Выходи за меня

На следующий день Вульфвуд снова проснулся без лишнего шума. Сон у него был чуткий, как и положено профессионалу, но тело против воли расслаблялось, будто мышцы догнали ситуацию ещё раньше, чем покорëженная психика. Будто упорно пыталось сказать ему: всё, война окончена, остынь. Напоминало то, что говорил Роберто в повозке каравана, пока они ехали в Станион. Он полежал немного в постели. Простыни здесь были самые обыкновенные, дешëвые, но чистые и выглаженные, и Вульфвуд поддался детскому желанию покататься под одеялом, наслаждаясь прикосновению к коже. Уютно и хорошо, и слабое солнце пробивается сквозь нависшие вдруг облака за окном, которое он забыл с вечера зашторить – крепко задумался и вообще ничего вокруг не видел. Вэш. В голове снова один Вэш, будто ему думать больше не о ком. Его старательно поджатые губы вчера на кухне, его звонкий хохот, пока глупый пëс облизывал его лицо – почему Вульфвуд должен сердиться на собаку, которая просто заняла не своё место?! Он искренне надеялся, что девчонка научит его манерам. Может, он и был психом, но какая разница, если ему тоже вчера вдруг нестерпимо захотелось узнать, какая на вкус у него кожа? Светлая, мягкая, такая, словно щетина на ней вообще не растёт... Во время жёсткой подготовки в Оке Михаила у Вульфвуда не то чтобы было время подумать, кто его больше привлекает. (Лишь в последние годы работы на Миллионса Вульфвуд стал забивать на контракты, оставаясь в тихих гаванях подольше, и охмурил-таки дочку одного трактирщика в городке, название которого вовсе позабыл; тогда был первый раз, когда он касался чужого обнажëнного тела. Улепëтывать приходилось, стараясь не сильно бить себя Карателем по спине и заднице; Вульфвуд не стал пытаться объяснить, что его драгоценная дочь не от отца Всевышнего такого нахваталась.) Возможность чего-то, отдалëнно напоминающего семью, исчезла, когда их с Ливио дороги разошлись. Он попытался искренне покопаться в себе, зацепить и вытянуть на свет какое-то отвращение к самому себе, мол, тебя тянет к человеку, у которого на груди плоско, и понял, что не может – либо отвращения не было, либо ситуация была неоднозначная. В конце концов, Вэш человеком не был, а плоско там или выпукло – дело десятое. Вульфвуд рывком сел в постели, прижал подушку к обтрепавшемуся изголовью и снова рухнул на мягкость. Он зажёг сигарету, надеясь, что на улице достаточно ветрено, и снова погрузился в размышления. Мысли теперь тоже текли неторопливо, огибая затыки и неразрешëнные проблемы, и в таверне, судя по всему, было очень тихо. К Вэшу хотелось тянуться так, как стада пустынных животных тащились к водопою. Так, словно он был чем-то необходимым. Вульфвуд был уверен: стоит передрягам закончиться или хотя бы затихнуть на время, как вся эта четвëрка разойдëтся по своим делам в соответствующее количество сторон. И у него появятся другие заботы, так же, как у остальных, и снова единственным его спутником станет шуршащий под ногами песок. А Мэрил не воспылала желанием вернуться в комфортабельную столицу. И сам Вульфвуд понял, что ему уже не хочется оставлять вверенных ему полудурков, в особенности одного из них. Он сделал ещё одну затяжку. Кто-то прошёл мимо по коридору – мягкие, вкрадчивые шаги, словно большая кошка. Вульфвуд выдохнул струйку дыма, и у него отчего-то не осталось сомнений, что это был Вэш. Вэш. Лохматый. Ëжик. Блондинчик. "Дурак ты, Каратель." Когда он говорил с ним вчера, пусть даже голосом негромким, а фразами – короткими, дышать становилось свободнее, а тело расслаблялось. Так надо, так правильно, как курить, как есть горячую еду в таверне после долгой дороги, как одеваться в чистую одежду. Он поразительно быстро соскучился по Вэшу, который не затыкается, по Вэшу, который дёргает его во все уголки и улочки, чтобы рассмотреть всё поближе. По Вэшу, который липнет к нему так, будто изнывает по физическому контакту так же, как и сам Вульфвуд. И всё равно – вчера он хотя бы начал с ним разговаривать. "Какая цаца важная", – вздохнув, подумалось Вульфвуду, и он вылез-таки из нагретой постели. В пустой комнате ему не перед кем было притворяться. То, как он смеялся, когда гладил собаку, зарываясь красивыми пальцами в густую шерсть, или то, как он старательно крутился вчера на кухне, спрашивая совета то у Дани, то у Роберто, пытаясь превратить свою криво нарезанную морковь в искусство – из-за всего этого Вульфвуд не мог отвести от него глаз. Так же, как и в бою. Разница была колоссальная, а взгляд всё равно не оторвать. Пора было признать, что Вэш заполнял последнюю прореху паззла мира Вульфвуда идеально, будто и был изначально сделан с этой целью. Поощрить служителя Господня. – Господи Иисусе, – хрипло вздохнул Вульфвуд, открывая окно и стряхивая пепел за подоконник. – Хоть знак дай мне. Простери... Простри... Протяни длань свою. Укажи на истину. С улицы очаровательно ударило прохладой. Такой, что Вульфвуд прикрыл глаза, вдыхая поглубже и моментально пьянея от контраста с сигаретным дымом; нестерпимо захотелось отыскать Ëжика и потащить на улицу, как вчера. Гулять, как дети, до поздней ночи, и возвращаться в таверну, держась за руки, так, будто у них на двоих есть какой-то страшно важный секрет. Вульфвуд, скривившись, понял, что многое бы отдал за то, чтобы вернуть себе чистый и пронзительный взгляд голубых глаз, наполненный восхищением. Он стал теплее с тех пор, как они разобрались с его чокнутым братцем. И как же всë-таки с ним можно было поговорить? Его тело и разум до недавнего времени были только инструментом, орудием для убийств. Вульфвуд потянулся, чувствуя, как растягиваются плечи, и начал одеваться. Одежда, загрубевшая от песка и ветра, скрывала мускулистое смуглое тело с тёмным волосом на ногах, руках и груди, покрытое тонкими белесыми шрамами – на плечах, на груди, один особенно яркий и вдавленный – на правом боку. Он изначально был заточен на преступление. Во всём этом истинно Вульфвудовским оставалась только душа, то самое маленькое и горящее, что побуждало его выполнять заказы с максимальной осторожностью, так, чтобы не пришлось расправляться с невольными очевидцами; что заставляло его делиться водой со случайными попутчиками; что помогало ему не забыть о приюте, когда он касался губами затерявшегося в пустыне крестика. Сейчас оно разгоралось, становилось ярче и сильнее, помогало оставаться рядом с Вэшем, Мэрил и Роберто, и Вульфвуд вздохнул, застëгивая пуговицы рубашки. Он будет перетачивать себя заново – на сей раз, чтобы защищать. В таверне не встретилось ни единого человека – до тех пор, пока Вульфвуд не подошёл к барной стойке в зале на первом этаже; за ней находилась полуоткрытая дверь на кухню, в которой они втроём вчера учились готовить. Не было видно ни хозяина, ни хозяйки, ни кого-нибудь из... "его", но по голосам он тут же понял, где нужно искать. – Так, а теперь... – Нет, больше круговыми движениями. Смотри. – Что-то ритмично застукало о дерево. – Примерно так. Чтобы не выплеснуть и вместе с этим перемешать. – Понял! – А это что? – Энтовский сыр. Довольно недешëвое удовольствие, но мы с Матье его очень любим, так что и для вас решили достать. – Это так мило с вашей стороны. Что-то громко зашипело, перебивая остальные голоса; дверь распахнулась, и в зале появился Роберто. Он зачесал отросшие волосы назад одним движением и удивлённо вскинул брови, увидев Вульфвуда. – Нихрена, доброе утро. Думал, ты ещё седьмой сон видишь. – Выспался, похоже, – пожал плечами Вульфвуд. Мужчина кивнул. – А ты чего курить не выходишь? Только один вопрос, а Вульфвуд уже почувствовал себя ребëнком, которого отчитывают за разбитое окно. Они с Ливио тогда немного не рассчитали расстояние. – Да я... – он обернулся на кухню, убедившись, что его не слышит хозяйка, и прошептал: – Я в номере по-быстрому. – Шкет, – хохотнул Роберто, убирая зажигалку во внутренний карман. – Смотри, допрыгаешься. Пока дом не оформим, придётся тебе на улице пожить, если выгонят. – Мне особо не привыкать, – заверил Вульфвуд, когда они оба зашли за стойку. – Доброе утро! – воскликнула Дани. Еë гладкие каштановые волосы были красиво уложены, и сама она выглядела бодрой и весëлой; на плите закипал кофе, и Роберто с наслаждением замычал, втягивая в себя его аромат. – А Мэрил и Вэш вызвались помочь и с завтраком. – Вам теперь можно школу самостоятельности открывать, – кивнул Роберто. – Помощь не нужна? – Нет, что вы. Как раз скоро всë будет готово. Мэрил трудилась в поте лица. Помидорки ей сегодня достались маленькие, выскальзывали из рук, и она пыжилась и пыхтела, как малыш, который учился ходить; Вульфвуд закусил губу, чтобы не рассмеяться. Всё-таки в руках у неё был нож, а стрелять она научилась неплохо. В ладонях только кольнуло беспокойством – как бы не порезалась, – поэтому он продолжил наблюдать за нарезкой краем глаза. Вэш тоже был здесь. Следить за Мэрил стало гораздо труднее. Он снова был без плаща, в водолазке и джинсах, и стоял к Вульфвуду спиной, следя за сковородкой, на которой что-то ароматно шипело. Его выбритый затылок был трогательно нагим, и Николасу пришлось выбрасывать из головы мысль о том, что Вэш сильно вздрогнет, если прикоснуться к коже губами. Водолазка облегала красивые плечи и тонкую талию, и Вульфвуд беззастенчиво уставился на то, как гладкая линия переходит к тазовым косточкам и бëдрам. Красиво... Он понял, что шевелит губами. И порадовался тому, как громко шипел их завтрак на плите. Кашлянув в кулак, Вульфвуд незаметно обернулся, но Роберто уже не смотрел в его сторону. Пора было в очередной раз поблагодарить Всевышнего. – Он схватился, – сообщил Вэш так радостно, будто смог решить сложную задачу. У Вульфвуда заныло под сердцем. Как вообще можно быть таким милым? Почему именно сейчас, когда они в странной, дурацкой ссоре, для него это усилилось раз в десять? – Так! – раздался боевой клич, и Мэрил подскочила к нему с доской нарезанных томатов. – Теперь... – Не спеши, – окликнула еë Дани, снимая кофе с огня. – Убавьте огонь... А теперь перемешайте. Глядя на то, как Вэш аккуратно мешает омлет лопаткой, втискивая помидоры в яичную смесь, Вульфвуд подумал, что такая картина ему нравится. Может, гораздо больше, чем холодные пустынные степи. Может, еë получится видеть чаще. Может, Вэш мог бы вот так мешать долбанный омлет, а потом оборачиваться через плечо и желать ему доброго утра. Может... Если он перестанет быть ослом и прекратит уже мечтать, разинув рот. Никто же не видел? – Тебе бы тоже не помешало, – заявила Мэрил, сунув в рот целый кусок омлета. – А то балду пинаешь, пока все делом заняты. – Прожуй сначала, – недовольно огрызнулся Вульфвуд. Впрочем, он тоже говорил с набитым ртом, заставив Роберто поморщиться. – Невелика наука омлет сделать. – Ага! Значит, завтра нам сам готовишь! – воскликнула Мэрил, ткнув в него вилкой. Вэш перевëл взгляд с одного на другую, методично уничтожая свою порцию – на нём не было солнечных очков. – Да, Вэш? Скажи же? – Ну, – негромко начал он, отламывая кусочек. – Мне кажется, будет интересно. Попробовать, что получится. И взглянул на Вульфвуда. Как-то хитро, с любопытством, уже не так холодно, как вчера, и Вульфвуду захотелось сделать с десяток сковородок. Внутри волнительно защекотало. – Да без проблем, – выпалил он. – Будет вам омлет. – Гарантируешь, что не отравимся? – спросила Мэрил, делая глоток. Вульфвуд нарочно сморщил смешное сердитое лицо, и, кажется, сработало: прыснула не только Мэрил, но и Вэш, тут же зажавший рот ладонью, чтобы не выплюнуть завтрак обратно. Вульфвуд удовлетворëнно усмехнулся. – Тебе специально перца нахреначу. Я по мелочам помогал на кухне в приюте, когда мелкий был. Да вот хотя бы картошку чистил. Так что расслабь булки, справлюсь как-нибудь. Если не понравится, придётся тебе голодной походить. – Пф, – фыркнула Мэрил. – В омлет картошка не идёт, гений. Так что посмотрим ещё. – Ты разве в общаге у себя не готовила? – спросил, в свою очередь, Роберто, попивая кофе. На сконфуженный отрицательный кивок он повернулся к Вэшу. – А ты? – Нет, – признался он, потирая кончик носа. – Я пробовал, но... не очень получалось. А сейчас как раз возможность есть. – Пора бы уже, – прокряхтел Роберто, распахивая газету. Точь-в-точь глава семейства за утренним кофе, подумалось Вульфвуду, и они с Мэрил почти синхронно закатили глаза. – Щас переедем, вам придётся самим готовить. – Может, просто на тебя оставлять, раз ты у нас такой умный? – Вульфвуд вскинул бровь. Здесь даже песчаный хлеб был вкуснее, и он, ощутив вдруг острый голод, потянулся за вторым ломтем. – Давай, посмотрю, как у тебя получится, – сказал Роберто, переводя взгляд на свежую статью, и до конца завтрака они его потеряли, обсуждая всякую хрень. Причём так беспечно, что Вульфвуд почти и забыл, кто он на самом деле есть. Мэрил воодушевлëнно рассказывала о том, что хочет сдать статью и найти дом, обязательно с заборчиком, чтобы было комфортнее, и хочет уставить окна какими-нибудь фигурками. Вэш смеялся и рассказывал, какие дома они видели вчера с Вульфвудом, какие ему больше понравились; Николас любовался им беззастенчиво, так, что его собственные страхи отпускали цепкие когти, вынимая их из плоти болезненно, но бесповоротно. Он впервые поймал себя на мысли о том, что было бы здорово заходить в дом и ощущать его сладковатый запах, не похожий ни на что, что он чувствовал бы раньше, замечать красный плащ на вешалке, проходя дальше, видеть его вещи и – самого Вэша. Если каждый день его будет встречать эта широкая солнечная улыбка, наверное, жизнь начнёт потихоньку цвести. Как и всё на этой полузабытой небесами планете. *** – Спасибо, – кивнул Роберто, скатывая документы обратно в трубочку. По его интонации мужчина моментально всё понял и сник, как оставленная на солнце ягода. – Мы ещё посмотрим другие варианты и, возможно, вернëмся к вам. – Да-да, хорошего дня, – торопливо пробормотал тот, взлетая по ступенькам и хлопая дверью. Ребята остались внизу на выложенной камнями дорожке, и Мэрил обернулась на напарника. – А почему?... – Цену задрал, – коротко объяснил Роберто, разворачиваясь обратно на улицу. Все трое, смущённо потоптавшись, последовали за ним. – Не в таком районе столько платить. – Вы уже много раз снимали? – Да. До того, как мне тебя скинули (Мэрил недовольно фыркнула), только в съëмных и жил. Вот что более важно, – он обернулся на Вэша и Вульфвуда, топавших следом, как два телохранителя (которыми они, пожалуй, и являлись). – Вам придётся переоформиться здесь, если вы продолжите работать в агентстве. Но об этом сначала надо узнать. Раз Мэрил больше не собирается ездить, значит, и охрана ей ни к чему. – Ну, я ещё пока точно не решила, – пискнула Мэрил торопливо, но Роберто даже не взглянул в её сторону. День сегодня стоял ветреный, но погожий. Облака рассосало к полудню; за это время они успели посмотреть с десяток домов – по крайней мере, Вэш точно сбился со счëта. Запоминал только отдельные. В одном была всего лишь одна комната, на что Мэрил сморщила нос, в другом – красивые занавески на окнах, которые бабулечка – хозяйка квартиры, – по её словам, хранила не одно поколение, ещё в одном, который Вэш запомнил очень хорошо, за воротами находилась очень удобная площадка. Туда можно было бы поставить собачью будку. Солнце припекало головы, и Вэшу очень хотелось снять плащ; что-то его останавливало, и он понял, что именно, когда они свернули на оживлëнную улицу с низко висящими вывесками магазинов. Они проходили мимо магазина одежды, и он засмотрелся на ярко-жëлтую рубашку, надетую на старенький манекен; позже Вэш надеялся, что этого никто из его спутников не заметил, и трусцой догнал остальных. Как-то глупо ему в его положении хотеть купить себе новую одежду. Один дом сменялся другим, и Вэшу казалось, что ветер каждый раз тоже меняет свой запах и направление. У дома старушки он пах горькой геранью; у дома мужчины в деловой рубашке с серебряной гильдейской бляшкой – недешëвым парфюмом и недорогим кофе. В длинном переулке у почтового отделения ветер бросил ему в лицо горсть свежей хрустящей ткани, края которой быстро треплются и превращаются в бахрому. Он подставлял лицо ветру, сдвигая очки на макушку, и с наслаждением прикрывал глаза, позволяя легко улыбаться; ветер здесь был спокойным, игривым, трепал его светлые волосы и легко трогал полы плаща. Вэш никогда ещё не искал себе дом или отдельную комнату – всегда шёл в таверну, куда подешевле, где не было ничего своего, и это ощущение сейчас будоражило. Вопрос Роберто тут же вернул его на землю, однако Вэш знал, что ответить. – Я тоже об этом думал. Честно говоря, я хочу устроиться на какую-нибудь простую работу. – Когда это работа была простой, балда? – фыркнул Роберто, отвинчивая крышку фляжки. – Интересно послушать. – Я как-то подрабатывал официантом в Ноябре. Давно, но основные принципы помню. Этого должно хватить на продукты и всё такое, разве нет? – Эй, а это ведь хороший вариант! – обрадовалась Мэрил. – Очень даже хороший, особенно для... Такого странного городского жителя, как ты... Вэш смущённо хихикнул, не найдясь с ответом. – А тебя можно нянькой в детсад, – кивнул Роберто, обернувшись на Вульфвуда. Он всё утро шёл рядом с Вэшем, чем его страшно смущал. И объясниться не получалось, и держать дистанцию тоже: ему казалось, что, отступи он хоть на шаг вправо, врежется в Вульфвуда. Он едва не задевал его плечом, и от этого у Вэша как током щекотало низ живота; можно было подумать, что Вульфвуд прекрасно знает, какой эффект имеет его близость, и нарочно его мучает. Вэш закусил ноющую от мелких ранок губу. Нет, конечно же нет, и вряд ли о чём-то догадывается. А потом широко распахнул глаза и едва не ударил себя ладонью по лбу. Он же согласился на его предложение! Вульфвуд не мог пропустить этого мимо ушей! Он нарочно теперь трëтся так близко? Выбор слова даже в мыслях оказался таким неудачным, что у Вэша загорелись даже кончики ушей. Он сердито потëр щеки руками, надеясь смахнуть с них хоть немного румянца. От одной мысли о том, как Вульфвуд прижимает его к ближайшей стене, наваливаясь крепким телом в полурасстëгнутой рубашке, голова шла кругом... Вэш незаметно взглянул на него, чуть щуря глаза. И вчера он купил ему поесть тоже по этой же причине? Так и до паранойи недалеко... Стоило понаблюдать немного. Может, вся эта ситуация спровоцирует его на откровенный разговор, чтобы хоть что-то стало понятнее. Вульфвуд скривился в ответ на предложение Роберто, и Вэш невольно улыбнулся. Такой замкнутый и вместе с этим – трогательно желающий открыться; сердце Вульфвуда хотелось бережно держать в ладонях, как редчайшую драгоценность. Он не встречал ещё человека более доброго, и каждый раз это заставляло Вэша влюбляться ещё сильнее. – Ха-ха, очень смешно, – ядовито огрызнулся Вульфвуд. Роберто хмыкнул. – А я и не шучу. Ты у нас с детишками хорошо управляешься. Это тоже было правдой. Вэш вспомнил, как вчера он заговорил с девочкой, делая вид, что ему всё равно, а на самом деле слышал, как изменился его голос, как Вульфвуд незаметно оглядел переулок со всех сторон в ожидании потенциальной опасности для ребëнка. Сейчас, шагая рядом, Вэш почувствовал, как коленки снова слабеют. Да Господи... – У меня вид не тот, – выдавил наконец Вульфвуд. – Вон, Блонди лучше подойдëт. Вэш захлопал глазами. Все взгляды вдруг приклеились к нему, а он только закончил думать о Вульфвуде с малышом на руках, который счастливо и тепло улыбался бы, держа его крепко, так, словно ребëнку не в силах теперь угрожать ничто на свете. Лицо опалило жаром. – А? Ч-что? – Ты где витаешь? – спросил Роберто. – Ну... – Он ребëнка потеряет и заметит только через полдня, – хихикнула Мэрил. – Это ты у нас всё время утверждаешь, что за нами присматриваешь, разве нет? – Без Карателя и сигарет на человека даже стал похож, – кивнул Роберто; в его глазах сверкнули смешинки. – Может, дети и не разбегутся, если скалиться не будешь. – Да прекращайте, – пропыхтел Вульфвуд. – К детям не подпустят незнамо кого. – Правда, может, он хочет куда-то в другое место, – вмешался-таки Вэш. – Вы чего? Не смог смолчать. У Вульфвуда едва шерсть не встала дыбом на загривке; он скалился, как раздражённый зверь, не всерьёз, но с каждой минутой всё больше. Улыбка Мэрил стала шире, когда она повернулась к Вэшу. – Защищаешь его, да? Ну а как же! – она подпрыгнула и ткнула пальцем в притихшего в одно мгновение Вульфвуда. Тот лишь радовался, что оставил хотя бы очки. – А вообще, раз тебя не возьмут просто так, почему ты решил, что возьмут Вэша? Это было интересно. Вэш даже не заметил, как прикусил щëку изнутри, потянув нежную кожу, и вспышка лёгкой боли ещё больше раззадорила натянувшиеся нервы. Почему? Молчание вдруг затянулось. Настолько, что обернулся даже Роберто, а Вэш и Мэрил и подавно встали, как вкопанные, пялясь на Вульфвуда во все глаза. Вэш даже забыл, что старался этого избегать – чтобы по глазам не было видно его настоящих чувств, чтобы не выдать себя раньше положенного. Хотя, где было это самое положенное, он тоже пока не понял. Несмотря на очки, Вэш чувствовал, что Вульфвуд смотрит прямо ему в глаза. Страх сжал пальцы на горле приятно, тянуще, так, что прострелило азартным волнением меж бëдер, и Вэш затаил дыхание, не в силах отвернуться, хоть и прекрасно понимал, что все его желения сейчас перед этим мужчиной как на ладони. – Ну, – кашлянул Вульфвуд охрипшим голосом, явно не зная, куда деть руки. Вэш очень ласково улыбнулся самыми уголками губ. – Он же у нас святоша. – И? – уточнила Мэрил, расплываясь в коварнейшей из улыбок. – Ты, кажется, говорил что-то про "видок". Вульфвуд сжал челюсти так, что зубы скрипнули на всю улицу. Вэш даже вздрогнул от фантомной боли. Ну так? Почему же, Николас Д. Вульфвуд? Он и не заметил, что улыбнулся ещё шире. На Вульфвуда даже просто смотреть было потрясающе. Он грубо взъерошил волосы и отдëрнул руку, как от горячего. На Вэша снова рухнул его пристальный взгляд. – Да. Потому что он на ангела похож. Дыхание завязалось семью узлами и встало поперëк горла. Губы Вэша разомкнулись. Махнув рукой, Вульфвуд развернулся и пошёл дальше по улице, чуть сгорбив спину; его голос охрип ещё больше. – Дети таких любят. Добрых придурков. В кашле Роберто слышалось "Может, вас одних оставить?". Хотя, может, так казалось одному Вэшу. Он всё ещё не мог нормально дышать, с усилием передвигая ноги вслед за остальными, чтобы не обращать на себя нежелательное внимание; сердце стучало и щедро мазюкало скулы розовой краской. "Как ангел". И его голос... Рэм, пошли ему сил. Не то чтобы Вэш не мог удержать себя в любвеобилии, но и у него были свои пределы. Ещё немного, и он... Ну... Совершит кое-что очень постыдное и нехорошее. Вэш зажмурился, с силой выкидывая образы из головы. Мэрил едва слышно прыснула в кулак, но этим закончилось. Она не стала ничего больше говорить, только переглянулась с Роберто и бросила многозначительный взгляд на Вэша. Он не ответил ей; старался сосредоточиться на их задаче. Лицо пылало. Не у него одного. Вульфвуд как можно выше вздëргивал плечи, словно пытался закрыть ими заалевшие уши. – Вроде разобрались, а? – хмыкнул Роберто. – Пойдëмте дальше, тут ещё три адреса. Чем скорее найдëм дом, тем лучше. Вэш очень скоро собрался и взял себя в руки, так же, как и Вульфвуд, снова шагавший где-то очень близко; стоило Вэшу бросить взгляд на другую сторону улицы, как он натыкался на его лицо с тёмными очками, блестевшими на солнце. Он не заводил с ним беседы, но и ни на шаг не отходил, и Вэш каждый раз отворачивался, чтобы позволить вырваться радостной улыбке. Он чувствовал себя защищëнным. Конечно, этот замысловатый комплимент (а были ли это он?) ещё долго не выйдет у него из головы, но Вэш рывком вернул себя под ветер и солнце Догента, омывающие его широкие длинные улицы, и последовал за Роберто и Мэрил. Роберто почти полностью руководил процессом. Поспособствовало этому то, что никто не стал спорить и бороться за лидерство; Вэш и Вульфвуд до этого жили, как песчинки, которых метало туда-сюда, а Мэрил до их безумного путешествия жила в общежитии. Роберто к каждому дому присматривался критически, и если ему и было, что сказать, говорил он это только ребятам и вполголоса, когда они уже покидали дом. – Позвольте поинтересоваться, – спросила хозяйка второго дома этого квартала, небогато одетая, но очень аккуратная женщина, чуть склонив голову к плечу. – Вы ищете себе дом на четверых? Роберто замялся. Они настолько этого не ожидали, что повернулись к нему все втроём, как по команде. Вэш даже прекратил рассматривать комнату; из всех вариантов, которые они видели сегодня, этот понравился им больше всего, и он стоял почти на самой окраине города, поэтому улочки здесь были тихие, уставленные высокими резными фонарями. Теперь и он во все глаза уставился на их "старшего". – Нет, – сказал вдруг он. – Жить будут они втроём. А Мэрил точно нужна отдельная комната. Мне бы не хотелось, чтобы пошли какие-то слухи. – Прекрасно понимаю, – кивнула хозяйка с милой улыбкой. – В таком случае, можете присмотреться к моему варианту. Здесь две комнаты, и вот здесь... Можно поставить перегородку. Одно время у нас так и было. Комната разграничивалась на две зоны, очень удобно. Вэш, не выдержав, переглянулся с Вульфвудом. Тот даже стянул очки на лоб, и он мог наконец-то полностью увидеть его красивое лицо, на котором сейчас застыло удивлëнное выражение; они уставились друг на друга глазами, больше напоминающими блюдца. "Что он сказал? Ты же тоже это слышал?" – мысленно спросил Вэш. "Я тоже не понимаю," – ответил Вульфвуд, незаметно пожав плечами. Таким искренне сбитым с толку он казался очень милым, и сердце снова тепло встрепенулось. Вэш попытался взглянуть на Мэрил. Та уставилась на Роберто, вообще больше не замечая ничего вокруг, и отказывалась поворачиваться к парням. – А почему съехали предыдущие жильцы? – спросил Роберто, поскрëбывая бородатый подбородок. Хозяйка кивнула: – Переехали в Двойку. Поступили в училище, честно сказать, не помню, какое именно. Пару месяцев назад, кажется. До центра Тройки отсюда, конечно, далековато, но здесь рядом есть всё необходимое: рынок, несколько магазинов, даже местная библиотека за углом. – Да, понимаю, – кивнул Роберто. Его лицо немного побледнело, а вид стал необычайно задумчивым, и Вэш закусил губу. Что-то определëнно происходило. Он сам догадывался, что, в отличие от притихшего Вульфвуда и Мэрил, которая коротко встряхнула волосами, как котëнок, и наконец отмерла. – Семпай? Что это значит? Роберто отвернулся к окну. Ничто не смогло заглушить вырвавшийся из его груди вздох; он жёстко потëр пальцами переносицу и обернулся к хозяйке дома. – Спасибо, что уделили время. Ваш вариант пока что лучший, что я видел за сегодня. Мне надо будет перетереть с ребятами, и, возможно, мы вернёмся в течение дня. На лице женщины не возникло ни следа раздражения, как у того высокого крепкого человека, которого Вэш почему-то запомнил хорошо; услышав, что Роберто не хочет брать его дом сразу, он едва не вытолкал их за дверь. Хозяйка дружелюбно склонила голову. – Конечно. Надеюсь, мы ещё с вами увидимся. Удачи вам. Уходя, Вэш рассеянно помахал ей рукой. Конечно, его мысли разделились, и их стало так много, что впору было отмахиваться, как от комаров. Роберто собирался жить отдельно? Возможно, но маловероятно: не настолько много денег приносила им работа в агентстве. Значит, оставался один вариант – малоутешительный и для самого Вэша. Он бросил взгляд на Мэрил, но она спускалась по ступенькам крыльца, так и не отрывая взгляда от макушки старшего. Короткая прядка у неё на волосах подпрыгивала. Этот дом был замечательным. Вэшу в нëм нравилось всё: и как солнце освещает комнаты, мягко, ненавязчиво, как кошачья ласка, и как дверь выходила в небольшом тупике, окружëнная такими же приземистыми домами, и то, как на первом же повороте направо пахло синтезированной выпечкой. В каменной стене тупика виднелась узкая дверь с огромным навесным замком – выход на окружавшую Догент стену; Вэшу тут же захотелось прокрасться, залезть повыше, посмотреть на раскинувшуюся равнину. Здесь было здорово. Комнаты казались маленькими, но они были бы не комнатушками таверны, а наконец – своими собственными; на всё остальное Вэш счастливо закрывал глаза. Он мог лишь надеяться, что остальным тоже понравилось – но Вульфвуд шагал рядом, сосредоточенно хмуря брови, а Мэрил и вовсе не смотрела в их сторону. Все думали о странных словах Роберто. "Потому что он на ангела похож." Голос с хрипотцой, который в потасовках вздыхал так отрывисто, что Вэш думал совсем не о направленных на него ружьях, и взгляд за очками, тёмный, напитанный чем-то глубоким и тягучим, коварным, чем-то, чему хотелось отдаться. Вэш встряхнул головой, чувствуя, что начинает сливаться по цвету с плащом. Вот об этом точно сейчас не стоило думать! Они миновали угол, на котором вкусно тянуло хлебом из окна. Вэш посмотрел на противоположную сторону: мимо швейной мастерской проходили двое стражников. Солнце зайчиком блеснуло на бронзовой бляшке на двери. – Подождите! – крикнула Мэрил, и Роберто невольно замер посреди улицы, так, что миниатюрная девушка буквально налетела на него позади. – Роберто-семпай, вы будете жить не с нами? Почему? И почему вы не сказали? Он повернулся к ней прежде, чем Мэрил успела назадавать ещё шквал вопросов. Взял еë за плечо, и она послушно умолкла, по-прежнему глядя на него во все глаза; Роберто поджал губы, бросив взгляд на Вэша и Вульфвуда, и первый кивнул. Кадык неприятно дёрнулся, но он отступил назад, не глядя потянув Вульфвуда за рукав пиджака. – Пойдём, пройдёмся где-нибудь. – А? – он нахмурился, завертел головой, но через мгновение его лицо прояснилось. – А, ага. Идём. Мы скоро. Роберто кивнул. Мэрил проводила их рассеянным взглядом до тех самых пор, пока они не скрылись за перекрëстком. – Он уезжает, – сказал Вэш. Произнесëнное вслух встало поперëк горла. Ветер пронëс по улице блестящий зелёный фантик. – Он не будет жить в Догенте. – Похоже на то, – невесело протянул Вульфвуд. Вэш знал, что пора бы уже убрать руку, но только крепче сжал пальцы на его рукаве. К глазам подступили жаровые капли. – Я-я не знаю... Не знаю. – Что? Вэш дёрнул плечом. Вульфвуд остановился, и он тоже замер, не разжимая пальцев, и уставился на вывеску обувной лавки. На сухом дереве была выжжена туфля с пряжкой. – Мэрил очень расстроится. От мысли об этом на сердце скрежетнуло, как камнем по камню. Вульфвуд сначала вздохнул, а потом, когда молчание начало заволакивать безлюдный переулок, в котором они остановились, продолжил: – У него была задача за ней присмотреть. Он и выполняет свой долг. Ты посмотри на неё: она со всем справляется сама. По работе и вообще. Он еë оставляет в безопасном месте и с нами. Так что... – Вернётся в свой родной город? – спросил Вэш. Он сам себе звучал глухо, как за стеной. – Ага, – хмыкнул Вульфвуд, подходя чуть ближе – его ботинки стукнули облачком пыли. – Ты же и сам всё это знаешь. Они помолчали. Вэш очень медленно убрал руку; ладонь хранила фантомное прикосновение чужой. Вульфвуд не стал убирать еë в карман, как обычно, и закуривать тоже: просто стоял рядом, прислонившись к деревянной опоре карниза лавки, и Вэш задрал голову к небу, стараясь вдохнуть поглубже. Так нос щекотало не так сильно, а он снова был рядом, молчаливо-насмешливый, как обычно, и всё равно пах сигаретами, даже когда не курил. – Скажи, – он нашёл в себе силы повернуться, когда железо на горле чуть расслабилось, и увидел, что Вульфвуд скрестил руки на груди. – Ты... Когда уходил из приюта... Он потëр заднюю часть шеи, неотрывно смотря в ответ. Вэш вздохнул. – Ты тоже думал, что выполняешь свой долг? – Это ничем другим и быть не могло, – пожал плечами Вульфвуд. – Я был на сто процентов уверен, что это поможет мне защитить остальных. В особенности Ливио. Так что я... не особо сомневался. – Откуда тебе было знать, что они справятся без тебя? Вульфвуд огладил колючий подбородок. Вэшу захотелось поцарапать о него щеки. – Я и не знал. Просто... Не знаю, я и сам же не особо взрослым был. А вот старику лучше знать. Он был прав, конечно. Совершенно прав. Ветер взлохматил светлые волосы, и Вэш вдохнул поглубже: непонятно, откуда, но здесь потянуло свежестью, как на горном перевале, через который они добирались в Станион. Грусть потянула его за мочку уха, но он всё равно улыбнулся Вульфвуду. Сейчас он смотрел на красивого мужчину, а видел храброго мальчишку, который сумел пронести свою отвагу через всё, что с ним приключилось. – Теперь за ней присмотрим мы. – Точнее, я за вами, – фыркнул Вульфвуд, рывком отлипая от подпорки и подходя ближе. Вэш успел только заметить, что они и впрямь одного роста; все остальные мысли затмил изгиб его тонких губ на смуглой коже. – Вы же как дети малые. Кто меня сейчас за рукав дëргал? Не удержавшись, Вэш пихнул его кулаком в плечо. Часть его подозревала, ожидала, что так произойдëт. Не всегда они будут слышать тяжкие вздохи и щелчок открываемой фляжки. Печаль оглянулась за спину, махнув рукой, и на его лице снова появилась улыбка; ветер взметнул пыль и свежесть, неся их дальше по улицам Догента. Мэрил осталась стоять на месте. В ней вспыхнуло прежнее упрямство, сжимавшие ладони в кулаки, и она не сдвинулась бы сейчас с места, даже если бы Роберто стал на неё кричать. Хотя, кажется, он и не собирался: с упавшим сердцем она подумала, что он ещё никогда не выглядел таким хмурным. Даже когда его подстрелили в Июле, так, что, сбежав и затаившись, он восстанавливался два месяца. Мэрил в то время писала, как ненормальная, но без такого горячего энтузиазма, который сейчас согревал еë щëки и пальцы; и теперь она смотрела на Роберто, а в голове не оставалось ни одной мысли. – Мэрил, – начал он. Рука потянулась к фляжке, но он отдëрнул себя, вместо этого взлохмачивая свои волосы. Мэрил моргнула. – Я не любитель толкать долгих речей. Всю информацию лучше излагать в письменном виде, а? Я всегда так думал. Она молчала. Молчала и смотрела на него большими глазами, так, что Роберто отвернулся, неслышно выругавшись сквозь зубы. – Надо было пораньше сказать, наверное. В общем... Я помогу тебе с жильём и этой твоей затеей с финансированием Станиона. Потому что амбиции – это для журналиста самое главное. Так, чтоб перо горело. Роберто посмотрел на неё и вдруг улыбнулся, и в уголках его глаз собрались глубокие лучистые морщинки. Он положил руки ей на плечи, и Мэрил почувствовала себя совсем крошечной; воздух встал поперëк горла. – Ты далеко пойдëшь. А я хочу тебя в этом поддержать, прежде, чем... Уеду к своему брату в Орен. Она резко вздохнула, разомкнув губы. И слушала во все глаза, смотря во все уши. Плечи Роберто расслабились, и он продолжил: – Он давно меня звал. Видишь ли, у меня своей семьи нет, и он всё время считал, что мне довольно одиноко живëтся. Широчайшей души человек. Так что... Приглашает в Орен, пожить с ним и его семьëй. У нас по крови никого больше не осталось, только мы вдвоëм. Я думал вернуться после того, как напишу про Миллионса, а тут... Подвернулся Догент, и я понял, что могу отпустить тебя в свободное плавание, и всё такое. В общем... Он снова потëр затылок. Мэрил сжала губы. – Не люблю я вот этого. Сама понимаешь. Просто... Щас заселю тебя с парнями, помогу добить статью и – уеду. А дальше вы сами точно справитесь. Тут безопаснее, ага? Даже Вульфвуд не такой дëрганый. Кажется, это хорошее место. Тем более, что ты сама захотела... Его, кажется, смущало, что Мэрил молчала. Или что не накинулась на него с кулаками. Но она просто стояла и вся погружалась в Роберто, рассматривая его глаза, которые казались ей теперь такими открытыми, и чувствуя вес его рук на плечах. В груди как-то зачесалось, как от занозы – казалось, тронь, и будет больно. – Я ещё в Станионе понял, что ты сама справишься. Сама собрала материал и старосту нашла. Да ещё даже раньше – как мы Вэшу помогали, помнишь? Я не говорю, мол, без старика вам лучше будет, но у тебя впереди целая жизнь, в которой ты будешь сама себе кораблик. Поняла? Ай, не умею я красиво, когда вот так, с глазу на глаз, – отмахнулся Роберто, поставив руки на бëдра. И усмехнулся невесело: – Ну, скажи что-нибудь. А то язык проглотила совсем. Мэрил кивнула. Она чувствовала, как защекотало в носу и глазах, и знала, что они наполняются слезами; от этого было неловко, конечно, и она ждала саркастичный комментарий, но Роберто просто смотрел на неё с какой-то очень мягкой, доброй улыбкой, такой, будто по-настоящему гордился ей. Она попыталась набрать воздуха и думала. Слов не находилось. – К тому же, – хмыкнул вдруг Роберто, и она вскинула брови. – У вас Вэш остаётся. Как там он сказал – ангелы лучше с детишками управляются, да? Мэрил прыснула. Разжались губы, а на щеках появились тёплые капли; она раскинула руки и обхватила его поперëк талии, так крепко, как только могла. Всё её сердце погрузилось вдруг в его дурацкую коричневую рубашку, которую он не менял, казалось, всю дорогу до Догента (не то чтобы они могли себе это позволить), пропахшую сигаретами и коньяком; она ждала, конечно, что он что-то скажет, мол, соплями не измажь, и во избежание хлюпнула носом. Улицы этой части Догента были покрыты пылью и бетонной крошкой, дребезжали значками гильдий и хлопками постиранного белья, но именно в этот момент Мэрил почувствовала свежий запах. Роберто тут же крепко обнял еë в ответ, проводя большой ладонью по волосам, и она ощутила себя дома. Спокойствие разливалось внутри, как тогда, когда они переступили порог дома, который смотрели самым крайним; она прерывисто вздохнула, жмурясь, и почувствовала, как горячая влага упала с ресниц. И рывком отлепилась от Роберто. Тот недоумевающе моргнул, а Мэрил отступила на шажочек назад и потянулась к чехлу на бедре. Еë губы немного дрожали, но она улыбнулась ему с таким искренним весельем, что от самой себя почувствовала вдруг удовольствие. Свежесть вокруг была почти минеральной, и она дышала так, как только могла. – Встанете немножко туда, пожалуйста? – звонко спросила она, расплываясь в улыбке. – Я вас сфоткаю.