MAKE ME WANNA LIVE

      — Тебе нужно поесть, Сан. Ты вчера не ужинал.       — Мне правда не хочется...       — Пожалуйста, я приготовлю тебе всё, что ты захочешь, но съешь что-нибудь...       Сан раздражённо посмотрел на Уëна. Однако, когда он увидел его искренне обеспокоенное выражение лица, раздражение, которое он испытывал, растворилось в воздухе.       — Рагу из кимчи...       — Как прикажете! — сказал Уëн, врываясь на кухню.       Сан сел за стол, снова погрузившись в свои мысли. Ему действительно казалось, что он заново переживает то, что произошло двумя годами ранее. Он был уверен, что эти записки начнут появляться повсюду, даже в агентстве и везде, куда бы он ни пошёл.       В какой-то момент он обнаружил у себя под носом тарелку с дымящимся супом. Не желая спорить с Уëном, он сразу же взял ложку. Он почувствовал, как его глаза загорелись ностальгией. На вкус оно было точно таким же, как то, что готовила его мать.       — В чëм дело? Тебе не нравится? — спросил Уëн, встревоженный его реакцией.       — Нет, это очень вкусно. Спасибо...       Успокоенный Уëн начал есть следом, громко прихлëбывая суп так, что Сан улыбнулся. Певец поймал себя на том, что смотрит на него так, словно видит в первый раз. Ярко выраженный подбородок, полные губы, светлые волосы, беспорядочно падающие на глаза... Это был первый раз, когда он обратил на это внимание, но... он был действительно хорош собой. Может быть, немного низкорослый, но всё равно красивый. Кроме того, в отличие от Кая, который обладал этим утончённым и недостижимым очарованием, Уëн, казалось, кричал о доме, фамильярности, простоте. У него было своё особое обаяние.       О чëм он думает? Сан снова опустил взгляд на суп, чувствуя, как горит его лицо.       — Ты в порядке?       — Что?       — У тебя покраснело лицо, не слишком ли это остро?       Всё он замечает! Сан хочет похоронить себя.       — Нет, это прекрасно, просто мне немного жарко...       Уëн налил ему немного воды, затем продолжил наслаждаться супом.       Как только он закончил есть, Сан почувствовал, что его веки отяжелели. Всякий раз, когда происходило что-то, что выводило его из равновесия, он чувствовал сильную сонливость. Вероятно, это была защитная реакция его тела — закрываться от определённых ситуаций таким образом. Заметив, что он изо всех сил старается держать глаза открытыми, Уëн взял тарелку, стоявшую перед ним, намекая, что ему следует идти спать.       Сану не нужно было повторять дважды. Он встал и, волоча ноги, направился в ванную. Он посмотрел на себя в зеркало. Неоновый свет из зеркала действовал на него особенно неблагоприятно; из-за этого он выглядел смертельно бледным, с глубокими кругами под глазами. Сан задавался вопросом: что его поклонники нашли в нём такого прекрасного? Он ополоснул лицо, почистил зубы и пошёл в свою комнату, пожелав спокойной ночи Уëну, который наполнял посудомоечную машину. Сан не мог отделаться от мысли, что тот будто прожил здесь целую вечность.       Как только Сан положил голову на подушку, то мгновенно заснул.       Однако он оказался заточëнным в кошмарном сне.       Он выходил из своей квартиры подышать свежим воздухом. Наконец-то наступила осень, его любимое время года. Казалось, всё шло хорошо, как вдруг он почувствовал, что его дёргают за руку. Его спина была прижата к чужому телу, а рот прикрыт потной рукой, от которой разило дымом. Он пытался освободиться, но чем больше он извивался, тем сильнее эти руки сжимали его, начиная затруднять дыхание и повергая в панику. Он попытался закричать, но вокруг никого не было, и голос, казалось, покинул его. Он почувствовал, что его прижали к машине, этот человек с трудом пытался открыть дверцу, не выпуская его. Сан был в ужасе и его зрение начало затуманиваться от недостатка кислорода...       Он резко проснулся, весь в поту, дрожа и с трудом дыша. Внезапно, он увидел тень перед дверью своей спальни и попытался закричать, но его голос вышел сдавленным, совсем как в тот раз…       — Сан!       Тень нависла над ним, схватив его. Он попытался высвободиться, но почувствовал себя парализованным.       — Сани, успокойся, это я!       Кто «я»? Только тогда Сан разглядел в темноте очертания человека. Это был Уëн. Верно, Уëн сейчас находился в его доме. Он перестал двигаться и почувствовал, что кто-то заключил его в объятия.       — Что происходит? Тебе приснился кошмар? Дыши вместе со мной.       Сан сосредоточился на груди, прижатой к его груди, которая равномерно вздымалась. В конце концов, ему удалось синхронизировать своё дыхание с дыханием другого человека. Он понял, что его лицо покоится на чëм-то мокром. Он плакал. Он даже не осознавал этого.       Уëн продолжал укачивать его, не говоря ни слова, и Сан прижался к нему. В этот момент ему ужасно хотелось почувствовать чью-то близость.       Когда он успокоился достаточно, чтобы полностью осознать ситуацию, он почувствовал себя невероятно смещённым и начал объясняться с Уëном.       — Прости, я... Мне снилось то время... когда этот человек пытался похитить меня... два года назад. Это казалось таким реальным, что мне казалось, будто я переживаю всё это заново… Прости...       — Тебе не нужно извиняться. Я услышал, как ты тяжело дышишь и пришёл проверить, всё ли с тобой в порядке. Я не хотел тебя напугать.       — Уëн... — Сан сжал его изо всех сил. В тот момент этот парень был его спасательным кругом. Единственный, кто понимал его и не недооценивал проблему, кто обещал, что не оставит его в покое, кто не назвал его слабым или дураком, потому что он боялся. — Ты можешь остаться со мной на ночь?       — Я останусь с тобой столько, сколько ты захочешь, а сейчас постарайся уснуть. Если тебе снова приснится кошмар, я тебя разбужу.       — Спасибо тебе...       Сан закрыл глаза, убаюканный медленным, ритмичным дыханием Уëна и его колотящимся в груди сердцем.

***

      Уëн никак не мог заснуть. Когда он держал парня, который спал с нахмуренным лицом, он почувствовал, как в его груди разгорается гнев.       Этот сталкер должен был заплатить. Он найдёт его и заставит заплатить. Он не мог смириться с тем, что он повлиял на жизнь Сана таким образом. Была ли это шутка или реальная угроза, но эта история должна была закончиться.       На следующее утро Уëн мягко потряс Сана, убирая волосы с его глаз и стараясь разбудить его как можно мягче. Ему этого не хотелось, так как он плохо спал, но, к сожалению, им надо было идти в агентство.       Сан медленно открыл глаза, и когда он осознал, в каком положении находится, то покраснел и резко выпрямился.       — Уëн! Прости, я не хотел...       — Не волнуйся. Важно то, что ты смог хотя бы немного поспать. Я знаю, это трудно, но сегодня мы должны успеть в агентство вовремя. Как насчёт тостов на завтрак?       Уëн решил сразу же сменить тему и больше не говорить о прошедшей ночи, чтобы ещё больше не смущать Сана, который, казалось, оценил это. Однако Уëн не мог не думать об этом. Он никогда не видел взрослого мужчину напуганного до такой степени, и не мог поверить, что у него посттравматическое стрессовое расстройство, которое он, вероятно, всегда недооценивал. Или это, возможно, было недооценено кем-то другим...       Но если у этого кого-то не было намерения что-либо делать, тогда он сам позаботится об этом.       Как только он высадил Сана у агентства, он, не говоря ни слова, развернулся на каблуках и вернулся в его квартиру.       Он планировал проверить записи с камер наблюдения. Хотя на этаже Сана и в лифте не было установлено камер, поскольку в здании проживало несколько знаменитостей, которые не хотели, чтобы их снимали в их домах, чтобы предотвратить утечку отснятого материала, камеры всё ещё были установлены в вестибюле и на парковке. Он бы всё равно что-нибудь нашёл.       Он направился к сотруднику службы безопасности здания решительными широкими шагами. Последний посмотрел на него как на сумасшедшего, инстинктивно потянувшись рукой к ножнам пистолета.       — Здравствуйте, мне нужно просмотреть записи с камер видеонаблюдения за последние несколько дней, это срочно.       — А кто Вы, собственно, такой?       — Я Чон Уëн, менеджер Чхве Сана.       Услышав имя Сана, мужчина похолодел. Мистер Ким, в конце концов, был одним из главных инвесторов частной службы безопасности, которая была нанята для строительства здания.       — В чëм причина?       — Причина в том, что кто-то уже дважды врывался в здание без разрешения, оставляя письма с угрозами для мистера Чхве. Как Вы, наверное, поняли, ситуация серьёзная. Мне нужна видеозапись, чтобы выяснить, кто это и выдвинуть обвинения.       — Сэр, мистер Ким ничего нам об этом не рассказывал и я не могу передать вам отснятый материал без разрешения моего начальника или официального ордера.       Уëн начинал нервничать.       — Возможно, Вы не понимаете, что во всём этом есть и Ваша вина. Как это возможно, что Вам, ребята, платят так много, а Вы даже не заметили незваного гостя? Я надеюсь, что с этого момента Вы будете уделять этому больше внимания. Мистер Ким пока ничего не сказал, потому что не хочет оповещать СМИ, но если ситуация не изменится, я не думаю, что он захочет продолжать вкладывать свои деньги в охранное агентство, которое явно не выполняет свою работу.       Мужчина ошарашенно посмотрел на него. Казалось, он обдумывал, застрелить ли его или попросить прощения на коленях, но Уëн, по крайней мере, был уверен, что донёс до него основную суть.       — Я понимаю. Ладно, раз уж это для Чхве Сана... Думаю, я могу сделать исключение.       — Отлично, спасибо Вам за сотрудничество.       Уëн взял видеозаписи и вернулся в агентство. Если бы президент узнал, что Уëн действует за его спиной, чтобы получить видеозапись, он бы наверняка пришёл в ярость, но Уëну было наплевать. Если он найдёт хоть что-нибудь на этих видео, мистер Ким должен будет поблагодарить его.       Уëн смотрел видеозапись в вестибюле всё утро, остановившись только для того, чтобы принести обед Сану, который был невероятно бледный и заметно отрешённый. Если накануне ему удавалось не думать о сложившейся ситуации или, по крайней мере, не выдавать себя, то сегодня он уже не мог этого делать.       С новой решимостью, Уëн перешёл к съëмкам парковки.       Ближе к вечеру Уëн начал было отчаиваться, но, наконец, спустя несколько часов, он кое-что заметил. Серая старая машина каждый день парковалась как раз перед тем, как он приезжал за Саном, и вскоре после этого уезжала. Точно так же он парковался ближе к вечеру, как будто ожидая их возвращения, и уезжал вскоре после того, как Сан возвращался домой. За последние два дня он заметил мужчину, выходившего из этой машины. Он не мог как следует разглядеть его лицо, так как отснятый материал был некачественным, но совпадений было слишком много, чтобы их игнорировать.       Уëн чувствовал, — это был он. Посмотрев на время, он понял, что, если он был прав, этот человек должен был в любой момент появиться в квартире Сана, чтобы дождаться их приезда. Он схватил ключи от внедорожника и побежал в комнату, где практиковался Сан. Он услышал снаружи, что тот поёт, и подождал, пока не наступит тишина, прежде чем постучать. Он не хотел его пугать.       Добродушный тренер по пению открыл ему дверь.       — Добрый вечер, извините, что прерываю. Сан, у тебя есть минутка?       Сан немедленно вышел из комнаты, встревоженная.       — Что происходит?       — Ничего, но я хотел сказать, что у меня есть срочное дело. Мне нужно, чтобы ты остался здесь, в агентстве и подождал меня, хорошо?       Сан, казалось, разволновался.       — Какое ещё срочное дело?       — Я всё объясню вечером, но ты должен остаться здесь, пока я не приеду за тобой, хорошо?       — Хорошо, — сказал Сан. Он доверял ему; ему не нужно было знать ничего другого.       Уëн кивнул, собираясь уходить.       — Тогда я пойду... и не волнуйся.       Затем Уëн помчался на парковку. Он сел во внедорожник и направился к дому Сана. Если он был прав, серая машина была бы там, и, если повезет, он, наконец, увидит, кто её владелец.       Уëн припарковался на привычном месте, перед лифтом в квартиру. Он огляделся на несколько мгновений — бинго. Там была та самая машина, которую он видел на кадрах. Он решил взять быка за рога и, выйдя из внедорожника, направился к машине.       Чем ближе он подходил, тем более взволнованным, казалось, становился человек внутри. Он был одет в толстовку с капюшоном и держал голову опущенной. Когда Уëн был примерно в восьми метрах от него, мужчина завёл машину и на большой скорости выехал со стоянки.       Уëн победоносно улыбнулся. Это не было поведением невинного человека. Наконец-то у него что-то было в руках.       Он сел в свою машину и направился обратно в агентство.       Оказавшись там, он направился прямо в кабинет президента, войдя без стука.       — Уëн? Какого черта...       Уëн швырнул запись с камер наблюдения на стол мистера Кима.       — Сэр, поскольку вчера мы с Саном нашли ещё одну записку на его двери, я взял на себя смелость запросить записи с камер видеонаблюдения в квартире Сана и обнаружил кое-что интересное. Один мужчина каждый день приходит на парковку возле квартиры, чтобы посмотреть, как Сан садится в машину и выходит из неё. Сегодня я пошёл встретиться с ним лицом к лицу, чтобы узнать, действительно ли он что-то подозревает, но я не смог подойти ближе к нему, потому что он сбежал. Я бы сказал, что это все доказательства, которые нам нужны, чтобы подать официальную жалобу на преследование. Я искренне надеюсь, что вы, наконец, решитесь что-то сделать!       Мистер Ким уставился на него с широко открытым ртом. Внезапно Уëн почувствовал, что его схватили за воротник. Хотя мужчина был немного выше его и буквально смотрел на него сверху вниз, Уëн был в ярости и решительно ответил на его взгляд.       — Уëн, как ты смеешь действовать без моего ведома и обращаться ко мне подобным образом?! Я устал от тебя… ты уволен!       — Уволен? И по какой причине, простите? Потому что я выполнял свою работу, в отличие от Вас? Потому что я достаточно забочусь о Сане, чтобы действовать за Вашей спиной, чтобы выяснить, кто хочет причинить ему вред? Разве это не моя работа — заботиться о нём?! Вы сказали мне относиться к нему со всем уважением, в меру моих возможностей! Это именно то, что я делаю! Вы не можете уволить меня за то, что я выполняю свою работу!       Президент наконец отпустил его.       — Ты отстранён на неделю в любом случае! Ты не можешь так со мной разговаривать!       — Хорошо, но я не оставлю Сана одного, я обещал ему.       Мистер Ким практически кипел от злости.       — Послушай, малыш, ты будешь делать в точности то, что я скажу! Я устал от того, что сопляк смотрит на меня свысока! Вот что мы сделаем: ты будешь держаться подальше от Сана и от меня, чëрт возьми, неделю, пока я буду выдвигать обвинения; на данный момент это неизбежно.       — Но Сан не может вернуться в свою квартиру один, теперь, когда мы убедились, что этот маньяк всегда ждёт его там!       — Он туда не вернётся. Он переедет ко мне.       — Но он...       — Заткнись! Я позабочусь о нём, а ты возвращайся к себе домой и не показывайся!       Уëн начал краснеть.       — По крайней мере, позвольте мне предупредить Сана...       — Не пытайся с ним разговаривать! Я же сказал тебе, ты отстранён от работы! С этого момента и до следующей недели ты не являешься его менеджером! Если я поймаю тебя на том, что ты пристаëшь к нему, я тоже заявлю на тебя за преследование! А теперь отдай ключи от внедорожника и убирайся с глаз моих долой!       Дыхание Уëна стало затруднëнным от гнева. Но что он мог поделать? С другой, он победил. В конце концов, президент выдвинет обвинения, Сану не придётся возвращаться в свою квартиру одному, и, наконец, его бойфренд решил взять ответственность на себя.       Так почему же он чувствовал себя побеждённым? Почему мысль о том, чтобы покинуть Сана в этот момент, так сильно расстроила его? Почему мысль о том, что он останется в доме со своим возлюбленным, заставляла его страдать и сгорать от ревности?       Он вытащил из кармана ключи от внедорожника и швырнул их на стол, а затем развернулся и ушёл.