Змей и Ворон

      Суини проснулся от щекочущих лицо лучей солнца. Стоп. Солнца? В Лондоне?! Первой мыслью, посетившей его, была: "Я все-таки умер?" Понадеявшись на это, мужчина приоткрыл глаза. Перед взором предстала маленькая, пустая больничная палата, в которой никого кроме него не было. На окне висели неприметные шторки, они были раздвинуты, а на небе на несколько минут через темные облака пробилось солнце, вернувшее к жизни несостоявшегося самоубийцу. Ну, зато как убийца он точно состоялся!       Суини попытался оглядеться, но ничего не вышло — шея была крепко перемотана бинтами, и его тут же накрыла неприятная, ноющая боль. Слабость в теле, покалывание в конечностях, головокружение…Нет, это определенно не рай. Тодд вздохнул. Опять этот проклятый Терпин все ему обломал. Даже умереть не дал, ублюдок…       Мысли цирюльника прервались звуком открывающейся двери. — О, мистер Тодд! Наконец-то вы очнулись! Как вы себя чувствуете? — сказала полненькая медсестра с добродушным лицом, вплывшая в палату и втащившая за собой передвижной столик с какими-то больничными причиндалами. — Честно говоря, лучше бы я себя не чувствовал… — прохрипел Тодд, натягивая на лицо привычную хмурую маску. — Что вы, не стоит так говорить! — промямлила женщина противно оптимистичным тоном. — Вы, наверное, голодны после такой потери крови. Я сейчас принесу вам завтрак. — и, не дожидаясь согласия мужчины, вышла из палаты. Мужчина вздохнул, улегся поудобнее на подушку и снова закрыл глаза. Но зря…В мыслях неожиданно отчетливо возникла картинка: Терпин, нависший над ним, зажимает его горло, смотрит таким взглядом, будто на его руках умирает его собственная мать, и этот умоляющий полушепот…"Бенджамин, прошу тебя…" Благо, слово "живи" Тодд уже не услышал, сознание спасло его от шока, во время отрубившись. Суини измученно застонал. — Сэр, вам плохо? Позвать врача? Он резко распахнул глаза и увидел над собой беспокойное лицо медсестры, держащей поднос с завтраком. Надо же, так увлекся мыслями, что даже не услышал, как она вошла. — Нет, все в порядке. Просто вспомнил кое-что…Неприятное. Неважно. — он осторожно поднялся и сел на кровати, принимая поднос из ее рук. Медсестра недоверчиво подняла бровь. — Ну, хорошо…Если что, звоните в колокольчик. — она указала на маленький облезлый колокольчик справа от кровати. — И жуйте тщательно, вам может быть больно глотать. Приятного аппетита. — Спасибо. — задумавшись о своем положении, Суини понял, что последняя фраза прозвучала глупо и усмехнулся.       Медсестра удалилась, тихо прикрыв за собой дверь. На металлическом подносе стояла небольшая миска с овсянкой, в которой сиротливо таял маленький кусочек масла. Помимо каши, на салфеточке лежал небольшой кусочек черного хлеба и стояла чашка с теплым черным чаем.  "Что ж, неплохо" — подумал Суини, несмотря на непривлекательный вид еды. Сейчас ему действительно хотелось есть. Интересно, сколько он проспал? Решив спросить об этом медсестру после завтрака, он принялся за еду.       Тем временем Терпин сидел за столом своего дома и уныло ковырялся в яичнице с беконом. Поспать ему не удалось — только закроет глаза, тут же видит истекающего кровью Баркера с его пустыми карими глазами. Интересно, как он там? Судья тряхнул головой. Да какая, к черту, разница? Жив — и того достаточно. Ему-то какое дело до этого сумасшедшего. Но, видимо, какое-то дело все-таки было, потому что все мысли крутились вокруг Тодда. Как назло сегодня у Терпина был выходной, и отвлечься от этих мыслей не было шансов. Он, наконец, доел яичницу, глотнул кофе с коньяком и решил совершить прогулку. Надо проветрить мозги. И навестить кудрявого демона.       Сразу после завтрака к Суини в палату под протестующие возгласы медсестер вломилась миссис Ловетт. Одна. Калипсо, проведя с ней ночь за разговорами и чаем, отправилась домой под утро — спать. Что касается Нелли — она не сомкнула глаз, но энергии у нее было хоть отбавляй. — Дорогой, как ты? — она бросилась к кровати, на которой полулежал обескураженный таким напором цирюльник. — Нелли, только не кричи, умоляю. — тихо сказал он, мученически прикрывая глаза. — Прости…Доктор, когда его выпишут? — она повернулась к стоящему в дверях Адамсону. — Дня через два, не больше. Самое страшное уже позади, он быстро восстановится. Нелли облегченно выдохнула и с жалостливым взглядом вновь повернулась к Суини, протянула руку и провела ею по его косматым черным волосам. — Перестань. — сказал он, буравя ее тяжелым взглядом и сложив на груди руки. — Я не твой ребенок и не твой муж, а здесь, как никак, посторонние. — Ты мне как брат. — женщина улыбнулась, поняв, что если у него есть силы упрямиться — ему действительно лучше. Но руку все же убрала.       Через некоторое время судья уже подходил к больнице. Он решил сначала проверить, что там с Баркером, а уже потом спокойно идти гулять.  В коридоре он нос к носу столкнулся с миссис Ловетт. — Вы?! — вскрикнула женщина. В глазах ее сверкала какая-то…угроза? — И что же вам здесь нужно, мистер Терпин? Ни за что не поверю, что пришли поинтересоваться здоровьем того, кого чуть не угробили! — Смею напомнить, миссис Ловетт, что я его не трогал… — тихо и медленно произнес Эдвин, сверля ее своим хмурым пронзительным взглядом. — А вы не подумали о том, из-за чего он таким стал? Из-за кого он сошел с ума? Из-за кого хотел покончить собой? — хищно прищурилась Нелли, обходя его по кругу и вновь начиная напоминать чокнутую, косматую ведьму. Под глазами у нее залегли тени, как никак, всю ночь не спала.       Повисла тишина. Терпин закрыл глаза и протяжно выдохнул. — Да, вы правы. Вы правы, миссис Ловетт. — с этими словами он повернулся и пошел дальше по коридору. А Нелли, гордо задрав нос, вышла на улицу. Подойдя к палате Суини, Терпин замялся, постоял несколько секунд, а затем сел на скамейку. Нет, заходить он не будет. Надо дождаться врача и расспросить его о самочувствии Бенджамина. Наконец, в поле зрения появился доктор Адамсон. — Мистер Адамсон! — позвал судья. — О, добрый день, мистер Терпин. Пришли навестить больного? Что ж, заходите, он очнулся. — Нет, я не буду заходить, боюсь его нервировать…Честно говоря, мы с ним не особо ладим, но я обязан был поинтересоваться его самочувствием. Как он? Лицо Адамсона на долю секунды выразило легкое недоумение, а затем он ответил: — Ему гораздо лучше. По крайней мере, он съел весь свой завтрак. Через два дня, я думаю, мы уже сможем его выписать. — Хорошо. — у Терпина отлегло. — Будьте добры не говорить ему о моем визите. Ни слова. — он со значением взглянул на доктора. Тот сглотнул. — Как скажете, сэр. — Всего доброго. — Судья поднялся со скамейки и медленно побрел на улицу. Что ж, теперь с облегченной душой можно пойти и прогуляться.       Однако Терпин абсолютно забыл о том, что в больнице шумоизоляция не очень-то хорошая, поэтому его возглас "мистер Адамсон!" был прекрасно слышен кое-кому… Услышав голос судьи, Суини сначала вздрогнул. Затем подумал, что ему показалось, но разговор рядом с дверью продолжился. Тогда он осторожно сполз с кровати, держась за стену, крадучись, подошел к двери и присел на пол возле нее. В голове шумело, каждый удар сердца отдавался в висках. — Как он? — донеслось из-за двери. "Какое до меня дело этому чертовому ублюдку? Или я сплю? Или у меня опять галлюцинации?" — думал Тодд, обняв колени и напряженно глядя в пол. Разговор за стеной был максимально короток, но Суини раз за разом прокручивал его в голове. "Он приперся сюда, узнал о моем самочувствии и попросил не говорить о своем приходе. Наверное, надеялся, что я сдох. Хотя…Ну да, так было бы логичнее." — он успокаивал себя этими мыслями, но где-то в глубине чувствовал, что все как раз наоборот. Зачем тогда Терпину было спасать его, когда он перерезал себе горло? Суини поднял голову и прислонился затылком к стене. Кажется, он окончательно сошел с ума. Ведь теперь ему как-то не особо хотелось немедленно покончить с мерзким судьей…