Змей и Ворон

      Следующие три дня длились невыносимо долго. Казалось, будто наступил день сурка, и проживать каждые сутки одинаковыми было до ужаса скучно. Терпин предвкушал новую встречу с Тоддом, а тот, в свою очередь, не знал, чего ждать. В его голове царил хаос, будто одна часть сознания находилась в вечной ссоре с другой, заставляя их хозяина сходить с ума и вытворять странные вещи. Суини очень много думал. Думал, что ему делать дальше. Внезапно появившееся желание отсрочить убийство Терпина одновременно и пугало, и...интриговало? «Что за черт...С одной стороны, я так долго об этом мечтал, а с другой, я убью его, а что дальше? Убить себя? » Себя убивать как-то не хотелось, но и однообразная жизнь Тодда тоже не устраивала. А Терпин — это человек, с которым можно неплохо позабавиться. Суини аж ухмыльнулся, но тут же снова посерьезнел. «Что за мысли? Хотя...Ну да, над судьей можно поиздеваться. Он испортил мою жизнь — я испорчу его.» От этого решения на душе сразу стало как-то легче, и мужчина, успокоившись, продолжил брить очередного клиента.       День у него был загружен по полной, поэтому под вечер он грохнулся на диван и от скуки решил глотнуть немного рому. Да, Суини обожал ром. Когда цирюльник, закинув ногу на ногу, вальяжно восседал на старом диване с рюмкой любимого напитка в руке, в дверь кто-то постучался. — Кого там черт принес... — пробормотал он и поднялся, чтобы принять незваного гостя. Мужчина открыл дверь и обомлел. Перед ним стоял Терпин в черном пальто, подчеркивающем его, вечно скрываемую за одеждами судьи, довольно неплохую фигуру. Но самое ужасное заключалось далеко не в этом...Судья добродушно улыбался. — Дбр вечер, мистер Терпин. — пробормотал Тодд, так и стоя в дверях и вглядываясь в лицо Эдвина. Алкоголь начал свое действие, и Суини даже чуть было не улыбнулся в ответ, но тут же опомнился и сделал хмурую мину. — Добрый, мистер Тодд. Вы свободны? Я еще раз приношу свои извинения за то, что произошло в прошлый раз и... — он провел рукой по своей щеке. Тодд проводил этот жест заторможенным взглядом. — А...Я вижу, вам надо побриться. Проходите. — он резко обернулся и зашагал к тумбочке с бритвами. Терпин прикрыл дверь, повесил пальто на вешалку и сел в кресло для посетителей. — Как у вас дела? — спросил он непринужденным тоном. Суини с подозрением покосился на него, подготавливая бритву. — Вас это волнует? — он ловкими, изящными движениями нанес пену на подбородок и щеки судьи. — Я...Просто поинтересовался. Вы ведь одиноки? «Зачем он спрашивает об этом? Будто не я только что пил ром, а он.» — подумал цирюльник, принимаясь брить самого ненавистного человека в мире. Который почему-то сейчас его даже забавлял. — У меня есть миссис Ловетт. — сказал он с еле заметной издевкой. Но Терпин все понял, и уголок его губ приподнялся. — И это все? Суини выпрямился. — Зачем вы задаете эти вопросы, уважаемый судья? Вам не кажется, что это мое личное дело? Терпин немного помолчал, наблюдая, как Суини с сосредоточенным выражением на лице добривает его щетину. — Да, конечно. Только ваша судьба — это и мое дело тоже, мистер Баркер. — судья устремил на него ястребиный взгляд. Цирюльник сначала опешил и даже протрезвел, но вдруг на его лице расплылась самодовольная ухмылка. — Догадался, старый козел. Не думал, что ты вспомнишь, как я выгляжу. — Суини наклонился над ним и хищным взглядом впился в его глаза. На лице Эдвина не дрогнул ни один мускул. — Я не сразу вспомнил, ты сильно изменился. — он проигнорировал невежливое обзывательство, но тоже перешел на ты. — Неужели? Интересно, почему? — Суини обошел вокруг кресла, положил бритву к уже использованным и готовившимся к мытью и кинул в Терпина полотенцем, которое он спокойно принял и вытер подбородок. — Потому что я отнял твою жену, твою дочь и посадил тебя в тюрьму. — невозмутимым тоном ответил он. Если бы Суини был вулканом, всему континенту пришел бы конец. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ ТАК СПОКОЙНО ГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ??? — он пригвоздил судью к креслу, схватив рукой за шею. Терпин вздрогнул, но продолжил держать лицо, глядя в пылающие яростью карие глаза. — А что ты сделаешь? Убьешь меня? Убивай. Мне нечего терять. — прокряхтел он, понимая, что хватка цирюльника слегка ослабела. Он отпустил его, резко развернулся, впился руками в свою шевелюру и зарычал, отходя к стене. Ему хотелось выть от того, что этому ублюдку абсолютно все равно, что с ним будет дальше, от него так же ушли все, кого он любил. Кого он отобрал у Суини. Цирюльник не мог найти болевых точек у бесчувственного судьи, потому что у того их просто не было, и дальнейшие выяснения отношений между ними казались просто бессмысленными. «Надо прекратить это...Прекратить..»       Мужчина ходил из стороны в сторону, пока, наконец, не схватил с тумбочки бритву. Он медленно выдвинул лезвие и с пустотой во взгляде еще раз посмотрел на свое отражение. Терпин сглотнул, понимая, что с ним сейчас покончат. И это все исчезнет. Какую бессмысленную жизнь он прожил...Тодд, так же медленно, подошел к судье, встал прямо перед ним с бритвой в правой руке и посмотрел в его глаза. И внезапно Эдвин испугался. В этих глазах не было ничего. Только пустота, которая будто говорила: «Смотри, что ты наделал. Ты смотришь на оболочку без души. Он умеет только ненавидеть.» — Тебе нечего терять. И мне нечего. — сказал Баркер тихим, безэмоциональным голосом и резко полоснул себя ножом по шее.