Выходи за меня

На Догент опустилась неторопливая, вязкая ночь. Воздух на улицах был полон прохлады, спустившейся с марлевых облаков, и по запаху могло показаться, что вот-вот хлынет дождь. Вэш посчитал это добрым знаком. Они допëрли все свои покупки до дома. Конечно, победительницей стала Мэрил; еë глаза так счастливо сверкали, что она едва не жмурилась и подпрыгивала от удовольствия. От такой простой радости, как поход по магазинам, ей стало легко и хорошо, и временно забылись все прочие трудности: отъезд Роберто, проблемы со статьёй и Луны. Вэшу нравилось смотреть на неё. Он хотел бы тоже так просто привыкнуть к жизни в городе. Может, это то, чего для него хотела бы Рэм. Для них с Найвзом. Она всегда выделяла время, чтобы поиграть с ними, послушать о том, как прошёл их день (хотя рассказывал в основном Вэш), и, несмотря на то, что очень много работала, всегда находила время, чтобы зайти к ним. И, плюхаясь на постель Найвза, который всегда ворчал, закрывала глаза и тянула: "Как хорошо!". Вэш как сейчас помнил, что еë тёмные волосы падали на подушку, как длинные перья, а черты лица сразу же расслаблялись. Наверняка Рэм хотела бы, чтобы Вэш нашёл себе спокойное место, в котором он тоже сможет... Сказать вот так. Роберто сгрузил пакеты Мэрил на Вульфвуда и Вэша и попрощался с ними на перекрёстке. Взгляд Мэрил тогда немного помрачнел, но он взъерошил ей волосы и с хриплым смешком сказал: "Надо вам, детям, привыкнуть спать без меня". Так что к новому дому они подбрели втроём, сохраняя молчание. Молчание было шëлковым. Вэш ощутил подобное, когда дотронулся до рубашки, которую сегодня купил. Мэрил завозила ключом в замке, и Вэш уставился на него во все глаза, стараясь игнорировать взгляд Вульфвуда. Вдоль улицы опаловым светили фонари, чуть изогнутые, как быстро вытянувшийся угловатый подросток. Было видно крыльцо и зашторенные окна, а у Вэша по-прежнему не укладывалось в голове, что теперь они будут тут жить. По-прежнему молча зашли в дом, закрывая дверь обратно, и Вэш нащупал выключатель. Коридор казался пустым и крошечным. – Я пошла спать, – сказала Мэрил, оставив часть своих пакетов в коридоре, у двери, ведущей в ванную. – Ужасно устала. Пожелав ей спокойной ночи, Вэш попытался вдохнуть поглубже. Бесполезно. Напряжение металлическими прутьями затянулось ещё больше, надавило, и он физически ощущал присутствие Вульфвуда. Запах сигарет и солоновато-мятный – кожи. Это было ужасно; стыдливость скручивала живот, но он не мог не вспоминать, как Вульфвуд выглядел сегодня в футболке, как он оказался очень близко и едва ли опалил дыханием его шею. Фантомное ощущение крепкой плоти преследовало кончики пальцев. Это было слишком. Ещё и спать в одной комнате?! Пока что здесь было едва ли шикарнее, чем в таверне: две кровати, две тумбочки, табуретки и один большой шкаф, притаившийся в углу комнаты. Вульфвуд приоткрыл его в первую очередь, а затем ещё раз проверил, плотно ли задëрнуты шторы. Вэш не знал, что можно сказать, и теперь ещё и тишина начала давить на уши. Боже, он словно задыхался. И разрывался между двумя желаниями: укрыться одеялом и как можно незаметнее запустить руку в штаны или удрать, пока его не остановили. – Тут душ, да? – спросил вдруг Вульфвуд. Голос у него был хриплым, низким, и Вэшу едва ли это помогло. Он вскинул голову, натягивая слабую улыбку, и внизу позорно поджалось. – Вроде бы. – Пойду первым, не против? Вульфвуд и впрямь присел на корточки, роясь в своём мешке. Слабый свет голой лампочки под потолком очертил линию его шеи и спины под пиджаком, и Вэш, как можно тише выдохнув обжигающий воздух, принялся разуваться. Надо было на что-то отвлечься. Если он сейчас пойдёт в душ, у него появится возможность, так? Господи, как ужасно... Быстро, главное, чтобы не поймали... А за стенкой ведь Мэрил! – Да нет. Наверное, утром схожу, – выдавил Вэш. Вульфвуд кивнул, закинул на плечо полотенце и вышел из комнаты, вежливо прикрыв за собой дверь. Вэш застыл со шнурками в руках, глядя в пол перед собой, и с замирающим сердцем слушал, как удаляются его шаги по коридору. Господи, он собирается это сделать. Стыд, злость, обида и удушающая нежность скопились в Вэше, угрожая вылиться станционным замыканием, и он понял это, когда почувствовал, как на здоровой руке волоски встали дыбом. Вэша переполняло электричество, и если он не успокоится в ближайшее время, это может плохо закончиться. Обычно от такого помогала хорошая взбучка, но теперь, в центре густонаселëнного города, ему необходимо было быть осторожнее. Был один постыдный, но действенный способ. Вэш не колебался бы ни секунды, находись он в доме один. Шуршание в комнате Мэрил затихло довольно скоро, и, едва из ванной послышался звук включённой воды, Вэш разделся так быстро, как только мог. Закинув одежду на изголовье кровати, он забрался под холодное одеяло и длинно выдохнул. Стоило, конечно, выключить свет, но тогда Вульфвуд может предположить, чем он тут занимается, и, скорее всего, всё пойдёт гораздо прозаичнее, чем в его смелых мечтах. Вэш сглотнул пересохшим горлом и уткнулся виском в подушку. Холод постели немного освежал его, но царивший в голове ураган не хотел рассеиваться, а колючие песчинки забивались в глаза и горло. Не будь у них с ним такого сложного положения, Вэш знал, что всё случилось бы гораздо быстрее. Не обратить внимание на такого красивого и сильного молодого мужчину для него было невозможно. Они провели бы страстную ночь, и Вэш, успокоившись, не стал бы даже расстраиваться, если бы Вульфвуд ушёл под утро, не попрощавшись. Порой он и сам так поступал. Но Вульфвуд оказался на иной стороне, направлял оружие ему в грудь, и Вэш ничего не мог с этим поделать. Ни с ласковым прикосновением, которое чувствовал каждый раз, пытаясь заглянуть за его тёмные очки, ни с учащëнным вовсе не от погони пульсом. Они были связаны, и от этого нельзя было никуда деться. А потом всё стало происходить ещё быстрее... Вэш прикрыл глаза. Возбуждение стянулось пульсирующим комком в низу живота, и Вэш поколебался ещё несколько секунд. Всё стало налаживаться – по крайней мере, в последнее время, когда они чуть больше сблизились, оказавшись в одном положении вдвоём – снова. Он ещё не набрался смелости спросить, и ему хотелось, чтобы первым спрашивал Вульфвуд. Всё это казалось сейчас далёким и неосязаемым, а горячая душная волна очень явственно давила на живот и подрагивающие бëдра, и Вэш едва слышно выругался, не размыкая зубов. Он запустил руку в бельë, тут же надавливая на самый кончик клитора. Острое наслаждение разошлось по всему телу короткими электрическими разрядами; лампочка под потолком замигала, и Вэш сделал длинный выдох, глядя на потолок сквозь полуприкрытые веки. Нужно быть осторожнее... Наверное... Расслабляющее чувство прошило живот и напряжëнные мускулы бëдер, и Вэш закусил губу, быстро двигая пальцем. Ему очень сильно хотелось сдвинуть колени, напрячь пальцы ног, чтобы почувствовать ещё больше, ещё сильнее, но вместо этого он развëл ноги шире, так, чтобы острые колени приподнимали одеяло, и поднёс к входу металлические пальцы. К этому он привык; нужно было лишь прислушиваться к своему телу и двигаться аккуратно, а за сто с лишним лет времени у него было предостаточно. Вэш зажмурил веки, тяжело дыша. Палец на клиторе двигался всё быстрее, раскрашивая черноту под веками новыми белыми и красными вспышками. Очень скоро он представил Вульфвуда. Как фальшивый священник шептал бы глупости ему на ухо, касаясь его шершавыми губами, и его низкий хриплый голос бежал мурашками вдоль позвоночника. Вэш лихорадочно облизнул губы, сильно сжимая рот, чтобы представить поцелуй, в котором сильно пахло бы сигаретами... Может, он и жалок, но об этом он успеет подумать потом. Или не подумает вообще. Зачем, если можно представить сильные руки, которые сжимают бëдра, большую фигуру, нависающую над ним так, что сам Вэш почувствовал бы себя меньше, чем он на самом деле есть, с непреодолимым желанием положить ладони на его грудь, чтобы увидеть, как сильно контрастирует его смуглая кожа... Влага брызнула на внутреннюю сторону бëдер, и Вэш плотнее сжал челюсти, чтобы не застонать. Его грудь тяжело вздымалась; он быстрее задвигал пальцем, не удержавшись, сразу вставил второй. Металл его руки не был холодным, разве что твëрже, чем хотелось бы, и Вэш шире развёл ноги, чуть приподняв таз; так пальцы тут же вошли глубже, вонзились внутрь, и он широко распахнул глаза, не удержавшись от острого вздоха. Если бы он мог почувствовать Вульфвуда внутри, распался бы на миллион вселенных сразу, все досыта перекачав электроэнергией. Двух было недостаточно, трёх тоже; он задвигал ими ещё сильнее, чувствуя, как упирается основанием пальцев, и ускорил движение пальца на клиторе. Вэшу пришлось зажмуриться и упереться пальцами в ног в постель, чтобы не выгнуться дугой и не закричать. Нико. Нико. Нико. Его размашистые и глубокие движения внутри. Сильные руки, упирающиеся в кровать по обе стороны головы. Тяжёлое дыхание сквозь разомкнутые губы, которые так хочется поцеловать. Хриплый голос на ухо. Что бы он говорил? Какой Вэш хороший, мягкий для него, горячий, готовый... Смазка потекла по металлу кисти, и он едва слышно захныкал. Теперь Вэш полностью упирался в кровать пальцами ног, пытаясь встретить собственную руку отчаянно короткими движениями бëдер. Нико. Сердце билось, как бешеное, переполненное любовью, которая кружила голову и сводила с ума, и Вэш не мог удержаться. Он ласкал себя, думая о своём "друге", и думал о том, что хочет делить с ним постель всю оставшуюся жизнь, каждую ночь, каждое утро, неважно, в этом доме или где-то ещё... Он снова плотно сжал губы, представляя поцелуй, и как можно глубже вонзил в истекающего себя пальцы. – Ни-ко!... – В-вэш... – вырвалось сквозь стиснутые зубы, и сперма брызнула на стенку душевой прежде, чем он успел прикрыть головку второй ладонью. – Блять... Наслаждение ещё остывало в кружащейся голове и поджавшемся животе, и Вульфвуд опëрся лбом на предплечье, наваливаясь на пластиковое стекло. Тëплая вода тихонько бежала, брызгая на колени и бëдра, и он сделал ещё несколько глубоких вдохов прежде, чем с усилием вернуться в настоящее. "Ну ты и скотина, Николас Вульфвуд, – невесело подумал он, с краснеющими щеками направляя струи душа на следы своего греха. – Признаться, предложение нормальное сделать, значит, не можешь, а дрочить – это всегда пожалуйста. Мразота. Не этому тебя в церкви учили." Лишь выходя из душа чистым и виноватым, вытираясь полотенцем и с удовольствием влезая теперь в свою одежду (разгуливать теперь так перед Вэшем казалось не менее ужасным), Вульфвуд понял, насколько сильно испортил себе жизнь. Если после его идиотизма в Станионе можно было сделать еë ещё хуже. Теперь мысль о хитрой улыбке обнажëнного, ангельски прекрасного Вэша, изгибающегося, как кот, не собиралась покидать его голову. А ведь Вульфвуду ещё предстояло спать с ним в одной комнате. Если раньше он просто заглядывался на его сонное лицо, с этой невозможной родинкой у глаза, на сладкие мягкие губы, растрëпанные волосы, то теперь он слишком живо представил, как это всё может достаться ему во владение, и всё это напоминало не меньше, чем кару Божью. Пожалуй, сделать ему предложение так по-свински и после сомневаться, хотел ли он этого, было грехом куда большим, чем казалось сначала. Вульфвуд попытался пригладить ещё чуть влажные волосы, глядя в пыльное зеркало, и вздохнул. – Я люблю тебя, – пробормотал он еле слышно, пытаясь потренироваться. Смущение стянуло всё тело, добираясь до самых скул, и он едва не саданул по нему кулаком. – Сука. Вскоре ночь окончательно опустилась на дом, который теперь не будет пустовать. Сразу несколько историй очутились под его крышей, с радостью объединяясь в одну.