Твой розовый сад !НЕАКТУАЛЬНАЯ РАБОТА!

      — Ты умница, — на лице духа появилась злобная ухмылка. — А говорил, что не сможешь.       — Давай просто уйдём, — Хан всхлипнул, смотря на тело Минхо.       — Не хочется смотреть на тело того, кого любил? На тело того, кого предал? — ехидно ухмылялся тот.       — Завали рот, — процедил Джисон. — Иначе я разобью амулет и зарежу сам себя.       Дух лишь злобно покосился на парнишку, но дальше издеваться не стал. Лишь плавно пошел вперед.

🥀🥀🥀

      — Световые взрывы всё ближе и ближе, — Евсеева крепче схватилась за посох.       — Подержи, — обратилась Дахён к Яну, передав в его руки тело брата, а после накрыла его халатами, которые ей ранее дал Чонин. После этого она расправила плечи и продолжила: — Проследи за тем, чтобы он не пострадал.       — Опять в одиночку биться будешь, — констатировал факт Чонин.       — Буду, — она стала разминать шею, а после резко взмахнула руками. В них появились веера, по одному в каждой руке, красивого бело-бирюзового цвета, такого, как её волосы с одеждой и белая чешуя, что переливалась бирюзовым и фиолетовым. — Я с ними эффектно выгляжу, так ведь?       — Эффектно, но не практично при бое с ведьмой, — лис покачал головой.       — Я знаю, — улыбнулась она. А после откуда-то взяла амулет и, сложив руки, спрятала его меж ладонями. — Надо же напоследок покрасоваться умениями, — она усмехнулась.       — Напоследок? Что ты имеешь в виду? — насторожился тот. — Ты же не…       — Смерти пока нет в моих планах, — Дахён закрыла глаза, сильнее сжав амулет меж ладонями, начиная подниматься в воздух. Из неё, словно лентами, стало выходить что-то бело-бирюзовое, заползая, как змея, в пространство между ее ладоней, где был медальон. Волосы приобретали прежнюю более короткую длину, чешуя стала уходить, более традиционный боевой костюм сменился на повседневную одежду. Открыв уже чёрные, без никакого вертикального зрачка глаза, она удачно приземлилась на ноги, протягивая украшение Чонину. Оно светилось, а внутри словно ползли змеи.       — Ты будешь драться в рукопашную? — удивлённо вскинул брови тот, но принял амулет из рук девушки. — Не опасно? Ты более уязвима без своих сил.       — Чонин, — девушка очень искренне улыбнулась. На её глазах выступили слезы. Наконец-то она ощутила… эмоции. Избавилась от оков змеи, давящей веками на неё. Наполнила лёгкие воздухом. Он теперь больше не казался горьким. Она расплакалась. — Как же хорошо вновь быть человеком! — она шмыгнула носом. Но после вытерла слёзы и серьёзно, но с улыбкой на лице проговорила: — Не зря я всё эти годы тренировалась рукопашному бою.       — Хочешь сказать, ты знала наперед, что произойдёт? — лис склонил голову вбок.       — Предполагала. И всё равно войны были бы неизбежны. Всегда надо готовиться к худшему, надеясь на лучшее, — проговорила Дахён.       — Ты ведь знаешь, что, запечатав эти силы в амулете, ты сможешь их передать только другому человеку? — нахмурился.       — Да, — кивнула она. — Сохрани его. Ради меня, — она улыбнулась шире.       — А говоришь, умирать не собираешься, — хмыкнул Чонин без улыбки.       — Я ведь уже смертная, — пожала она плечами. — Я умру от старости. Которая, кстати, в моём случае, наступит быстрее, чем у любого другого человека. Мне все равно не так долго осталось.       — Не говори так, я не хочу с тобой прощаться, — тот крепче сжал амулет. — Хван Дахён. Ты будешь жить.       — Моё время давно истекло, — Хван покачала головой. — Давным-давно.       — В каком смысле?       — Расскажу, когда у нас будет время, — она ухмыльнулась. — Есть катана? Копье? Любое древковое оружие? Меч?       Чонин задумался, а после махнул рукой, в которой держал амулет, чуть крепче придерживая другой Хёнджина, и в руке девушки появилось копьё. Необычное, с янтарной сферой, что левитировала между наконечником и рукоятью. По самой рукояти словно ползли железные змеи.       — Специально для меня выбирал, да? — слукавила она, но в её голосе читалась чистая искренность. — Спасибо, лисёнок, — она подмигнула. — Ну, теперь молись за меня, — она засмеялась.       Внезапно на её плечо легла девичья рука.       — Хван Дахён, тебе помощь не нужна случаем? — поинтересовалась Варвара.       — Хм, — она посмотрела на императрицу, а после в сторону светящегося белым в воздухе силуэта. — Одна голова хорошо, а две — гораздо лучше. Идём, — она кивнула головой в сторону противника и сразу же кинулась на него. Варвара вскочила следом. Чонин лишь наблюдал за ними и действительно молился, чтобы с Дахён всё было в порядке. С его Дахён, с его единственной драгоценностью.       Светящаяся ведьма одарила их холодным взглядом, но не заговорила. Из-за сильного свечения лица её не было видно, а Евсеевой и Дахён то и дело приходилось жмуриться, дабы не навредить своему зрению.       — Она выглядит внушительно, — оценила противника ледяная ведьма. — Почему не нападает? Ждёт?       — Возможно, — Хван, щурясь, вновь посмотрела на светящийся силуэт. — Может быть, высматривает, — она слегка подняла голову. — А может, просто выжидает подходящего момента, чтобы напасть со спины и застать врасплох.       — Мне кажется, она посчитала абсурдным то, что смертная решила ввязаться в бой с ведьмой света, да ещё такой мощной, — Варя поглядела на девушку. — Возможно, просто жалеет? Даёт фору?       — Вряд ли это её собственная сила, — та поджала губы, внимательно изучая противника, уже привыкнув к свечению, пытаясь понять, как его можно было бы победить. — Сама же ведьма, знаешь, что ваша мощь зависит не только от вашего ядра.       — Некоторые ведьмы используют артефакты, но… — Евсеева задумалась.       — Но? — девушка посмотрела на ведьму искоса.       — Но это незаконно, противоречит всемирному кодексу ведьм, — императрица словно пыталась что-то вспомнить. — Запрещено использовать инородные силы для победы над врагом, тренировок, особенно в личных целях. Ведьмы отказались от артефактов добровольно, клялись, что будут использовать лишь собственные силы, чтобы надеяться только на себя. Да и артефакт разрушил бы ведьму изнутри. Таков контракт, такова клятва.       — Контракт? Клятва? — удивилась Дахён.       — «Первозданная» заключила контракт на крови с «Камисамой». Суть контракта в том, что ведьмы будут априори владеть магией какого-либо элемента и при этом не смогут использовать инородный артефакт для усиления своих способностей, ведь при таком случае ведьма будет разрушаться изнутри, — пояснила та. — То есть если ведьма использует артефакт даже единожды, то в скором времени погибнет.       — Какой-то странный у лисов фетиш на кровавые контракты, — она сказала это достаточно громко, чтобы Чонин, обеспечивающий своей магией Хёнджину безопасное место, услышал её слова. На этот комментарий тот лишь закатил глаза и фыркнул, смотря на девушку сощурившись.       — На кровавые и подлые, — подытожила Варя, тоже посмотрев на лиса.       — Подлые? — Дахён заинтересованно повернулась на ведьму. — То есть?       — Было одно но в контракте верховной жрицы. Которое она сказала лишь после заключения сделки, — та слегка нахмурилась и продолжила: — В смерти ведьмы задействован элемент, носителем которого она или он является.       Хван, кажется, всё ещё не понимала, о чём идёт речь.       — Ну например… Ведьма огня сгорает заживо, когда наступает её смерть. Я, когда умру, замёрзну. моё тело покроется льдом, начиная изнутри. Сначала покроется мой желудок, переставая переваривать пищу, а потом перейдёт в легкие, из-за чего я буду на грани того, чтобы задохнуться. Но заледенеет все несильно, чтобы я ещё дышала до полной заморозки. Затем сердце, мозг, другие органы и кожа. И даже тогда я всё ещё буду в сознании. Пару секунд. А после умру.       — Все ведьмы обречены так или иначе на мучительную смерть? — девушка поджала губы.       — Да. И каждый по-своему, — Евсеева кивнула головой. — Это плата за использование элементов, не черпая жизненную энергию, а лишь энергию ядра. И при этом без ядра нынче ведьмы бессильны, ведь привыкли полагаться на силы элементов, на дары Богов и элементалей.       — Как же Сона? Она ведь не владеет никаким элементом, — поинтересовалась Дахён.       — Всегда бывают исключения. Она — наглядный пример. Хотя среди других ведьм ходит слух, что её ядро давным-давно забрал один известный охотник на ведьм, Чан Джисон. Лично мне кажется это бредом, — ведьма мотнула головой. — Если отобрать у ведьмы ядро, она умирает от беспомощности.       — Я бы спросила у тебя ещё больше, но… — Дахён глянула на врага, что всё ещё терпеливо ждал, пока они закончат беседу. — Мне кажется, у нас есть дела поважнее.       — И мне так тоже кажется, — Варвара крепче ухватилась за посох и направила его в сторону светящегося силуэта. — Есть план?       — Импровизируем, — после этого Хван сорвалась с места, прыгая достаточно высоко, чтобы достать до врага. Но тот быстро увернулся от атаки, всё так же не нападая. Девушка удачно приземлилась на ноги, стряхивая пыль с одежды. Она посмотрела искоса на ведьму в воздухе и, повернув копьё в руке, вновь атаковала, на этот раз задевая живот врага.       — Как… Каким образом? — не понимал Чонин, всматриваясь в Дахён и в её подозрительно ловкие для смертной движения.       Тем же временем к девушке присоединилась Варвара. Они вдвоём атаковали врага, моментами поражая его, а моментами сами получая ранения. В какой-то момент из-под толстовки Хван показался амулет. Он отражал свет от ведьмы, что уже активно нападала на двоих, а так же блестел на солнце, привлекая взгляд Яна. Он присмотрелся, а затем резко повернулся к вампиру, отчего тот пошатнулся и испуганно посмотрел на лиса.       — Подойди, — строго сказал он, и мальчишка тут же оказался рядом. Чонин стал осматривать его на наличие амулета. Найдя его на шее Кима, он тряхнул головой. — Ничего не понимаю… — пробормотал он. — Амулет всё ещё на тебе. Что тогда на Дахён?       Сынмин лишь пожал плечами, обращая свой взор на бой ведьм и смертной, смотря на то, как запыхавшаяся Хван срывает с себя амулет и со всей силой кидает его на землю, а после давит наконечником копья. Вампирёнок сразу начинает стукать Яна по плечу, дабы тот обратил внимание.       — Что? — незаинтересованно пробормотал Чонин, посмотрел туда, куда показывал Ким, и от ужаса, казалось, стал совсем белым. — Чёрт! — Он сорвался с места и побежал в образовавшуюся тёмно-изумрудную дымку. — Дахён! — Одним движением руки он рассеял дым, но девушку там не нашёл. Взглянув вверх он вновь побледнел. Дахён приняла в себя скверну. Всю, что была в амулете. Откуда он у неё вообще взялся?       Девушка ловкими движениями тела атаковала ведьму. Призрачные тёмно-изумрудные змеи окольцовывали тело ведьмы света, мешая ей атаковать в ответ. Один удар, и Хван пронзает тело врага своим копьём, поворачивает его, и из наконечника, торчащего из спины ведьмы, начинают выползать змеи и полностью обволакивать светящееся тело.       Дахён спрыгнула вниз, оставляя там копьё. Ведьма издавала жуткие, режущие слух звуки. А вскоре, кажется, стала вырываться из плена змей. И тут на помощь подоспела Варвара, начиная своей магией превращать змей в лёд. В последний момент она мельком увидела лицо врага и…       — Ли Мие…? — произнесла она, прежде чем заморозить последнюю змею, создавая вокруг врага кокон изо льда. Она плавно приземлилась, а кокон с грохотом рухнул на землю, поднимая вокруг пыль.       Вскоре кокон стал постепенно покрываться белыми светящимися трещинами, будто оттуда стало что-то вылупляться. Трещин становилось всё больше и больше… И, среагировав в последний момент, Чонин образовал защитный купол вокруг девушек, себя и неподалёку стоящего Сынмина рядом с телом Хёнджина под таким же куполом.       Взрыв ослепил всех, а теперь на месте особняка и сада был лишь кратер. Увидев это, Хван, упав на колени, стала тихо слёзно поговаривать: «Нет, нет, нет…». Она зачерпнула в руку землю, а после высыпала обратно. На глазах выступили слёзы. Она вскочила и побежала, оставляя за собой следы и дымку скверны. Теперь её волосы были тёмные, а на теле появилась черная чешуя. Глаза же стали тёмно-жёлтыми. Она бежала к тому месту, где росли белые розы. Но вместо пустой земли ничего не нашла…       — Нет, нет, нет! — она сразу же сиганула к телу брата, начиная стукать по куполу и кричать.       — Дахён… — на плечо девушки легла рука лиса. — Мне жаль…       — Убери этот ебаный купол! Убери! — срывая голос, рыдала она. — Убери! — слёзно и немного злобно посмотрела на Яна.       — Дахён… — он поджал губы. — Тут… Тут уже ничем не поможешь…       — Чонин, — Дахён резко встала. — Контракт, — она вытянула руку. — Порежь мне ладонь. И себе. Создадим контракт на ходу. Так же можно?       — Можно, но…       — Никаких но! — вскрикнула она, чем немало напугала лиса. — Я сказала, мы сделаем контракт.       — Зная тебя, ты сотворишь глупость, — тот всё ещё не спешил вытягивать руку.       — Раз ты знаешь меня, то прекрасной поймешь, что я даже прибегу в Небесный храм за сделкой. Раз все лисы их делают, то я до последнего буду искать того, кто сможет это сделать для меня.       — Дахён… — с ноткой грусти произнёс Чонин. — Я даже не знаю, какой контракт и какие условия есть для него.       — Равноценный обмен, — Хван нахмурилась. — Я заплачу тем же, что и попросила. Если я попрошу богатство для кого-то, ты отнимешь мое богатство у меня и отдашь его тому, кому я попросила. Если я попрошу, чтобы что-то у кого-то появилось, ты должен забрать это у меня. Такой контракт тебя устраивает?       Ян нахмурился, обдумывая все за и против и думая, зачем же заключать такой контракт. Но под давлением чужого и такого родного взгляда он сдался, вздыхая и вытаскивая из рукава ножик, делая порез на своей руке, а потом на протянутой Дахён ладони, не такой глубокий, как он делал это в первый раз. Девушка сама потянулась к рукопожатию. Тот взял руку Хван в свою и притянул немного к себе.       — Согласна ли ты, Хван Дахён, отдать любое, что у тебя есть, человеку, которого ты назовёшь? — уже серьёзным и уверенным тоном проговорил лис.       — Согласна, — с кивком ответила та. Вокруг них стала подниматься пыль, кружить ветер, создавая золотые проблески.       — Что ты хочешь отдать и кому, — продолжал Ян. Его глаза загорелись янтарным, так же, как и знак на лбу, волосы, уши и хвосты.       — Я хочу отдать свою жизнь моему родному по крови брату Хван Хёнджину, а свои духовные силы потратить на восстановление сада, — на одном дыхании произнесла Хван. Чонин опешил, поспешил разорвать контракт, но у него ничего не получилось.       — Чёрт, почему контракты при их исполнении нельзя разорвать! — закричал он, а после в его глазах накопились слёзы. — Дахён, я же сказал, без глупостей!       — Это далеко не глупости, — улыбнулась она.       — Дахён, ты обещала, что никогда не покинешь меня. Это были твои слова, — его лицо держалось, но по его щекам стекали дорожки слёз.       — Я и не говорю, что покидаю, — она улыбнулась. — Это тело всё равно в скором времени погибло бы. Даже если бы не стало смертным.       — Что? — искренне удивился лис. — О чём ты?       — Что ж, контракт не разорвать, время у нас есть. Так уж и быть, всё по порядку, — Хван ухмыльнулась. — Я связалась со скверной. Вот и всё, — вздохнула. Понимала, что тогда, в прошлом, из-за гнева совершила ошибку. — Я хотела мести, хотела то, что поможет мне победить… тебя. Я была ужасно зла и клялась убить тебя любым способом, ведь ты обманул меня. И больше всего меня разозлило то, что в Пхеньяне такой… Не важно, ты понял, о чём я.       — Чтобы победить меня… ты связалась со скверной? — с ужасом произнёс он. — Зачем?       — Не совсем со скверной, конечно. Я связалась с Хэби, тебе это прекрасно известно, — после сказанных ею слов, Чонин кивнул. Дахён продолжила: — Хэби умирал, уничтожался богами свыше, ведь о нём забывали, переставали верить в него. И ты прекрасно понимаешь, что случается с теми богами, в которых перестают верить, не так ли?       — Они умирают, оставляя после себя…       — Именно, — перебила она, не желая разрывать свою мысль. — Приняв в себя силы Байши, я так же приняла его останки. Началась коррозия. Моего тела. Я разрушалась изнутри, всё это было влиянием скверны. Если бы не моя находчивость в своё время, я бы погибла быстро. Путешествуя по горе, я нашла мерцающий нефрит. Думаю, мне просто повезло его найти. Взяв небольшой кусок, я намотала его на тонкую верёвку, повесила на своей шее. Он постепенно впитывал всю скверну, которая была во мне, запечатывая всё в себе. Но всё же часть осталась во мне, постепенно убивая меня. Точнее, в этом теле. У него нет иммунитета к скверне, ведь оно относительно новое.       — Хочешь сказать… Ты перемещалась из… тела в тело? — в голове Чонина всё никак не складывалась ясная картина.       — Почти, — она поджала губы. — Я бы всё равно умерла. От этого и запечатала силы Хэби в амулете, что, надеюсь, ты сохранишь.       — Я… Я сохраню его. Клянусь, я сохраню всё, что останется от тебя.       — И помни, Ян Чонин, я никогда не покину тебя. Пожалуйста, не забывай это, — Дахён мягко улыбнулась, поглаживая ладонь лиса своим большим пальцем. — Помни и всегда храни в сердце этот факт, — она ухмыльнулась. — От меня так просто не отделаешься.       — Хотелось бы верить, что ты правда не покинешь меня, — Ян поджал губы, пытаясь не плакать.       — Ты сам скоро увидишь, что я не вру, — Дахён закрыла глаза. — Что ж, давай завершим сделку, — она шагнула ближе.       — Хорошо, — лис прочистил горло. — Теперь, Хван Дахён, уверена ли ты в своём решении?       — Абсолютно. — кивнула она.       — Согласна ли ты добровольно передать свои духовные силы на восстановление розового сада и передать свою жизнь своему кровному брату Хван Хёнджину? — его голос уже звучал так же серьезно, как и обычно. Ни тени эмоций.       — Согласна, — Хван вновь кивнула. После сказанного оба засветились, плавно поднимаясь в воздух, создавая вокруг себя более сильный ураган. От рукопожатия стали исходить лучи, а Дахён начала словно рассыпаться: покрылась золотистыми трещинами, из которых тоже сочился свет, а после, начиная со спины, стала рассыпаться на тысячи светящихся золотом частичек, точно сахар, что растворялся в жидкости. В последний момент она приблизилась к губам лиса и оставила на них легкий поцелуй. Чонин коснулся её щеки — последнее, что оставалось — роняя одинокую слезу, что медленно скатилась по щеке и капнула на землю. Свечение потухло, и Ян стал медленно опускаться на землю. Хван полностью исчезла, оставляя за собой лишь ткань одежды. Несколько мгновений спустя лис упал на колени, взяв ткань той, что исчезла, и, крепко обнимая бездушную вещь, стал рыдать, окончательно всем телом падая на свежую траву, царапаясь щекой о шип розового куста…

🌹🌹🌹

      В ветхом деревянном домике очень темно. Лишь нескольким солнечным лучам удаётся пробиться сквозь щели в деревянной крыше. Голова гудит, а душа пустует от отсутствия ядра. Но телу теперь как будто теплее. Минхо ощущает, как тепло окутывает его с ног до головы. Конечности больше не холодные, хоть он и связан. Он смотрит сначала по сторонам, а потом переводит взор на вздымающуюся грудь. Дырка на одежде, а вокруг неё кровь. Но не его. Смотря на эту рану и вспоминая прошедшие события, в глазах скапливаются слезы. Минутами ранее…       — Минхо, прости меня, любовь моя. Я всё ещё сильно тебя люблю, — парень с клинком в руках всхлипнул и наклонился для поцелуя, а потом резко, серьезным голосом, шёпотом, произнёс: — Притворись, что умер, быстро.       — Что…? — всё так же шёпотом произнёс Минхо.       — Блять, просто без вопросов, — он вновь издал всхлип, а после заговорил громче: — Я, правда, не хотел, — после этого Джисон накрыл губы ведьмака своими, вонзая клинок в себя, и почти мгновенно вытащил его из своего бока, глухо простонав в губы, разрывая ткань футболки Ли и пачкая её своей кровью.       — Хани… — одними губами прошептал Минхо, но он понял, что делает его любимый, поэтому расслабил шею, больно и неприятно ударяясь о деревянный стол головой, закрывая веки. Наше время…       Ли хотелось кричать и плакать, но не было сил ни на какие эмоции. Джисон пожертвовал собой, чтобы не убивать его, хоть и вырубил в самом начале. Тут и шибко умным не надо быть, чтобы понять, что Хан был просто жертвой и куклой, которая выполняла всю-всю грязную работу. И Минхо должен был злиться, что его милого заставляют что-то делать, да вот сил у него совсем не было. Но зато он почувствовал тепло в своём теле, от которого так отвык. И если раньше Ли никак не мог понять, отчего его так знобило (парнишка был глубоко убеждён, что у него началась хроническая болезнь, а посему не говорил матери, так как не хотел её тревожить), а теперь всё стало на свои места.       Вновь оглядев место, он издал вздох. Всё равно помрёт от голода, подумал. Так что Джисон зря старался, предприняв такой отчаянный шаг…

🌹🌹🌹

      Хан всем своим видом пытался выглядеть хорошо, но на каждый шаг хотелось скрючиться от боли. Он вместе с духом проходили между Фэншу. Парень резко остановился, смотря прямо на трактир, откуда исходил приятный аромат. Поняв, что он ужасно голоден (и что он может там попросить у кого-то освободить Минхо), он дёргает духа за рукав его халата.       — Господин, — начинает он тихо. Даже от того, что он заговорил, ему стало невыносимо больно. Но он пытался этого не показывать. Чёрная одежда, слава богу, хорошо скрывала пятна крови. — Я голоден.       — И что ты мне предлагаешь? — без капли интереса произнёс Чан Джисон, оглядывая потомка косым холодным взглядом.       — Можно зайти в трактир? — он кивнул в сторону заведения. Запах, видимо свежего карри, сводил его с ума. — Прошу, я со вчерашнего дня ничего не ел.       — Только быстро, — он закатил глаза. — Один справишься, не сбежишь? — он сощурился.       — Я бы не посмел… — Хан вскинул брови вверх.       — Не смог бы, — тот толкнулся языком в щёку. — Топай давай.       Как смог, парнишка поклонился и пошёл в сторону трактира. Не быстро, чтобы рана не болела, но и не медленно, чтобы дух ничего не заподозрил. Войдя в заведение, он с облегчением вздохнул, садясь за свободный столик в самом дальнем углу зала, поднимая футболку и начиная салфетками протирать кровь. К нему подошла миловидная официантка, что сразу с ужасом осмотрела его, чуть не закричав, но вовремя взяв себя в руки, и произнесла тихо, но быстро:       — Молодой человек, вам нужна помощь? — её глаза, казалось, станут размером с плошку.       — У вас не найдётся бинтов…? — кряхтя, спросил Хан, взяв новые салфетки, протирая всё ещё не останавливающуюся кровь.       — Лучше пройдёмте за мной, — она схватила Джисона за руку и завела его в подсобку, а после ушла куда-то. Парень стал осматриваться вокруг. Не слишком просторное, но и не тесное помещение было весьма скудным: серые стены, белые стеллажи, серый стол посередине, пластиковые стулья, швабра и вёдра, стоящие в углу… Над дверью висели часы, а напротив них, на другой стене, было окно. На удивление, стеклянное. В этом трактире все окна были заклеены бумагой, как в старых традициях юго-восточной Азии. А это окно сильно отличалось, даже вызывало подозрения.       Из раздумий Джисона вывел хлопок двери. К нему подбежала девушка и, приподняв его футболку, стала лить на рану перекись, отчего парень зашипел, сжав челюсть так сильно, что его зубы заскрипели.       — Подержите футболку, — после сказанного Хан послушно приподнял свою одежду. Его без того кровавые руки ещё сильнее испачкались от алой жидкости на ткани. Та продолжила: — Так что же с вами случилось?       — Это достаточно… долгая история, — он прочистил горло. — Можно сказать, спас… любимого человека и одновременно предал его.       — Предали и спасли? Как противоречиво, — не отрываясь от своего занятия, прокомментировала официантка. — Надеюсь, она на вас не…       — Он, — резко перебил её Джисон.       — Ох, прошу прощения, — она посмотрела на парня. — Надеюсь, он на вас не сильно обижается.       — Даже если обижается — заслуженно, — вздохнул, качая головой. — Я совершил огромную ошибку. Видимо, теперь пришло время пожинать свои плоды.       — Неужели ваша ошибка настолько серьёзная, что вам приходится платить так? — она стала проходиться ваткой, пропитанной перекисью, по ране, чем вызывала шипение сверху. — Придется потерпеть немного.       — Ошибка в том, что мои предки ошиблись, что я должен был… родиться в северной части страны, — он вздохнул. — Я тут не принадлежу, я не принадлежу Сеулу, мое место в Пхеньяне. За ошибки прошлого мы платимся настоящим, как бы далеко оно ни было.       — Неужели вы считаете, что всё из-за того, что вы… родились не в северной, а в южной части? — та оторвалась от занятия и по-настоящему шокировано посмотрела на Хана. — Абсурд какой-то…       — Мы бы не смогли покинуть столицу северной части просто так. Предок пожертвовал… многим, чтобы выпустить мужа и близнецов из оков города, погрузившегося в туман. Боги, видимо, этого не простили, — Джисон поджал губы, смотря на часы, от которых отражался солнечный свет, попадающий туда из окна.       — Верите в богов? — официантка открыла склянку с зелёнкой и стала наносить её на края раны ватной палочкой, отчего тот вскрикнул, а после прошипел. Та прокомментировала: — Тут совсем чуть-чуть       — Да, я верующий, — он кивнул, стиснув зубы, в подтверждение одной рукой вытаскивая из-под футболки амулет с красным камнем, с выгравированным сзади религиозным символом: инь-ян, вокруг которого были лепестки вишнёвого цветка. — Я всегда молюсь богам, делаю ритуалы, приношу дань.       — Боги вам отвечают? — она дула на рану после каждого нанесения.       — Я верю, что да, — он кивнул, сжав губы, немного мыча от неприятных ощущений. — Может, это не так очевидно, как хотелось, но большего спрашивать — наглость, — он вновь перевёл взгляд на часы. — Почему часы висят в этом месте, напротив окна? Обычно часы стараются держать в тени, чтобы солнечный свет не мешал считывать время.       — Честно, сама не знаю, — закончив с обработкой, она потянулась за бинтами, начиная заматывать живот Хана. — Тоже задавалась этим вопросом, хозяин сказал, давно часы тут висят. Висели ещё до того, как тут был основан ресторан.       — Странно, что окно напротив ещё и стеклянное, — Хан сощурился. — Все окна с рейками, заклеенные бумагой, большие, а тут вдруг такое… маленькое, из стекла.       — Возможно, окно было сделано не так давно, — официантка пожала плечами, продолжая перевязывать живот парня. — Я сама тут не так давно работаю, — она вздохнула. — Хотя вообще никогда не думала, что буду работать официантом.       — Почему же? — тот перевёл взгляд с часов на девушку.       — Мои родители обеспечены. Вот, правда, папа вечно пропадает в командировках, а мать… Мягко говоря, не любит меня, — печально вздохнула она. — Я сбежала. Денег не было, а есть и пить хотелось ужасно. Готова была устроиться туда, куда примут. Приняли сюда. Зарплата неплохая, да и кормят бесплатно. Чудо, — она улыбнулась.       — Я совсем забыл, что пришёл сюда, чтобы поесть, — Хан слегка сморщился. В подтверждение его словам в его животе послышалось урчание.       — Сидите здесь! — девушка быстро вскочила на ноги и убежала из подсобки. Джисон вновь остался в одиночестве, теперь ещё внимательнее разглядывая часы, словно прожигая их взглядом. А после он сам не заметил, как провалился в сон. Перед глазами цветными пятнами рябили разноцветные кляксы, словно акварелью по бумаге кистью проходили. Постепенно мазки и капли стали приобретать форму лица, шеи, волос. Портрет становился более чётким, вырисовывались кошачьи глаза, мягкая ухмылка, острые скулы и точёный нос…       Хан резко распахнул глаза, загнанно дыша, держась за грудь. Он посмотрел наверх, движение в той стороне привлекло его. Потолочный плинтус частично отвалился, качаясь из стороны в сторону, задевший часы, которые теперь уже валялись внизу разбитые. Похоже, именно падение часов и разбудило парня. Поморгав пару раз, он рассмотрел вещь, а после дёрнулся от звука сверху. Там, где раньше были часы, отворилась какая-то дверца, а в ней лежала какая-то книга в чёрной кожаной обложке. Джисон нахмурился, пытаясь понять, что вообще произошло.       Недолго думая, он встал со стула и потянулся за книгой. Она была почти полностью покрыта паутиной, вековым слоем пыли, страницы были жёлтыми; книга явно пережила не одно тысячелетие. Было неприятно от боли в боку, но он всё же достал её и сел обратно на стул, рассматривая находку. Только-только собираясь прочесть, что же было написано на обложке, оттряхивая всю пыль с кожи, за дверью раздался девичий голос:       — Молодой человек! Не могли бы вы сами открыть дверь? У меня руки заняты едой, — голос принадлежал той официантке. Джисон сразу положил предмет на стул, снимая с себя футболку и накрывая ею книжку, после открыв дверь, пуская девушку внутрь, стараясь не смотреть на стул. А та кинула взгляд на Хана и тут же отвернулась, покраснев. — Ой! прошу прощения…       — Ничего страшного, — парень махнул рукой. — У вас не найдется… Черной футболки и кофты? Моя просто вся в крови и…       — Секунду! — она оставила еду на столике и вновь убежала из подсобки, возвращаясь совсем скоро с футболкой и зипкой в руках, отдавая одежду парню. — Кофту планировала надеть, как домой пойду, но на улице, вроде, тепло, так что отдам её вам. А футболку другой сотрудник одолжил и сказал, что её можно совсем забрать. Так что… Вот, — она закусила губу и смущённо отвела взгляд.       — Благодарю, — Джисон тепло улыбнулся, надевая на себя чёрную огромную футболку и сверху накидывая зипку.       — Я вас тут оставлю, — официантка подбежала к двери и, прежде чем выйти, сказала: — Доедите — выйдите, посуду и футболку оставьте тут. Я постираю и обязательно вам её верну, — улыбнулась и убежала. Хан с облегчением вздохнул, ведь до этого молился всем богам, чтобы та ничего не заподозрила. На удивление, официантка не заметила даже разбитых часов, что уж не говоря о футболке, лежащей на стуле.       — Странно, — в полголоса сказал он себе, а после надел одежду, что выдали ему, и положил книгу на стол рядом с едой, и открыл первую страницу, чихнув от количества пыли. Внезапно по его руке пробежал паук, выбежавший из-под страниц. Парень чертыхнулся на стуле, с грохотом падая, сопровождая криками испуга от крохотного паука, которого сам же раздавил своим весом, когда падал. Выдохнув, он расслабился и буквально растёкся по полу, смотря наверх, совершенно не замечая, что и книга лежала на краю, отчего тот опомниться не смог, как она упала на лицо бедного Джисона, вызывая с его стороны еще один звонкий стон боли. За ним последовал усталый стон с выдохом и долей разочарования. Он цокнул и убрал книгу со своего лица, теперь постоянно чихая от количества пыли на обложке и страницах.       Сев на пол и оттряхнув всю грязь, Хан принялся пролистывать странички, не особо вникая. Всё в книге было написано на древнем корейском и к пониманию давалось с трудом, но всё же пару интересных фраз бросились в глаза: инструкции по призыву послушника; последовательность обряда выжимания энергетических сил из магических существ с помощью крови; как правильно добывать из себя кровь, при этом не умирая; и прочие странности, что не могли не привлекать внимание.       — Что за… — чем дальше читал Хан, тем больше не по себе становилось ему. Графичные рисунки о том, как правильно расчленять трупы фей и яркие изображения внутренностей элементалов выворачивали его желудок наизнанку. Он приложил руку ко рту, останавливая рвотный позыв, как только прочитал подробное описание извлечения сердца из тела человека так, чтобы оно ещё билось. — Какой ужас, — тем не менее он читал дальше, пока не наткнулся на… — Как вернуть ведьме ядро?! — прочитав вслух слишком громко, испугавшись своего же крика, он сразу оживился, невольно сжимая в руке свой медальон, поджав губы, внимательно вчитываясь в каждую строку.

«Для обряда по возвращению ядра ведьмы назад к ее владельцу после извлечения требуется:

1) разрезать грудную клетку (ведьма должна оставаться в сознании);

2) руками раздвинуть кости грудной клетки в сторону, стараясь не ломать их;

3) аккуратно уместить ядро в выемку между бронхами и легкими, не задевая других органов (особенно сердце), чтобы не началась коррозия;

4) задвинуть кости грудной клетки так, чтобы не потревожить ядро и не дать ему задеть органы;

5) по возможности зашить дыру в груди

P.S. не все ведьмы выживали после такой процедуры

P.P.S. важно оставлять ведьму в сознании всё время, обеспечивая периодическое дыхание аммиаком и другими пробуждающими веществами и/или травами

      — Какой… ужас, — к горлу поступил ком. Неужели… только так можно вернуть ведьме её ядро? — Какого чёрта его так просто извлечь и так долго и опасно вставлять обратно?! — Из глаз почему-то потекли слёзы. Перевернув страницу, он заметил, что одна явно отсутствует, об этом говорят обрывки бумаги, которые остались в книге. Страницу вырвали не с корнем: начала предложений и то, что написано сбоку, всё же удаётся прочитать:

P.S. неоперабельное возвращение ядра имеет гораздо больше рисков начать коррозию в теле ведьмы.

P.P.S. одного амулета будет недостаточно: нужен кровавый обряд связания душ

P.P.P.S. после обряда есть риск потерять или повредить как душу ведьмы, так и душу проводящего обряд

      — Есть и… другой способ, чтобы вернуть Минхо его ядро? — он вновь и вновь читал строки. — Связание душ? Неужели души и вправду могут быть связаны? — Джисон пробегался взглядом по строчками снова и снова. — А если… души уже связаны? — Хан облокотился о руку, поставив её на пол, начиная скользить ею, а после тихо ойкая, убирая её и возвращаясь в исходное положение. Он посмотрел на свою руку, тихо шипя. В пальце была толстая заноза, невероятно болезненная. Вытащив кусок дерева из своей кожи, из его пальца засочилась кровь и капнула на страницы книги. Внезапно та засверкала, а после и вовсе вспыхнула фиолетовым пламенем. Джисон, ну никак не ожидавший такого, резко вскрикнул, буквально отползая от книги к стене, с опасением смотря на быстро переворачивающиеся и горящие страницы. В какой-то момент огонь приобрёл форму портрета человека. В одно мгновение на Хана смотрела девушка: голова и шея были словно из дыма или облаков, а волосы горели пламенем. Она чихнула, от неё полетели фиалковые искры. Прочистив горло, она заговорила, зевая:       — Мин Юань! Объяснись, куда ты пропала так надолго. Сколько времени вообще прошло? — она кинула взгляд на Джисона и ойкнула. — Погоди, ты не Юань, — сощурилась. — Кто такой?       — Х-Хан Джисон, — он потёр глаза, дальше смотря на… кто бы то ни был… с разинутым ртом.       — Книга откуда? Как увидел? Как меня призвал? — та скрестила руки на груди, смотря на парня словно свысока. — И что с госпожой Юань?       — Книга… Сам не понял, как она оказалась там, — Хан пальцем указал на место, где раньше лежала вещь. — И я её просто… увидел, — он почесал затылок. — Как можно не увидеть такую… приметную и массивную книгу…? И я понятия не имею, как я Вас призвал…       — Подойди, — она нахмурилась. Парнишка кивнул, встал на ноги, подошёл и вновь уселся, внимательно разглядывая острые черты лица. — Предок инквизиторов, значит, — она вытянула руку и схватила подбородок Джисона, начиная крутить его голову то влево, то вправо, рассматривая каждую деталь на его лице. — И как же человек с такими корнями смог открыть нечто такое? — словно упрекая, говорила она.       — Я не виноват, что родился в такой семье, — немного грубо ответил тот. — Как будто я выбирал, кем и у кого родиться.       — Прав, не выбирал, — она цокнула. — Зато выбрал, на какой путь вступить, — она отпустила подбородок парня и ткнула пальцем в его грудь, где располагался его амулет. — Я чувствую силу ядра ведьмы. Оно принадлежит… Ли Минхо, верно?       — Откуда Вы…       — Я знаю всё, мой милый, — она ухмыльнулась. — Точнее, знаю то, что я чувствую. Я — знания. Я знаю все о каждом. Знаю все роды, знаю частоты жизненных энергий и кому какая принадлежит, их имена.       — И кто Вы? — в его голосе прослеживалась опаска и недоверие.       — Зови меня Чон Джихан, — она ухмыльнулась, словно Чеширский кот.       — Всезнающая? — Хан моргнул пару раз, нахмурившись.       — Да, только раздели первый слог от двух последних. Чон. Джихан, — отчеканила она.       — Ааа… Имя многое объясняет, — закивал он, почесав затылок, чувствуя себя слегка неловко. — И Вы книжный дух?       — Прародитель, — кивнула Чон. — Самый первый и знающий всё.       — Я думал, что книжных духов не существует… — Джисон поджал губы.       — Живешь в мире, где норма встретить фею или оборотня посреди города и не веришь в духов? — она ухмыльнулась. — Вот это да.       — Я никогда не видел… именно книжных духов. Вот и не думал, что они правда существуют, — Хан вздохнул.       — А в сам верующий, — Чон захохотала. — Какие же вы, люди, странные, мой Бог!       — Я видел одну их прислужниц Небесного храма своими глазами. Она меня спасла, — немного с обидой сказал он. — Даже если вдруг… Богини не существует, то другие небожители — да.       — Ладно, — Чон вновь усмехнулась. — Вижу, что ты правда веришь, — ухмылка превратилась в улыбку, но после в миг померкла. — Зачем украл ядро?       — Я… Я был вынужден, — Джисон опустил голову и поджал губы. — Меня… Меня бы, наверняка, пытали до конца моих дней, если бы не сделал этого.       — Любопытно, — она приложила пальцы к губам, над чем-то размышляя. — Очень любопытно… И… кто же заставил тебя? Родные?       После заданного вопроса парень стал нервно теребить пальцы.       — Значит, кто-то из родословной, — в заключение сказала Чон. На это Хан кивнул. — Интересно, — хмыкнула. — А ты сам чего хочешь?       — В первую очередь… Вернуть ядро, а потом… — он сглотнул, не решаясь говорить свои намерения дальше.       — Твои желания не должны тебя гложеть, — Джихан огладила щеку парня. Её касание почти не ощущалось, но от него было тепло и даже горячо. — Это же ты, ты не должен как-то стыдиться самого себя.       — Я хочу избавиться от своей семьи, — твёрдо и уверенно произнёс парень, посмотрев на книжного духа. Та всё ещё прибывала в форме «портрета»: лишь часть тела, плечи, шея, голова, были видны. Руки будто уходили в какое-то пространство и возвращались оттуда, стоило ей как-то поднять их. — Я больше не хочу их давления, не хочу убивать невинных существ только потому, что они другие.       — Отлично, — подозрительно злорадно ухмыльнулась девушка. — Просто отлично. Тебе известно о том, как вернуть ядро ведьме, не так ли? — страницы книги стали сами переворачиваться, открываясь на том самом месте, где описывались шаги по возвращении ядра.       — Да, — Джисон нервно сглотнул.       — У меня есть предложение, — на лице Чон ухмылка росла шире и шире. — Я тебе помогу избавиться от давящих оков твоих предков, а взамен… Ты станешь моим хранителем.       — Хранителем? К-как это? — опешил тот.       — Раз я отреагировала на твою кровь, значит, ты избранный. Ты предназначен для этой книги.       — Ты же звала… другого хозяина, — Хан нахмурился. — Кажется, Мин Юань?       — Она заставила меня поселиться в её книге заклинаний, — Чон нахмурилась. — И ужасно со мной обращалась. А я, получается, сама откликнулась на твой зов. Ты ведь не проводил никакие обряды призыва?       — Я просто поранился… — он вытянул палец, на котором была рана от занозы, из которого всё ещё капала кровь, попадая на страницы книги.       — У тебя такая мощная и сладкая кровь… — немного с сумасшедшей улыбкой заговорила Джихан, притянув к себе палец парня, сильнее надавливая на него, чтобы пошло больше крови. — То, что нужно.       — Больно, — Джисон отдёрнул руку от духа. На ней показались ожоги. — Но… Я согласен.       — Отлично, — Чон ухмыльнулась вновь. — Ты сделал правильный выбор, — книга вновь вспыхнула, а огонь внезапно переместился в руку Джисона. Он чуть было не закричал от жгучей боли, кинув взгляд на своё запястье. Теперь там, словно прожжённая клеймом, расположилась пентаграмма.       Внезапно дверь в подсобку открылась. В ней показалась официантка. Обеспокоенным взглядом она осмотрела парня.

🌹🌹🌹

      — Значит, — доносится голос из-под огромной фиолетовой шляпки. — Ты уничтожила особняк?       — Да, Ваше тщеславие, — девушка со светлыми волосами поклонилась. — Всё уничтожено. От сада не осталось ни капли. Однако, той девчонке, всё же, удалось меня ранить, — она дотрагивается до сквозной раны на животе, откуда течёт белая светящаяся жидкость, консистенцией похожа на кровь.       — Ты про… Хван Дахён? Та, что унаследовала силы Хэби? — послышалось тихое хмыканье. — Она ещё живая? Ладно, не думаю, что она нам помеха, — голос звучал самодовольно. — Куда важнее нам сейчас… — взгляд был устремлён на море впереди. — Уничтожить этого лиса. Если он будет жить, мы так и не сможем ничего сделать.       — Неужели нам обязательно его устранять? — тихим голосом спросила девушка.       — Ох, моя милая Мие, — голос засмеялся. — Именно он отвечает за перерождение этой души. Если мы уничтожим душу, он сможет вновь воссоздать её же. Надо вначале уничтожить именно его, чтобы он не смог ни отыскать, ни воссоздать.       — Вас поняла, — ведьма глубоко поклонилась и поспешила удалиться.       — Мие, — позвал голос. — Постой, — ведьма увидела мах рукой, её подзывали к себе. — Подойди, — та послушно подошла. Голос продолжил: — Устрани всех, кто так или иначе связан с этой душой, чтобы его не искали, не пытались вернуть. И даже его.       — Ваше тщеславие… — девушка тяжело сглотнула. — Я… Вы же знаете, это мой. с-       — Было сказано всё, что нужно, — голос был грубым. — Иди, — вновь мах рукой. А после за руку резко схватились, послышался истошный ор. Шляпа слетела, ветер теребил тёмные волосы.       — Ваше тщеславие, всё в порядке?! — обеспокоенно произнесла ведьма, замечая на чужой руке горящую фиолетовым пламенем пентаграмму, которая уже переставала гореть и постепенно исчезала.       — Чон Джихан, — прохрипел голос. — Продажная херь, — после сказанных слов в руки был взят песок и кинут в море. — Чтоб тебя! — тот же песок пнули в сторону воды.       — Вашу тщеславие, с Вами всё хорошо?       — Убирайся, — злобно прорычал голос. — Прочь!

🌹🌹🌹

      — Я слышала крики. Всё хорошо? — официантка поджала губы, осматривая пространство вокруг Хана, совсем не замечая книгу, которая была буквально перед ней.       — Ах, я… — Хан почесал затылок. — Я просто… со стула упал, — он неловко усмехнулся, опуская голову. Ведь врать он не умел от слова совсем. — Хн…       — Аккуратнее! — девушка подошла к парню и помогла ему встать. — Вот, садитесь, не качайтесь на стуле! И поешьте, — после сказанного она ушла к дверям из подсобки.       — Погодите! — он поднял взгляд. Та остановилась и повернула голову. — У меня к Вам просьба есть.       — Слушаю, — она улыбнулась.       — Не так далеко… Есть домик. Очень старый, доски почти прогнили… Там есть человек связанный, с порванной в зоне груди футболкой, там кровь. Он не ранен, просто кровь попала на одежду, но он, наверняка, голоден, — Джисон вздохнул. — Освободите его и накормите, пожалуйста. Скажите, что от Хан Джисона. И знаете… — он стал глазами искать что-то похожее на листок и бумагу. — У Вас случайно… не найдётся, чем писать и на чём?       — Оу, — её глаза немного расширились, и официантка зашла глубже в подсобку, подходя к тумбочке, вытаскивая оттуда листок и несколько карандашей. — Вот, возьмите, — протянула парню предметы. Он поклонился в благодарность и принялся писать записку. Написав, он сложил её и отдал девушке.       — И передайте ему это. Буду очень благодарен, — Джисон вновь поклонился.       — Хорошо, обязательно передам, — она вновь улыбнулась.       — Только… прежде чем это делать, выждите хотя бы два часа, — он поджал губы. — Так будет безопаснее для Вас.       — Вы же сказали, он голоден, — её брови сложились домиком. Она беспокоилась о благополучии другого человека. Удивительные эмпатические качества.       — Поверьте, если Вы выйдите раньше, он с большей вероятностью умрёт от голода, — тот опустил взгляд.       — Ладно, — официантка вздохнула и выбежала из подсобки. Хан с облегчением вздохнул и покосился на книгу.       — Почему она её не увидела…? — вслух сказал он.       — Потому что её видят только те, кого выбрала эта книга, — знакомый голос послышался где-то в голове. Парень резко обернулся на книгу, но никакого фиолетового пламени там не обнаружил. Он стал нервно оглядываться по сторонам. Вздрогнул, когда голос вновь заговорил: — На руку посмотри.       — Аа…! — Хан вздрогнул, как только посмотрел на свою руку. Символ светился фиолетовым. — Какого черта? — в этот момент он почувствовал тепло в этом месте.       — Ты теперь мой владелец и можешь слышать меня, когда сам обратишься ко мне, — голос хмыкнул. — Удобно, не так ли?       — Необычно… — Джисон нервно хихикнул.       — А ещё, — голос вновь заговорил, — Время не останавливается.       — В каком смысле…?       — Все книжные духи дружат со временем, — с нотами высокомерия произнёс голос. Джисон был готов поклясться, что та посмотрела на свои ногти и самодовольно ухмылялась, уложив одну руку на своём боку.       — И я всё равно ни черта не понимаю, — он вздохнул, покачав головой.       — Когда мы сами желаем поговорить с владельцем через книгу или если владелец призывает нас к разговору своей кровью, останавливается время, как только мы появляемся. Это уменьшает риски того, что люди сочтут владельца странным. Но учти, время останавливается для всех, кроме тебя. А значит, ты проживёшь куда более короткую жизнь, ведь ты смертный.       — То есть условно, если я проведу год без остановки, разговаривая с тобой, то стану старше на год, а другие люди останутся теми же? — парень похлопал глазами.       — Да, — после сказанного послышался смешок. — Не представляешь, сколько владельцев и книжных духов попали во временную ловушку из-за этого, — хохотнула. — Владелец умирал, а дух не мог восстановить время без владельца. От этого и случалось так, что дух застревал в безвременье, из которого никто никогда не выбирался.       — Раз никто не выбирался, — Хан посмотрел на закрытую книгу. — Тогда Вы откуда знаете, что они застряли и вообще существовали?       — Когда книга резко исчезает, а её владелец разлагается на глазах, много какие выводы сделать можно, — она хмыкнула вновь. — И кстати, не забывай, сейчас время течёт своим ходом. Люди сочтут тебя сумасшедшим, если будешь долго вот так вот разговаривать, — хихикнула.       — Всё равно рядом никого нет, — огрызнулся Хан.       — Не кипишуй, — со смехом сказала Джихан. — Если будешь практиковаться, сможешь общаться со мной в мыслях. Вначале бессознательно, потом разными потоками мыслей, а после уже одним, которым ты хочешь со мной общаться, чтобы я слышала только его.       — Это… интересно. Но у меня ограниченное время, так ведь? — Джисон закусил губу от некой досады.       — Если станешь ловчим временем, то никаких проблем для тебя не будет, — в голосе явно читалась улыбка, даже ухмылка. — Время для тебя будет всего лишь оружием, игрушкой.       — Но и для этого нужно много времени.       — Но нет ничего невозможного. Главное пытаться. А получится или нет — это уже вопрос времени, — после этого Чон хихикнула. Видимо, сочла свою шутку крайне удачной. А вот Джисону было совсем не до шуток.       — Не смешно, — рыкнул он.       — Ой, всё, — Чон вновь хихикнула. — Ешь давай, мне слабый владелец не нужен.       — А как я утащу тебя с собой? — он посмотрел на книгу. — Ну, твой дом. Или что это для тебя.       — Утащишь легко и просто, — книга вновь вспыхнула, а после превратилась в совсем крохотную, что легко поместилась бы в кармане для часов. — Пожалуйста.       — Удивительно… — Джисон ахнул и присел, чтобы лучше рассмотреть миниатюрную книгу, а после сразу положил её в карман и наконец-то сел есть. Символ на руке перестал гореть, а голос в голове затих.       Закончив трапезу, Хан тихо вышел из подсобки и направился к выходу из трактира. Он открыл дверь, и на него со стороны леса стали смотрели два недовольных глаза духа.       — Не прошло и года — тот скрестил руки на груди. — Почему так долго?       — Извиняюсь, много народу, — Хан поклонился и только что понял, что не чувствует боли в боку. Сразу шепнул: — Джихан. Твоих рук дело?       — Ты про рану? — в голосе была нотка веселья. — Считай это благодарностью.       — Ладно, — шепнул он и двинулся к духу. — Мы можем идти дальше, — достаточно громко сказал Хан.       — Знаешь, кажется, грядёт что-то ужасное. Готовься к возможной войне, — последнее, что сказал голос в голове, прежде чем исчезнуть.

🌹🌹🌹

      — Чонин… — рука Соны легла на плечо лиса, успокаивающе поглаживая. — Всё будет хорошо, слышишь? Она ведь уже два раза нас так пугала. Может, и в этот раз это тоже её тупая, но шутка…?       — Чхве Сона! — Ян крикнул, принимая сидячее положение, а после восторженно ахнув, осмотрев сад с пышными алыми розами. — Это… Она… она пожертвовала всем ради… Она… Я… — кажется, он лишился дара речи. И даже не понятно, то ли от потери того, кого он так сильно любил, то ли от вида перед глазами.       Чонин осмотрелся вокруг, и взгляд упал на огромный дуб. Ветви, казалось, раскинулись больше, чем на половину сада. Тень от них с легкостью укрывала ведьм и Яна.       — Сад невероятный, — Варя вздохнула.       — Он не может быть не невероятным, — с долей грусти произнёс Чонин. — Он соткан из её души. Может, частично, но всё-таки… — он тяжело вздохнул, а после встал на ноги, убирая ткань одежд, что принадлежали Дахён, под мышку, и стал удаляться к воротам.       — Куда ты? — травница закусила губу, поправляя прядь белых волос, что слегка смешались с блондинистыми.       — Я хочу побыть один… — лис слегка повернул голову, чтобы был виден лишь профиль. Его уши свисали, а хвосты волочились по земле, что выдавало его сильную грусть. Голос был уставшим и будто безжизненным. — Думаю, что скоро вернусь, — и после этих слов Ян возобновил шаг, выходя из сада, и, закрыв за собой калитку, исчез между деревьями в лесу.       Блуждая по тропинкам, он вышел к бамбуковому лесу. Вокруг не было ни души, а воздух был слишком тяжёлым. Можно было заметить проблески чего-то бирюзового.       — Неужели я пришёл… — Чонин повернул голову и увидел перед собой храм змеи. — Ну конечно, — он хмыкнул и вошёл внутрь, предварительно заглушив свое Присутствие. Подняв голову, он оглядел статую старого друга и тихо цокнул. — Эх, Байши, Байши, — покачал головой. — Сколько же проблем от тебя… Точнее, сколько же проблем от твоего глупого решения. — с грустью усмехнулся. — Видимо, Камисама настолько сильно ненавидит меня, что решила лишить меня и друга, и любимого человека.       Ян огляделся по сторонам, замечая вдали полку с очень старыми, но, на удивление, целыми благовониями. Взяв парочку, он поджёг их своей магией и поместил в курильницу. Лис встал на колени и стал молиться. Делал это впервые, до этого никогда не молился богам. Нашептывал слова о том, что скучает, и мечтал вернуть время вспять. Вздохнув, он поднялся с колен, оставляя благовония докуриваться, и вышел из храма, направляясь дальше.       Внезапно Ян заметил мелькающую между бамбуками красную макушку и такой знакомый… зонт. Красный зонт с белыми цветами. Не долго думая, он бросился за тем человеком, а тот, словно почувствовав, что за ним бегут, тоже побежал вперед. В какой-то момент, помимо девушки перед собой, лис увидел… огромной город.       Свой город.