MAKE ME WANNA LIVE

      Поездка в агентство прошла тише, чем обычно. Из зеркала Уëн мог видеть, как Сан мучает свои руки. К сожалению, на данный момент они могли только надеяться, что дело разрешится само по себе, оказавшись розыгрышем, и не обострится до такой степени, что им придëтся выдвигать обвинения. Как только они прибыли в агентство, Сан помчался в студию звукозаписи, а Уëн отправился в свой офис.       Он увидел гору новых деловых предложений для Сана, как и всегда. Он закатил глаза. Теперь ему следовало пойти и отнести их президенту, но от мысли о том, что он снова увидит его после вчерашней ночи, у него скрутило живот.       Он взял несколько конвертов и с любопытством просмотрел их по пути к лифту. Внезапно он остановился. Его внимание привлекло одно письмо. Это было приглашение на фестиваль для авторов песен различных жанров, своего рода благотворительная акция против насилия в отношении несовершеннолетних, на которой артисты должны были представить неизданную песню, написанную специально для этого мероприятия. Это звучало как действительно хорошее предложение, и он был уверен, что в этот особенно напряжённый момент, Сан был бы рад получить вызов, который стимулировал бы и отвлёк его. Кроме того, это было мероприятие ради благого дела, хотя и безвозмездное.       Уëн внезапно увидел кристально чёткую картинку, как будто она была прямо перед ним: президент, отбрасывающий приглашение, даже не дочитав его до конца, полностью вычëркивая его из повестки дня. Уëн был не из тех, кто зацикливается на таких вещах, но, по крайней мере, он хотел бы знать, захотел ли бы Сан поучавствовать.       Он повернулся на каблуках, направляясь в студию звукозаписи. Он прислонил ухо к двери, услышав голос Сана, который в этой песне был особенно грубым. Когда он услышал, что тот перестал петь, он постучал и слегка приоткрыл дверь.       Хонджун обернулся с видом человека, который собирался убить того, кто пришёл потревожить их, но, увидев, кто это был, он смягчился. Эти двое подружились друг с другом, будучи двумя молодыми сотрудниками и испытывая общую неприязнь к президенту.       — Уëн, что ты здесь делаешь?       — Могу я украсть у тебя Сана на минутку?       Хонджун сказал Сану через микрофон покинуть комнату звукозаписи.       Сан вышел и присоединился к ним в студии, удивлённо глядя на Уена.       — Сан, извини, что прерываю, но мне нужно с тобой кое о чëм поговорить. У тебя есть пять минут?       — Конечно, — сказал Сан, выходя вслед за ним из комнаты. — Что случилось?       — Смотри, что мне попалось, — сказал он, протягивая ему приглашение. — Я хотел показать это тебе, прежде чем отнести президенту. Я подумал, что тебе это может показаться интересным...       Сан прервал его с улыбкой, на щеках которой были ямочки, а глаза превратились в полумесяцы.       — Это так круто! Какие ещё артисты собираются принять участие? Я определённо хочу это сделать. Это прекрасная возможность поэкспериментировать с новым жанром без опасности! Какая отличная идея, Уëн!       — Я рад, что ты так думаешь. Тогда я пойду и скажу президенту, что ты с удовольствием принял бы участие, — заключил он.       — Нет, я пойду! Если я не поговорю с ним лично, он никогда не позволит делать что-либо бесплатно.       Сказав это, он быстрым шагом направился к офису мистера Кима, сопровождаемый запаниковавшим Уëном, который начал задаваться вопросом, не совершил ли он ошибку, которая будет стоить ему работы.       — Подожди! — крикнул Уëн, хватая его за рукав. Сан вопросительно посмотрел на него. — Ты и так не пришёл на запись этим утром, и если вместо работы ты пойдешь к нему с бесплатным проектом, который я даже не должен был тебе показывать, у нас обоих будут большие неприятности...       Сан прищурил глаза.       — Ты прав, Уëн. Я не знаю, что на меня нашло... Может быть, я поговорю с ним сегодня вечером... Не мог бы ты сказать ему об этом?       — Идеально, — сказал Уëн. Прежде чем уйти, он спросил: — В любом случае… как ты себя чувствуешь?       — Пока работаю, мне лучше. По крайней мере, мне есть о чëм ещё подумать...       — Вот увидишь, мы во всём разберёмся. Удачной записи, увидимся вечером.       — Увидимся вечером... и спасибо, что спросил меня, что я думаю о приглашении, никто никогда этого не делал раньше.       Уëн смутно представлял себе это. Проводив взглядом спину Сана, исчезающую за дверью студии, Уëн неохотно направился к лифту. Рано или поздно ему всё равно пришлось бы поговорить с президентом.       Он постучал в дверь.       — Входите, — сказал мистер Ким. — Уëн... — Как только он увидел, что это был он, выражение его лица посуровело. — Садись.       Уëн нервно сел.       — Ты должен был предупредить меня сегодня утром, что с Саном не всё в порядке, как ты мог вот так исчезнуть?       — Вы правы, сэр, но когда он проснулся, то был в панике и чувствовал себя очень плохо. Я был так напуган и сосредоточен на нём, что в то время не думал об этом. Мне очень жаль.       Президент внимательно посмотрел на него.       — Честно говоря, я не привык работать с такими неопытными менеджерами, как ты. Если бы ты был кем-то другим, я бы уже давно уволил тебя. Но, думаю, мне нужно набраться терпения, поскольку ты всё ещё осваиваешь эту работу. Кроме того, ты, кажется, очень нравишься Сану.       Уëн молился, чтобы он не покраснел.       — Да, сэр. Мы с ним в очень хороших отношениях. Я осознаю, что совершаю много ошибок и ещё раз приношу свои извинения, но могу заверить Вас, что всё, что я делаю, делается ради него.       Мистер Ким кивнул.       — Однако помни, что у вас сугубо рабочие отношения. Не думай, что ты его друг или что-то в этом роде. Я понимаю, что для мальчика твоего возраста в этом отношении может возникнуть некоторая путаница, но ты всего лишь служащий, не забывай об этом.       Уëну пришлось прикусить язык, чтобы не ответить. Конечно, технически ему платили, но со временем он настолько привязался к Сану, что больше не считал время, проведённое с ним, работой. Он знал, что нравится Сану тоже, с каждым днём всё больше и больше. Более того, он не стал бы выслушивать лекцию о границе между деловыми и личными отношениями от главы агентства, который спал с одним из своих певцов.       Он решил сменить тему, прежде чем сказать что-нибудь, о чëм мог бы пожалеть.       — Сэр, я пришёл, как обычно, сообщить вам о предложениях, которые мы получили по Сану.       — Отлично, ты можешь идти.       — Ну, вообще-то я должен поговорить с Вами кое о чëм... — Мистер Ким смерил его убийственным взглядом. Уëн сглотнул. — Этим утром Сан был со мной, когда я ходил за предложениями, чтобы отнести их Вам. Его взгляд упал на это... — он указал на приглашение на фестиваль. — Казалось, он был действительно взволнован этим. Я знаю, что это бесплатно, но я думаю, что прямо сейчас ему было бы полезно заняться таким проектом...       — Тебе не нужно думать, Уëн. Тебе просто нужно принести мне предложения. И тебе не следовало позволять Сану увидеть их раньше меня. Если он зацикливается на чём-то, его становится невозможно урезонить. Ты пытаешься действовать за моей спиной? Я предупреждаю тебя, что если ты сделаешь это ещё раз, я могу усложнить тебе жизнь здесь...       — Ни в коем случае! Как я уже говорил Вам, это было случайно. Простите... ещё раз.       Лицо президента было таким красным, что казалось, что сейчас взорвётся.       — Уëн, убирайся с моих глаз, пока я не передумал и не уволил тебя! Тебе повезло, что Сан пригрозил мне больше не давать интервью, если я тебя выгоню.       — Конечно, сэр. Я ухожу.       Сказав это, он встал и поспешил выйти из кабинета. Его сердце бешено колотилось; каждый разговор с этим человеком был подобен холодной войне.       В лифте он вспомнил его последние слова. Значит, Сан уже вступался за него? Уëн поймал себя на том, что глупо улыбается в течение всего дня.       Что бы он мог приготовить ему на ужин сегодня вечером?

***

      — Мы закончили, Сан. Это потрясающе, хорошая работа, — прокомментировал Хонджун.       — Это всё благодаря тебе, в этом не было ничего особенного до того, как оно не попало в твои руки, — сказал Сан.       Хонджун снял наушники, потягиваясь.       — Может, выпьем кофе?       — Нет, я должен пойти к Каю и поговорить с ним кое о чëм.       Хонджун закатил глаза.       — Желаю хорошо провести время.       — Да ладно, он не так уж плох...       — Я полагаю, ты единственный, кто так думает, — шутит Хонджун лишь отчасти. — Тогда увидимся, Сани!       Сан направился к самому верхнему этажу здания, слегка взволнованный. Он знал, что Каю не понравилось бы, если бы он настаивал на подобном, но он действительно хотел посетить этот фестиваль. Для него это звучало как весёлый и, на этот раз, безрисковый проект.       Он постучал в дверь.       — Входите, — сказал Кай. — О, Сан. Думаю, я знаю, почему ты здесь.       Сан нервно улыбнулся, опустив глаза.       — Сегодня мне в руки попало приглашение на благотворительный фестиваль. Я знаю, что обычно мы этим не занимаемся, но могу я поучавствовать?       — Уëн уже упоминал мне об этом. Честно говоря, я против этого. У тебя и так много обязательств, я не думаю, что уместно ещё больше заполнять твой график тем, от чего мы ничего не сможем взять.       — Я не согласен. Я обдумал не менее трёх причин, по которым это было бы отличной идеей, — сказал он, лениво приближаясь к Каю. Он знал, что, в конце концов, это был лучший способ получить то, что он хотел.       — Давай-ка послушаем их, — ответил другой, где-то между удивлением и раздражением.       — Во-первых, для моего имиджа и имиджа агентства было бы полезно принять участие в благотворительной акции, — сказал он, усаживаясь на колени мужчины. — Во-вторых, это было бы здорово для экспериментов с новыми жанрами, как советовал мне Хонджун, — он поцеловал его за ухом. — И в-третьих, это помогло бы мне возродить пламя моего творчества, которое в последнее время было слабее обычного.       — Ты действительно придумал много веских причин, — сказал Кай, сжимая его бëдра так, что пальцы скрывались за одеждой. — Есть ли у меня хоть какая-то надежда убедить тебя передумать?       — Никакой.       — Тогда я сдаюсь, я слишком устал, чтобы спорить с тобой, — заключил он, жадно целуя его. — Однако я хочу, чтобы ты знал, что этот твой менеджер начинает действовать мне на нервы. Ты не сможешь долго защищать его, если он будет продолжать в том же духе. Я всё ещё не понимаю, почему ты так настаиваешь на том, чтобы оставить его. Он некомпетентен.       — Это неправда, он лучший менеджер, который у меня когда-либо был.       Кай подозрительно посмотрел на него.       — И это всё?       — Что ты имеешь в виду?       — В чëм настоящая причина?       Из-за тона, которым ему был задан вопрос, Сан инстинктивно занял оборонительную позицию. Тон Кая всегда заставлял его чувствовать себя виноватым за то, чего он даже не совершал.       — Хён, я уже объяснял тебе это. Именно потому, что у него нет опыта, он вкладывает душу во всё, что делает.       — Может быть, он вкладывает в это слишком много души...       — О чëм ты?       — По-моему, он был бы не прочь прибрать к рукам то, что ему не принадлежит, — сказал он, намекающе сжимая его бедро.       — Не говори глупостей. Может быть, ты ревнуешь?       — Ревную? К неудачнику? Это ты сейчас говоришь глупости.       Сан почувствовал, как в его груди расцветает гнев. Как он смеет оскорблять такого хорошего и искреннего человека, как Уëн? У него были гораздо более высокие качества, чем деньги или успех, и за короткое время он помог ему больше, чем кто-либо другой за всю его жизнь. И всё же, он решил промолчать. Он не хотел, чтобы Кай знал, как сильно он на самом деле заботится о нём.       — Однако, если он посмеет прикоснуться к тебе, пока остаётся с тобой, я убью его. Ты мой, ты понимаешь?       «Нет, я свой», — подумал Сан, но вместо этого сказал:       — Конечно, я это знаю. Однако больше, чем об Уëне, тебе следует беспокоиться о том маньяке, который оставил мне записку. Честно говоря, я действительно боюсь...       — Не говори глупостей, это просто чей-то розыгрыш. Я сказал Уëну остаться с тобой просто из предосторожности, но я уверен, что беспокоиться не о чем. А теперь позволь мне закончить мою работу.       Сан поднялся с колен и вышел из кабинета. Хотя он получил то, что хотел, он не чувствовал себя очень счастливым.       Он написал сообщение Уëну.       Сан: Мы можем поехать домой?       Тот сразу же ответил.       Уëн: Да, я подожду тебя в машине. Я всё ещё должен тебе барбекю.       Сан улыбнулся. Он уже начинал чувствовать себя лучше. Он поспешил на подземную парковку, где обнаружил Уëна, ожидающего его, как он и сказал. Как только он увидел, что он подошёл, то вышел из машины.       — Ну что? Что он тебе сказал? Ты не представляешь, как сильно мне хотелось спрятаться за дверью и подслушать...       — Ну, он сказал... что я могу участвовать! — заключил Сан взволнованным и победоносным тоном.       — Что, и на этом всё?! Он очень разозлился? Он почти съел моё лицо, когда я с ним разговаривал.       — Мне жаль, что он сорвался на тебе. В любом случае, нет, он не разозлился. У меня с ним свои порядки...       Сан заметил, как лицо Уëна на мгновение исказилось в гримасе, но он так быстро взял себя в руки, что он задумался, не почудилось ли ему это.       — Я могу себе представить... Я очень рад, что ты сможешь учавствовать. Ладно, поехали домой.       Сан кивнул, но его сердце упало. После того, что произошло, он не чувствовал себя дома в безопасности. Во всяком случае, он старался не выдавать этого. Ему пришлось заставить себя не думать об этом; если он начнёт бояться и мучиться, этот безумец победит.       Однако его решимость рухнула, как только они оказались перед дверью его квартиры. Там была новая записка.

      «Не пытайся отсрочить неизбежное, мой ангел. Этот твой менеджер не сможет оставаться с тобой всё время. Скоро мы будем вместе».

      — Чëрт, — выругался Уëн. Его голос донëсся до Сана приглушённым. В ушах у него звенело, а сердце колотилось так сильно, что он чувствовал, как оно отдаётся в голове.       Уëн открыл дверь, обнял его за плечи и втолкнул внутрь. Его зрение начало расплываться, но внезапно что-то разбудило его.       — ...ты слышишь? Я ни на минуту не оставлю тебя одного, тебе не нужно беспокоиться.       Уëн. Он взял его за плечи и слегка встряхнул. На этот раз Сан обнял его первым, наслаждаясь теплом его шеи, отчаянно желая поверить его словам.