Обещания

Ее пальцы болезненно подрагивали, пульсируя при каждом осторожном касании древней руны. Права на ошибку не было, особенно когда ставки возвышались над ними. Смерть преследовала ее в каждой щели, и она знала, что даже самая незначительная ошибка может привести к ее гибели. Капли пота стекали по ее лбу, пока она концентрировалась, все ее существо было напряжено, готовое увернуться от любых нечестивых заклинаний. Эти руны были почти забыты, их загадки давно разрушены временем. Но лагерь обратился к ней за помощью, отчаянно желая раскрыть скрытые знания, которыми они владели. Внутри храма уже погибло трое мужчин, и от мысли о том, что это число может увеличиться, у нее скрутило живот. В течение нескольких часов она трудилась, погруженная в лабиринт символов. Ее вытянутый амулет с пузырчатой головкой прилипал к ее коже, душа ее в своих объятиях. Но она не осмеливалась снять его, из-за угрозы темной магии, таящейся под поверхностью. Наконец, спустя, как ей показалось, вечность, она почувствовала, что руна поддалась. В висках раздался щелчок, и она рефлекторно отпрянула в сторону. Мимо нее просвистело проклятие, едва не задев ее и ударившись о стену позади нее. Удар послал волну энергии по воде, оставив выжженный след, который угрожающе светился в темноте. Этого было достаточно. Она уже довела себя до полного изнеможения, ее нервы были измотаны неумолимой опасностью. Она чувствовала себя незваной гостьей, вторгшейся в священные залы знаний ради своих собственных целей. Пришло время отступить, перегруппироваться и вернуться, когда она станет сильнее, проницательнее и лучше подготовится к ожидающим опасностям. Ее коллеги-исследователи бежали в относительную безопасность лагеря, подавленные гнетущей тяжестью океанских глубин. Она не могла винить их – даже она почувствовала, как сказывается водная среда. В ушах у нее звенело, казалось, целую вечность, а в носу пересохло, как в песках пустыни. Из-за напряженной работы ее руки болели и протестовали при каждом движении. Но, несмотря на физическое напряжение, она не могла не восхищаться невероятными скульптурами, окружавшими ее. Позолоченные статуи божеств возвышались в своих нишах, их замысловатые черты отбрасывали мерцающие отблески на темные воды храма. Стены изобиловали нарисованными сюжетами, живо повествующими об исторических событиях и мифах. Это было так, словно она перенеслась в другое время, совершенно в другое царство. Несмотря на всю свою тревожащую заброшенность, храм дарил ощущение освобождения. Здесь она могла исследовать и раскрывать скрытые секреты в своем собственном темпе, даже если это означало разрушение проклятий и столкновение с давно утраченной магией в глубинах побережья Южной Индии. Возможность удовлетворить свое любопытство была одной из величайших наград в ее работе, и она дорожила свободой действовать так, как ей хотелось, когда она хотела. Выйдя из затонувшего храма, она, наконец, глубоко вдохнула, наслаждаясь соленым привкусом моря на языке. Теплый, влажный воздух окутал ее, а заходящее солнце окрасило небо в нежный розовый оттенок. Легкий ветерок ласкал ее кожу, и она закрыла глаза, позволяя себе в полной мере ощутить красоту момента. После трех дней борьбы с жестокими штормами спокойствие океана стало долгожданной передышкой. Отбросив амулет с головой-пузырем, она окунула лицо в морскую воду, смывая грязь. Оживляющее ощущение пронзило ее. Вход в храм был на поверхности воды, поддерживаемый хрупким магическим очарованием, в то время как остальная часть сооружения была скрыта в океанских глубинах. Она пробиралась по мелководью, ее ноги утопали в бархатистом песке, пока она направлялась к месту временного появления. Со вздохом облегчения она аппарировала обратно в лагерь. Ее внутренности скрутило при приземлении, душный вечер ошеломил ее. Ее тело изо всех сил пыталось приспособиться к внезапной смене давления, солоноватый привкус моря остался у нее на языке. Хотя лагерь гудел от бурной деятельности, звуки доносились до ее ушей приглушенно. Она, пошатываясь, направилась к своей палатке, ощущение твердой земли под ногами было долгожданной передышкой. Взмахом палочки она открыла сундук, и порылась в своих вещах в поисках зелий Виггенвельда. Выпив два флакона, она почувствовала, как охлаждающий эффект зелья окутал ее тело, и ее слух постепенно восстановился. Звуки оживленного города и веселье ее команды медленно наполняли ее уши. Она направилась в ванную комнату волшебной палатки и понежилась в горячей ванне, тепло которой успокаивало ее ноющие конечности. Она зажгла свечи и наслаждалась их мягким свечением, мерцающий свет отбрасывал тени по наполненной паром комнате. Когда она вышла из ванны, до нее донесся сладкий аромат благовоний, и она мысленно решила зажечь их перед сном, чтобы лучше уснуть. Оставляя мокрые следы на кафеле, она одним движением руки задула свечи, готовясь лечь спать. Именно тогда Том вошел в ее палатку, и его взгляд сразу же привлек необычный ассортимент магических артефактов, украшавших тесное пространство. Книги были беспорядочно свалены на скромном письменном столе, на маленькой плите кипел котел, а по полу были разбросаны различные ингредиенты для приготовления зелий. Том окинул комнату своим пронизывающим взглядом, выражение его лица выдавало одновременно знакомство и любопытство. "Ты уже не так быстра, как раньше", - заметил он, его слова были тонкими и провокационными. Она прищурилась, глядя на него, ее губы изогнулись в хмурой усмешке. Она не должна была с этим мириться. Быстрым взмахом палочки она послала в него жалящее заклятие, но Том легко увернулся от него, повернувшись всем телом. Озорной блеск зажегся в его глазах, когда он продолжал насмехаться над ней. — Прошло столько времени, а ты так и не научился хорошим манерам, - парировала она, и в ее голосе прозвучали резкие нотки. — О, я позволю себе не согласиться. Многие утверждают, что у меня острый язык, - начал Том, но она оборвала его. Она фыркнула, горький смешок сорвался с ее губ. — Больше похоже на то, что ты змея. Том усмехнулся, звук был глубоким и хриплым. — Но змеи могут быть довольно очаровательными, тебе не кажется? Она закатила глаза, но легкая улыбка тронула уголки ее рта. — Очаровательная, возможно. Но я знаю, что змеям доверять нельзя. Том приподнял бровь, на его лице все еще играла ухмылка. — Внешность может быть обманчива, моя дорогая. Но иногда доверие может быть ценным активом. Она усмехнулась, скрестив руки на груди. — Я знаю тебя слишком долго, чтобы поверить в это. У тебя всегда есть какой-то скрытый мотив. Веселье Тома только росло, его глаза искрились весельем. — И все же, ты все еще терпишь меня. Она вздохнула, качая головой. — Я, должно быть, мазохистка. Том ухмыльнулся, его обаяние было безжалостным. — Или, может быть, ты просто не можешь устоять перед моим обаянием. Она закатила глаза, но не смогла сдержать легкой улыбки, тронувшей уголки ее губ. Она двинулась одеваться, и по мановению ее пальца он послушно обернулся. — Итак, ты собираешься сказать мне, почему ты здесь? - спросила она, ловкими пальцами застегивая пуговицы на рубашке. Мягкая ткань зашуршала, когда она потянула ее вниз. — У меня есть к тебе предложение, требующее твоих уникальных талантов, - ответил Том загадочным и интригующим голосом. — Что, твой клуб маленьких мальчиков не может с этим справиться? - поддразнила она, надевая какие-то свободные брюки. Глаза Тома сузились при упоминании о его эксклюзивной группе, состоящей исключительно из мужчин. — Нет, - сказал он, и его голос сочился снисходительностью. — Это выходит за рамки их компетенции. Уши Тома слегка порозовели, когда она попросила его повернуться. Его губы поджались, когда он окинул ее взглядом, пытаясь сохранить незаинтересованное выражение лица, восхищаясь тем, как брюки облегают ее изгибы во всех нужных местах. — Давненько я не видел тебя в таком наряде, - сказал он небрежным тоном, но с намеком на интригу. Она рассмеялась. — О, значит, тебя не смущает, когда ты вламываешься ночью в палатку леди, но боже упаси, - она понизила голос до дразнящего шепота, — я ношу брюки. Он рассеянно кивнул, все еще завороженный ее видом. — Тебе идет, - холодно сказал он, указывая на входную дверь. Игриво оттолкнув его, она протиснулась мимо него и прокомментировала: "Ты все еще змея", направляясь к выходу из палатки. Он придержал для нее клапан, его чеширская ухмылка все еще не сходила с лица, когда он последовал за ней к выходу. Когда она вышла на холодный ночной воздух, звезды над головой мерцали, как алмазная пыль, отбрасывая мистическое сияние на лагерь. Она непроизвольно поежилась, плотнее запахивая куртку. Ее мысли вернулись к Тому, и она не могла не задаться вопросом, чем он занимается после стольких лет разлуки. Когда они вышли на холодный ночной воздух, Том с легким презрением оглядел лагерь, его взгляд скользнул по разноцветным знаменам и мистическим символам, которыми были отмечены различные палатки и прилавки. Воздух был насыщен ароматами древесного дыма, морской соли и жарящегося мяса. Она заметила, что взгляд Тома, казалось, задерживался на определенных палатках и отдельных людях, заставляя ее чувствовать себя неловко и интересоваться его истинными намерениями. — Неплохое сборище, не правда ли? - заметил Том тихим голосом, беря ее за руку и ведя сквозь толпу людей. Она кивнула в знак согласия, осматриваясь вокруг и прислушиваясь к звукам. Она не могла избавиться от ощущения, что в присутствии Тома здесь было нечто большее, чем он показывал. Они прошли мимо группы волшебников, сгрудившихся вокруг костра, их лица освещались танцующими языками пламени. Чуть дальше группа ведьм торговалась с группой русалок о цене редкого жемчуга. — Итак, что привело вас на это милое маленькое сборище? - спросила она, ее тон был пропитан скептицизмом, ее разум лихорадочно перебирал возможности. Губы Тома изогнулись в хитрой усмешке. — Давай просто скажем, что у меня есть личная заинтересованность в том, что здесь происходит. - Его ответ мало что сделал, чтобы развеять ее подозрения. — Итак, из всех вещей, которыми ты могла бы заниматься, ты выбрала... это? - недоверчиво спросил он. Она улыбнулась, пытаясь сосредоточиться на их разговоре, а не на своих подозрениях. — Да, это. Это то место, где я чувствую комфорт. Он усмехнулся, качая головой. — Ты всегда была немного странной. Она игриво ударила его по руке. — Я предпочитаю термин "уникальной". — Верно, - сказал он, ухмыляясь. — Уникальной. Это один из способов выразить это. - Она заметила, что его улыбка казалась несколько натянутой, как будто он что-то скрывал под поверхностью. Проигнорировав его поддразнивание, она возразила: — Я такая же, как любая другая девушка, просто у меня есть страсть к разрушению проклятий. Он ухмыльнулся. — Ах, да, потому что все девочки в Хогвартсе сражаются с темной магией и ездят верхом на драконах. — Можно подумать, я отправилась сражаться с драконами, судя по тому, как ты себя ведешь, - сказала она с усмешкой. — На себя посмотри. Ты проводил свои дни, отсиживаясь в библиотеке, зарывшись в книги. — По крайней мере, я не рисковал своей жизнью, снимая проклятия в древних храмах, - ответил он, в его тоне слышался легкий сарказм. Она закатила глаза, жест был легким и полным раздражения. — О, пожалуйста. Не делай вид, что ты не ревновал, когда я рассказывала тебе о своих приключениях. Они продолжили свой разговор, и она не могла избавиться от ноющего чувства сомнения в глубине души. Уклончивые ответы Тома и лукавые взгляды по сторонам заставили ее усомниться в его истинных мотивах пребывания здесь. Когда они добрались до маленькой скамейки с видом на бескрайний океан, лицо Тома стало озорным. Его глаза блеснули игривым очарованием, когда он указал на скамейку. — Поверь мне, вид стоит всего остального, - мягко сказал он. С легкой улыбкой, тронувшей уголки ее губ, она покачала ему головой. — Ты действительно безнадежен, Реддл. Том издал тихий смешок, его глаза весело блеснули. — И все же, ты здесь, все еще желаешь проводить со мной время, несмотря на мое безнадежное состояние. Она небрежно пожала плечами, изображая безразличие. — Что я могу сказать? У меня слабость к безнадежным делам. Том приподнял бровь, в его взгляде промелькнул намек на веселье. — Это так? Я и не подозревал, что я такой жалкий. Ее улыбка стала озорной, когда она поддразнила его: — О, ты не жалкий. Просто немного встревожен. Откинувшись на спинку скамейки, Том скрестил руки на груди, на его губах играла ухмылка. — И ты слишком беззаботна для своего же блага. Она легко рассмеялась, в ее глазах заплясали искорки восторга. — Но это то, что делает жизнь захватывающей, Том. Никогда не знаешь, что произойдет дальше. Когда ее смех затих, она заметила, как изменилось выражение лица Тома. В его глазах была непривычная для нее серьезность. Она встретилась с ним взглядом, чувствуя, что у него на уме было что-то очень важное, раз он решил встретиться с ней лично после стольких лет отсутствия контактов. Она не могла не задаться вопросом, почему он не послал вместо себя одного из своих чистокровных приспешников. Ее сердце учащенно забилось от смеси любопытства и дурного предчувствия. Между ними повисло напряженное молчание, прежде чем Том наконец заговорил, его голос был полон эмоций. — Мне нужна услуга, - произнес он, и его слова несли тяжесть, которая, казалось, легла между ними. Приподняв бровь в ответ, она настороженно посмотрела на него. Она могла сказать, что он замышляет что-то серьезное, и она приготовилась к тому, что будет дальше, ее желудок скрутило от беспокойства. — Мне нужна жена, - наконец заговорил он, его голос был лишен всяких эмоций. Ее брови удивленно взлетели вверх. — Хорошо?, - сказала она, неуверенность сквозила в ее словах. Том провел рукой по волосам - жест настолько нехарактерный для него, что было ясно, что он глубоко обеспокоен. — И ребенок, - добавил он, все еще не отрывая взгляда от горизонта. Ее рот приоткрылся от шока. Она знала Тома много лет, но это было совсем не то, что она когда-либо ожидала услышать от него. Она посмотрела на него, не понимая, зачем он проделал весь этот путь, чтобы сказать ей это. Ее мысли метались, пытаясь найти смысл в его странной просьбе. — Заранее поздравляю, - сумела произнести она, пытаясь разрядить напряжение. Но выражение лица Тома оставалось серьезным, когда он произнес следующие слова: — Я хочу, чтобы это было с тобой. Между ними воцарилось молчание, пока она пыталась подобрать правильные слова. Она попыталась отшутиться, но его серьезное поведение положило этому конец. —Нет, - сказала она твердым голосом, шок и недоверие бурлили внутри нее. Том издал тихий смешок, но в нем не было прежней теплоты. Его взгляд по-прежнему был прикован к океану. —Ты уверена? - спросил он, его голос был холоднее, чем раньше. Она подтянула ноги к груди, пытаясь разрядить обстановку. — Это твой способ сделать предложение?, - она пошутила, но ее смех был натянутым и вымученным. Но улыбка Тома была слабой, почти задумчивой. — Нет, - сказал он. — это мой способ попросить об одолжении. Она приподняла бровь: — Сделать одолжение, это родить твоего ребенка? Выражение лица Тома не дрогнуло, когда он ответил: — Да. Ее слова немного запинались, когда она пыталась осмыслить то, о чем он только что спросил. — Йоу... ты не можешь ожидать, что я откажусь от всего этого ради этого. - Она указала на живописный вид на океан и мирные окрестности, ее сердце болело при мысли о потере всего, что ей было дорого. Он снова рассмеялся, и этот жестокий звук вызвал дрожь у нее по спине. — Том, ты же не мог всерьез прийти сюда за этим! Она чувствовала на себе его взгляд и знала, что он оценивающе смотрит на нее, выискивая любую слабость, которой можно воспользоваться. Он пробормотал себе под нос: — Почему ты должна отказаться? Его внезапная перемена в поведении застала ее врасплох, и прежде чем она успела опомниться, ее рука коснулась его щеки, оставив на его коже красный отпечаток ладони. — Как ты смеешь! - вскипела она. — Я тебе ничего не должна. Уходи. Но его не тронул ее гнев. Он стоял там, невозмутимый ее вспышкой, и холодно ответил: — Знаешь. Ты обещала мне услугу за мою помощь. Дрожащей рукой она ткнула пальцем ему в грудь, гнев в ее голосе превратился в обиженный шепот: —Как ты можешь? Ты бы использовал меня? Ты будешь эксплуатировать меня. Как и они. Она отпрянула, когда рука Тома вцепилась в ее руку, задирая рукав повыше, чтобы показать браслет на запястье. Ее охватила паника, когда она попыталась отдернуть руку, умоляя его остановиться. — Я сказала "нет", пожалуйста... пожалуйста!, - Но его не смутили ее мольбы, он не сводил с нее глаз, ссылаясь на свое право на услугу в соответствии с их нерушимой клятвой. В одно мгновение толстая невидимая цепь обвилась вокруг ее шеи, затягиваясь с каждой секундой. Она хватала ртом воздух, ее сердце бешено колотилось, когда она пыталась дышать. Цепь душила ее, сдавливая трахею безжалостной хваткой. Она посмотрела на Тома, ее глаза умоляли его отпустить ее. Но выражение его лица оставалось стоическим, его рука все еще крепко сжимала ее руку. Она чувствовала, как сила их Нерушимой клятвы струится по ее венам, привязывая ее к нему таким образом, что она чувствовала себя беспомощной. Когда цепи затянулись вокруг ее горла, она почувствовала, что ее власть над магией ослабевает. Это было так, как будто ее сила обладала собственным разумом, чувствуя опасность, в которой она находилась, и извергаясь изнутри диким, необузданным потоком. Оно устремилось к Тому с почти осязаемой силой, грубым выражением первобытной энергии. Но Том не был простым наблюдателем в этом смертоносном танце магии и силы. Он был готов к ней, подготовлен к натиску ее неконтролируемой магии. Когда ее энергия хлынула на него, он парировал быстрым и ловким движением, отразив ее силу и отправив ее в воздух, не причинив вреда. На мгновение эти двое сцепились в яростной борьбе, их магия потрескивала и сталкивалась. Ее разум лихорадочно соображал, пока она пыталась придумать выход, но цепь продолжала затягиваться, перекрывая ее магию и подачу воздуха. Она почувствовала, что ее зрение начинает затуманиваться, мысли путаются, пока она боролась за то, чтобы оставаться в сознании. Его глаза оставались непреклонными, не отрываясь от ее глаз. — Ты закончишь это?, - спросил он спокойно, несмотря на то, что она запаниковала. Она попыталась заговорить, запротестовать, но цепь была слишком туго натянута. Все, что она смогла выдавить, это сдавленный вздох "да", когда ее тело начало обмякать. А затем, так же внезапно, как это началось, давление на ее шею ослабло, и она стала хватать ртом воздух, схватившись за горло, пытаясь дышать. Слезы текли по ее лицу. Боль от Клятвы утихла, но эмоциональные терзания остались. У нее не было другого выбора, кроме как выполнить свою часть сделки, даже если это означало пожертвовать всем, ради чего она работала. — Прискорбно, что все так закончилось, - произнес он скучающим тоном. — Но ты дала слово, и я планирую его сдержать. Ее глаза горели смесью ярости и страха, и она смерила его обжигающим взглядом. — Ты мерзкое создание, - прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Используешь священный обет в своих корыстных целях. Он просто пожал плечами, как будто ее слова не имели для него особого значения. — Я предпочитаю думать об этом как об использовании ценного актива, - небрежно ответил он. — Но независимо от того, как ты решишь смотреть на это, факт остается фактом: ты связана со своим словом. А теперь, если вы меня извините, мне нужно заняться делом. Не сказав больше ни слова, он развернулся на каблуках и исчез во вспышке магии, оставив ее наедине с ее пошатнувшейся гордостью и сломленным духом.