Выходи за меня

Раздался звук звонкой оплеухи, а за ним – сдавленный стон. Высокий женский голос сердито воскликнул: – Как ты умудрился проспать доставку? Я тебе говорила! Говорила! Говорила – проспишь? Говорила? Крики были слышны ещё какое-то время, пока Вульфвуд и Вэш не минули продуктовую лавку окончательно. На двери блестела гильдейская бляшка с символом куриной ноги. Переглянувшись, они не удержались и разразились хохотом. – Тут, кажется, всё идёт своим чередом, – заявил Вэш, утирая выступившие слезинки с ресниц. – Как думаешь, нам уже можно вернуться? Вульфвуд завертел головой. – Нам туда. Дальше двинулись молча. Солнце жарко грело шею и плечи, и Вэш поводил ими, думая о том, чтобы наконец сбросить плащ; может, он мог бы уговорить остальных сходить за одеждой. Особенно пока Роберто не уехал. Прогуляться всем вместе – или он один тут так привязался, а остальных это не особенно колышет? Украдкой он бросил взгляд на идущего чуть впереди Вульфвуда. Широкие плечи под чёрным пиджаком, отросшие на затылке волосы; вроде бы казалось, его вообще ничего не колышет в принципе никогда. Теперь-то Вэш знал правду, но от этого становилось ничуть не легче. Каждый раз, когда между ними растягивалась тишина, Вэш вспоминал ту злосчастную ночь, которая, как он надеялся, должна была стать счастливейшей; вспоминал запах алкоголя и сигарет и тёплые губы совсем рядом, а Вульфвуд вспоминал следующее утро, долбящую боль в макушке, которая усиливалась, стоило ему взглянуть в широко распахнутые, полные обиды глаза Вэша. Они так хорошо ладили до этого, что теперь всё казалось дурным сном – по крайней мере, для Вульфвуда; всё изменилось слишком резко, и он до сих пор боролся с желанием встряхнуть головой, сбрасывая капли ледяной воды. Пытаясь отвлечься, Вэш рассматривал всё, на что только падал взгляд. Может, если он сильно постарается и сделает вид, что идёт один, будет проще? Они вышли на более людную улицу района; судя по всему, здесь находилось общежитие, большой трëхэтажный дом, вытянутый, как змея. Трое юных девушек, все разного роста, громко смеялись, когда проходили мимо, и Вэш почувствовал кисловато-сладкий запах духов, напоминающих фрукты; на большое крыльцо свернула девушка постарше, прижимавшая к груди свëрток с ребëнком одной рукой. Другой она вертела связку ключей, пытаясь отыскать нужный. На другой стороне улицы раскинулся гильдейский рынок – именно он неясно шумел вдали, когда они смотрели последний дом. В два ряда стояли крошечные домики, и перед каждым находилась своя лавка. У кого – простой деревянный прилавок с кучей коробок внизу, у кого – добротный маленький магазин, накрытый плотной тканью там, где из полумрака зазывно улыбался продавец. Бляшка у каждого на груди ловила солнечные лучи, каждая – свой. Дома же казались Вэшу одинаковыми; различались разве что занавески на окнах; где-то на крыльце лежал истëршийся коврик, кажется, у лавки ремесленника, а на стене, ведущей в проулок между домами... – Вульфвуд, – шепнул Вэш, потянув его за рукав. Тот тихонько выругался, вздрогнув, но позволил себя увести; Вэш же не отводил взгляда от рисунка на стене. Чёрный мел резко выделялся на бетонной стене, как пятно на чистом стекле, как что-то неестественное и неправильное. – Да что... – Смотри. – Теперь и Вульфвуд замолчал, уставившись на стену, а Вэш снова не хотел отпускать. Пусть даже он и не касался кожи, они стояли рядом, совсем близко, и со стороны могло показаться, что и впрямь держались за руки. Вэш сглотнул насухую. – Три луны, как Мэрил говорила, – кивнул Вульфвуд. –Хуйня какая-то. Похоже, они не напридумывали. – Похоже на то, – сказал Вэш. – Надо сказать. Получается, кто-то из них уже в городе. Жителям может угрожать опасность. – Не понимаю, – фыркнул Вульфвуд. – Если бы они хотели напасть, сделали бы это ночью. Не затягивая. Но пробираться, рисовать эту хрень на стене? Может, кто-то из местных позабавился? Вэш закусил губу. Это было бы хорошо; исключало бы опасность. В какой-то момент ему даже стало стыдно, что он сам не предположил такой исход. – Мы не можем знать наверняка... Он мог бы упомянуть слова самого Вульфвуда о том, что не всё так радужно, как ему хочется, но не стал. Не хотел, чтобы руку выдëргивали прочь. – Да скажем. Можно попробовать привести стражу, – добавил Вульфвуд, выпрямившись. Он немного хмурился, разглядывая знак, и не отодвигался ни на дюйм. – Хотя это мало чë даст. Вернее – уверен, что ничего. За стражей они не пошли. Первым делом привели Роберто и Мэрил. Вэш посматривал то на него, то на неё, но единственное, что выдавало в них тяжёлый разговор – покрасневшие глаза и нос девушки. Еë тут же захотелось крепко обнять и утешить, насколько это возможно, сказать, что ему тоже грустно, но пока Вэш неловко убрал руки, сжимая пальцы. Под кожей словно чесалось. Мэрил не заметила; только кивнула ему, улыбнувшись уголками губ, и вдруг прилипла к стене. – Это же! – Кто-то от балды нарисовал, – сказал Роберто, и лицо Вульфвуда приобрело немного гордое выражение. – Не верю, что бандиты стали бы так рисковать, пробираясь в такой большой город, как Догент. Куча стражи на каждом углу, даже тут, в Тройке, еë хватает. Вэш поджал губы. Зуд становился невыносимым, облепляя внутреннюю пустоту. – Они могли попытаться предупредить горожан, разве нет? Может, у них здесь есть свои знакомые или даже семьи. Особенно если они уже долго разбойничают здесь – как Мэрил говорила. Даже небольшое торжественное ощущение не заглушило того, что ему просто не за что было ухватиться внутри себя. Как и не за кого. Вэш старался не смотреть в сторону Вульфвуда, который снова вытащил из нагрудного кармана сигарету. Мэрил защëлкала фотоаппаратом, выбирая более удобный ракурс. Еë серëжки стукнули блестящими палочками, а колени в колготках чётко обозначились, когда она немного присела и наклонилась, чтобы сделать снимок снизу вверх. – Этим можно будет подкрепить статью? Или нет... Пока ещё не знаю, но нам это точно нужно, – пропыхтела она, покраснев от перевозбуждения, и развернулась к ребятам. – Молодцы! – Пойдём обратно, – сказал Роберто, терпеливо дождавшись, пока Мэрил разберëтся с завязками ремня, на котором носила камеру. – А вы, голубки, с нами или нет? Вэш повернулся. Что-то пережëвывало его кожу, оттягивая и щипая, что-то беззвучное и невидимое, и ему всё ещё не за кого было держаться. Он подумал – что, если взять руки Мэрил и Вульфвуда одновременно? И идти так, как маленькая жизнь, держать их пальцы крепко, так, чтобы в груди перестало вакуумно сжиматься. Он сглотнул; слова Роберто по-прежнему разогревали щëки до нелепой красноты. – Идём, – недовольно вздохнул Вульфвуд. Изобразить раздражение у него получилось на этот раз ещë хуже обычного; теперь они втроём шли вслед за Роберто, который проходил поворот за поворотом, выводя их обратно на нужную улицу, и каждый думал о том, что скоро они перестанут оборачиваться на щëлканье крышки фляги со спиртным. *** – Вэш, – спросила Мэрил, и он тут же обернулся к ней с рассеянной улыбкой. – Что для тебя будет важно в доме? Ей ответили переливчатым смехом. Она будто увидела рябь на воде. – Я даже не знаю! До сегодняшнего дня не задумывался. – Ну а ты попробуй! Мы же как раз сейчас дом смотрим. Они обошли ещё два "варианта" – и без толку. Мэрил мысленно возвращалась к тому дому, у которого Роберто рассказал ей об отъезде, к солнечным пятнам на старом ковре и плавным движениям рук хозяйки с шалью на плечах, в которых было что-то донельзя мистическое. Даже пылинки, танцевавшие на столбах лучей, запомнились ей так хорошо, что Мэрил не хотела даже присматриваться к воздуху в других домах. Там всё казалось ей ненастоящим. Она отчаянно старалась рассматривать их как можно тщательнее, пытаясь отвлечься от страха, сковавшего еë из-за отъезда наставника, и всё – не получалось. Печаль пыльным покрывалом застилала лицо и заставляла кашлять, но вместе с этим она думала о странном запахе в том доме. Там было очень здорово, и Мэрил решила сказать об этом остальным – чтобы хотя бы выразить свою точку зрения. Должны же к ней прислушаться! Вэш пожал плечами. Мэрил прекрасно видела, что в его глазах, пусть и скрытых снова жёлтыми стëклами, плещется та же грусть, которая волна за волной выбивала из еë собственной груди воздух; Ураган перестал натягивать широченную улыбку и убегать вперёд, так, чтобы его лица не было видно, и читать его оказалось гораздо проще. Даже такой, как Мэрил. – Ну... Хочется, чтобы там было светло. – Ты это на основании тех домов, которые мы посмотрели, говоришь? – тут же уцепилась она. Самое важное в интервью – наталкивать на мысли, подсказывать, чтобы оно продолжалось одним сплошным потоком, а не выдавливалось по капле. – Д-да-а, – протянул он. Они как раз пересекали огромный перекрëсток – транспорта в этой части Тройки практически не было, и неподалёку от них проехал один-единственный мотоцикл. Вульфвуд тут же уцепился за него взглядом, а Мэрил снова повернулась к Вэшу. – Ну... – Да говори! – И правда, чë сиськи мнëшь? – включился вдруг Роберто. – Давай, не стесняйся. Вэш поджал губы. Румянец чуть окрасил его лицо; Мэрил нарочно приблизилась, привставая на цыпочки, заглянула ему в лицо, вынуждая издать смущённый звук и отвернуться. – Было бы здорово, будь там рядом пекарня или что-то такое, – сказал наконец Вэш, старательно изучая небо. – Чтобы можно было в любой момент брать пончики или кексы. И запах из окна будет превосходный. Мэрил тут же попыталась представить, и еë живот согласно заурчал, а язык потяжелел от слюны: питаться не загрубевшими сухарями, а свежей выпечкой! Ещё и не раз в месяц, во время остановки в больших городах, а всë время! – Точно! – воскликнула она. – Только подумаю, уже желудок сводит... Может, вернёмся потом к тому дому и зайдëм в пекарню? Я угощаю! Конечно, азарт всегда спешил впереди самой Мэрил, и она, сказав это, тут же прикинула, хватит ли у неё денег. Подавив вздох, девушка решила, что на четыре лишних пончика уж точно должно хватить, и с энтузиазмом обернулась к остальным, размахивая руками. Она нарочно так широко улыбалась, так, что заныло лицо; если Вэш будет грустить из-за отъезда Роберто так же, как она, Мэрил просто повиснет на нём и снова зайдëтся плачем. Под таким приятным ветерком солёные слëзы, должно быть, будут очень щипать глаза. – Ну раз ты угощаешь, – рассмеялся Вэш. – А тебе самой? Что важно? Он пошёл дальше более расслабленно, сунув руки в карманы джинсов, стараясь не отставать от Мэрил. А девушка зашагала спиной вперёд, уверенная, что ей помогут избежать случайной встречи с прохожими; так она могла видеть и Вульфвуда, жевавшего окурок, и по обыкновению тихого Роберто. – Ну вот пока ты не сказал про пекарню, я об этом не думала. Но сейчас поняла... Мне хочется, чтобы рядом была библиотека. Я ужасно соскучилась по нормальной литературе. Всё, что мы находили в пути – записки о поставках алкоголя или оружия. Мэрил нарочно сморщила нос, и Вэш снова расхохотался. Даже Вульфвуд фыркнул себе под нос; довольная, она развернулась, и новый порыв ветра ударил в лицо, разбивая чëлку. – Чтобы была рядом с домом... Это чтобы читать там? – спросил Вэш. Мэрил на минутку призадумалась. – У нас в институте была огромная библиотека. Я всё время там засиживалась, но... Это потому, что мне не хотелось возвращаться в общагу. Там было не очень. А теперь я смогу брать книги и читать их уже дома. Мне кажется, у меня даже голова уже забыла, что такое не находиться вечно в дороге! – Понимаю, – протянул Вэш, заставив всех остальных переглянуться у себя за спиной. – А Ворчун? – вскинула брови Мэрил. Возникшая в голове картинка нравилась ей всё больше и больше. Она окутывала запахом солнца, книжных страниц и хрустящих булочек, и Мэрил хотелось укутаться в неё, как в свитер. – Раз уж ты тоже будешь с нами... – Ага, щас, теперь точно не отвяжешься, и не мечтай, – фыркнул Вульфвуд, щëлкнув прослюнявленный окурок в ближайшую мусорку. Вокруг неё валялись жестяные банки, но окурок попал точно в цель. – Не знаю я. Наверное, чтобы подальше от центра. – Отоспаться хочешь и отдохнуть от нас, – кивнула Мэрил. Смех почему-то разбирал еë изнутри, щекоча грудь; может, он и был истерическим, но лезущую на лицо улыбку сдержать было уже невозможно. – Точь-в-точь старый дед. – Да не в этом дело, ты дослушай! – недовольно цыкнул Вульфвуд. – Просто... Мне так спокойнее будет. Меньше народу – меньше припрятанных хозяйских ружей. Или шпионов. Мэрил поджала губы. Она знала, что их спокойные ночëвки посреди открытой пустыни стоили очень дорого; конечно, она бы ни за что не призналась, что переживает, но видеть Вульфвуда в относительно защищëнных стенах города казалось чем-то очень правильным. Сейчас за свой смех стыд отвесил ей несильную, но хлëсткую оплеуху, оставившую румянец. Она открыла было рот, но голос вдруг подал Вэш: – Точно так же. То есть, – он смутился, сообразив, что все сразу же повернулись к нему, и хмыкнул: – Вообще-то, это здравая мысль. Даже если подумать, что за нами давным-давно нет никакого хвоста и мы можем уже зажить... по-настоящему... Всё равно на окраине будет спокойно, правда? Тихо и хорошо. Я всегда хотел так, когда останавливался в деревнях и смотрел, как живут тамошние жители. Утром на пастбище, в обед к печке... И очень тихо. На много миль вокруг. Мэрил невольно улыбнулась. Путешествие изменило еë навсегда, выдернув что-то из обмякшего тела и соединив нужные провода в голове и грудной клетке, но она, хоть и задумывалась об этом по вечерам, не могла представить, каково это было для Вульфвуда и Вэша. Всю жизнь в бегах; всю жизнь в руках могущественной преступной организации, не имея абсолютно ничего своего – разве что солнечные очки, даже они у них – на пару. Щекотка усилилась, сплетаясь с сердечным ритмом, и Мэрил улыбнулась ещё шире. – Мы, конечно, не в деревне, но тут на окраине тоже будет тихо. Там вроде и машин особенно нет, да? – Чудится мне, большинство транспорта в Двойке, – сказал вдруг Роберто, щурясь куда-то наверх, на уровни города повыше. – Площадь сравнить трудно, но здесь доходы вряд ли позволят купить машину или мотоцикл. Если только совсем простенькие. Они прошли какое-то время в тишине. Мэрил думала, думала, пыталась представить их всех в одном доме, настоящем доме, где дверь закрывается на ключ, а занавески задëргиваются на ночь; на ум шёл только тот самый, хозяйки с мистическими движениями рук. Мэрил оглянулась по сторонам и увидела, что они только что прошли крошечное здание кинотеатра; на двери здесь тоже висела бляшка с подписью на табличке внизу, слишком мелкой, чтобы еë можно было прочесть на ходу. – А ещё телик, – сказал Вульфвуд, так громко, что Мэрил подпрыгнула, оборачиваясь; похоже, он и сам от себя такого не ожидал, поэтому кашлянул в кулак, прочищая горло. За очками на солнце сложно было разглядеть, в какую сторону он смотрел. – И шкафчик в стене, чтобы бутылки прятать. – А бар-то тебе зачем? – хохотнул Роберто. Он тоже щëлкал зажигалкой, пытаясь сбросить стресс, но Мэрил не стала присматриваться. Может, от колющейся остротой обиды, может, от чего-то другого. Вместо этого она выпучила глаза на Вульфвуда, который, похоже, и сам уже был не рад, что снова завёл разговор. – Да не знаю. Когда мелким был, подсмотрел где-то. – Телик там был, – тихо сказал Вэш, так, словно проговорился вслух, и Мэрил обернулась к нему. – Что? – Ой, – он покраснел, повернувшись к Вульфвуду, и, зарумянившись ещё больше, посмотрел на Мэрил. – Ну, я говорю про тот дом. Там же было две комнаты? В одной, кажется, был телевизор. – Она сказала, что её можно разделить, – сказала Мэрил. Скорее для Вэша, чем для себя, будто уже хотела его уговорить. Конечно, они отдадут ей комнату целиком, а самим придётся поселиться в одной, даже спорить не о чем, но после всей этой истории с предложением Мэрил разрывалась между желанием отселить Вэша отдельно или закрыть их вдвоём на несколько суток. – А в другой комнате стол был классный... Почти как у меня в детстве... Небольшой, квадратной, скорее, формы письменный стол из "деревянного" пластика – популярный на Гансмоуке материал, прочный и дешёвый. Большинство мебели для небогатой прослойки общества делалось именно из неë. Она уже представила, как садится за него, ставит перед собой печатную машинку и пишет, пишет, пока солнечные лучи не окрасятся в оранжево-томатный, а в углу примостит книги из библиотеки, с обтрëпанными корешками и стëршимися золотыми буквами на обложках, и еë сердце начало истекать слюной так же, как до этого рот – от мысли о булочках. – И библиотека рядом, – добавил Вэш. – Хозяйка говорила, да? Вроде? Он обернулся к Вульфвуду. Тот кивнул так поспешно, что подпрыгнули очки. – А-ага. Тоже помню. Мэрил остановилась первой, за ней – все остальные. Она уцепилась прозрачным взглядом за девушку, которая шла по узенькому тротуару. У неё были рыжие волосы, которые немного вились и спадали почти до пояса, и стан обхватывало тëмно-зелëное платье из лëгкой шершавой ткани – Мэрил не смогла бы еë назвать, даже если бы захотела. Одной рукой она прижимала к груди пакет, из которого торчала крышка консервной банки, а другой, быстро убрав непослушную прядь за ухо, достала из поясной сумочки ключ. Мэрил смотрела, как он поворачивается в скважине, и тихо выдохнула, когда за девушкой закрылась дверь. Улица продолжала жить дальше, кто-то проехал мимо на велосипеде, издав трель звонка замершей на дороге четвëрке, кто-то хлопнул дверью парикмахерской, на которой звякнула гильдейская бляшка. После приглушëнного сердитого возгласа дверь со скрипом приоткрылась снова; Мэрил смогла расслышать "...жару, дурень." Она поджала губы, глядя на дверь, и точно знала, что девушка сейчас разувается и проходит дальше, держа продукты, и будет спать в кровати – или на диване, глядя перед сном в потолок, а не в раскинувшееся широко чёрное небо с прорехами звёзд. Она обернулась. Вульфвуд и Вэш старательно смотрели мимо друг друга с таким же выражением лица, как у самой Мэрил. Роберто потушил сигарету и, не найдя вокруг мусорки, сжал еë пальцами, сплюнув на дорогу. – Возвращаемся. *** К обеду воздух окончательно прогрелся. Мэрил оставила свитер в таверне; теперь солнце горячило кожу обнажëнных плеч, а она сдвинула с макушки солнцезащитные очки и, закинув сумку на одно плечо, отправилась вниз по улице. Колени вскоре начали ныть, как резиновые, и Мэрил быстро оглянулась по сторонам. Пекло с каждой минутой всё сильнее, хотя голову спасал берет; туда-сюда сновали люди, отбрасывая обрывистые тени, женщина, только выйдя из магазина, натянула сынишке на голову кепку быстрее, чем он смог опомниться. Мэрил посмотрела вниз. Судя по указаниям, которые она получила от Матье в таверне, за большим домом с красной черепичной крышей находился полицейский участок, и топать до него вот так, тихонечко, на полусогнутых, ещё не меньше семи минут. Прохожие оборачивались, сворачивая шеи, или просто провожали рассеянным взглядом, а кто-то громко цыкнул, но Мэрил во весь дух мчалась вниз, едва успевая перебирать собственными ногами, и ей казалось, что обувь стучит по тротуару на весь Догент. Ветер бил в лицо, неожиданно прохладный посреди этой солнечной духовки, и Мэрил держалась одной рукой за сумку с фотоаппаратом, а другой широко размахивала в воздухе, стараясь никого не задеть. Грудь наполнило безумным восторгом, таким, что хотелось засмеяться, и она смотрела только вниз, на немного косой фонарь, торчавший на перекрёстке, вместо удивлëнных или раздражëнных лиц вокруг. В последний раз она улепëтывала со всех ног, пока за еë спиной рушилась древняя станция, а сейчас она бежала не от, а к чему-то, вперёд, и это вызвало у неё улыбку. Да и было тут ещё чему радоваться. Они же нашли дом! Когда фонарь оказался уже почти совсем рядом, а передние мышцы бëдер напряжëнно заныли, ботинок проехался по земле как-то совсем неправильно, и в животе испуганно оборвалось. Мэрил нелепо встряхнула руками, и первой мыслью было – спасти сумку, любой ценой спасти сумку! Даже если она сломает ногу или разобьëт голову! Девушка полетела вперёд, не успев затормозить, и в последний момент схватилась за фонарь обеими руками. Она ударилась о железо локтем, содрав кожу, и тихонько зашипела, но смогла удержать равновесие. Разве что колени согнулись едва ли не до земли. Тяжело дыша, Мэрил выпрямилась. Конечно, кто-то ещё одарил еë недоумевающим взглядом, и она просто постаралась не смотреть в его сторону, а вдруг сделала вид, что роется в сумке. Фотоаппарат был на месте, и девушка быстрым шагом направилась в отделение полиции – теперь-то, отсюда, она видела ровную надпись и круглую серебряную бляшку гильдии, такую большую, что она больше напоминала щит. В холле было темно и очень холодно. Из глубины здания раздавалось какое-то низкое гудение; Мэрил зябко повела плечами и тут же пожалела, что оставила свитер в таверне. И холодно тут, и, в конце концов, майка делала еë совсем похожей на подростка, а она пришла с серьёзным заявлением. Но отступать было поздно, в животе урчало от голода, а время только минуло обед, и Мэрил, набрав в грудь побольше воздуха, направилась дальше. Еë шаги отдавались в коридоре эхом, а сердце ещё стучало после бега, и она надеялась, что не выглядит слишком растрëпанной и раскрасневшейся. Роберто в голове ворчливо вздохнул: "Об этом раньше надо было думать." Впрочем, Мэрил и раньше обращалась в полицию. И даже прибегала в участок, покрытая потом, кровью и порохом, и накричала лейтенанту прямо в лицо, зная, что в машине истекают кровью Вульфвуд и Вэш, и была настолько убедительна, что еë не стали долго расспрашивать. А около часа назад Роберто указал ей, где нужно подписать бумаги на оформление дома, и заполненная строка отпечатывалась у неё на сетчатке глаз, стоило опустить веки, и Мэрил, легонько улыбнувшись, прошла дальше, выуживая фотоаппарат из сумки. Локоть пощипывало. – Добрый день, – окликнули еë вдруг из коридора, и Мэрил, подпрыгнув, обернулась. К ней навстречу двигался человек в рубашке с гильдейской бляшкой полиции – она сверкнула раньше, чем из полумрака показалось его лицо. – Чем могу помочь, мисс? – Здравствуйте, – живо откликнулась она, тут же перестраиваясь на рабочий лад. О доме и Роберто можно было подумать и попозже, как и об ободранном локте, и она подняла камеру повыше. – Мне нужно сообщить вашему начальству об очень важных уликах. Они связаны с преступной группировкой "Лун". Мужчина смерил еë внимательным взглядом – сверху вниз. Мэрил не стушевалась, только внутренне подобралась, готовая убеждать и доказывать со всей своей пылкостью. "Плавали – знаем", – подумала она. Похожим недоверием еë встретил лаборант в Станионе. Конечно, а как ещё поверить, что бескорыстная помощь вот так возьми и свались из ниоткуда? – Сначала мне нужно узнать, кто вы. – Конечно, – кивнула Мэрил, запуская руку в сумку. – Мэрил Страйф из "Гансмоук-сторис". Она протянула ему своë удостоверение, но полицейский лишь мельком взглянул на него, отступая назад. – Пройдëмте. Через рамку, пожалуйста. Его голос звучал холодно-раздражëнно, как морозная крошка, о которую Мэрил содрала ладони, когда они пробирались через горный перевал, но она просто пожала плечами. К этому было очень трудно привыкнуть в начале, но чем больше она работала в журналистике, тем больше убеждалась в том, что люди и не обязаны еë любить; ей просто нужно сделать своё дело, даже если неприятно и хочется с надеждой на симпатию взглянуть человеку в лицо. Металлоискатель пискнул на длинные серëжки. После повторной проверки полицейский указал ей дверь в конце коридора, и Мэрил, поблагодарив его, двинулась вперёд, стараясь не переходить на бег. Она потëрла локоть и, постучавшись, приоткрыла дверь, не дожидаясь ответа. Лёгкое волнение снова осело внутри. – Приветствую, мисс, – бодро сказал мужчина постарше, сидевший за широким столом. Мэрил не стала вертеть головой по сторонам, хотя и не удержалась от небольшой инспекции самого стола; документы лежали ровными стопками, и сам полицейский заполнял какой-то рабочий журнал. Он был коротко пострижен и гладко выбрит, и, тут же встав из-за стола, отдал ей честь. – Старший лейтенант Гризли. Чем могу быть полезен? Не мешкая, Мэрил подошла к столу и протянула ему руку, и полицейский крепко пожал еë. Она улыбнулась, хотя привычное смущение сделало еë какой-то резиновой и не гладкой, тем более что мужчина оказался на удивление высоким по сравнению с ней. – Я Мэрил Страйф, репортëрка журнала "Гансмоук-сторис", – ответила она, и Гризли приветливо улыбнулся. Мэрил не стала присматриваться к его глазам и мысленно повторила себе: "Ты не должна им нравиться". Поэтому она тут же вытащила чехол с камерой из сумки и окончательно взяла себя в руки. – У меня есть важная информация относительно преступной группировки Лун. Я слышала о ней от горожан, и они ожидают ещё одного нападения, довольно скоро, и... – Прошу прощения, – Гризли вскинул ладони. – Простите, что перебиваю. "Три Луны"? Я вас правильно понял? – Да, – кивнула Мэрил, быстро щëлкая снимки, чтобы выбрать нужный. – Я думаю, что опасения жителей не беспочвенны. Возможно, эти фотографии вас заинтересуют. Она протянула ему камеру, и Гризли вгляделся в снимок. И замолчал на какое-то время. – Почему же вы уверены, что это как-то связано с Лунами? – Я случайно услышала разговор местных жителей, – сказала Мэрил, мысленно поморщившись от формулировки. Звучало так, будто она пичкала кого-то прослушкой, как самый настоящий недобросовестный журналист. – Они упоминали фирменный знак банды – три полумесяца. И буквально сегодня я увидела в городе вот это. – В каком районе? Мэрил сжала губы. – Я совсем недавно сюда приехала, и, если честно, не знаю, как вам объяснить. Гризли перевёл взгляд на неё, улыбнувшись уголками губ. – Что находится рядом? – Гильдейский рынок. Полицейский кивнул. – Могу я узнать цель вашего визита, мисс Страйф? Конечно. Стоило представителям власти или торговым дельцам услышать слово "журналист", как Мэрил натыкалась на непробиваемую бетонную стену. В голосе собеседника тут же появлялось металлическое лязганье закрываемого замка. – Я переезжаю, – сказала Мэрил. – И, конечно, заодно ищу здесь работу. – Поздравляю с переездом, – улыбнулся Гризли, передавая ей камеру обратно. Она кивнула с такой же дежурной улыбкой, глядя ему прямо в глаза, и внутренне поникла. "Не примет." – Спасибо. Что скажете по поводу снимков? – А что по поводу снимков? – эхом отозвался Гризли, и Мэрил постаралась не сжимать так крепко губы. – Вы рассматриваете это, как материал для статьи? – Нет, – Мэрил на секунду опешила, но внешне и бровью не повела. – Конечно, нет. Те, кого я слышала, сказали, что "Луны" уже стоят за городом. А сегодня я наткнулась на это. Вам не кажется, что нам нужно как-то предупредить горожан, уберечь их? Что мы можем помочь? Гризли сцепил пальцы в замок, так, чтобы Мэрил видела его руки. Руки у него были смуглые, с чуть огрубевшей кожей, похожие на руки Вульфвуда, как подумала вдруг Мэрил – руки человека, который привык работать на своей линии. Возможно, сбитые костяшки роднили их ещё больше, чем подумалось ей сначала. В конце концов, не так уж и сильно отличалась их работа. Мэрил только сейчас почувствовала, насколько спокойно ей стало, когда рядом были Вульфвуд и Вэш. Вульфвуд, которого она так долго боялась. – Мисс Страйф, это, конечно, очень благородно с вашей стороны. Полиция всегда поощряет отзывчивость граждан, тем более что вы только-только переехали в наш город, – уголок его рта немного приподнялся. – Однако полиция в данном случае вряд ли сможет что-то сделать. Мэрил поджала губы. – Разве вы не должны их арестовать? – Для этого нам нужны будут доказательства, – сказал Гризли, упираясь пальцами в подбородок. Его взгляд вдруг ткнул Мэрил стальной палочкой, и она вздрогнула. – К сожалению, для законного ареста потребуются доказательства для каждого члена группировки, даже если они сейчас находятся за городом. Всё, что мы можем сделать сейчас – усилить охрану. – Но разве вы не можете сейчас выехать за стену и посмотреть там? – Большинство членов группировки Лун мы уже арестовали и посадили за решëтку. Они находятся на втором уровне города. Что касается тех, кто сейчас, предположительно, за стенами – как я уже сказал, необходимо собрать нужное количество доказательств. Грубо говоря, обычно бандитов мы ловим "на горячем". – То есть только дождавшись нападения? – нахмурилась Мэрил. Она хотела до последнего играть бесстрастную мину, но эта встреча с самого начала пошла не так, как она того планировала. Гризли посмотрел на неё почти виноватым взглядом, немного усталым, но по-прежнему непоколебимо решительным. – Действовать иначе мы не можем в рамках закона. Мы не можем арестовать всех "на всякий случай". Что касается ваших снимков... – он кивнул на камеру, которую Мэрил ещё держала в руках. – К сожалению, знака на стене недостаточно для предъявления обвинений. Вы ведь понимаете, что их, теоретически, мог нарисовать кто угодно? Мэрил поджала губы. Похоже, она закипала с каждой секундой, а вот Гризли оставался спокойным, и это раздражало еë ещё больше. Хотя, наверное, она не смогла бы спокойно усидеть на стуле, если бы он вдруг вышел из себя. – Понимаю, – признала Мэрил, с усилием разжав челюсти. – Итак, этого доказательства будет недостаточно, – кивнул Гризли. – И пока что я ничего не могу сделать. Однако я хочу выразить вам свою благодарность за то, что вы не остались в стороне, мисс Страйф. – Да, сэр, – тихо сказала Мэрил. – А... Вы не будете предупреждать людей? – В последнюю очередь, – тут же ответил Гризли. – Если в народе поднимется паника, будет гораздо хуже. Бандитам это будет только на руку. И снова он говорил, казалось бы, правильные вещи, но Мэрил всё равно сникла. Словно ей вновь отказали; словно еë оставили вообще все взрослые, не только родители и Роберто, а вообще все, кто оказался старше, чем она. Как она может помочь кому-то, если еë никто не слушает? Мэрил сжала губы и поднялась из-за стола. Она думала про символ, начертанный на стене, и про документы на квартиру, которые они заполняли несколько часов назад. Сейчас ей как никогда захотелось домой. – Почему стража выглядит по-другому? – спросила Мэрил. – Если полиция как орган тоже действует в городе? – По приказу управителя, – сказал Гризли. – Стража считается отдельной гильдией. Наши обязанности и их немного различаются, но у нас подписан договор о сотрудничестве. – Понятно, спасибо, – выпалила Мэрил, перекидывая сумку через плечо. Камера едва не ударила еë по животу. – Благодарю, что уделили время. – Спасибо вам, мисс Страйф, – полицейский тоже поднялся из-за стола, упираясь в него ладонями. Солнце в окне позади него очертило его широкие плечи под пиджаком. – Я отдам распоряжение своим людям в этом районе. И свяжусь с другими участками и стражей. Мы усилим охрану. Если вы узнаете что-то ещё – приходите в любое время. Мэрил кивнула. Ей вдруг стало слишком зябко и захотелось снова на жаркое солнышко; она выдавила из себя улыбку. – До свидания. – Всего хорошего. Полицейский, встретивший еë в холле, проводил девушку взглядом, но Мэрил даже не взглянула на него. В носу предательски начало щипать, и она раздражённо вздохнула, придерживая сумку так, будто она может улететь. Всё вдруг оказалось слишком реальным! Слишком настоящим, так близко! И дом, замечательный, с прозрачными занавесками и еë собственной маленькой комнатой, и уход Роберто, и дурацкий знак на стене у рынка. Она сама была убеждена, что это означало проникновение бандитов в город. Только и впрямь, зачем оттягивать нападение? Предупреждать кого-то? Давать знак своим людям в Догенте? Вэш тоже придерживался такой же теории, а Роберто считал, что кто-то просто позабавился, решил попугать народ. Мэрил сжала зубы. Вот бы из вредности перестать слушать его совсем! Она и одна справится! Когда Мэрил вышла из здания, свет ударил по глазам так, что ей пришлось закрыться рукой. Морщась, девушка попыталась осмотреться сквозь ресницы, и удивлённо ойкнула. – А вы что тут делаете? – спросила она, тут же подбегая к Вэшу и Вульфвуду. Конечно, это были они. Оба с ног до головы в чёрном – похоже, Вэшу всё-таки пришлось оставить плащ в таверне, и Мэрил изо всех сил постаралась не засматриваться, как водолазка облегает подтянутый торс, подчёркивая всё, что нужно. Тем более что Вэш улыбнулся ей так широко и искренне, как ребёнок, что смотреть на него по-другому у неё уже не получалось. Вульфвуд курил, но при виде Мэрил потушил сигарету о железный забор, окружавший участок. – Мы решили сходить за тобой, – сказал Вэш. Солнце ярко подсвечивало его волосы и улыбчивое лицо, и Мэрил захотелось зажмуриться. – Вдруг тебе нужна будет помощь. – Старик подумал, ты захочешь побыть одна, – добавил Вульфвуд, скрестив руки на груди. – Но мне показалось, что ты купишь сейчас где-нибудь боксëрские перчатки и раздашь нам всем на орехи. Нет? – Ну, перчаток я не вижу, – хмыкнул Вэш. – С чего бы вдруг? – Мэрил захлопала глазами. – У тебя очень страшное лицо было, когда ты уходила. – А я что, бью людей?! – Я думаю, меня ты бы с радостью поколотила, – язвительно хмыкнул Вульфвуд, наклоняясь к ней, и Мэрил замахала руками, пытаясь отвести от себя это красивое высокое недоразумение с сильным запахом табака. – Фу! У тебя уже даже кожа провоняла! – Видишь! Мэрил вздохнула. И улыбнулась. Солнце быстро согрело кожу, и, выйдя на улицу, она словно попала в другой мир. Голова кипела чёрной густой массой, будто сгоревшая каша, и проблемы навалились разом, но она была рада их видеть – на душе немного полегчало. Теперь она была в безопасности. – Что сказали? – спросил Вэш, чуть хмурясь. Похоже, по еë поникшему лицу и так всё было видно; Вульфвуд тоже перестал измываться, посерьëзнел, а она только махнула рукой. – Ничего. Недостаточно доказательств. – Вульфвуд сердито сплюнул себе под ноги, но Мэрил покачала головой: – Да нет, я их понимаю. Пока они не доказали их причастность, это просто люди, разве нет? Гражданские. – Ну... Похоже, он не нашёлся с ответом, сердито скривил губы, и Мэрил вздохнула. Солнце светило так ярко, что ей пришлось приложить ладонь козырьком ко лбу, чтобы оглядеться; люди сновали по улице туда-сюда, и никто, казалось бы, не подозревал о том, что под городом могут стоять бандиты. Ей захотелось вдруг закричать об этом изо всех сил, чтобы они попрятались по домам, заткнули детей под кровати, но... "Если поднимется паника, будет гораздо хуже". Она помнила, как пал Июль. Как люди разбегались в разные стороны, визжали от ужаса, не понимая, куда бегут и от чего; сколько из них совершили непоправимые ошибки в ту ночь, оставшись в живых? Она тяжело вздохнула и поставила руки на талию. Жизнь перестала ощущаться чем-то настоящим – она словно попала в длинный сон, в котором было интересно, но душно, так, что бросало в холодный пот. – Ты в порядке? – тихо спросил Вэш, очень мягко касаясь еë плеча. Мэрил поджала губы, вскинув взгляд, и почувствовала, что в носу снова защипало. Не хватало сейчас разреветься, в который раз! В конце концов, они что-нибудь придумают. Только теперь втроём. Обычно за планы у них отвечал Роберто, оставшийся в таверне вычитывать договор, и ей стало очень пусто. Будто к ней не приходило ни одной здравой идеи за всю жизнь. – Я... – Пойдём, может, твоих бандитов поищем? – спросил Вульфвуд, подходя ближе к ним обоим. Его высокая фигура почти заслонила солнце, и Мэрил перестала щуриться. А потом вдруг прислушалась, глядя в его чуть хмурое и уже родное лицо. – В-в смысле? – За стеной, – он мотнул головой. Мэрил захлопала глазами. – Да ты что! – и осеклась. Вокруг вертелась карусель солнечных лучей и бетонных стен. – А можно? – А чë нельзя, – хмыкнул Вульфвуд. – Можно. Только сначала за Карателем схожу. – Мы не будем никого убивать! – тут же нахмурился Вэш. Вульфвуд смущённо скривил рот. – Да знаю я, я в целях самообороны! Мэрил сглотнула пустыней в горле и надула щëки, пытаясь вдохнуть как можно глубже. Она потеряла нить, за которой послушно шла с тех пор, как еë приставили помощницей к Роберто. Страх тут же заставил пальцы скрючиться, а спину вспотеть, но у неё всё ещё оставались эти двое, и она стояла на земле Догента, до которого они восхитительным чудом добрались живыми, и солнце пекло макушку под беретом, и у неё просто не было выбора. Теперь ей нет смысла спрашивать, что "можно", а что "нельзя". Вэш покачал головой. Эта затея ему не нравилась, но он смотрел на Мэрил, такую маленькую, словно стеклянную, особенно сейчас, когда свитер не скрывал еë острые плечи и крошечные ручки, и знал, что пойдёт за ней куда угодно. А пока он рядом, и Мэрил, и Вульфвуд будут в безопасности – неважно, ценой его жизни или ещё одной руки. Единственное, что Вэш всегда берëг – своё сердце, а теперь они приросли к нему, пустили корни, и он носил с собой этот кусочек земли, так что выбора у него не оставалось. Он видел, с каким облегчением Роберто улыбался уголками губ, когда садился за документы, и понял, что он не передумает. Значит, Мэрил остаётся с ними – под их ответственность. И Вэш будет рядом. С самыми любимыми людьми на земле. – У меня есть, – нехотя шепнул он. Мэрил и Вульфвуд повернулись к нему, и Вэш потянул собачку набедренной сумки, демонстрируя пистолет. Вульфвуд усмехнулся так довольно, что палящее солнце ворвалось сразу в нутро. – Сойдёт. У меня с собой нож. Мэрил схватилась за голову. – Вы ни капельки не нормальные. Ладно Вэш! А ты?! Ты что, просто разгуливаешь по городу с ножом? – Я тут телохранитель, мелочь, – фыркнул Вульфвуд, ткнув себя большим пальцем в грудь. – Ты заметила, что у меня нож? – Мэрил сконфуженно промолчала, из вредности окинув его внимательным взглядом. – То-то же. Пошли. Он первым двинулся к стене, возвышавшейся над кварталом, и Вэш переглянулся с Мэрил. По еë лицу можно было прочитать массу эмоций, даже напрягаться не пришлось, но самое главное – тёмные глаза пылали решимостью, такой отчаянной, будто Мэрил безоружной кидалась в гущу сражения. Вэш положил руку ей на плечо, и она обернулась. – Всё будет хорошо, – сказал он с чувством, которое воздушно покалывало в груди и до кончиков пальцев. – Мы идём с тобой. Мэрил слабо улыбнулась. Дальше они бросились к переулку почти бегом. По окружности городских стен стояли наблюдательные пункты – небольшие домики на самом верху. К каждому из них вëл ход в самой стене у еë подножия; дверцы почти сливались с камнем стены, так, что увидеть их издалека было невозможно. Они искали одну из них не меньше десяти минут, и Мэрил успела столько же раз отказаться от этой затеи и снова на неё согласиться. Вэш просто шëл рядом, слушая еë вполуха. Он не мог не думать о том, как они будут жить втроём в новом доме. Как они будут проводить вечера? Когда устроятся на работу? Он будет возвращаться каждый вечер в одно и то же место, а утром просыпаться в одной и той же комнате. Может, они станут ещё ближе. Может, у него ещё есть надежда с Вульфвудом. Когда он расслабится и перестанет портить совместные вечера алкоголем, как в Станионе, может, он увидит, какими глазами на него смотрит Вэш и от чего он готов ради него отказаться. И что – сделать. Работы у них теперь будет много, в том числе – присматривать за Мэрил; сейчас они крались за окраинными домами, стараясь не светиться в окнах, и на макушке Мэрил сидел еë берет, а впереди крался Вульфвуд, бесшумно и быстро, словно разом потерял весь свой вес, и Вэш поджимал губы от замиравшего в животе ощущения счастья. Такого острого, будто кто-то вколол его под кожу. Надо было сосредоточиться. И Вэш, встряхнув головой, снова принялся всматриваться в стену. Сумку он теперь держал открытой. – Подождите, – прошипела Мэрил. Они повернулись к ней так синхронно, что девушка чуть не врезалась в остановившегося Вульфвуда. – А страже что скажем? Там же наверняка кто-то есть! Вэш бросил взгляд за плечо Вульфвуда и с облегчением выдохнул. Замок. Едва заметная щель среди камней. Он подошёл ближе, решив оставить еë вопрос без ответа, потому что и в самом деле не знал; он обычно как-то выкручивался, так чем этот раз отличается от всех прочих? – Скажу, что брата с сестрой выгуливаю, – фыркнул Вульфвуд, вставая за его спиной. Вэш взял замок в руки, повертел его, высматривая сколы и трещины; от голоса позади по спине побежали горячие мурашки. – Вам всё равно на вид больше шестнадцати не дашь. – Ты преувеличиваешь, – фыркнул Вэш. Теперь это всё и впрямь напоминало комедию. Он и не задумывался о том, насколько подозрительно их троица смотрится со стороны. Вот здесь, кажется, есть скол... Внешне не различить, а пальцы чувствуют небольшую впадинку... – Я тут самый взрослый, – сказал Вульфвуд. Он в последнее время отчего-то был очень настойчив, так, что Вэш радовался и смущался одновременно; было это от чувства вины или чего-то другого, но земля каждый раз вздрагивала. – Говорить мне придётся. Ты какую-нибудь чушь наплетëшь. Вэш не выдержал и обернулся через плечо. И застыл. Вульфвуд стоял почти вплотную, смотрел на него в упор, будто нарочно приблизился, испытывая его терпение или наслаждаясь мучительной краснотой. – Ты забыл, что я старше тебя раз в семь? – спросил Вэш. Его хотелось вывести на эмоции. Как в тот вечер, когда он был пьян: чтобы заплетался язык, чтобы Вульфвуд наваливался, смотрел неотрывно, как сейчас, а мускулистая грудь в вырезе рубашки тяжело вздымалась от гнева или волнения. Даже когда он скалился, Вэш чувствовал, как волоски на руке встают дыбом, будто наэлектризованные. Невольно он сильнее сжал замок пальцами. – Ребят, – окликнула их Мэрил, и Вэш вспыхнул от стыда. Он снова слишком увлëкся. – Я понимаю, что вы не можете насытиться друг другом, но, может, сначала подумаем, как мы туда пройдём? – Мэрил! – вырвалось у Вэша. Казалось, лицо опалило жаром из духовки, не меньше; он с такой силой сжал замок, что колечко треснуло пополам, и осколки оказались у него в руках. Вульфвуд едва слышно хмыкнул, и Вэш отдал бы всё на свете, чтобы увидеть его мысли, плещущиеся в тёмных глазах. – Вот и проблема решилась, – он кивнул подбородком на то, что осталось от замка. – Прикинемся дурачками, типа туристы. Хотели на вид посмотреть. Вэш выбросил замок и осторожно приоткрыл дверь. Он вообще не намеревался больше оборачиваться, чтобы ребята не видели его багровое лицо; волнение скручивало низ живота, подкрепляясь тем, что они пытаются залезть на стену, куда явно нельзя никому, кроме стражи. Вульфвуд позади был таким невозможным, что сердце тяжело бухало в груди. – Тебе и притворяться не придëтся, – шикнула Мэрил. Она зашла последней и закрыла за собой дверь, и комнатка с узкой лестницей превратилась в погреб без единого клочка света. – Ой! – Чш-ш, – шикнул Вэш. – Тут кто-то может быть. Идите тихонько. – Мы так и не обсудили план, – едва слышно пробормотала Мэрил, пока они наощупь пробирались к лестнице. Вэш крепко ухватился за перила и легонько постучал по ним, чтобы остальные сориентировались на звук. – Будем действовать по ситуации, – вздохнул он, осторожно преодолевая ступеньку за ступенькой. На верху лестницы оказалась ещё одна дверь с крошечной полоской света, и Вэш медленно открыл еë. Они не могли примерно прикинуть высоту стен, поэтому просто продолжили взбираться всё выше в стене, напоминавшей башенку. Солнечный свет здесь лился тонким лучом через окошки, вытянутые и узкие, как в бойнице; они оборачивались кругом, всматриваясь в полумрак, вслушивались в любой шорох, но эта "башня", похоже, пустовала. По счастливому стечению обстоятельств. Мэрил как раз начала запыхаться, когда Вэш добрался до верхнего уровня: выше шла ещё одна лестница, как раз под люк, но справа находилась узкая плотная дверь. Вэш подошёл ближе и аккуратно толкнул еë от себя, тут же зажмурившись. – Блять, – прошипел Вульфвуд где-то совсем рядом, словно колючка, приставшая к одежде. – Ничë не вижу, подожди. Не отходите далеко. Судя по глухому звуку, Мэрил всё же врезалась ему в спину. Вэш прикрылся рукой, стараясь держаться в тени стены, и с усилием разжал веки. Из его груди вырвался резкий вздох. Вокруг Догента раскинулась степь. Вэш встряхнул головой, приблизился к краю, не слыша шипения за спиной – нет, и правда степь. Пустыня осталась на южном въезде в город, как раз там, где они проезжали; то, что окружало землю здесь – определëнно не песок. И оттенок другой, и больше рельефных сколов и неровностей, напоминавших обычную степь; сейчас гигантская равнина, раскинувшаяся перед ними, казалась безжизненной. На расстоянии трëх-четырëх дней пути виднелись крошечные города; от них торчали только маленькие чёрные макушки, и Вэш снова обвёл взглядом равнину. Если здесь... Если возродить эту почву, взрастить еë – этим можно будет кормить весь Догент, не меньше. Они так долго бродили по пустыне, пересекая барханы и занесëнные песком города, что Вэш совсем не ожидал увидеть здесь что-то другое. – Мать моя, – шепнула Мэрил. Она тоже встала рядом, держась за выступавшие каменные шипы. – Так... Красиво! – Никогда такого не видел, – признался Вульфвуд очень тихо. От одного звука его голоса, тем более от такого проникновенного тона без обычного его раздражения, у Вэша подкосились колени; ему захотелось обнять его как можно крепче, вжать в сердце и дождаться ответных объятий. Он встряхнул головой. Сопротивляться Вульфвуду было невозможно – хоть это и расходилось с его изначальным планом. Он так много не знал, так много не переживал – теперь для этого было самое время. Вэш обернулся по сторонам. На соседних бойницах торчали пики. Стена пустовала, но и это не значило, что ни одна из дверей сейчас не откроется. Вэш дёрнул их за рукав пиджака и тоненькое запястье; рука Мэрил оказалась гораздо ниже, и ему пришлось быстро наклониться. – Что дальше? – взволнованно шепнул он. – Мы будем искать бандитов? – Я... – Мэрил поджала губы. С каждой секундой, казалась, она бледнела всё больше, будто выцвела под солнцем. – Я не знаю. Я не думала, если честно. Я была уверена, что сразу их увижу! Они же говорили, что они прямо под стенами! – Твои надëжные источники случайно не сказали, с какой именно стороны? – ухмыльнулся Вульфвуд. Он отчего-то повеселел, и в груди Вэша разлилось радостное тепло. – Догент немаленький город. Они запросто могут быть просто в другой стороне. – Это ты предложил! – воскликнула Мэрил, забывая об осторожности. – Ты же нас сюда потащил, разве нет? Я думала, ты знаешь, что делаешь! – Откуда я мог знать, где они? – моментально откликнулся Вульфвуд. – Может, их вообще нет! Вэш с силой дëрнул их, так, что оба покачнулись на месте, а Мэрил едва не завалилась на самого Вэша, потеряв равновесие. Оба посмотрели на него крайне недовольно, но он только улыбнулся из вредности и покачал головой. – Будьте тише! И думайте скорее. Поспорить потом успеете. – Это ты-то мне говоришь, – фыркнула Мэрил. На еë щеках вспыхнул румянец, но руку она вырывать не стала, только начала оглядываться по сторонам. А вот Вульфвуд вдруг ловко выдернул кисть и взял Вэша за запястье, так быстро, что он и моргнуть не успел. Рука была бионическая, и его смуглые пальцы сомкнулись на железе, но это заставило Вэша фантомно вздрогнуть. Он всё равно чувствовал, как крепко его держат, а Вульфвуд расплылся в кошачьей ухмылке, наклонившись чуть ближе. Вэш ощутил на себе все прелести теплового удара. Или, скорее, нескольких сразу. – Хочешь опять взять меня за ручку? – коварно протянул он, и Вэш внутренне умер. Солнце усилило жар, окружавший его, так, что воздух поплыл дымом, и он нервно сглотнул, попытавшись улыбнуться. Мэрил вдруг громко прыснула, уставившись на них. – Чего? "Опять"? – Прекращай, – глупо хихикнул Вэш и моментально себя за это возненавидел. Они были в шаге от того, чтобы быть пойманными, а ему приспичило пофлиртовать! Конечно, делать глупости в опасной ситуации для него было не впервой, но только сейчас он почувствовал себя одновременно самым дурацким и самим живым идиотом на свете. – Не-ет, – хмыкнул Вульфвуд, чуть потянув его руку. Волна – совершенно неуместного! – возбуждения прокатилась по телу, заставив Вэша захотеть сжаться в комочек. Что происходит? Почему он стал так к нему липнуть? Разве извинений не было достаточно? Это что, такой способ показать, что они хорошие друзья?! Да кто вообще так дружит! – Ребят, я вам не мешаю? – протянула Мэрил. Она всё ещё не отпускала руку Вэша, но начала инстинктивно отодвигаться, скорчив смешную рожицу на действия Вульфвуда. – Потом позаигрываете, а! Надо понять, как спуститься за стену! Какая-то часть мозга Вэша прислушивалась к еë словам и даже приступила к поискам решения. Какая-то крошечная. Одна семнадцатых. Вся остальная мечтательно вздыхала, глупо смеялась и наматывала прядь волос на палец, и Вэшу захотелось умереть, но он не мог отвести глаз от красивого смуглого лица Вульфвуда с губами, растянутыми в сексуальной ухмылке, которое оказалось вдруг так близко. – Тогда тебе будет не так страшно, а, малыш? – низким голосом произнёс он. Вэш умер. Развалился на несколько кусочков. Маленьких Вэшей. Захотелось или зажмуриться, или податься вперёд и поцеловать его так, чтобы он на всю жизнь запомнил этот поцелуй. Он попытался незаметно вдохнуть и понял, что разучился. Что сказать? Как ответить? Надо его сбить, сбить отсюда, пока это не переросло во что-то постыдное и умопомрачительное, пока не испортило их дружбу или психику Мэрил, и их тут могут поймать, и... Вэш не смог сдержать неловкого смущëнного смеха и выдавил: – Прекращай уже, старший братик Николас! Они оба застыли. Мэрил тоже замерла, не успев окончательно отдëрнуть руку. Лицо Вульфвуда вытянулось, брови поползли вверх, за оправу очков, и Вэш затаил дыхание. Сердце билось панически горячо, оставляя под кожей щекочущие цветы, и оседало в паху, разукрашивая внутреннюю сторону напрягшихся бëдер. На смуглых скулах Вульфвуда появился румянец. Он сжал губы, будто хотел что-то сказать, и Вэш услышал слабый скрип – его рука слишком сильно сжала запястье протеза. Паника застучала где-то в ушах, но он всё равно не мог отвести взгляда от его дьявольской красоты, особенно такой открытой, искренней, как когда ему удавалось сбить его с толку, как сейчас; Вульфвуд воплощал в себе всё прекрасное, что Вэш любил в человечестве. Не Вульфвуд. Николас. Ни-ко. На какой-то момент ему показалось, что вместо сердца внутри взрывается сверхновая. – А... – начала было Мэрил, но их окликнул мужской голос. Вэш заледенел от страха, отдëрнув обе руки. – Эй! Вы кто? – требовательно поинтересовался стражник, приближаясь к ним так быстро, что колени Вэша свело. Он всем телом приготовился к побегу. – Здрасьте! – выпалила Мэрил. Еë голос звучал ещё звонче и выше от волнения, и она впилась ногтями в ладонь. – А-а мы просто посмотреть. Вульфвуд открыл было рот, но она ущипнула его за руку. – Здесь нельзя находиться гражданским, – сказал стражник. – Немедленно уходите. – Даже просто полюбоваться? – спросил Вульфвуд, вскинув брови, и теперь на его лице вообще ничего не читалось. Вэш кивнул, натягивая нервную улыбку. Сердце громко колотилось. – У вас тут так красиво! Гнев исказил лицо стражника, и он вскинул пику повыше, так, что мог бы проткнуть ей сияющий небесный диск. – А ну стоять! – рявкнул он во весь голос, и Вэш сорвался-таки с места, снова хватая их обоих за руки. – Бежим! Он не знал, куда, не знал, как они смогут скрыться, знал только, что стена высокая, прыгать было нельзя. Если он и выживет, и Вульфвуд, скорее всего, тоже, Мэрил точно серьёзно поранится. Надо было искать выход. Кровь стучала в ушах, и всё вокруг казалось каким-то безумием; они быстро забежали за каменную коробку, расцепив руки. Мэрил лихорадочно озиралась, и, судя по выражению еë лица, чуть ли не плакала: – Куда? Куда?! Что же делать? Вэш подбежал к ограде со стороны города, крепко ухватившись за неё обеими руками. Прыгать точно не вариант – слишком высоко. Забежать в бойницу? Он обернулся; остальные стражники двигались по стене по направлению к ним, обеспокоенные шумом. Сердце тяжело колотилось, а взгляд Вэша зацепился за крышу соседнего высокого здания. – Прыгаем, – решил он. Мускулы охватил разгорающийся пожар. – Сдурел?! – взвизгнула Мэрил. Еë лицо побелело, как полная луна, и она, кажется, уже распрощалась с жизнью, но Вэш просто присел, поднял еë на руки и развернулся. Вульфвуд кивнул. – Я в ту сторону, – хмыкнул он. Его, как и Вэша, крайне забавляла вся эта идиотская ситуация, в которую они самовольно вляпались; бедняжка Мэрил прикрыла голову рукой, второй схватившись за ткань его водолазки, и бормотала себе что-то под нос. Она была такой лëгкой, что Вэш в очередной раз удивился, словно кошку поднял на руки; он запрыгнул на камень ограждения. – Не дури, парень! – крикнул стражник совсем рядом. – Стоять! Вэш прыгнул. Крик Мэрил ножом вонзился ему в уши. Он прижал еë к себе, согнувшись, так, чтобы защитить плечами в случае сильного удара; волосы взметнул порыв ветра, а в животе оборвалось, когда они оказались в воздухе. Всё это подступало истерическим смехом и ещё более безумной улыбкой. Вэш поджал колени и, едва успев моргнуть, глухо приземлился на крышу. И побежал дальше, чувствуя, как дыхание широкими толчками ударяется в грудь. Мэрил всё ещё хваталась за него так крепко, что точно не упала бы; Вэш побежал по крыше, примериваясь, и перепрыгнул на соседнюю, такой же высоты. Он проделывал это десятки раз, убегая под градом пуль, а сейчас они просто удирали, как нашкодившие дети, и эта мысль заставила его тихо рассмеяться себе под нос. Он обернулся через плечо, остановившись у края на несколько секунд. Вульфвуд уже бежал к ним; он перепрыгнул дальше, уцепившись руками за нижнюю опору бойницы, и очень скоро догнал их. – Дальше, – коротко сказал он, по-прежнему усмехаясь, и Вэш не стал тратить дыхание. Горло и так перехватило от острого, почти физически ощутимого восхищения; Вульфвуд был сильным и ловким, двигался быстро и незаметно, особенно сейчас, без Карателя, и прыгал по крышам, как дикий чёрный кот. Когда на его лице появлялась такая ухмылка, тело Вэша пылало так, что обжигало и лицо, превращая его в огненный шар, и он готов был поклясться, что в проплывающем в иллюминаторах, сверкающем вселенными космосе не видел ничего подобного. Мэрил перестала кричать, просто вцепилась в него так сильно, что впору было переживать о сохранности водолазки. Вэш, в свою очередь, прижимал еë крепко, так, чтобы крошечное тело сильно не болталось у него в руках, и следовал за Вульфвудом по крышам. Он проделывал это много раз, и теперь интуитивно выбирал самые удобные, стараясь не смотреть вниз и не приземляться слишком тяжело, распределяя вес по ногам; хотелось бы, чтобы эта вылазка осталась незаметной. Отчего-то всё ещё хотелось смеяться. Вульфвуд остановился на одной из крыш в добрых трëхста метрах от стены. Этот дом был сделан из соединëнных блоков, так, что их удобно закрывала "коробка" смежной крыши; окинув взглядом тëмные окна с треснувшей рамой, Вэш подумал, что это наверняка чердак. Никого не должно быть. Вульфвуд же спокойно плюхнулся на саму крышу, выуживая сигареты, и тяжело перевëл дыхание. Никто не сказал ни слова. Вэш аккуратно поставил Мэрил на ноги. Она сначала держалась было за его руки, приходя в себя, но после встряхнула головой и неуверенно замерла у края "коробки". Сам Вэш тоже сел на крышу, стараясь не подсаживаться так близко к Вульфвуду, и опëрся спиной о камень. Его прохлада остужала разгорячëнную спину даже через ткань водолазки. Мэрил первой подала голос. – Пиздец, – выдохнула она, упираясь руками в колени. И повернулась к Вэшу: – Спасибо. Краски возвращались в еë лицо, губы уже не казались такими белыми, и Вэш с широкой улыбкой кивнул. А потом что-то в груди перещëлкнуло, и он начал смеяться. Проглоченный им воздушный шарик распирал грудь изнутри, делая колотящееся сердце удивительно лëгким, и Вэш захохотал, запрокинув голову; он знал, что Мэрил и Вульфвуд уставились на него, но не мог остановиться. Радость затопила его до самой макушки, сверкая и переливаясь на солнце в каплях ледяной воды. Они отбрасывали радугу на всё вокруг, такую, что сердце восхищëнно вздыхало, каждый раз, когда Вэш содрогался от нового приступа заливистого смеха. – Ну и умора, – хмыкнул Вульфвуд. Из его груди вырвалось хриплое хихиканье, тут же перешедшее в кашель, и Вэш неосознанно потянулся к нему – похлопать по спине. Он и не заметил в тот момент, жмурясь от своего смеха, что Каратель тут же подсел ближе. Мэрил поставила руки на талию. Она тоже улыбалась. – Вы чë ржëте? Чë тут смешного? Довольны собой, да? Назаигрывались, убежали от стражи и довольные? Вэш тут же залился румянцем. Он поджал губы, но улыбку это всё равно не сдержало, и скулы болезненно потянуло. – Извини, Мэрил. Вульфвуд выдавил очередной громогласный кашель и, утерев рот, снова затянулся. На его лице зажглась полная удовлетворения ухмылка. – Мы и похуже вещи делали, согласись. – И всё-таки убежали же, – кивнул Вэш. Он и забыл, как здорово было не думать о той ночи и об ужасном последующем утре, сидеть плечом к плечу, как раньше, и говорить друг с другом легко и свободно; он прикрыл глаза, легонько стукнувшись затылком о стену позади. Мэрил зашоркала ботинками, и сквозь ресницы Вэш увидел, что она тоже села рядом с Вульфвудом, только с другой стороны. Вокруг расстилались крыши Нижнего района Догента – или пустые, или с торчащими трубами, выбрасывающими в безоблачное небо копчëный дым. Солнце покатилось в сторону стен. – Допустим, вы правы. Но в следующий раз сначала придумаем план, – сказала Мэрил. – Ты хочешь попробовать ещë раз? – спросил Вэш. Бандитов они и впрямь не увидели, и он снова начал задумываться о ситуации, из-за которой они изначально и полезли на стену. Мэрил вытянула ноги и вздохнула; отсюда Вэш видел, что она пару раз стукнула носками ботиночек друг о друга. – Нет. Пока, наверное нет. Не знаю, – она ткнулась виском в плечо Вульфвуда, и он чуть наклонился вбок, чтобы ей было удобнее, и сделал ещё одну затяжку. – За сегодня столько всего произошло, что я не успеваю. Обработать в голове. – Я хочу поскорее заселиться, – пробормотал Вэш. Он старался говорить тише, но от плохо скрываемой радости голос почти звенел, и, конечно, получилось громче, чем предполагалось. – И мы обязательно тебе поможем. И с Лунами, и со Станионом, просто... я пока не очень хорошо понимаю, что мы можем сделать.... – Можно выйти за город, только в этот раз обычным путём, как нормальные люди, – фыркнул Вульфвуд, и Вэш с Мэрил посмотрели на облачко дыма. – И поискать там. Но если спросите меня, я всё ещё думаю, что это просто какой-то идиот решил нарисовать, чтобы пощекотать всем нервишки. Мэрил тяжело вздохнула. – Но мы поможем в любом случае, – с нажимом сказал Вэш, покосившись на Вульфвуда. Тот сидел настолько расслабленно, что Вэш не мог не думать о том, что они наговорили друг другу на стене, и каждая эта мысль вызывала цепь электрических разрядов по всему телу. Ему казалось, что ещё немного – достаточно будет адресованного ему хищного взгляда или сексуальной ухмылки, – как Вэш начнёт светиться на весь Догент. Он снова повернулся к нему. Казалось, теперь веселье не сходило с его лица, и что-то внутри Вэша сладко пело. – А кто сказал, что я не собираюсь? Вэш немного отодвинулся. Теперь Вульфвуд наклонялся к нему ещё ближе, и дыхание скакало ещё хуже, чем после пробежки с Мэрил по крышам. Его по-настоящему вело, но разум щипался и царапался, и Вэш чувствовал страшную растерянность. – М-мы могли бы и впрямь пойти за стену, – сказал Вэш, отворачиваясь. Теперь он смотрел на скрытую зданиями линию бело-голубого горизонта. – Только подготовиться лучше. И отправиться ночью. – Нет, – тут же возразила Мэрил. Она сняла с головы берет, пригладив растрепавшиеся волосы, и положила его на свои бëдра. – Нет, не надо. Пока не надо. Надо сначала всë обдумать. – Ну, как дотумкаешь – скажи нам, – сказал Вульфвуд, затушив сигарету о пыльный камень крыши. – Старик-то всё равно уезжает. Вэш неосознанно толкнул его локтем. В ответ на вопросительный взгляд он хмуро покачал головой: не стоило напоминать об этом Мэрил. У неë и так голова наверняка просто кипит от всего пережитого! Статья, дом, теперь бандиты... Они слишком резко изменили привычный для себя уклад, и особенно остро это могло сказаться на Мэрил. На какое-то время воцарилось молчание. – А вы... помирились? – спросила вдруг Мэрил. Вэш поджал губы, чувствуя, как над верхней появилась капелька холодного пота. – Просто я подумала, что... Она не стала договаривать, и фраза деликатно повисла в жарком воздухе. Вэш ощутил, как напрягся Вульфвуд, хотя они и не сидели вплотную (Вэш отодвинулся уже пару раз, ëрзая и пачкая джинсы). Помирились? Он думал об этом уже несколько дней. Вульфвуд просил прощения, но боль, которую испытал Вэш, нельзя было с чем-то сравнить; казалось, едва забрезживший рассвет заволокло стальными пластинами туч. И после этого, судя по всему, Вульфвуд старался вернуть их дружбу, возможно, даже дорожил ею; крутился рядом, не оставляя его одного ни на мгновение, пытался завязать разговор, что было совершенно ему несвойственно, и Вэш таял, с каждым разом всё больше. Покрытая инеевой корочкой душа слишком резала пальцы. А теперь ещë и это, на стене: Вэш знал, как отличить флирт от обычного дружеского общения, и на этот раз окончательно запутался. Что ему нужно? Чего он добивается? Два слога: Ни-ко, перекатываются во рту, как сладость, вытягивают губы в трубочку, заставляя замирать в волнительном ожидании. Вэш незаметно вздохнул, сжав ладони. Сам он жил этим любопытством. Можно ли было сказать, что они помирились? Сегодня вечером он поговорит с ним. Расставит всё по местам. Вэш не игрушка, но и другом он быть более не желает. Не тогда, когда почти ощутил, как сладостно было бы разделить с ним свою жизнь, быт и ложе; только не теперь. Солнце ярко освещало Догент, помогая ему набраться решимости. Он подался вперёд, упираясь ладонью в крышу, и, не глядя на Вульфвуда, улыбнулся Мэрил. – Ты, кажется, дописала статью, да? Что теперь будешь делать? Вульфвуд сжал губы. Линия его челюсти обозначилась ещё чëтче, но Вэш велел себе не смотреть на неё, чтобы от желания снова не свело мышцы в низу живота. Вопреки его ожиданиям, он откинулся назад, чтобы Вэшу и Мэрил было удобнее смотреть друг на друга, и хрипло добавил: – Да, ты говорила, что... Ну... Теперь надо в типографию? Блеск в глазах Мэрил посинел, немного сбавил яркости, и она незаметно вздохнула. Как бы тяжело не осело это в животе, Вэш принял решение поговорить с ней после того, как сможет заставить себя рассказать о своих чувствах Вульфвуду. Еë отзывчивость и доброта всегда трогали его, но сейчас он просто... не был готов. Она отвернулась, глядя вперёд, на крышу кинотеатра с большой вывеской, и кивнула. – Ну, да. Я собиралась пойти завтра. После того, как мы переедем. Вэш резко выпрямился. – Мы что, завтра переезжаем? Уже? – воскликнул он. Вульфвуд повернулся к ней так резко, что его тёмные отросшие на затылке волосы подпрыгнули. – Чë? Мэрил прыснула, округлив глаза. – А вы что, не слышали? Роберто обсуждал это с хозяйкой! Она говорила, что давно уже там не живёт, поэтому мы можем въехать в любое время. Вэш улыбнулся. И его улыбка стала ещё шире, когда он заметил сияющее лицо Мэрил и радость в лице Вульфвуда. Он всё ещё не снимал очки, но его губы задрожали, и Вэш, не в силах сдержать внутренней щекотки, громко вскрикнул, хлопнув в ладоши: – УРА! Я и не думал! – Тише ты! – шикнула Мэрил, радостно смеясь. Еë мягкие щëки покраснели от удовольствия. – Чем вы вообще слушали? Мы же все вместе там были! Вульфвуд промолчал, но продолжил улыбаться, глядя вниз на другие крыши. Кажется, он весь был теперь в своих мыслях; Вэшу показалось, что, если он его коснëтся, сможет нырнуть туда тоже. – Вам всем понравился этот дом, да? – спросил Вэш, закинув руки за голову. Мечта оказалась ещё ближе, чем он мог себе представить, ждала его за самым порогом; солнце засияло ярче, и он зажмурился, упрямо уставившись в небо. – Я очень рада, что вам он тоже понравился, – призналась Мэрил. Она постучала по крыше пятками ботинок. – Неизвестно, сколько мы бы ещё его искали, а тут так повезло, и вас устроило... – Ты нам торчишь пончики, – хмыкнул Вульфвуд. Мэрил рассмеялась. – Я помню! Ничего я не торчу! Вэш представлял, как кидает сумку у двери и проходит дальше, зная, что на будущее утро увидит эти же стены, и на его лице зажглась улыбка. Солнце заливало крыши, как пролитый чай, а "коробка" отбрасывала удобную тень, в которой они скрылись от лишних глаз и палящих лучей. Вульфвуд едва не касался его плечом и бедром, садясь нарочно максимально близко – будто хотел вывести его из себя, так же, как и Вэш недавно; дыхание сжимало до кулака, но, несмотря на это, на него покрывалом опускалось глубокое удовлетворение. Сейчас всё в порядке, конкретно сейчас. Они слышат только свист ветра и шум города внизу, и вместо пороха и пламени Вэш может учуять только запах сигарет и свежесть, гуляющую по улицам Догента столь же непринуждëнно, как это делают маленькие дети. Он длинно выдохнул. С этими двумя он остался бы до конца своих дней, не жалея ни об одном прожитом часе. – Пока я опять не передумала, – прервала повисшее молчание Мэрил, обняв себя под коленями, – я очень рада, что вы со мной. – Они обернулись к ней. В носу и груди защипало искорками, и Мэрил, покраснев, недовольно добавила: – Воспринимайте, как хотите. – Мы тоже, – сорвалось у Вэша раньше, чем он успел об этом подумать. Вульфвуд молчал, но они оба ощущали это – словно волнами исходящее тепло, отвечающее тому, что находилось вокруг, пахло ветром и бетонной крошкой. Ему нестерпимо захотелось обнять Мэрил, но они так хорошо устроились тут втроём, и в спину удобно пинались камни стены, а справа сидел Вульфвуд, смеющийся мурашками в животе и назвавший его "малышом", и Вэш не стал вставать. Только поджал губы и спросил хрипло: – Скажи, почему... – пришлось прочистить горло. – Почему ты не хочешь возвращаться к родителям? Мэрил тихонько простонала сквозь сжатые губы. На мгновение Вэш пожалел, что задал этот вопрос. Возвращаться... Им с Вульфвудом было незнакомо это слово, хотя... Он помнил Брэда и остальных, а у Вульфвуда были его братья и сëстры, место, которое смягчало углы его рта, когда он упоминал о нём. Может, это было то же самое? – Они... – начала Мэрил, и кислород замер у Вэша в горле. – ...не самые приятные люди. Когда я сказала, что хочу быть журналисткой, они были, мягко говоря, против. Девушка невесело хмыкнула. Вэш бездумно посмотрел на еë берет. Краешек справа чуть-чуть, совсем незаметно обгорел – побег из Июля; Мэрил была с ними уже так давно, а он раньше и не задумывался, насколько другую жизнь она вела до встречи с ним. Это казалось полузабытым, как бело-синие огни далëкого города, на которые смотришь в окружающей тебя темноте пустыни. – Мама ожидала, что я всю жизнь буду сидеть у неё под боком, – продолжала она уже быстрее и чуть более громко, – а папа сказал, что "журналисты" – это люди, у которых нет своей жизни. И что если я стану всеобщим посмешищем, то... – она запнулась на секунду. – В принципе, могу к ним больше не возвращаться. Сердце Вэша болезненно ухнуло. Как волной от удара, заныло в груди; он судорожно вздохнул, стараясь держать себя в руках, ведь сама Мэрил рассказывала им эти ужасы спокойно, лишь грустно искривив губы и уставившись вперёд, на дышащий полной грудью Догент. Он тоже должен держаться. Вэш на мгновение прикрыл глаза, и на внутренней стороне век увидел маленькую, тонкую Мэрил, похожую на стебель яркого нежного цветка, которая смотрела на тёмные фигуры с неверием и болью. Теперь он в полной мере понимал, что для неë значило присутствие Роберто – и его уход. Гораздо больше, чем для них с Вульфвудом. Еë душа могла сравниться только с непробиваемой горной породой. – Это ужасно, – выдохнул он, чувствуя, как услышанное давит на горло. – Мне так жаль. Вульфвуд тяжело молчал. Мэрил вздохнула, разомкнув сухие губы. – Н-да... – она неловко почесала руку. – Они хотели, чтобы я тоже стала врачом. И говорили что они-то в самом деле помогают людям, а я так, "с жиру бешусь". Вэш не сразу нашёлся с ответом. Врачи помогают людям, это правда, их вклад незаменим для всего человечества, но как можно было исцелять с таким чёрным сердцем? Вэш видел боль и тьму, пропуская их через себя от десятилетия к десятилетию, но по-прежнему не мог уложить этого в голове. Он открыл было рот, но Вульфвуд выплюнул это раньше: – Конченные они, – заявил он. – Ты сейчас пишешь статью, чтобы помочь учёным, а это гораздо круче, чем лечить у кого-то, блять, простатит и геморрой. Вэш почти возмущённо ахнул. Конечно, он тоже старался поддержать, очевидно, но не такими же словами! – Вульфвуд! – прошептал он, быстро пихнув его плечом. Но тот даже бровью не повёл, повернувшись к Вэшу и сдвинув очки на лоб, так, чтобы смотреть глаза в глаза: – А чë, не так, что ли? Пиздец какой-то! Он рыкнул, как песчаный гепард, и раздражëнно ударил себя по бедру. Мэрил смотрела на них двоих во все глаза, а Вэш только поджал губы, стараясь удержать зуд. Этот зуд обжигал, как огнём, и от того хотелось расцеловать лицо этого ужасного, чудесного и невозможного псевдосвященника, что становилось дурно. Он так заботился о них, всё время пихался теперь плечами, маячил рядом, дыша им в лицо сигаретным дымом, что невозможно было его не полюбить. Он скажет ему сегодня, подумал Вэш, глядя на то, как от стёкол его очков отпрыгнуло солнце. Скажет. Он уже представил, как закрывает дверь в свою комнату, попросив его сесть, и говорит, как ему было больно, как сейчас давит в груди от всего сразу, как доверху набитая сумка, готовая лопнуть по швам. Он скажет. А Вульфвуд продолжал: – Блять, знаешь, что, Мэрил, я всегда завидовал детям, у которых есть семья. Родители. Потому что у меня их не было, и у Ливио, и вообще, у нас в один момент просто перестали кого-то забирать. Мы слышали, как говорят взрослые – сейчас ни у кого не хватает на то, чтобы прокормиться, какие там дети, вот нас никто и не берёт... – он скрипнул зубами. – А тут они есть. И оказались такими мудаками, что... Блять... Слов нет. В такой ситуации не было ничего смешного. Но Вэш улыбался уголками губ, пока сердце гоняло жаркую-жаркую кровь. – Не знаю, что ещë сказать, – закончил Вульфвуд. Его голос немного остыл. – Пиздец какой-то. – Ты столького добилась без них, Мэрил, – покачал головой Вэш. – Ты просто огромная молодец. И у тебя ещё очень много всего впереди! Так что... У тебя всё получается. И помогать людям тоже, – сказал он, широко улыбаясь при виде еë лица. Он наклонился вперёд, приблизившись к Вульфвуду, чтобы увидеть еë; губы девушки задрожали, а в глазах сбежались большие прозрачные капли. Даже кончик еë носа покраснел; казалось, в солнечных лучах еë лицо напоминало прохладный летний рассвет, освещающий всё, что под ним находилось, и прогревало до самого сердца. Вэш с тихим восхищением вздохнул. – Спасибо, – выдавила она, утирая лицо рукой. Из еë груди вырвался громкий всхлип. – Я... Я тоже так думаю. – Как минимум, ты спасала Блонди, – фыркнул Вульфвуд. Казалось, при виде еë слëз он смягчился, остыл, как мороженое, и теперь тоже улыбался. Ветер коснулся его тёмных волос, и у Вэша перехватило дыхание. – Раз сто. Мэрил засмеялась с заложенным носом. От этого звука Вэш и сам едва не расхохотался. Мир танцевал, кружа его в объятиях. Ноги отрывались от земли и передвигались так быстро, что начинала кружиться голова; до лёгкой тошноты, до ощущения собственной невесомости, и Вэш внутренне рухнул, когда вокруг него обвилась рука. Вульфвуд потянулся и обнял их обоих, прижимая к себе с обеих сторон, и сжал так крепко, что дышать стало трудно. – Теперь всё будет заебись. А про график готовки как-нибудь договоримся, – сказал он. Мэрил сжала челюсти, давя в себе новые всхлипы, и Вэш опустил ресницы, наслаждаясь его теплом. Солнце щекотало веки и нос, и он, наверное, не был ещё так счастлив – если не считать той ночи, когда они беззаботно танцевали перед въездом в Станион. Мир не собирался его отпускать. Вэш с радостным смехом сам подал ему руку.