Выходи за меня

Вэш поднялся с постели, едва успев продрать глаза. Ресницы ещё сонно слипались, наваливались медовой тяжестью, но он уже двинулся в сторону умывальника. Тело пошатывало, как дерево на ветру, и Вэш вздрогнул, когда ледяная вода попала на руки. Умывание заставило его резко вдохнуть, поджав живот. Маленький будильник на тумбочке показывал пять-тридцать семь утра. Плохо задëрнутая занавеска не уследила за солнечным лучом, сильным и быстрым, и он ударил в комнату, заставив Вэша зажмуриться. Не нужно было и прислушиваться, чтобы понять: все спят. Даже хозяева таверны. Один он стоит у окна в боксерах, глядя на сияющую изнутри занавеску, и прислушивается к своему пульсу. Раз-два-три-четыре. Внизу по улице пробежала лохматая чёрная собака, маша хвостом, и Вэш отошёл от окна. Раз-два-три-четыре. Привстав на цыпочки, он потянулся. Мышцы вытянулись жгутом, а спина ответила лёгким покалыванием; Вэш дышал глубоко и медленно, смежив веки, и сделал наклон вперёд. Потянувшись чуть больше, легонько коснулся лбом твёрдых сухих коленей. Сердце стучало размеренно и гладко, как об обтëсанные временем камни, и Вэш продолжал растягиваться. Он опустился на холодный пол, чувствуя, как покрывается мурашками, и, упираясь здоровой рукой перед собой, изогнулся так, чтобы закрыть коленями уши. То, что осталось от левой руки, отвёл немного в сторону, замирая так. Под веками чертились слабые белые полосы, и Вэш дышал, слыша, как учащается пульс. Этот нехитрый ритуал удавалось провести далеко не каждое утро – только тогда, когда они проводили ночь в относительной безопасности, по крайней мере, под крышей, сделанной не из натянутой на шесты ткани. Кости будто вытягивались, трещали и становились гибче, и Вэш, упираясь локтем правой руки перед собой, вытянулся, прогнувшись в пояснице, и ощутил, что легко улыбается. Ему не хотелось спать, а голод ещё пока его не беспокоил: осколки электричества градом сыпались на поясницу, словно их вытряхнули из подушки, на которой он спал. Раз-два-три-четыре. Сердце по-прежнему испускало слабую энергию, с которой резонировали металлические швы на теле, и Вэш дышал глубоко и ровно, скрещивая худые, сильные ноги. Солнце поднялось чуть выше, когда он тоже встал с пола. Протез лежал на тумбочке, но Вэш потянулся к подушке, выуживая из-под неё пистолет. Холодное железо легло в ладонь ласково, будто поцелуем, и Вэш прокрутил его на указательном пальце, стуча о сустав. Раз-два-три-четыре. Если они отступят от этого дела, не проверив, действительно ли бандиты угрожают Догенту, жителям может прийтись несладко. Охрана Догента, безусловно, отличается от всего, что Вэш видел ранее, и Июлю тогда угрожали не обычные головорезы, а энергия сразу нескольких Станций, но что-то зудело в груди, царапая металлическую пластину. Что-то тут было не так. Он подкинул пистолет, развернувшись на пятках, поймал его и ловко прокрутил снова. Раз-два-три-четыре... Он не привык держать в руке ручку сковородки, а вот рукоять оружия прилипала, как вторая кожа. Настоящая, живая, продолжение его руки во всех возможных смыслах. Вэш поджал губы. Сколько времени уйдёт на то, чтобы переточить себя под что-то другое? Сердце сбилось с ритма, стучало так, что груди стало больно, и Вэш судорожно вздохнул. Пульса стало вдруг слишком много, он заполнял грудь, наполняя кончики пальцев онемением и паникой, и он опустился на край кровати, крепко сжав рукоять пистолета, стараясь делать вдох за выдохом. Раз-два. Три-четыре. Раз-два. Ему так сильно хотелось остаться со всеми! Вульфвуд смотрел на него вчера так, будто... Будто Вэш и вправду был чем-то большим, чем просто случайным другом, с которым он встретился при таких причудливых обстоятельствах. Вульфвуд выглядел, как человек, который действительно сделал бы ему предложение, и от этой мысли колени слабели, как перед обмороком. Вэш положил пистолет на колени и попытался схватить выпрыгивающее сердце рукой. Сможет ли он? Если... Если он поможет Мэрил, развеет еë сомнения, обезоружит бандитов, предотвратит возможное нападение на город... Будут другие? Или это будет просто завершающий эпизод его бесконечно длинного путешествия? На одежде больше не останется следов пороха и крови, а может, он вовсе купит себе новую одежду. Будет так же, как Дани и Матье, ставить где-нибудь приборы и тарелки с едой на стол, улыбаясь, носиться меж столиков, наслаждаясь тем, что все в безопасности. Что все эти люди выйдут после плотного обеда, станут возвращаться к семьям, к работе, к белью, которое сохнет на верëвке белыми флагами. Вэш судорожно вздохнул, чувствуя, как тянет солнечное сплетение, и сжал ладонь ещё сильнее. Раз-два-три-четыре. Быстро-быстро. Он повернулся в сторону окна, и ослепительно яркое солнце закрыло ему глаза. – Рэм, – прошептал Вэш. Ему показалось, что солнечная ладонь мягко коснулась его скулы, как это было тогда. – Мама... Что мне делать? *** Он вышел из комнаты, одëргивая низ водолазки и заранее зная, что на голове из-за узкого воротника снова беспорядок. Как будто некстати вспомнилась ярко-жёлтая рубашка, которую Вэш тогда видел в витрине магазина; он передëрнул плечами и, слыша шум внизу, на кухне, двинулся к лестнице. Сердце потяжелело, будто наполнилось водой, как ткань, и Вэш старался выкинуть всё из головы. После разминки его тело чувствовало себя намного лучше, а сам он двигался как кошка, быстро и упруго; сегодня им предстояло въехать в новый дом, как-никак, и Вэш улыбнулся через силу. Когда-то он услышал, что это помогает, и теперь пробовал последние несколько десятков лет. Чем больше он приближался к кухне, поворачивая торс и бëдра так, чтобы не задеть столы и стулья в зале, тем отчëтливее слышал голоса. Вэш чувствовал себя очень странно, и ему захотелось очень плотно сжать губы. Казалось, он уже принял своё решение, но что-то казалось не таким. Неестественным. Он открыл дверь и замер прямо на пороге, ожидая увидеть только суетящуюся Дани. – Ты вроде говорил, что знаешь, что делать, – недовольно фыркнула Мэрил. – Чë ты их так елозишь? Она примостилась прямо на гарнитуре, стуча пятками ботинок прямо по ящику, и упиралась руками по обе стороны от тонких бëдер. У плиты стояла знакомая широкая спина в чёрной рубашке, и Вэш, втянув воздух, забыл выдохнуть снова. Потому что Вульфвуд, зажимая в зубах незажжëнную сигарету, помешивал яйца на сковородке, и рукава его рубашки были закатаны до локтей. – Не учи учëного, – пробурчал он. – Тебе потом это жрать. Мэрил показушно скривилась. Присутствие Вэша заметила пока что только Дани; она беззвучно хихикнула, плотно смыкая губы, кивнула ему и продолжила замешивать тесто, пахнущее чем-то кислым. Этот запах отчётливо напомнил Вэшу городок под Ноябрëм, в котором он остановился однажды на целый месяц, скрываясь и ожидая, когда затянутся новые раны; соседка мужчины, приютившего его, всё время заносила свежие пирожки, и пахло от них почти точно так же. Широкий косой шрам на спине отдался слабым зудом. – Ещё скажи, что плюнешь мне туда. – А ты что думала? – весело фыркнул Вульфвуд. – Золотое правило: никогда не ругайся с человеком, у которого есть доступ к твоей еде. Мэрил возмущённо отвернулась: – Ужас какой! С таким подходом тебя ни в официанты, ни в повара не возьмут! Вульфвуд, кажется, хотел сказать что-то ещё, но Мэрил заметила Вэша. Еë лицо посветлело, а недовольный изгиб губ сменился улыбкой. – Вэш! Доброе утро! Он махнул здоровой рукой, невольно улыбнувшись в ответ. Вульфвуд обернулся через плечо и поприветствовал его усмешкой: – Привет, Лохматый. В руках Карателя было что-то невообразимо магическое. От вида смуглой кожи сильных предплечий, покрытых волосом, в животе Вэша сворачивалось так туго, что ему пришлось отвернуться к Мэрил, ограничившись быстрой улыбкой. На сковородке шкворчало. – Чего вам в такую рань не спится? – Ему – не знаю, – пожала плечами Мэрил, стукнув пятками по ручке ящика. – А я почему-то проснулась и больше не смогла уснуть. Вертелась, вертелась... Всё без толку. Я просто слишком взволнована. Еë щëки немного покраснели, и Вэш запросто мог представить, что происходит под обтрепавшейся береткой. Иногда его удивляло, что она ещё не задымилась. Помогать с завтраком Мэрил не планировала, а наблюдать и вставлять комментарии – запросто. С каждым новым Вульфвуд всё громче цокал языком, и Вэш из прошлого снова проклинал себя из настоящего, когда подошёл ближе, неловко сцепив руки за спиной. – Тебе помочь чем-нибудь? – спросил он. Ему и раньше было неловко приближаться вот так, буднично, и сейчас, будто не было ни крушения целого города, ни предательства, ни... той ночи в Станионе. Узел в животе Вэша обзавëлся пальцами и пощекотал его прямо изнутри. – Не надо, спасибо, – как-то неуклюже хмыкнул он в ответ. – А то мелкая будет думать, что я схитрил и приготовил не сам. – Ну-у... – протянула мелкая. Она закинула ногу на ногу, как заправская леди, и положила подбородок на кулак, упираясь локтем в собственное бедро в колготках. Судя по тому, каким стеклянным взглядом она наблюдала за ними обоими, и как покачивала ногой, мысли Мэрил находились где-то очень далеко от их пари о завтраке. Вэшу вдруг стало страшно интересно, что она задумала; хотя, наверное, Мэрил размышляла о статье. И на парней ей было уже далеко до лампочки. – Спишь, что ли? Вульфвуд повернулся к Дани. Она лепила маленькие булочки, отрывая куски теста, и казалась полностью погружëнной в свою нехитрую работу. – Я могу... Посмотреть, какие есть специи? – спросил он. Вэш отошёл поближе к стойке, на которой сидела Мэрил. Теперь они сравнялись по росту. Казалось, задержись он в нескольких сантиметрах от Вульфвуда ещё немного, возникнет невероятное желание обнять его со спины, как в фильмах, которые он смотрел в кинотеке ещё на космической станции, с глубокими вздохами и проникновенными взглядами, и Вэш скрестил руки на груди, краснея по самые уши. Дани встряхнула головой, поправляя волосы. Руки у неё были все в муке, и она улыбнулась: – Пожалуйста, можете ничего не спрашивать. Вы и без того очень мне помогли, по сравнению с остальными нашими гостями. Вульфвуд пробурчал благодарность и, открыв шкафчик, пробежался взглядом по стеклянным и пластмассовым баночкам. На нём снова не было очков, и Вэш, подумав пару мгновений, задрал свои на макушку, как вчера. На ярком квадрате окна нос Вульфвуда казался ещё более каменным, чем обычно. Мэрил повернулась к Дани, легко спрыгивая со стойки. – А это вы булочки делаете? – Ага. – А что в тесто идёт? Дани пустилась в объяснение рецепта, и на кухне окончательно установился приятный хлопотный шум. Вульфвуд накрыл яйца крышкой, так, что теперь слышно было только потрескивающий электрический огонь и шорох деревянной скалки о тесто. Дани раскатывала его одним движением, лишь чуть прижимая будущие булочки, и вполголоса говорила с Мэрил. Вэш повернулся, неловко вскинув руки к животу, в котором уже закрутился маленький песчаный ураганчик. – Может, я всë-таки чем-то могу помочь? Вульфвуд взглянул на него с улыбкой до того мягкой, что Вэша словно завернули в листовой ковёр. Он помнил, каково было в саду на космической станции, как листья шуршали, когда они с Наем катались по ним на спине, и пахли жизнью. Сердце никак не могло утихомириться, и Вэш улыбнулся в ответ, искренне надеясь, что выглядит не совсем уж и глупо. Он чувствовал себя деревянной куклой с нарисованным лицом. – Всегда готов помогать другим, а? – фыркнул Вульфвуд. – Неужели самому отдохнуть не хочется? Он принялся нарезать сухонизинник, приправу, торговля которой здесь давно приняла широкий оборот. Вэш тут же ощутил еë солëный запах. – Я не умею, – признался он неловко, почëсывая кончик носа. – Честно говоря, вообще не представляю, как не сойду с ума от скуки. – Как-нибудь научишься, – Вульфвуд повернулся и передал ему коробочку с чайной корой. – Можешь пока заварить чай. Вэш просиял. – Хорошо! Он тут же взялся за работу, лишь бы не глазеть на него ни одной лишней секунды, пока это не покажется слишком невежливым или слишком очевидным; вся эта возня на кухне оказалась вдруг до того неловкой, особенно с учётом того, что Вэш мог бы послушать Дани и Мэрил, но вместо этого торчит рядом с Вульфвудом, стараясь не пялиться, и от этого ему захотелось сморщиться. Может, Вульфвуд ничего и не заметил. По крайней мере, он не видел его взглядов раньше, так ведь? Пока Вэш методично пересыпал крошку в заварочный чайник, Вульфвуд создавал имитацию деятельности. Травы он мог нарезать и позже, просто нужно было чем-то занять руки и глаза: Вэш, судя по всему, одевался второпях, или задумался, пока это делал, но краешек ворота его водолазки загнулся. Он мог либо пялиться на открывшийся участок кожи, более нежной и тонкой на месте чуть оборванного шрама от кинжала, либо сгрызть себе руку, только бы не потянуться поправить его одежду и провести пальцами по его шее. Вульфвуд, кажется, сломал себе зуб, стиснув челюсти, когда подумал, что почти полностью мог бы обхватить шею Вэша пальцами одной руки. Фантомное ощущение бьющейся жилки в центре ладони заставило его с ещё большей энергичностью крошить приправу. – Ого, мистер Вульфвуд, – воскликнула подошедшая вдруг Дани, и он едва не вздрогнул. – Похоже, вам и ступку с пестиком не нужно! Работаете лучше любой машины. Мэрил издала звук между хихиканьем и хрюканьем, и Вульфвуд пообещал себе больно ущипнуть еë за тощую ляжку, как только предоставится возможность. Может, он самую чуточку нервничал, когда все садились за стол. Роберто будто специально выжидал, когда всё будет готово, и появился в зале ровно в тот момент, когда они с Вэшем выносили тарелки и чашки с горячим чаем. – А пахнет неплохо, – заявил он, плюхаясь за стол, как ни в чëм не бывало. Из них троих Роберто выглядел самым отдохнувшим; Вульфвуд недовольно цыкнул языком. – Сегодня убивать не будете? – Все заткнулись и пробуем, – сказал Вульфвуд, последним садясь за стол. Когда Вэш взял в руки вилку, комок подкатил к горлу, и он изо всех сил старался не пялиться на него в упор, надеясь отследить малейшее изменение в лице. Отсюда ему было хорошо видно и пухлые розовые губы, и родинку под глазом, и то, как по-сучьи привлекательно растрёпанные волосы падали ему на лоб. Только потом Вульфвуда кольнула мысль, что, может, не следовало ему так грубо это говорить. Самой голодной оказалась Мэрил: она сунула в рот целую горсть омлета, тут же становясь похожей на хомяка, который перемалывал морковь в крошку. – Мм! – промычала она, и еë глаза распахнулись так широко, что Вульфвуд едва не прыснул в кулак. В груди снова потеплело, как бывало, когда ему становилось по-настоящему весело. – М-мм! – Прожуй, – вставил Роберто, остужая чай. Вэш тоже попробовал свою порцию, и Вульфвуд едва не выпрямил спину ещё больше. Он уставился в тарелку с сухарями на столе, потому что только так мог держать боковое зрение на жующей Станции. – Очень вкусно! – воскликнул Вэш, и у Вульфвуда оборвалось в сердце. Лопнула какая-то артерия, наверняка, треснула, как нитка, и теперь внутри всё плыло и таяло. – Спасибо, Вульфвуд! И вроде бы он и не ждал другой реакции. Ну, в смысле, мы же о Вэше говорим, о Лохматике, который ни одной собаки на улице не пропустит, который благодарил его уже бесчисленное количество раз, несмотря на предательство, когда во время крушения Станций хватался металлическими пальцами за пиджак, забираясь на устойчивую опору. Вульфвуд просто... приготовил поесть. Что-то, без чего он, безусловно, не проживёт, но что-то настолько обыденное и простое, и ему даже не нужно было рисковать своей жизнью, но Вэш благодарил точно так же – так, что от его благодарностей закладывало уши. И улыбался при этом солнечно и ярко, и Вульфвуду безумно захотелось сделать всё правильно. В груди продолжала бежать струйка чего-то очень горячего и щекочущего, как из проткнутого бака, и он поджал губы, втыкая вилку в свой омлет. – Да пожалуйста. Как я уже говорил, невелика наука. – Вульфвуд! – Мэрил наконец прожевала. – Это же обалденно! Где ты вообще научился так готовить? Роберто молча поднял вверх большой палец, не отрываясь от тарелки. Это было настолько приятно, что Вульфвуд едва не подумал, что совсем тут с ними размякнет. – Останавливался где-то. Ну, вынужденно. Вэш взглянул на него с чистым интересом, как будто вода сверкнула, и Вульфвуд поëрзал на стуле. Какой же идиотизм. Кто его тогда за язык тянул?! Сейчас бы всё было по-другому! Никто не попросил продолжения вслух, но все жующие взгляды снова прицепились у Вульфвуду, и от такого внимания шее стало слишком душно. Он попытался оттянуть и без того свободный воротник рубашки, глядя в свой омлет, и продолжил: – Случайно разрушил... одну таверну. Так что остался помогать хозяйке с обслуживанием гостей. Как в уплату долга. Денег-то не было нихуя. Вэш тихонько хихикнул, тут же поднося к губам чашку чая. В голове Вульфвуда от этого звука что-то перемкнуло. "В могилу меня сведёт, блять, если скоро не прекратит. И ведь не изменилось в нём ничего, правда же? Кто ж за язык-то меня тянул, а?! Как теперь вообще с ним быть?" – Совестливо, – похвалила Мэрил, осторожно утирая уголки ротика салфеткой. Торжественно сдвинув ладони, она повернулась к Вульфвуду и склонила голову: – Признаю, что была не права. По крайней мере, омлет у тебя очень вкусный. – Я знаю, – буркнул он. Теперь, когда он смотрел на Мэрил, в груди ласкало холодным закатом, как было с Ливио. – Должна будешь. – Вечером всех угощаю, я же говорила уже, – фыркнула она. – Выпечкой. А пока я хочу сделать важное объявление. Мэрил вскочила из-за стола, сцепив руки в замок за спиной. Вульфвуд потянулся за сухариком, обмакнув его в чай, и приготовился слушать. Важная часть позади, и Вэшу понравилось, так что... Можно расслабиться. Хотя всё равно хотелось сощурить глаза или поправить несуществующую дужку очков на длинной переносице. – Сегодня я пойду в типографию, – объявила Мэрил. На еë лице зажглась улыбка, очень похожая на Вэшовскую, и где-то за правым ухом внутренний Вульфвуд закряхтел, как старый дед. – И покажу им свою статью о лаборатории Станиона. И... Если получится... – Обязательно получится! – воскликнул Вэш. – А чего ж ты до сих пор не там, раз так рано соскочила? – улыбнулся Вульфвуд. Когда Мэрил ворчала и огрызалась, она ещё куда ни шло походила на свой возраст, но когда перекатывалась с пятки на носок, ей хотелось взъерошить волосы, а потом вернуть беретку так, чтоб натянуть на самый нос. Мэрил плюхнулась обратно, официально закрывая собрание, и тоже потянулась за сухариком: – Типография с восьми открывается. – А который ж час? – удивлённо отозвался Роберто. Мэрил обернулась, ища взглядом часы над хозяйской стойкой. – Пятнадцать минут восьмого. – Старею, – вздохнул Роберто под громкий смех. Смех закатился под стол, оперся о стену под подсвечником и остался где-то в Вульфвуде, в самой глубине, там, где теперь всё время сидела дурацкая родинка под глазом. *** Дела у всех, как выяснилось, нашлись совершенно разные, и новоселье решили провести позже. Встретиться после обеда в таверне, собрать вещи, проститься с добрыми хозяевами и потом уже отправиться в новое пристанище. После завтрака остались помыть посуду (кроме Вульфвуда, который свинтил на улицу курить раньше, чем кто-то смог опомниться) и собрать оставшиеся вещи. Как выяснилось, только Роберто сегодня не проснулся ни свет ни заря. – Это вам, молодëжь, есть от чего не спать, – загадочно протянул он, поправляя пиджак. – Я в твоём возрасте, Мэрил, тоже ночами не спал. – Небось, писали диссертации? – фыркнула она, недоверчиво скрестив руки на груди. – Ага, так я вам и поверю. – Чтоб устроиться потом на работу, необязательно на учёбу молиться, – Роберто дёрнул плечом. – В наше время... Мэрил показательно натянула беретку на уши и начала напевать первую попавшуюся пару звуков. Головной убор скоро оказался у неё на носу. Роберто вышел на улицу, на ходу вытаскивая сигаретку, и Вэш понял, что сейчас вполне хороший момент. В таверну начали заходить первые работяги, создавая размеренный гвалт и отвлекая хозяев, и Вэш подался вперëд, ткнув девушку в плечо. – Мэрил, можно тебя? Она обернулась, чуть вздрогнув, так, что подпрыгнули и еë длинные серëжки, и хмыкнула: – Фу, напугал. Конечно, что случилось? Не нужно было присматриваться, чтобы понять. В Мэрил что-то изменилось. Что-то в кончиках коротко отстриженных волос, или в энергичной походке, или в еë взгляде. Серо-голубые, теперь они сверкали, как засыпающие звëзды в ледяной предрассветный час, тогда, когда ещё спали полëвки и ястребы. В такой миг казалось, что весь мир застыл в сверкающем кристалле. Вэш смотрел теперь на неё, как заворожëнный; ему хотелось сказать, какая она молодец, какая она красавица, какой же она сильный, маленький человечек, но слова где-то потерялись. Он не знал, какой будет еë реакция. Поэтому просто улыбнулся. – Ты как? – спросил он. – Насчёт статьи, Роберто и... вообще. Мэрил улыбнулась так, что еë губы сильно растянулись, а глаза чуть прищурились. – Всё хорошо. Спасибо, Вэш. Я, конечно, волнуюсь по поводу статьи, но... В конце концов, не так сильно. Это же моя работа. С Роберто мы вчера кое-что обсудили... И потом, мы же сегодня переезжаем! Это так круто, что я просто не могу на месте усидеть! Она радостно подпрыгнула на месте, и Вэш рассмеялся. – Я тебе тоже кое-что хотел рассказать. Не знаю, будет ли тебе интересно... Мэрил замерла, и еë лицо тут же потеряло несколько красок. Это было так резко, что Вэш едва не передумал что-то рассказывать. – Прости меня, пожалуйста, – тонко пискнула она, надувая губы. – Я совсем забыла... Как эгоистка... Я же помнила! Хотела спросить, как ты, и... – Всё хорошо! – перебил еë Вэш, вскинув руки. – Я не обижаюсь. На нас всех сразу много свалилось. Всё нормально, правда. Я и правда чувствую себя намного лучше. Просто вчера кое-что произошло, и я подумал, что тебе будет это интересно. – Спрашиваешь! – воскликнула Мэрил, несильно пихнув его в плечо. – Ну, давай. Пока эти дурни нас не хватились. Вэш более не колебался ни секунды. Вчерашнее не могло показаться ему пьяным туманом или галлюцинацией; краснеющие щëки Вульфвуда, его хриплый голос и глаза – всё было настоящим, а Мэрил смотрела на него с искристым нетерпением, и Вэш наклонился к ней ближе, боясь, что не сдержится и закричит так, что его точно все услышат. – Вульфвуд вчера пригласил меня сходить с ним куда-нибудь! – выдал он горячим шëпотом, сбоку закрывая их лица ладонью. Мэрил с размаху закрыла себе рот руками. Раздался звук, как от пощëчины, и Роберто обернулся на мгновение, но Мэрил уже попыталась взять себя в руки. Еë глаза теперь были похожи на два огромных солнца, висящих над Догентом. – Офигеть! – Да! – сказал Вэш, стискивая руки в кулаки. Сейчас, видя, как осветилось еë лицо, он знал, что не только ему это показалось чем-то совершенно удивительным, и неприятное чувство над диафрагмой разжалось. – Я вообще собрался с духом, хотел с ним поговорить, ну, знаешь, спросить, почему он так поступил тогда... Мэрил активно закивала. Еë пальцы чуть двигались в воздухе, будто она хотела схватить его за грудки, но сдерживалась, пока он не договорит. Вэш перевёл дыхание. – А он не дал мне договорить. Предложил куда-нибудь сходить. Представляешь? – Слушай, ну он, видимо, решил идти ва-банк, – Мэрил покачала головой. После того, как на них начали оборачиваться другие посетители, и она начала говорить чуть тише, но глаза по-прежнему сверкали. – Хотя я ему говорила, что тут так много всего навалилось, что... Не знаю. По крайней мере, мне просто хочется сначала заселиться. У меня такое чувство, что потом всё сразу станет легче и понятнее... Вэш рассеянно улыбнулся. В голове было такое смятение, что единственное, что он знал – то, что он хочет быть рядом с Мэрил и Вульфвудом. А там уже не так уж и важно, как всё обернëтся, а сейчас именно это под вопросом, и... Глаза Мэрил отливали серебром, пока она выжидающе смотрела на него, и Вэш покачал головой. Сейчас точно не время для того, чтобы она слушала всё это. Время для этого никогда не наступало. – Может быть, – он дёрнул плечом. – В общем, вот так. – Ты обрадовался, да? – спросила Мэрил, привстав на цыпочки, чтобы приблизить своё лицо к его. – Или? – Конечно, обрадовался! – прошептал Вэш. – Я... Я ещё не знаю, что делать, но мне хочется проводить с ним время... Мэрил упруго отскочила, прицельно шлëпнув его по соединению металлической руки. Похоже, она хотела показать ободряющий жест, и Вэш тут же поморщился, протягивая к ней руки, когда Мэрил изменилась в лице и зашипела сквозь сжатые зубы. – Больно? – Т-терпимо, – выдавила она, надувая щëки и тряся рукой, чтобы ослабить боль. – Э-это очень здорово, я очень рада за тебя! Ну, пока пойдём? Обязательно держи меня в курсе, пожалуйста! Не то что я тебя тороплю... – Эй, расслабься, я понимаю, – хихикнул Вэш. Несмотря на то, что теперь какой-то тягучий туман окружал его голову, мешая думать, в груди стало так легко, что хотелось смеяться. За окном солнце плавало от облака к облаку, и, судя по всему, стоило торопиться. Может, если всё это не окажется сном, они смогут поговорить с ней ещё раз – смогут разговаривать каждый вечер. Может, Вэш сможет рассказать чуть больше – и время наконец появится. – Идём! Нам надо ещё официально уволиться. – О-о, сейчас же снова вдвоём пойдёте, – хмыкнула Мэрил, игриво ткнув его локтем в бок, когда они направились к выходу из таверны. – Может, тебя уже сейчас заберут на свиданку? – Да какое там свидание, Мэрил, ну ты что. – Да ла-адно, не скромничай! Вот увидишь, что я была права! У меня же эта, журналистская интуиция. – Да-а? Дверь таверны скрипнула, закрываясь, а они вдвоём вступили в озеро солнечного света, смеясь вместе. Вэшу захотелось ещё раз крепко-крепко еë обнять, но воздух вокруг Мэрил вибрировал, как электрический генератор, и им правда нужно было поторапливаться. Роберто и Вульфвуд курили на улице под козырьком соседнего здания, о чём-то переговариваясь, и Вэш сдержал вздох, рассматривая Вульфвуда. Он снова был в рубашке и пиджаке, и всё в нём было до сердечной боли родным, от щетины на челюсти до чёрных очков, и Вэш двинулся к нему навстречу, стараясь сиять не слишком уж очевидно. Роберто и Мэрил ушли вверх по улице, направляясь в типографию; Мэрил помахала им вслед, и Вэш тут же ответил тем же. Может, это солнце резануло прищуренные глаза, может, блик отскочил от витрины магазина тканей, или Мэрил как-то особенно загадочно посмотрела на них перед тем, как побежать следом за Роберто, сжимая в руках свою сумку с рукописью. Вэшу хотелось смеяться: что-то тепло щекотало его изнутри, как солнце, как запах свежести и дерева, который он здесь ощущал. Он повернулся к Вульфвуду. – Я уточнил, – сказал он, туша сигарету подошвой ботинка. – Нам, вроде, в ту сторону. Где рынок, помнишь? Мы там были. Подписать бумажки, их отправят факсом или ещё чем, и всё. Свободны. Ага? Он обернулся через плечо, поразительно красивый, расслабленный, спокойный, и Вэш улыбнулся. "Я люблю тебя". – Ага. Небо постепенно затягивало облаками, густыми и белыми, как молоко. Над воздухом Догента не было ни намëка на дождь, и над жителями будто раскинулся пустой белоснежный экран. Глядя вверх, Вэш чувствовал себя так же – мысли постепенно вытесняло с каждым новым порывом усилившегося ветра, треплющего полы и воротник плаща. Ему всё время приходилось убирать ткань от лица, щурясь сквозь закрывшие глаза пряди чëлки. Оставались только действия, мысли какие-то голые и острые, как ветви сухих деревьев, которыми пустыня была утыкана, как пучками редких волос. Пойти. Подписать. Разобраться. Вернуться. Метр за метром Вэш продолжал идти вперёд, и голова пустела всё больше, а размятые с утра мышцы делали тело гибким, как обтекаемая пуля. Это ощущение ему нравилось, пусть и оставляло в груди чувство тревоги, такое, что немного давило меж рëбер; обычно такая пустота в голове звенела во время ожесточëнной схватки, когда необходимо было сосредоточиться на чём-то одном, чтобы все остались живы. И те, кого нужно защищать, и противник, и, наконец, он сам. Вэш заботился об этом и теперь. Всё, кажется, оставалось по-прежнему – за одним исключением. – Лохматый, – окликнули его справа. – Ты уже решил, что будешь делать? Тревога развязала несколько узлов, и Вэш вздохнул чуть глубже. Места для лёгких стало больше. – Насчёт чего? – он виновато улыбнулся, увидев раздражённо искривлённые губы. – Извини, что-то прослушал. – Думай поменьше, голова не выдержит, – цыкнул Вульфвуд, и сигарета в его зубах спрыгнула ниже, как часовая стрелка. – Насчёт работы. Знаешь, куда пойдëшь? – Неа, – Вэш рассеянно обернулся. Точно, они проходили эту улицу: он узнал тот дом с чёрной черепичной крышей, и ту лавку с большой серебряной бляшкой на двери. Наверняка не настоящее серебро, иначе хозяин не повесил бы еë так спокойно снаружи; на ней были изображены катушка ниток и иголка, вырезаны очень тонко, как на монете. Вэш склонил голову к плечу. – Догент такой большой... Тут как будто сразу всё есть. – Есть такое, – Вульфвуд повёл плечами. – Значит, возможностей больше? Я, честно сказать, убей, без понятия. – Мог бы пойти священником. – Мог бы, – согласился Вульфвуд. Он задумчиво пожевал кончик сигареты, но закуривать не спешил. – Надоело. Хочу нормально. Без... Ну, не придумывать опять молитвы или заповеди. И уж точно не слушать исповедания очередного забулдыги, который дорогу домой позабыл. Вэш грустно улыбнулся. Может, для кого-то это было и просто, но не для него: глядя на раздражение в уголках губ и прищуренные глаза за очками, можно было подумать, что Вульфвуд – человек донельзя циничный, равнодушный к тому, какая грязь может происходить в людских судьбах. Вэш никогда об этом не забывал. Он всегда чувствовал настоящую причину, по которой кривятся его обветренные губы. – Тогда нужно что-то простое, – кивнул Вэш, сунув руки в карманы джинсов. Уличная пыль тихонько шуршала под ногами, и он вдруг посмотрел вниз, на то, как носки ботинок взбивают серые облачка в воздух. – Поищем сегодня? – Можно, – кивнул Вульфвуд. – Надо погулять ещё. – в ответ на вопросительный взгляд он недовольно отмахнулся: – Ну, знаешь, привыкнуть без Карателя. Как голый хожу. Вэш тихо рассмеялся, так и не придумав шпильки. Может, его голову тут же забили его последние слова. Если бы Вэш не чувствовал себя так глупо и неуклюже, подумал бы без стеснения, как хорошо, должно быть, потереться щекой о мускулистую грудь Вульфвуда. Почувствовать, насколько сильное у него тело, тёплая кожа; вдохнуть еë запах, провести кончиком носа... Вэш стыдливо зарумянился, изо всех сил отворачиваясь к длинному ряду двухэтажных зданий, напичканных магазинами, как рыбки в банке. Небо проясняться не собиралось, и они шли по шумному городу под белым зеркальным куполом. Вэш волновался о том, что между ними повиснет неуклюжая, противная тишина, но вместо этого они шагали рядом, преодолевая улицу за улицей, и тыкали пальцем во всё подряд. – Продавец книг? – Ещё бы я в них разбирался. Вэш помолчал, почти с сочувствием глядя на насупившегося спутника. – А ты умеешь читать, Вульфвуд? – Ты не охренел, Блонди?! Обувная мастерская удостоилась только задумчивого взгляда от обоих. Следующим на очереди был массивный двухэтажный магазин, напоминавший больше жилой дом; судя по вывеске, здесь находился мебельный отдел. Когда они проходили мимо, в нос ударил едкий запах пустынного дерева и "деревянной" пластмассы. Они переглянулись. – Как думаешь, нам понадобится мебель? – спросил Вэш. Вульфвуд озадаченно нахмурился, и они встали посреди улицы, напротив толстой тёмно-коричневой двери. – Ты помнишь, чë там было? Вэш рассеянно покачал головой. Вульфвуд отмахнулся: – Забей, всё равно с Мэрил надо будет выбирать. Возьмём чë-нибудь, а ей не понравится, она нам потом все мозги съест. – У неё будет отдельная комната, – сказал Вэш. Будто затаил дыхание перед длинным прыжком. На него обернулись. – А у нас, вроде, своя. Да? Спустя минуту они уже коротко кивали оживишемуся продавцу. Бородатый мужчина с лихо завитыми усами приятно улыбался: – Одну минуту, господа. Я скоро к вам подойду. И отошёл к паре, которая выбирала шкаф. Девушка, судя по всему, была беременна, и неосознанно придерживала рукой чуть округлый живот, пока слушала продавца. Парень рядом с ней задумчиво поджимал губы. Вэшу захотелось разулыбаться, но это смотрелось бы очень странно со стороны, и он поспешил отвернуться к рядам самой различной мебели. – Ты хотел бар, да? Вульфвуд как-то притих. Он стоял посреди кроватей, столов и стульев, оборачиваясь, так, будто не верил, что кто-то в здравом уме может выбирать мебель для дома. Для Вэша это тоже было непривычно, но вместе с этим в нём проснулся какой-то азарт, из-за которого хотелось хихикать, как маленькому ребëнку. Он сложил руки за спиной и двинулся вперёд упругим, прыгающим шагом. – Что же я хочу... Что же хочу... Он не имел такого серьёзного представления об их будущем доме, как Мэрил. У неё всё было расписано заранее. Вэш жил по-другому долгие сто пятьдесят лет. Теперь каждый диванчик, каждое кресло казалось ему невообразимо уютным, казалось, что каждое выглядит просто превосходно, и он уже видел на них себя. Вэш прыгал от одной стойки к другой, с восхищением вздыхая, и видел, что Вульфвуд молча идёт за ним следом. – Что-нибудь выбрали? – поинтересовался продавец, снова появляясь рядом. Пара уже оплачивала покупку на кассе. – Или нужна помощь? – Н-на самом деле, мы просто смотрим, спасибо, – улыбнулся Вэш. Под взглядом продавца он, конечно, прыгать перестал. Вульфвуд так и не проронил ни слова. – В таком случае советую присмотреться к недавней коллекции складных диванов, – продавец указал рукой в сторону. – Очень многофункционально, подойдёт и для гостиной, и для спальни. Обязательно будем ждать вас, когда вы определитесь с выбором. Он провожал их с той же добродушной улыбкой, хотя они ничего не купили и больше трёх слов выдавить из себя так и не смогли. Впрочем, говорил только Вэш. Улица встретила их уже знакомым свежим ветерком, и Вэш, вздохнув, повернулся к нему: – Ты чего молчишь? Задумался? Вульфвуд вскинул голову, словно только сейчас очнулся. Он поморгал, разглядывая Вэша, будто увидел его впервые; ветер, казалось, оседает на его обветрившихся губах, и вид у него был такой растерянный, что Вэш едва не прыгнул его обнимать. – Да... – он потëр затылок. – Просто... Сложно сообразить. Люди всегда так живут, да? Вэш улыбнулся. Незасыпающая нежность шевельнулась в груди, как гибкая кошка. – Да. Теперь мы тоже. Лучше тебе тоже подумать, что ты хочешь купить в нашу комнату. А то будет нечестно, если выберу только я. Слова "наша комната" прозвучали так остро и интимно, что Вэш залился краской, только потом осознав, что сказал. Вульфвуд посмотрел на него ещё внимательнее, почти сверлил взглядом, и Вэш, не выдержав, отвёл глаза в сторону. Не хватало ещё, чтобы он всё понял. Хотя... Что тут непонятного... Единственное, что никак не желало открываться Вэшу – почему Вульфвуд всё ещё не встряхнул его за шиворот, выспрашивая, почему он согласился на его пьяное предложение. Настолько неловко? Или он просто забыл? Не придаёт внимания? Вэш вздохнул, пытаясь пошевелить языком в пересохшем рту. "Наша комната". Теперь, когда проживание настолько близко друг к другу стало чем-то почти осязаемым, Вэш понял, насколько трудно ему будет сдерживаться. Может, он сам скоро заведёт этот разговор. После которого, видимо, ему придётся-таки уйти. – Ладно, – сказал наконец Вульфвуд, почесав кончик носа. – Просто... Это так странно. Я никогда ничего не выбирал. Мне кажется, я не умею. Это было так обезоруживающе искренне, что Вэш ласково рассмеялся. Они снова двинулись дальше по улице, которая теперь спускалась вниз, отдаваясь в полусогнутых коленях. – У меня так же. Ну, не было чего-то "своего". Кроме, вот, пожалуй, – Вэш потряс бионической рукой, заработав хриплый смешок. – И оружие. А тепе-ерь... И потом, ты же умеешь выбирать. Ты выбрал. – Что? – Свою сторону. В итоге. Вэш краснел так, что чувствовал, как горячая кровь красит лицо. И всё же с улыбкой посмотрел на Вульфвуда. Ему отчаянно хотелось, чтобы он его заметил, чтобы присмотрелся ещё ближе, ощутить, что эти странные комплименты и заигрывания, и танец у костра не были игрой воображения, что он действительно интересен... Ощущение собственной мелочности пугало, но Вэш продолжал улыбаться совершенно искренне. И краснел до кончиков ушей. Вульфвуд улыбнулся в ответ. Каждый раз, когда он делал это так, в груди Вэша закручивался тайфун. Вэш указал большим пальцем за спину, хитро улыбаясь. – Слушай, а парикмахером? Подойдёт тебе? – Я умею только головы резать, – фыркнул Вульфвуд, держа руки в карманах брюк. Он шагал рядом уже более бодро, даже, кажется, мычал какой-то мотив себе под нос, вертя головой по сторонам. Вэш театрально схватился за сердце. Лицо он сделал такое, будто хотел чихнуть, страдальческое и мечтательное одновременно, ахнул, заломив брови; Вульфвуд вспыхнул до корней волос. – Ох! Ты такой загадочный, и... Таинственный, и... Опасный мужчина! Я таю! Вэш приложил руку ко лбу, закрутившись волчком; кто-то из прохожих весело рассмеялся, пара людей с любопытством обернулись на них. Нижний район Догента жил свободнее, чем где-либо ещё, пусть и считался неблагополучным. Вульфвуд дёрнул его за капюшон плаща: – Хорош придуриваться! – Ах, неотëсанный варвар, – запричитал Вэш, круто развернувшись и положив пальцы ему на плечи. – Что ты такое вытворяешь! Он хохотал и кривлялся от души, и потому был рад, что этим можно скрыть и свой влюблённый взгляд, и дрожь в кончиках пальцев, и колотящееся сердце. Кто-то рядом тоже громко засмеялся, раздалось женское хихиканье; Вульфвуд обернулся, но не нашёлся с ответом, поэтому только недовольно фыркнул, как рассерженный волк. Мир в Вэше перевернулся, когда его руки сняли так бережно и осторожно, будто Вэш был сделан из стекла. Он даже замер, глядя на нахмурившегося Вульфвуда. – Любишь же ты привлекать внимание... Почти ласковое прикосновение жгло руки и грудь всю оставшуюся часть их маленького приключения. – Плотником тебе точно не пойдёт, – фыркнул Вульфвуд, когда они проходили мимо мастерской. Справа у открытого окошка, уставленного деревянной утварью, висела сильно пахнущая дублëная кожа; запах был такой острый, что у Вэша почти сразу закружилась голова. – У тебя руки как из жопы. – Сомневаюсь, что ты тоже умеешь держать в руках что-то, кроме оружия, – обиженно заявил Вэш. – Один-один. Облака укрывали город туманной пеленой. Люди двигались по улицам неторопливо, словно уже знали наперёд, каким будет их следующий час или завтрашний день. Кто-то нёс большие корзины со свежевыстиранным бельëм, кто-то – большие походные сумки, от которых Вэшу и Вульфвуду приходилось уворачиваться. На базаре люди вскидывали огромные тюки на плечи, не замечая ничего вокруг; то тут, то там раздавалась ругань или вспыхивала даже короткая потасовка. Не сговариваясь, они просто старались уйти как можно дальше, пригибаясь достаточно низко, чтобы не задеть головой или плечами чью-нибудь корзину с сырым мясом. На базаре было такое обилие запахов и звуков, чтобы поговорить они смогли только выбравшись наружу. – Уж куда-куда, туда точно не пойду, – заявил Вульфвуд, отряхивая пиджак. На него попала какая-то мука или специя, и он несколько раз оглушительно чихнул, так, что очки едва не слетели с носа. – Что-нибудь найдём, – со вздохом отозвался Вэш. – Смотри, там, случайно, не кафе? Аккуратное заведение с большой фиолетовой вывеской выглядело настолько опрятно и привлекательно, что они оба тут же двинулись туда. После дикого цветастого мира прилавков и ругани это место казалось спокойным оазисом. – Можно бы, – Вульфвуд задумчиво потëр подбородок. – Погоди тут. Он зашёл внутрь. Вэш подался было следом, но что-то заставило его остаться на месте, и он отвернулся, вскидывая голову. Молочное море едва заметно колыхалось от ветра. Казалось, ещё немного, и оно потемнеет, нальëтся серостью, и в пустыне наконец побывает дождь; Вэш опустил ресницы, чувствуя, как свежий ветер треплет его волосы. Мир здесь, за плотно закрытыми стенами, показался вдруг гораздо более огромным, чем снаружи. Казалось, всё то, что рассеивалось повсюду, как ковыль, пока Вэш мерил выжженную землю милями, собралось тут в одной точке, как вытянувшийся столб песчаной бури. Интересно, как там Мэрил? Уже сдала статью? Они так хорошо поладили во время путешествия, что Вэш хотел остаться рядом с ней почти так же сильно, как с Вульфвудом. Что-то в ней напоминало Рэм; еë весëлую улыбку, чистые глаза. Рядом с ними он чувствовал себя так, словно ему ещё очень много предстоит узнать. Он задумался настолько, что вздрогнул, когда Вульфвуд вдруг очутился прямо перед ним. – Сказали подойти завтра, перетереть с начальством, – хмыкнул он. – Я так понял, им не помешает официант. – О, здорово, – кивнул Вэш. – Мы же как раз недалеко, да? – Угу. Они отправились дальше. Одна улица сменялась другой; теперь ранее незаметные объявления на стенах, дверях и столбах белели, как вспышки света. – А это чë такое? – спросил Вульфвуд, когда они проходили мимо лавки торговца. Вэш присмотрелся: серебряный гильдейский знак с нарисованным кошельком. Купец. В открытом окне стоял большой потëртый проигрыватель; через него в хорошо освещëнной комнате можно было увидеть веера чёрных музыкальных пластинок. – Это проигрыватель, – сказал Вэш. И наткнулся на абсолютное недоумение. – Это как? Он чему-то... проигрывает? Смеяться, конечно, было бы очень обидно, но Вэш не удержался от маленького, хрустально звякнувшего смешка. – Нет, нет, конечно. Ты никогда их не видел? Вульфвуд покачал головой. Словно и рассердиться забыл. – Они как магнитофоны, – пожал плечами Вэш. – Играют музыку на вот этих чёрных штуках. Только появились позже. – С ума сойти, – покачал головой Вульфвуд, когда они уже отошли от лавки на приличное расстояние. – Чего только тут нет... Судя по бляшке на плотном чёрном фартуке, в здании находился пекарь; пекарня стояла дальше, чем та самая, у их будущего дома, которую заприметил Вэш, но он всё же решил попытать счастья. Горячо уверив Вульфвуда, что научиться печь пончики самому было бы невероятно здорово, он заскочил на порог, просунув голову через дверь. – Добрый день! – просиял он. Помещение оказалось маленьким, настолько, что ароматный запах теста повис в нëм облаком; Вэшу как-то неловко было вваливаться внутрь своим долговязым телом, и он замер на пороге. – Подскажите, пожалуйста, вы случайно не ищете работников? Пекари всегда представлялись ему самыми добродушными людьми на свете. Редко те, кто любит сладости, оказывались злодеями; казалось, как можно относиться к кому-то плохо, когда под рукой пончики и пирожные? Правда, мужчина, уставившийся на него, так не думал. Он поставил поднос с пряниками на прилавок, снял толстые перчатки и двинулся к Вэшу так решительно, что тот попятился. Улыбка слезла с его лица, как краска; пекарь выглядел как угодно, но не дружелюбно. – А ну-ка пошёл отсюда! Ты откуда нарисовался? Оборванец! – Д-да вы что? – выдавил Вэш. Он примирительно вскинул руки, отступая назад, и попытался обернуться, чтобы посмотреть, не наткнëтся ли на кого-нибудь, и успел увидеть удивлённое лицо Вульфвуда. Потом перед ним резко появился пекарь, тёмный, как грозовая туча. – Я насчёт работы!... – Мне тут разбойников не надо, ясно? Вали, откуда пришёл! – рявкнул пекарь, замахиваясь. Вэш отпрыгнул назад; кажется, на них обернулось несколько прохожих. – Вульфвуд... – Пошли, – сказал он, дëрнув его на себя. Это было так глупо и неожиданно, что Вэш затаил дыхание, почти с неверием глядя на перекошенное лицо пекаря. С чего бы вдруг? Это что, какая-то шутка? Или нашёлся-таки в Догенте единственный человек, которому было не всё равно на Тайфуна, несмотря на то, что тот был оправдан властями? Передумать он, судя по всему, не намеревался, и Вэш просто принял этот факт. Он двинулся следом за Вульфвудом, возвращаясь на улицу, вниз, а пекарь остановился у забора, скрестив смуглые руки на груди. Вульфвуд остановился, глядя прямо на него, и Вэш обернулся. В следующее же мгновение Вульфвуд скорчил рожу и издал совершенно неприличный и очень громкий звук, громкий настолько, что к ним повернулось пол-улицы. Детишки неподалёку разразились заливистым хохотом, засмеялись женщины, развешивающие бельë, а Вульфвуд, глядя на то, как пекарь изменился в лице, схватил Вэша за рукав и припустил дальше по улице, крикнув: – Ну и не надо, конченный! Вэш сообразил сразу. Он перехватил его кисть, чтобы удобнее было держаться, и они побежали так быстро, как только могли; очень скоро разразившийся чëрной руганью пекарь остался где-то позади, а они бежали, что есть мочи, огибая идущих людей и выпрыгивая перед повозками, и смеялись на последнем дыхании. После этого случая они неосознанно держались ещё ближе. Пробиваясь через толпу или, напротив, выходя почти на пустую улицу, всё равно шли так, что иногда задевали друг друга плечом. Вэшу дышалось хорошо и легко, Вульфвуд шёл рядом, жуя свежую сигарету. Он словно расправил плечи, старался казаться ещë выше, больше, заметнее, и Вэш смущённо улыбался, стараясь это скрывать. Словно Вульфвуд перед ним красовался, только вот зачем бы ему? Или ему просто нравится его спасать? Очень похоже на правду... – Магазин тканей, – задумчиво протянул Вэш. – "Ставки на уличные бои"? – Вульфвуд вскинул брови, резко притормозив, и они переглянулись. Потом вместе посмотрели на дощечку с надписью. В пыльном окошке виднелась престарелая бабулька, вполне бодро подсчитывающая деньги в крошечных пальцах. – Наверное, нет, – с сомнением покачал головой Вэш. Соблазн был велик, но Роберто наказал им найти нормальную работу, чтобы больше не приходилось терять зубы и кости, в конце концов. – Ну да, – протянул Вульфвуд, оборачиваясь на вывеску через плечо, когда они уже начали уходить. – Продуктовый... Ещё один... – Служба доставки... – Почта... Чем дальше они углублялись в квартал, окружающий рынок, как драгоценный камень и торговое средоточие кипящей здесь жизни, тем больше люди по-простому окрикивали их, предлагая разные услуги. Здесь лавочки выглядели совсем базарными – не такими, как ближе к Двойке: там продавцы терпеливо ожидали, когда покупатели обратят на них внимание, зайдут внутрь. А тут уже несколько торговок пытались перехватить их обоих, чтобы предложить джинсы получше. – Яблочки "Лайф Индастриз"! Сертификат есть! – Красавчики, газировки не желаете? – Жëнам домой купите сковородки! Смотрите, какие дивные! – Попробуйте сеанс массажа, – вежливо улыбнулась молодая девушка в белой рубашке, проводя рукой. Этот небольшой дом выглядел ухоженнее, чем дома торговцев. – У нас работают лучшие мастера. Вэш открыл было рот, чтобы мягко отказаться, как Вульфвуд повернулся и пожал плечом: – Не, спасибо, щас не особо хочется. У вас бордель теперь так называется? Девушка ещё долго кричала ему вслед, так, что от возмущения и стыда за другого еë лицо зарумянилось, как курица в печи; торговцы хохотали до слëз, а кто-то кричал им вслед "Разбойники! Деревенщина!". Вульфвуд понял всё только тогда, когда они оторвались на достаточное расстояние, переводя дух, и Вэш пустился в пылкие объяснения. – Ты думай, что говоришь! – Так объяснили бы нормально! – шикнул Вульфвуд. Теперь и его смуглые щëки густо покраснели. – Такую хрень там только в борделях предлагали! Вэш едва не задохнулся от негодования. Теперь их там точно запомнили. Смогут ли они найти работу рядом с рынком? Стараясь не думать о посещении Вульфвудом публичных домов, он двинулся дальше, невольно ускорив шаг, и его тут же нагнали. – Если что, просто сразу спрошу у тебя, – фыркнул Вульфвуд. Кончики его ушей пылали. – А ты что, думаешь, мы всё время будем ходить вдвоём? – хмыкнул Вэш. Это тоже звучало, конечно, странно, но ему было так весело, что страх стирался, как тень под солнечным светом. Облака всё ещё висели над Догентом очень низко, и он смотрел на хитрую улыбку Вульфвуда. – А что, ты разве не привык? Через ещё пару кварталов, когда они начали смотреть по сторонам без прежнего любопытства, Вэш раскинул руки в стороны и круто развернулся к Вульфвуду. – Ну скажи, чем не официант? Он прижал руки к груди, чуть поклонившись, будто хотел принимать заказ, и Вульфвуд громыхнул смехом, таким, что не него недовольно покосился курящий мужчина у прилавка с яблоками. – Сойдёт. Ты как раз на щеночка похож. – А говорил, что на ангела, – недовольно заявил Вэш, надув губы. Он не собирался изменять своему решению и продолжал делать вид, что всё в полном порядке, несмотря на то, что внутри у него всё перевернулось, когда Вульфвуд дëрнул плечом. – Да там похоже в чём-то. Недаром же говорят, что собаки – это посланцы Господни. – Это кто так говорит? – Отвяжись, Блонди. Я бы хотел заказать всё, что у вас есть в баре. Он снова улыбнулся той самой улыбкой, хищной и широкой, такой, которая била точно Вэшу под колени; он выдохнул весь воздух, который у него оставался. – Ты не умеешь играть роль посетителя! – Тогда меняться давай. Теперь я официант. – Ты что, официантом сможешь работать? – Вэш отчего-то представил, как Вульфвуд скалится и дымит клиенту прямо в лицо, и его до того пробрало на смех, что он согнулся в приступе хохота, пытаясь держаться за его локоть. Вульфвуд руки не убрал, хоть и огрызнулся: – Ну-ка прекращай! А хули нет-то?! Там мозгов много не надо, раз ты собрался! Их здесь практически никто не знает. Огромный, трëхуровневый город, полный жизни, белья, сушащегося на верëвках, курьеров, которые мчатся мимо яркими красными жуками, сверкающие вечером вывески магазинов и баров. Он теперь будет жить рядом с Мэрил и Вульфвудом, как смертный, и делать то, что ему вздумается. "Добрый день. Что вы хотели бы заказать?" Он схватился за руки Вульфвуда и закружился так сильно, что его тут же унесло, едва не сбив с ног. К удивлению хохочущего Вэша, он даже ругаться не стал, только ухватился крепче и мотнул его из стороны в сторону так, что берцы Вэша едва не оторвались от земли; они закружились дальше, и к горлу подступила хорошая тошнота, а голова стала лёгкой-лëгкой, не тяжелее птичьего пера. – Прекратите по улице скакать! – крикнул старушечий голос. – Вы что творите, лоси великовозрастные! Вэш крепко жмурился, чтобы тошнота ушла обратно вниз, и чувствовал себя гибким и невесомым, как ивовый прут.