TikTalk

      Антон без ТикТока раньше жил неплохо. Даже прям хорошо. Мемы в Вк искал, видосы смешные в Ютубчике или реже — запрещённой сейчас сети. И как-то нормально было, терпимо. Не возникало потребности каждый вечер или каждую свободную минуту, когда нечем себя занять, лезть в телефон. Он и с людьми как-то больше общался, что ли. Да и вообще начал замечать, что сейчас все стали меньше общаться, даже пресловутые разговоры о погоде ведут разве что только бабушки в маршрутках, и то, откуда ему знать — он ездит на своём Тахо в одиночестве.       Так вот, без знания о существовании в народе прозванного «ТэТэ», Антону Шастуну жилось спокойно. Да и когда только появилась эта соцсеть, он вообще не был заинтересован — зашёл пару раз, посмотрел на каких-то танцующих людей, вышел и тут же удалил. Но кто бы предположил, что именно это исчадье Ада (а Антон прозвал его именно так) перевернёт всю его, пусть и не всегда спокойную, но почти беззаботную жизнь российского комика.       Возможно, Антон и не установил бы его больше, если бы не Оксана — она же менеджер. «Ты очень популярен, надо захватывать и ТикТок тоже» — с этими словами она проследила, чтобы это приложение гордо занимало центр экрана на телефоне Шастуна около года назад.       А потом случились «военные действия» и ограничения. В глубине души Антон был очень этому рад (ограничениям, не войне), потому что не придётся больше снимать кринжовые, на его взгляд, видосы. Снимать-то больше не пришлось, но никто его не предупреждал, что от этой соцсети вырабатывается зависимость.       Вот он и обнаружил себя через месяц открывающим уже десятую вкладку в интернете в поисках взлома или мода ТикТока. Как выяснилось, это работает только на Андроидах, и Шастун поблагодарил свою барахольскую черту характера за то, что не выбросил свой Самсунг, когда приобрёл Айфон. После несложной установки жизнь у Антона снова заиграла тиктоковскими красками.

📱📱📱

      — …Шаст, Шаст! — Антон дёргается от испуга, когда возле него слишком неожиданно материализуется лицо Позова.       — Чего, чего? Ты чё так орёшь? — Он вытаскивает наушники-вкладыши и кладёт смартфон рядом.       — Я пять раз тебя спокойно позвал, ты со своим телефоном вообще ничего не слышишь, — ой как не любит Антон этот Димкин родительский тон.       — Извини, мам, — фыркает он и двигается на диване, освобождая место другу.       — Я чё звал-то, — Дмитрий садится рядом и бездумно берёт второй телефон Шастуна в руки, — тебя на грим, — он кивает на визажистку, которая уже протирает стол. Антон тихо вздыхает и идёт готовиться.       Позов провожает друга взглядом и переводит его на предмет в своих руках, слегка удивившись тому, как чужой смартфон оказался у него. В следующий момент он ухмыляется в надежде на какой-нибудь прикол над Шастом, раз уж тот настолько беспечный, что даже не удосужился заблокировать телефон.       Свайпнув снизу вверх, чтобы увидеть последние открытые приложения, Дима видит только ТикТок и Телеграм. Чуть-чуть поспорив с самим собой о том, где больше компромата или приколов можно найти, он всё же решает открыть первое. Потому, что за это время уже на примере своих же детей выяснил, что лента этой соцсети очень многое может сказать об интересах и даже проблемах человека.       На первом видео коты, на втором — мем, а вот от третьего видео глаза Позова сами собой округляются.       — Пизда, — шёпотом изрекает он и поднимает взгляд на Антона, который сидит с прикрытыми веками. Дима возвращает внимание телефону и ещё раз просматривает ролик, чтобы убедиться, что американский парень, целующий другого американского парня ему не привиделись. К сожалению, нет.       Поставив видео на паузу, Позов напрягается, проживая внутреннюю борьбу. Одна его часть — юморная — говорит заснять со своего мобильника и потом кинуть в общий чат, чтобы застебать, но вторая — рациональная — убеждает закрыть приложение и забыть это, как страшный сон, ведь, мало ли, что может попасться в ленте ТикТока.       Только он не подумал о своей третьей части — дотошной и чуть-чуть душной — которая привыкла докапываться до сути. Посчитав, что просто так даже Серёжа не шутит, Дима переходит на страницу профиля Антона и, конечно, видит пустую аватарку и набор цифр вместо имени. Подозрений становится в разы больше, и он смело нажимает на иконку коллекций.       — Ебать, — всё также тихо произносит он, увидев целых пять подборок. Казалось бы, что такого? Ну, сохраняет мальчик понравившиеся видео, что страшного? — Ну, Шаст, ну охуеть, — а охуеть есть с чего.       Позов уже без стеснения, как будто телефон сына взял, открывает первую подборку с гордым названием «Арс 🖤». Судя по цифре наверху, количество роликов здесь — 154.       — Сто пятьдесят четыре видоса этого павлина, серьёзно? — Дима продолжает тихий разговор с собой (благо его рассуждения заглушаются шумом фена) и возвращается назад. Больше всего его привлекает коллекция под названием «Мы». Ожидая увидеть там нарезки из импровизаций, Позов выпадает в ахуй. Иначе он не может описать своё состояние, наблюдая то, что происходит в каждом втором видео. Да, это, действительно, нарезки и даже из импровизаций — и телевизионных, и с концертов — только вот не их могучей четвёрки, а только двоих. И этих двоих отлично описывает хештег, который используется в каждом таком ролике — #артон.       — Ну чё, пацаны, вы долго? Уже даже гость готов, а мы ещё не там, — а вот и второй из «Артон», который Ар. Позов чуть не роняет телефон из рук и от лёгкого страха неосознанно блокирует его.       — Блять, Арс, — матерится он, понимая, что теперь никак не докажет то, что видел. Даже если начнёт угрожать Антону, тот очень быстро или удалит все коллекции, или удалится сам (из ТикТока, вряд ли из жизни).       — Что? Я ещё зайти не успел, а этот уже «блять», — Попов передразнивает Диму и падает рядом с ним, — ты б лучше за это время читать по губам научился. «Блять», сидит он, — Антон на это усмехается, а Позов ловит себя на мысли, что сегодняшний выпуск «Громкого Вопроса» будет сильно отличаться от остальных хотя бы потому, что он не будет держать язык за зубами.

📱📱📱

      Антон уже привычно смотрит на Арсения и начинает отсчёт пальцами.       — Это громкий вопрос! — Как всегда, синхронно выкрикивают они, и Шастун смеётся, стягивая наушники. Это одна из самых любимых его частей в этом шоу. Он часто хвалит себя за то, что ещё в начале предложил эту фишку только Арсу и никому больше. Так у них появилось ещё одно уникальное взаимодействие.       — Ребята, всем привет! — Наперебой здороваются парни со зрителями и сегодняшним гостем. После расшаркиваний Арсений поворачивается к камере.       — У нас сегодня человек, про которого я знаю всего две вещи, — Антон не замечает, как начинает слушать его с приоткрытым ртом. А вот Позов замечает, — первая — он друг Димки и вторая — он так же, как и Димка, повёрнут на футболе, — все парни смеются, — у нас в гостях Роман Косицын! — Наконец, представляет Попов.       — Должен заметить, что повёрнут чуть менее, чем я, — ухмыляется Дима.       — Ну это ты мне на «ЧМ на диване» расскажи, — отбивает Роман, — ребят, спасибо, что пригласили, давно смотрю ваше шоу, очень люблю, прям очень.       — Ой, да ладно пиздеть, Кос, — Антон сомнительно хмыкает.       — Нет, серьёзно, тут, во-первых, не надо платить деньги, а во-вторых, это же уникальное шоу, в котором Поз не самый умный, а самый тупой, — вся площадка заливается смехом.       — Это да, это да, — одобрительно кивает Шастун и начинает объяснять правила.       Когда очередь доходит до Арсения, и тот просит Косицына придумать победный жест, Антон снова забывает переводить взгляд с говорящего на гостя. Так и появляются те самые видео, где он бесконечно-долго пялится на Арса. А он не может иначе. Приковывает постоянно. Уже раз десять Антон получал от Стаса за это, потому что тот, видите ли, замечает в Твиттере эти гифки. Шастун в такие моменты очень хочет сказать: «Так не смотри или удали нахуй Твиттер!», но всё, что он обычно делает — это послушно кивает и обещает следить за собой. Но, как показывает практика, следи не следи, а взгляд всё равно к Арсению стремится. Личная поговорка Антона.       — Давайте, как Месси, руки к ушам, — предлагает Роман, и Дима закатывает глаза.       — А как, как? — Арсений, далёкий от футбола человек, начинает озираться на всех, и, конечно, Антон хватается за это.       — Смотри, Арс, — он привлекает его внимание на себя и начинает активно показывать.       — Ток потом не удивляйся куче шипперских видосов, — Позов обращается к Антону, — Арс смотрит тупыми глазами, а под медленную музычку, как будто и влюблёнными, — Шастун, поймав понимающий кивок от Попова, поворачивается к другу со вскинутой бровью.       — Чего блять?       — У-у, это у вас сейчас семейные разборки начнутся? Может, я лишний? — Вклинивается Косицын, вертя в руках наушники.       — Не, Кос, «семейные» — это про этих двоих, — Дима показывает на Антона и Арсения, — а у нас, — на Антона и себя, — чисто пацанские.       — Пизди, пизди, — Шастун снисходительно фырчит, — сидит, как будто лучше всех тут играет, — он переводит тему, но внутренне задаётся вопросом, почему Позов сегодня выбрал тактику подъёбов по теме «Артон».       — Так оно так и есть, — Дима улыбается во все 32, и Антон даёт сигнал в камеру о начале.       Около тридцати минут пролетают достаточно быстро и легко, они все угадывают два из четырёх вопросов, Роман отлично объясняет, Арсений, как и всегда, отлично понимает и знает все ответы, Серёжа всё так же прекрасно рисует, а Дима всё так же прекрасно тупит.       — Так, давайте соберёмся, пятый вопрос, возьмём его! — Антон заряжает всех, Арсений первый подхватывает его настрой.       — Да, а то давно уши не проверяли, — Шастун снова сыпется даже с такой простой шутки.       Он давно перестал анализировать свою реакцию на любые слова и действия Арсения. Примерно тогда же, когда ему попались первые видео, как раз, с его реакциями. За него уже давно всё проанализировали преданные фанаты, а Антон просто в какой-то момент принял.       Ну ладно, не просто. Вообще не просто.       Первое время сильно удивлялся, бесился, отстранялся от Арсения, чтобы не видеть больше подобного. А потом и сам не заметил, как стало не хватать. И взаимодействия с Арсением, и таких видео тоже. Подумал, переосмыслил и решил, а хули нет-то? Начал ещё активнее, чем раньше, цепляться к Арсу, смотреть всё дольше, шутить более откровенно. Так и пристрастился к фанатским эдитам. Лента в ТикТоке начала пестрить и изобиловать всевозможными видео с известным всем хештегом, а Антон начал сохранять. Сначала ради смеха, потом всё больше из-за того, что нравится. И музыка, под которую это всё склеивается (особенно под Лазарева), и взгляды их с Поповым нравятся, и напряжение на этих видео тоже нравится. Не нравится разве что реальность, в которой только он, Антон, действительно смотрит по минуте, не отрываясь, без всяких замедлений, только он касается не потому, что надо, а потому, что хочется, только он шутит про гейство не ради шуток, а надеясь, что это правда.       В особо депрессивные периоды Шастун очень сильно винит приложение за свою уехавшую психику, потому что он был уверен, что если кто из них и воспримет это всё всерьёз, так это будет Арсений. Потому, что он открыт ко всему новому, безбашенный. А Антон не такой. Он опасается любого неправильно сказанного слова, боится за свою репутацию и только растущую популярность. Если его называют геем, он не смеётся, как Арсений, он либо отбивает, либо пробивает — в зависимости от наличия камер рядом. Но почему-то именно он и стал тем, кто втайне от остальных импровизаторов реально смотрит эти видео; по-настоящему ловит кайф, когда момент, от которого он плывёт в жизни, ещё сто раз обыгрывают на разный манер в этом же ТикТоке; и тем, кто так глупо, неаккуратно, безответно и окончательно влюбился в парня, в Арсения.       Который сейчас сидит со своими этими невозможными голубыми глазами и с первого раза понимает, что ему там объясняет Косицын.       — Свет? Верблюд? — Антон наугад произносит слова, пытаясь считать жесты Арсения, — фильм, ага, фильм, какой? Верблюд? Нет, понял. А, горб! Горб, и? Какая? Что какая? Какой фильм? Откуда я знаю? — Попов начинает беситься, потому что времени становится всё меньше, а у него ещё Дима, который смотрит на его миниатюру с безумно хитрой ухмылкой, которая точно не говорит о том, что он всё понял.       — Блять, ну горбатая, Шаст, какая? Горбатая. Гора, смотри, гора, ты понял? — Антон кивает и повторяет за ним слово «гора», — супер, это фильм, додумывай.       — Ааа! Горбатая гора! — Арсений победно хлопает в ладоши и снова начинает что-то показывать, — чего? Не всё ещё? Ну, пиздец. Так, герои, ага. Что они? Что? Я должен сказать, что они? Как я это должен понять?       — Арс, Арс, — Дима несильно бьёт Арсения по руке, и тот поворачивается к нему, — ты на себя покажи, он поймёт, — Антон тоже поворачивается к ним и перестаёт понимать всё, а Позов, ухмыляясь указывает на них двоих, — вот вы, Шаст, вы с ним кто?       — Чего? Мы с ним кто? Друзья, не знаю, коллеги?       — Ага, которые спят по любви, — Дима уже откровенно ржёт, а Арсений недоумённо разводит руками, не понимая.       — Которые что? А! Спят! Спят по любви? Из интервью? И что? Причём тут гора? Ааа, я понял!       — Всё, всё, тихо, — прерывает всех Попов, так как звучит финальный сигнал. Позов снимает наушники, пишет ответ и переводит взгляд с Антона на Арсения и обратно.       — Поз, я правильно понял, что ты в какой-то момент начал на них двоих показывать? — Смеётся Роман, откладывая маркер.       — Так я Арсу говорю: покажи на себя, и Шаст сразу выкупит, а он ему там через верблюда, — Антон, уже зная ответ, наконец, понимает, к чему все эти шутки.       — Серёж, ты понял? — Интересуется Позов.       — Я-то ещё на вопросе всё понял, тут главное, чтобы ты написал. Я тебе, надеюсь, не зря полчаса члены показывал.       — О, так это вот кто кому член-то показывает, а не мы с Антоном, — Попов деланно удивляется и поворачивается к камере, — не тех, ребята, вы шипперите, ой, не тех, — Антон смотрит на него, кусая нижнюю губу, и думает, что очень даже тех, просто кому-то не хватает смелости признаться. В его фантазиях, по крайней мере, это единственное препятствие, из-за которого они ещё не вместе.       — Да, да, только Шаст почему-то геев только после моей подсказки понял, — язвит Дима.       — А ты понял в итоге? — Арсений игнорирует его шпильку, чтобы не разводить полемику, и Шастун утвердительно кивает.       — Давайте вопрос уже узнаем, а то, может, там имена, и мы все тут объебались, — вклинивается Матвиенко.       — Ну, объебаться тут могут только двое, — тихо усмехается Позов, за что получает пинок под столом сразу с двух сторон.       — Так, читаю, — говорит Косицын и зачитывает вопрос, — какой ориентации персонажи фильма «Горбатая гора»?       — Пожалуйста, геи, — Дима первый переворачивает табличку, — Серёж, за члены спасибо.       — Сказал Дмитрий Позов в спальне Сергея Матвиенко, — голосом диктора произносит Арсений, на что Антон, Серёжа и Рома взрываются смехом, а Позов сужает глаза, явно задумывая месть.       — У меня тоже геи, — не тянет Антон, поворачивая свой ответ.       — И у меня, — следующий Косицын.       — У меня они чуть-чуть артоны, — подливает масла в огонь Матвиенко, показывая свою карточку, на которой нарисовал двух человечков с мужскими половыми органами и подписал, как «Арс» и «Шаст».       — Вот! Серёжка, молодец, — Дима перегибается через стол и даёт ему пять.       — Арсений, у тебя что? — Уточняет Роман, закатывая глаза на все странности сегодняшнего дня.       — Я хотел написать «люди», когда думал, что ты спрашиваешь, кем были персонажи фильма, но потом понял, что там не просто фильм, поэтому у меня всё, как у всех, — он поворачивает свою карточку с размашистым «геи», — а как ты понял, Шаст? Я тебе гору эту несколько минут объяснял.       — Так я ж говорю, благодаря мне, — Дима самодовольно улыбается, а Антон неожиданно даже для себя заливается румянцем.       — Да Поз сказал что-то, я и понял, — отмахивается он и быстро объявляет следующий вопрос, впервые радуясь этому полномочию.       Ещё через два вопроса и супер-игру шоу заканчивается победой, Роману дарят футболку с автографами его топ-5 футболистов, и он довольный приглашает Арсения в «Зашквары», если не спортивные, то хотя бы в звёздные, и тот обещает подумать.

📱📱📱

      — Поз, на пару слов, — Антон ловит Диму у выхода из декорации и молча направляется в сторону курилки.       — Чё хотел? — Позов опирается на стенку рядом с закуривающим другом.       — А чё с тобой сегодня? Это что за атака гейскими приколами была? Нам же Стас говорил, что пизды даст за разжигание темы, — Шастун с удовольствием затягивается, отпуская всё напряжение, в котором находился всю игру, не зная, чего ещё ожидать.       — Да это скорее у меня к тебе вопросики, — в ответ усмехается Дима и ловит ожидаемый «чегоблять» взгляд, — я что-то упустил этот момент, но ты как к Арсу-то относишься? — Антон закашливается от неожиданности и, успокоившись, вскидывает бровь.       — Это вообще к чему вопрос? Ты немного припозднился, надо было десять лет назад его задавать, — он смеётся, пытаясь увести разговор в шутку, но серьёзное выражение лица Димы заставляет осечься, — что? Нормально отношусь, что ты вообще хочешь услышать?       — Ну, желательно правду, конечно, но вряд ли ты её скажешь, — Позов отстаёт от стены (но только не от Антона), — приколы мои сегодняшние небезосновательны, а перед Стасом выкручусь как-нибудь, не впервой.       — Нет, стой, что ты имеешь в виду? Какую правду? Арс и Арс, сто лет уже знакомы, как я должен к нему относиться? — Шастун максимально делает вид, что не понимает, о чём речь, пытаясь поддержать тот свой образ, который привычен Диме. Но почему-то именно сегодня он не покупается на это.       — Шаст, не прикидывайся идиотом, по глазам вижу, что ссышь, что я что-то знаю, а я что-то знаю, — хитрая усмешка друга очень сильно удивляет Антона.       — Дим, чё за цирк? Что ты знаешь? — Шастун бесится и с силой впечатывает окурок в пепельницу.       — Немного, но знаю, Антош, — продолжает ухмыляться Дима, и Антон тяжело вздыхает.       — Ну и хуй с тобой, чё тебе ещё сказать? Шантажировать будешь?       — Пока нет.              — Тогда тем более похуй, — Антон смеётся и открывает дверь, чтобы войти.       — Но только пока, Шаст, — сзади добавляет Позов, на что Шастун закатывает глаза, но понимает, что тот никогда просто так херни не говорит, а значит и правда что-то узнал, и теперь надо разобраться, что именно.       

📱📱📱

      О Диминых намёках Антон забывает уже через несколько дней. Сидя в такси по дороге на съёмки новой серии «Футбольных зашкваров», он уже привычно заходит в ТикТок в ожидании взрыва видосами с вышедшего вчера выпуска «ГВ» с Косицыным. Его ожидания переоправдываются.       — Охуеть, — ошарашенно глядя в экран, произносит Шастун, но, словив вопросительный взгляд от водителя, бросает: — Не, ничего.       Ещё ближе подняв телефон к лицу (будто тот может увидеть, что он там смотрит), Антон раз за разом пересматривает одно и то же видео. Видео, на котором в момент объяснения того самого вопроса Арсений смотрит на него, Антона. И Шастун готов объявить себя ебанатом, если его взгляд обычный и ничего не выражает. Ещё одной нестандартной деталью становится то, что Попов довольно резко одёргивает себя, когда Антон поворачивается к нему.       Шастун знает его уже десять лет и может со стопроцентной уверенностью сказать, что Арсений всегда держит лицо, из-за чего ему часто непонятно, как он относится к той или иной шутке или высказыванию. Актёр ведь, что тут скажешь.       Но только не в этот момент. В игре Антон даже не заметил ничего, потому что усиленно пытался понять телодвижения Романа, но в итоге решил по привычной схеме узнать ответ у Арса, а оказывается, тот пялился на него самого! И всё равно всё понял. Умный, козёл. Кстати, для Антона эта форма обзывания — высшее проявление любви.       Листая ленту, Шастун видит ещё с десяток роликов с этим моментом и много других с особо выразительными взглядами и парой арсовых шуток и своих реакций на них. Сохранив несколько самых красивых, он убирает телефон, заметив, что приехал к студии, и выходит из машины.

📱📱📱

      Он-то про шантаж уже забыл, а вот Позов — нет. Как только Антон появляется в декорации после грима, тот натягивает хитрющую улыбку и хлопает рукой по соседнему с собой стулу. Шастун вскидывает брови, но послушно садится рядом, ничего не подозревая, а надо бы.       — Ну привет, — лыбится Дима, перебирая m&ms в вазочке. Кроме них в помещении находится только оператор, который настраивает камеры и даже не пытается слушать, о чём они там говорят.       — Давно не виделись, Поз, — хмыкает Антон, ещё не успевший забыть, как выглядит Дима после вчерашних съёмок.       — Ты же помнишь, что я кое-что знаю? — Позов похож на человека, которому пообещали миллион за эту сделку. Да он даже в покер играл не с таким энтузиазмом. Антон невольно напрягается.       — Знаешь что? — Он подключается к его игре, заинтригованный тем, что будет дальше.       — Ну, кое-что про тебя, — уклончиво отвечает Дима, и это начинает вызывать у Шастуна подозрения, что его просто разводят.       — И что же это? — Антон самодовольно усмехается, откидываясь на спинку стула.       — Кое-что, — хмыкает Дима и кивает на телефон, лежащий под его рукой.       — Кое-что — это что, Поз? — Спокойно уточняет Шастун, чувствуя, что либо выведет сейчас друга на чистую воду и разъебётся от смеха, либо получит чёткий ответ и разъебётся уже от страха, потому что единственное, чего не знает о нём Дима — это его чувства к Арсению. Всё остальное — выражаясь его же языком, хуйня собачья.       — А вот кое-что про твои интересы в одном из приложений, — ухмыляется Позов и смотрит как ястреб, когда наблюдает за добычей. Антон начинает нервничать. Ну не может же Димка знать о его втором аккаунте и любви к шипперским эдитам?       Или может?       — Бля, Поз, скажи честно, наёбываешь меня где-то? Или реально компра какая есть? — Сдаётся он под тяжёлым взглядом друга.       — Во-первых, компромат — это мужской род и сокращать его как «компра» — охуеть, как неправильно, — душнит Дима, а Антону сейчас до одного места все правила, — а во-вторых, не наёбываю, реально знаю, так что тебе лучше согласиться на мои условия, пока я не спалил твои интересики, — Антон щурится, вглядываясь в глаза друга и пытаясь понять, блефует ли тот или ему реально пиздец.       — Ну давай, что ты знаешь? — Он скрещивает руки на груди и склоняет голову вбок.       — Тебе прям сказать? — А вот этот тон и эту манеру Антон знает очень хорошо, поэтому ему действительно пиздец.       — Ладно, уже вижу, что правда что-то знаешь, но скажи, давай, — он придвигается чуть ближе, чтобы исключить вероятность утечки информации, и Позов кивает.       — Приложение начинается на Тик и заканчивается на Ток, — шепчет Дима и, когда Антон вскидывает на него взгляд, продолжает, — а интересики у тебя связаны с очень забавным словом, которое начинается на Ар и заканчивается на Тон, — Шастун прикусывает нижнюю губу и сужает глаза.       — И что именно ты знаешь?       — Кое-какую папку в этом самом приложении под названием «Мы», — победно ухмыляется Позов и с удовольствием наблюдает за Антоном, осознавшим весь масштаб его осведомлённости. Он тянет сокрушённое «бляяя» и роняет голову на руки. Дима, как хороший друг, похлопывает его по плечу.       — Ну пиздец, Поз, как ты вообще об этом узнал? А у тебя же нет никаких доказательств? — Антон поднимает на него взгляд побитого щенка, но Позов больше любит котят. И не битых.       — Конечно есть, Шаст, — вот теперь откровенно блефует Дима, усвоивший уроки Вудуша в этом сезоне.       — Ну охуеть теперь, — верит Шастун, который готов на всё, что угодно, лишь бы Позов держал язык за зубами, — и чего ты хочешь за молчание? — Дима снова ухмыляется.       — Для начала, кучу подсказок от тебя сегодня, чтобы я выиграл первым, — Антон не сдерживает смеха.       — Серьёзно? Из-за десятки? Поз, это даже нормальным шантажом не назовёшь.       — Так это только начало, Антош, не расслабляйся, — Шастун разочарованно качает головой на это.       — Но вообще, Поз, это как-то не по-дружески, — Антон действительно задумывается над тем, а стал бы он делать так же в отношении Димы, но не может ответить себе на этот вопрос, потому что из Позова гей, как из Дороха адекватный человек.       — Ты чё? Это куда более, чем по-дружески, Шаст! — Возмущается тот в ответ, — не по-дружески было бы, если б я молча Арсу или ещё кому распиздел, или если бы слил это куда-то, даже если своим, а так, я тебе лично говорю, что знаю, но за выгоду не скажу.       — Так в этом и суть: за выгоду. А друзья поддерживают вообще-то, а не выгоду ищут, — Антон бубнит больше из расстройства, что его секрет в принципе узнали, чем из-за этого недошантажа. Подумаешь, подсказать. Да он сам случайно зачастую палит все конторы, так что раз плюнуть.       — Ну это какие-то тупые или скучные друзья, а я что? Я умный и весёлый, так что сегодня подсказки, а потом что-нибудь получше придумаю, — Шастун хочет ещё что-то возразить, но в декорацию входят Джабраилов и Стахович, так что он мысленно откладывает претензии на неопределённое время.

📱📱📱

      «Потом» наступает слишком быстро. Буквально после мотора.       — Шаст, — Позов обращает на себя внимание Антона уже на улице, пока они оба ждут такси, — я придумал следующий прикол, но сначала скажи…       — Пиздец, ты быстрый. Генератор идей, блять, вы посмотрите, — наигранно бесится Шастун, думая, что если все шантажи Димы будут как предыдущий (благодаря которому тот действительно угадал первым), то ему не составит труда чуть-чуть полошиться (от слова «лох»).       — А то, — хмыкает Позов, — так вот, скажи, чё ты в нём нашёл? — А вот этого вопроса Антон уже и не ждал.       Он вмиг теряет весь лёгкий и юмористический настрой и чувствует, как сердце начинает стучать чуть быстрее. Что он в нём нашёл? Разве можно ответить на такое одним словом? Он нашёл в нём:       Уникальность       Искренность       Смех       Восхищение       Красоту       Эрудированность       Свободу       Поддержку       Тепло       Свет       Силу       Любовь       — Всё, — оказывается, можно.       — Ой, несите тазик, щас блевану романтикой, — кривится Дима на этот ответ, — а если понятнее?       — Да как понятнее-то? — Антон выходит из оцепенения, в котором внезапно понял, что очень соскучился по Арсению, — всё — это, буквально, всё, Дим, — он не хочет рассыпа́ться в пояснениях, но они садятся в одну машину, потому что обоим ехать в офис, и рассы́паться, кажется, придётся.       — Это вообще не ответ, Шаст, — ожидаемо говорит Позов уже в автомобиле. Антон закатывает глаза.       — Для меня это больше, чем ответ, — припечатывает он.       — Ладно, спрошу иначе: как тебя угораздило? В какой момент вообще?       Антон задумывается. Действительно, в какой момент он понял, что обнимает Арсения не просто так, а из желания прикоснуться и побыть рядом; в какой момент начал смотреть на него с любовью, а не восхищением (что сейчас зачастую смешивается в одну эмоцию); в какой момент начал делать ему комплименты не только в играх, но и в жизни; и в какой момент его пульс впервые участился от их взаимодействия.       — Если честно, не знаю, Поз, — искренне отвечает он, осознав, что это и не был какой-то определённый момент, это был длительный процесс, — знаю только то, что это самый крупный бумеранг в моей жизни — я угарал над ним, а попался сам.       Дима молчит несколько секунд, обдумывая ответ, а затем мягко кладёт ладонь на плечо Антона.       — Чтобы ты знал, я тебя не осуждаю, — Шастун поднимает на него благодарный взгляд, — шантажирую чисто для смеха, ты же прекрасно понимаешь, что я никому и ничего не солью, — Антон кивает, и Позов убирает руку.       — Кстати да, ты же новое придумал, давай уже, удиви, — переводит он тему, не желая ещё больше загрузиться мыслями о безответности и бесперспективности этой любви.       — В течение часа делай всё, что я тебе скажу, — довольно улыбаясь, выдаёт Дима. Антон глубоко вздыхает.       — Тебе точно за тридцать? Какие-то подростковые приколы, — фыркает он, хотя внутри радуется тому, что они не взрослого характера, вряд ли он захотел или смог бы сделать что-то действительно серьёзное.       — Так я в душе подросток, — усмехается Позов и первый выходит из машины, так как они как раз подъехали к пока ещё новому для них офису.

📱📱📱

      — Шаст, воды, — уже третий раз за двадцать минут командует Дима.       В кабинете (который даже сложно так назвать, потому что все сидят на мягких пуфах-мешках) находится вся четвёрка импровизаторов, Стас, Оксана и ещё два члена креативной группы. На повестке дня список гостей для следующих десяти выпусков.       Антон послушно поднимается с нагретого места и, матерясь про себя, доходит до кулера, чтобы набрать в стаканчик воды для шантажиста. Оксана провожает его вопросительным взглядом, видимо, не понимая, в какой момент Шастун стал Диминым слугой, но ничего не говорит, переключившись на рассуждения Шеминова. Она-то не говорит, но есть те, кому неймётся.       — А мне колы, Шаст, — хмыкает Матвиенко и пихает Арсения локтем, намекая на то, чтобы тот тоже включился в заказ.       — М? — Тот поднимает от телефона непонимающий взгляд, быстро ориентируется и, конечно, подыгрывает, — а, мне тогда отсос, получается? — Шастун тут же спотыкается о собственные длинные ноги, услышав это, но, спасибо, Крапу, тот успевает его словить за руку, чтобы он не растянулся на полу. Позов начинает издавать странные звуки и закрывает лицо так, что становится непонятно, ему смешно или он плачет.       — Арсений! — Своим отчитывающим голосом восклицает Стас, мимо которого, естественно, не прошла эта импровизационная сцена. Хорошо, хоть на ТВ такого не говорят. Хотя, и там своего кошмара хватает, а он уже устал сидеть в монтажных, — это что вообще за разговоры? Мы тут серьёзные вещи обсуждаем между прочим!       — Рассос, Арс, — всё ещё хныча (всё же от смеха) добивает Дима, на что уже все присутствующие начинают хихикать.       Шастун, наконец, добирается до него, отдаёт стаканчик и садится на свой пуф, желая слиться с фоном, чтобы обработать произошедшее.       Нужно сказать, что уже около года его просто безумно напрягает то, как юмор Арсения постоянно уплывает в пошлятину. И ладно бы это были шутки в тему, понятные всем, но это же Попов — у него никогда не бывает ничего понятного. Грёбанная планета в голове же, чтоб её. Антон и не против, стабильно почти ежедневно разъёбывается со всего, что произносит этот питерский интеллигент. Однако зачастую именно его напрямую и касаются эти высказывания. Он до сих пор не может отойти от момента в одном из последних выпусков уже закрытого шоу на трёх буквах, которые нельзя называть, когда из ничего тот просто выдал: «Трахни меня» на весь зал. Шастун тогда так охуел, что ещё два месяца потом избегал этого перевозбуждённого. Нет, не потому, что именно тогда обдумывал свою ориентацию, — это был уже пройденный этап — а потому, что очень хотелось выполнить просьбу. Его тогда сильно спасли полюбившиеся эдиты в ТикТоке, в которых эта ситуация обыгрывалась в самых невообразимых условиях. Антон даже помнит, как настолько много раз прослушал эту фразу, что та засела в подкорке, и каждый его оргазм в ду́ше или кровати происходил именно под её звучание сорванным голосом.       Вот и сейчас, что это, нахер, было? Отсос? Антон искренне не понимает, как Арсений может произносить что-то такое практически без эмоций, как будто говорит о настроении. А главное — почему все, включая самого Антона, всегда ему это прощают.       Шастун поднимает глаза и впяливается тяжёлым взглядом в Попова, который сидит напротив и, наверняка, уже и думать забыл о том, что ляпнул. А вот Антон не забудет. Как минимум, неделю. Отсос ему подавай. Он бы и подал, но вряд ли Арсений это оценит.       — Ты его щас взглядом трахнешь, — очень тихо возле правого уха звучит голос Позова, и Шастуну приходится перевести глаза куда-нибудь на бумажки в руках Шеминова.       — Ну он же хотел отсос, пусть получит. Хотя бы ментальный, — так же тихо хмыкает он другу в ответ.       — Фу, Шаст, — Дима деланно кривится, но зачем-то придвигается ещё ближе.       — Так, Поз, Шаст, вы вообще тут? — Врывается в их переговоры продюсер, — слышали, какой вопрос был?       Шастун не слышал. Как он мог услышать вопрос, если в голове — отсос? Дима, как оказывается, слышал и даже нашёлся, что ответить.       — Антон? Твоё мнение? — Хм, мнение? Объяснить Арсению, что не стоит отпускать гейские шутки в процессе серьёзных разговоров.       — На что? — Уточняет он, сделав вид, что прослушал от усталости, а не из-за залипания на одного пиздуна.       — Приехали, — Стас осуждающе качает головой, сжимает пальцами переносицу и почему-то выглядит так, как будто Шастун становится главным сегодняшним разочарованием, — я для кого тут полчаса распинался? Я понимаю, что у тебя много проектов, Шаст, но ты хоть иногда имей уважение слушать действительно важную информацию, — Антону стыдно. Честно-честно. Он больше всего не любит кого-то подводить. Особенно Стаса. А когда Антону стыдно, он ищет поддержку в одних конкретных голубых глазах.       Словив взгляд Арсения, Шастун одними глазами умоляет его не отворачиваться. И тот понимает. Как всегда.       И Стас тоже понимает. Что-то другое, но понимает, потому что…       — Так, Арсений, как отличник, остаёшься с двоечником и объясняешь ему урок, ясно? Все остальные на перерыв, — Попов всё же отворачивается, чтобы посмотреть на Шеминова взглядом «какогохуя».       — Блин, извини, Стас, я реально заебался сегодня, просто вопрос повтори, пожалуйста, я остальное всё слушал, — Антон предпринимает попытку оправдаться, но продюсер остаётся непреклонен — молча отрицательно качает головой и указывает всем на дверь.       — Арсений, надеюсь на тебя, — бросает он уже возле выхода и закрывает дверь с той стороны.       Антон паникует. Немного и исключительно внутри себя, но всё же. Он и Арс. Одни. В каком-то кабинете. Попахивает фанфикшном и его любимыми видосами, когда берут нарезки из фильмов, в которых успел сняться Попов, из съёмок рекламы и мешают их с заблюренным гей-порно.       — Арс, прости, — сразу за всё (и за ситуацию, и за свои мысли) извиняется Антон, начиная перебирать кольца на пальцах от нервов. На Попова смотреть безумно хочется, но есть страх увидеть раздражение в глазах, поэтому он пялится на свои руки.       — Да уж, не думал, что нужно до сорока дожить, чтобы признали отличником, — в голосе Арсения слышится улыбка, так что Шастун расслабляется и всё-таки поднимает взгляд, ведь на него невозможно не смотреть — тянет неимоверно. На щеках Попова ямочки, в глазах — смешки, на губах — улыбка, а это повод… Нет-нет, это значит, что соблюдены все условия для уплытия мозгов Шастуна, — что ты последнее слышал? — «Отсос» — очень честно хочет ответить Антон, но у него не настолько нет совести, как у этого лиса. Так что, приходится напрячь память.       — Вроде выбирали между Лазаревым и Волей, — отвечает он. Судя по расширившимся от удивления глазам Арсения — это было давно.       — Да уж, — хмыкает тот и берёт с пола свой телефон, — иди сюда, — Антон напрягается, но встаёт и пересаживается на соседний с Поповым пуф. Но того это не устраивает, — нет, сюда, — указывает прям рядом с собой, — я тебе как покажу?!              Шастун молча переползает ближе к нему, стараясь не дышать и не двигаться в целом, потому что любое взаимодействие с Арсением ему потом приходится прорабатывать с внутренним голосом, который всегда убеждает, что в этом что-то было.       — Смотри, этих мы уже утвердили, — актёр тычет пальцем на пять фамилий, записанных в его заметках, и Антон наклоняется чуть ниже, чтобы запомнить и потом отчитаться перед Стасом. Наклоняется и понимает, что его лицо сейчас сантиметрах в десяти от щеки Арсения. Дышать становится труднее, — запомнил?       — Ага.       — Эти пять под вопросом, поэтому Стас и попросил нас назвать по одной кандидатуре на наш личный выбор, чтобы пригласить всех четверых и одного от себя, — Арсений поясняет так спокойно, без его обычных психов, как будто это не Шастун лишил его сейчас перерыва.       — Понял, — уверенно кивает Антон и замечает, что две их руки, которыми они опираются на пол, находятся, ну, очень близко друг к другу. Мысль переплести пальцы всплывает в голове Шастуна быстрее, чем он успевает её отсечь. Становится чуть-чуть больно. Потому, что нельзя.       — У тебя всё нормально? — Мягкий голос справа вырывает его из этих размышлений, и Антон поднимает глаза, чтобы увидеть этот взгляд. Так он называет единственно-возможный взгляд Арсения, которым он смотрит только на него (по крайней мере, Антон очень хочет верить в то, что это так). Опять же, спасибо фанатам за тысячи видео с этим взглядом, которым Попов начал смотреть на него с самых первых выпусков Импровизации, — как отснялись сегодня с Позом?       — Нормально вроде, он выиграл, — Шастун усмехается, конечно же, умалчивая, благодаря кому.       — Ты какой-то странный сегодня. Воду ему таскаешь, проспорил, что ли? — Антон был бы рад рассказать правду, потому что врать он не умеет вообще, но, хах, только не в отношении Арсения. А тот смотрит так пронзительно и… нежно, что ли. Ну да-да, Антон влюблён и для него это нежно, даже если это не так. И из-за этого мозг буквально плавится, отказываясь обрабатывать слова. Ему бы сейчас руку протянуть, поднять это графское лицо за подбородок и кааак засосать, а не вот это всё.       — Ага, на желание в покер рубились вчера, — врёт он, но Арсений верит, понимающе кивая.       — И он так тупо проебал своё желание? — Смеётся Попов, а Антон опять залипает. Так близко смотреть на эту улыбку — его любимое занятие, благо куча импровизаций позволяет без зазрения совести находиться едва ли не вплотную. Но сейчас не концерт, и совесть всё же просыпается, намекая, что в данном контексте слишком странно молчать несколько секунд и смотреть на рот коллеги. Приходится сглотнуть и отвести глаза.       — Это он ещё долго думал, что ему от меня может быть нужно, — вот тут Антон уже не врёт, потому что Диме и правда понадобилась почти неделя на генерацию своего шантажа.       — А говорит, что гений, пф, — Арсений манерно фыркает, и Шастун сыпется сразу же. Обожает его, что поделать.       — А что бы ты загадал? — И за языком следить не умеет, да. Точнее, тот отключается от мозга в присутствии Арсения.       Попов вскидывает хитрющий взгляд, и Антон уже хочет забрать слова обратно, потому что он забыл, что тот говорит всё, что в голове, и ещё один отсос, сказанный прямо в лицо, он просто не переживёт.       — Уж точно что-то поинтереснее, — говорит Арсений, и Антона отпускает. Спасибо, что не отсос, не рассос, не засос и всё, что заканчивается или начинается на сос, — вот проиграешь мне — узна́ешь, — «ой, какая же ты сука» — остаётся не озвученным в голове Антона.       — Ты ж не играешь в покер, — он переставляет руку чуть назад и склоняет голову к плечу, так немного отклоняясь от тела Попова.       — Не играю, но кто сказал, что не умею? — Шастун обожает это самодовольное выражение лица. Он уверен, что нет ничего в мире, чего бы не умел этот мужчина.       — А почему отказываешься тогда с нами?       — Надо же вам где-то без меня проявлять себя, — «ой, какая же ты сука [2]».       — А если серьёзно? — Антон как-то задавал этот вопрос, но не получил тогда никакого ответа, было шумно, людно, а сейчас они одни, так что, возможно, есть шанс.       — Если серьёзно, то я уже слышу там Стас идёт, пойду проверю, — и Арсений реально встаёт и идёт к двери. Антон нелитературно охуевает. Никто больше так красиво не уходит от ответов. Но это он в Арсении не любит, потому что хочет быть тем единственным, кому он сможет отвечать честно и открыто, а не разыгрывать комедию.       Уже собираясь озвучить недовольство, Антон тоже поднимается, потягивается, но в этот момент в кабинет и правда заходят продюсер и остальная команда. Приходится проглотить претензию и угрюмо вернуться на свой пуф, стреляя в Арсения недовольными взглядами.       — Ну, что? Задание выполнено? — Стас после перерыва выглядит гораздо веселее и добрее, так что Антон радуется, что не придётся извиняться ещё раз. Он уверенно кивает и, дождавшись, когда все рассядутся, озвучивает то, что ему показал Попов и свою кандидатуру на гостя.       — Вот, отлично, Арсений, тебе награда «ученик года», — он делает вид, что что-то надевает тому на шею, — а ты, Антон, не выпадай больше, — Антон кивает, но пообещать ничего не может, потому как причина его выпадений всё ещё в этой комнате.       Последующий час он всё же вникает в происходящее, спасибо Позову за то, что больше не отвлекает своими приказами, и они очень успешно утверждают всех гостей, согласовывают расписание, обсуждают другие проекты и прочие рабочие моменты. Заканчивают около семи вечера, уставшие, но довольные.       — Чё, пацаны, рассос? — Уже в коридоре говорит Позов, когда они остаются вчетвером собираться, и вызывает этим волну смеха у всех парней.       — Да ты заебал уже, — смеясь, возмущается Серёжа и отвешивает слабый пинок другу.       — Ты, наоборот, радуйся, цитирую тебя постоянно, — усмехается тот и снова оборачивается на всех, — так рассос или, — Дима выдерживает театральную паузу и, глянув на Арсения, заканчивает, — отсос? — Антон машинально смеётся, но потом осекается, внезапно осознавая, что не готов был сегодня слышать это слово ещё раз. Да и вообще вспоминать ту ситуацию, только ведь отвлёкся, забыл.       — Отсос только у этих, — поддерживает Диму Матвиенко, кивая на Антона и Арсения. Шастун закатывает глаза, надеясь, что на этом занимательные каламбуры закончились, но как он мог забыть, что последнее слово должно быть за графом.       — Нет, Серёг, тогда так: у вас рассос, у нас отсос, — он, как на сцене, берёт Антона под руку и отделяет их от Димы и Серёжи. Шастун виснет. Как если бы на Windows XP попытались установить современный Photoshop.       — О, ну понятно всё, — Позов машет на них рукой и, застегнув куртку, первый открывает входную дверь. Серёжа бросает дружеское «педики» и выходит вслед за ним. Антон отвисает.       — Какой. Нахуй. Отсос. Арс? — По словам чеканит он, поворачиваясь к Попову всем корпусом. Рука актёра сразу же исчезает с его предплечья.       — А чё, ты только сейчас въехал? До этого возмущений не завезли? — Арсений щетинится и начинает оборонятся — Антон выучил его очень давно, — ты б ещё дома у себя возмутился. Это как, знаешь, когда не успел придумать, что ответить, а потом перед сном придумал и в пустоту хуяришь, а оппоненту-то уже похуй, — Шастун сначала теряется от такого напора, но его всегда забавит злой, переигрывающий Попов, поэтому он даже не пытается сдержать улыбку, — ты чё ржёшь? — И сам плывёт. Арсений, в смысле. Пытается держаться, но губы расплываются. Антон не выдерживает и заливается смехом, запрокидывая голову и цепляясь пальцами за руки Попова. Тот сдаётся тоже, и они, как два идиота, стоят и ржут посреди коридора.       Шастун любит это особо сильно. Ни с кем больше он не испытывает такой лёгкости и такого напряжения в один и тот же момент. Никто больше не вызывает в нём столько эмоций сразу. Никто больше не смеётся только из-за того, что он, Антон, смеётся. Никто больше не смотрит на него так, как будто он важен.       — Опять разъебало, — всё ещё улыбаясь, констатирует Арсений.       — Разъебало, — подтверждает Антон, неловко расцепляя хватку на плече актёра и опуская руку.       — Всё ещё не понял, какой отсос? — «Что б тебя, Арс!».       — Нет, отсос-то я понял. Не понял, нахуй ты им рассос отдал, — возмущённо говорит Шастун, будто от этого что-то зависит.       — Потому, что это Серёгин прикол, а отсос теперь наш, — Антона выносит ещё раз.       — Как Крым? — Секундная тишина и новая волна смеха.       — Да.       — Пизда.       — Не имеем, — Шастун сначала задумывается, что можно ответить на это, а потом задумывается над самим ответом. Не имеем? Типа нету или типа не трахаем? Или пора выплывать из своих голубых далей?       — Оно и видно — все мысли об отсосе, — припечатывает он.       — Ну у меня они хотя бы есть, — подчёркивает Попов, видимо, намекая на перерыв, на который они не попали из-за Антона.       — Тут уж вопрос, что лучше: чтобы мыслей не было вообще или мысли об отсосе, — уже просто вдогонку отбивает Шастун, и они, наконец, выходят из помещения на улицу.       — Очевидно, что лучше сам отсос, чем мысли о нём, — не успокаивается Арсений, а Антона уже мутить начинает от этого слова. Очень мерзко. И очень забавно. С Арсением всё мерзкое становится забавным.       Антон придумывает, что ещё добавить, но приятный прохладный ветер обдувает его лицо, остужая, и все добивки как-то исчезают. Остаётся только тёплое чувство внутри и нежелание двигаться, если Арс будет здесь, рядом, ещё хотя бы чуть-чуть, всего лишь какую-то вечность.       — Что, я получается, победил? — Через пару секунд тишины произносит Попов. У Антона нет желания спорить. Он давно ему проиграл во всём, ещё когда родился.       — Получается, победил, — эхом отзывается он и, втянув свежий воздух, переводит взгляд с дороги на лицо актёра. Тот стоит, прикрыв веки, похоже, тоже наслаждается весенним теплом, и выглядит просто восхитительно. Отросшие волосы слегка шевелятся от лёгких потоков ветра, длинные ресницы подрагивают, на губах едва заметная улыбка. Шастун не может оторваться. Никогда не может, но сейчас — особенно. Нечасто ему удаётся вот так стоять рядом с любовью всей своей жизни и просто наблюдать, рассматривать.       — Получается, ты должен мне желание? — Не открывая глаз, говорит Арсений, а Антон сначала не понимает смысла, потому что хватает взглядом движение губ и даже не дышит, кажется. А потом понимает.       — С чего вдруг? — Спрашивает скорее для проформы потому, что готов для него на всё и без формальностей. Арсений всё же открывает глаза и смотрит в ответ. Антону кажется, что он тонет. Воздуха нет, а перед глазами только озеро. Чтобы не задохнуться, опускает взгляд.       — Ты же хотел узнать, что я мог бы загадать, — продолжает Попов, а Шастун в который раз поражается его способностям завернуть всё в какой-то ребус. Ах, да, Ребусений же.       — Так речь о покере была, — хмыкает он, прекрасно зная, что ни он, ни Арс не отступятся сейчас от задуманного, но он же не может так тупо погореть на этом, сразу же сдавшись.       — И мы выяснили, что я не играю с вами, а значит, могу выиграть только в других играх, — терпеливо поясняет Арсений, и Антон снова смотрит. Думает про себя, что он пиздец какой слабый, но смотрит на это невозможно красивое лицо, — сейчас были разгоны, я победил, так что… — актёр разводит руками, говоря: влип ты, Шастун. Но тот давно знает, что влип. Как только ТикТок этот ваш установил, так всё, потеряли пацана.       — Ладно, ладно, заебёшь же, — смеясь, якобы сдаётся он, — говори желание.       — Ну-ну, не так быстро, Шаст, мне надо подумать, — сучится Арсений, хотя Антон уверен на 150% в том, что он всё придумал ещё час назад, а сейчас играет. Актёр же, хули.       — Лады́, как надумаешь, напиши, — пожимает он плечами и достаёт телефон, чтобы вызвать такси, — ты на свою или к Серому? — Спрашивает, вбивая адрес.       — К себе поеду, так что сам вызову, — отзывается Попов, а Антону кажется, что его голос чуть погрустнел, поэтому он поворачивается, не дописав номер дома.       — Точно? Давай одно на двоих тогда, я первый высажусь просто и всё, — он видит замешательство в глазах мужчины и уже без сомнений меняет конечную точку на адрес съёмной квартиры Арсения, а добавляет свой дом, как промежуточную, — через пять минут приедет, — сразу же оповещает, как данные появляются на экране.       — Спасибо, — еле слышно говорит Арсений, но Шастун игнорирует, зная, как тот не любит все эти стандартные вещи наподобие благодарностей и извинений.       — А чё ты сюда не переедешь окончательно? В основном тут же работаем, — как бы невзначай бросает он, так же зная, что и эту тему Арсений не любит, но желание получить ответ жжёт сильно.       — В Питере театр, а здесь у меня не настолько много проектов и, — Попов замолкает, видимо, думая, говорить или нет, и всё же тихо добавляет: — И нет причины, по которой я мог бы считать Москву домом.       Антона эта фраза режет прямо по сердцу. Становится больно. Не так, как при падении или ожоге. Даже не так, как от удара. Необъяснимо сильно больно внутри, словно тебе показали твоё самое заветное желание, а когда ты попробовал протянуть к нему руки, оно растворилось. Больно так, как будто кто-то внутри сжал лёгкие и желудок вместе, ещё и впился когтями. У Арсения нет причин считать Москву домом. Конечно. Он же не Антон, который Питер уже считает вторым домом, потому что там он. Потому, что он любой город и место будет считать домом, если там будет Арсений. Потому, что он и есть его дом.       А у Арсения не так. Конечно, не так, на что Антон вообще мог рассчитывать? У Арсения один дом — театр. И тот в Питере, а не здесь, где Антон.       — Такси, — выдавливает из себя он, кое-как совладав с чувствами, и они молча садятся в подъехавшую машину.       Шастун глушит внутри целую бурю эмоций — от дикой злости до детской обиды. Он не понимает, как за эти семь лет они, их проект, вся эта индустрия до сих пор не стали домом для Арсения. Что ему здесь не нравится? И даже больше — почему он сам не смог стать для него этим понятием?       Он думает об этом всю дорогу до своего физического дома, и в какой-то момент водитель включает радио. Мне кажется, что во всём мире закончился кислород и только рядом с ним можно сделать вдох, даже если это меня убьёт, а это меня убьёт — похуй       Антон абсолютно согласен. Дышать свободно он может только рядом с Арсением. И задыхаться может тоже только рядом с ним. А вот то, что его это убивает — вообще неоспоримый факт. Всё это неправильно, по-любому неправильно, меня плавило каждую секунду рядом плавило       И с этим Антон тоже очень сильно согласен. Потому, что неправильно это всё, да. Но «плавит» не то слово. «Размазывает» подходит больше. Он осторожно скашивает глаза влево, где сидит Арсений, и видит, что тот напряжённо нахмурил брови и, очевидно, тоже слушает текст песни. А там припев. Теперь каждый раз, когда я сажусь в тачку, я думаю, как бы не разбиться, не сказав, что ты значишь       С этим Антон тоже не может не согласиться. Каждый день думает, а что будет, если он возьмёт и признается Арсению? А что будет, если он этого так и не сделает? И что из этого хуже?       Арсений бросает на него взгляд, и Шастун не может считать его эмоции. Только запоминает этот момент для себя: они, такси, песня, глаза в глаза на мгновение.       — Напиши, как приедешь, — больше по привычке говорит Антон, когда они подъезжают к его дому. Попов на это кивает, и он выходит из машины.       Проводив автомобиль взглядом, только сейчас понимает, что такси-то заказывал он и может спокойно проследить за ним через приложение. С этим и поднимается к себе на восемнадцатый этаж.