Выходи за меня

Сесилия курила элегантно. Она держала сигарету между указательным и средним пальцами, вытянув их в ровную линию, и вытягивала пухлые губы трубочкой, выдыхая сизый дым. – Вы не курите? – спросила она Вэша. Он действительно был единственным из сидевших за столом, кто просто сцепил руки на нём в замок. Конечно, она сразу заметила металлические пальцы, прошлась по ним любопытным взглядом, но не стала ничего говорить. – Не курю, – улыбнулся он. Сесилия кивнула. – Правильно. Вы, пожалуй, самый здравомыслящий из присутствующих. – Я бы так не сказал, – хмыкнул Роберто, и женщина негромко рассмеялась. Её чарующий голос потом ещё долго оставлял глубокие следы в их голове. – Позвольте огласить моё быстрое наблюдение, – сказала она, стряхивая пепел. – В своё время, как вы знаете, я работала в Театре... Юношей с вашими данными отхватили бы там с руками и ногами, это уж точно. Роберто изо всех сил давил в себе улыбку. Глупая гордость притаилась в морщинистых уголках его глаз; Вэш благодарно зарделся, а Вульфвуд кивнул: – Всегда очень приятно получить комплимент от такой потрясающей леди, как вы. – Пустое, – Сесилия пожала обнажённым мягким плечом. Алая лëгкая ткань полосой обхватывала руку на уровне груди. Всё в ней было ненавязчиво притягательно – пухлые губы, крупные ноздри, шоколадная, чуть блестящая под лампами и свечами кабака кожа. Она сделала ещё одну затяжку и вздохнула. – Конечно, вы здесь не за тем, чтобы обмениваться любезностями. – Хоть это и было очень приятно, – с улыбкой кивнул Роберто. – И мы в полной мере насладились вашим голосом. – О моём бывшем муже, – кивнула Сесилия. – Пожалуй, столько воды утекло, что вы – те немногие, кто решил поговорить об этом со мной. Когда "Госпожа" выстрелила, он был уже совершенно другим человеком – отлично от меня. – Вы развелись до того, как он стал известен? – Боюсь, что да, – хихикнула Сесилия. Каждый раз при улыбке её округлые щëки чуть растягивались, и лицо казалось более добрым. – Вас интересует что-то конкретное, господа? Связанное с убийством, полагаю? – Информация ещё не обнародована, – начал Роберто, потушив сигарету о стеклянную пепельницу. – Однако с вами мы можем поделиться – по секрету. Гайви признался, что работал вместе с наверняка известной вам преступной организацией "Три Луны". И сказал, что открыл "Госпожу" на их деньги, взамен делясь с ними информацией. Нам интересно было бы узнать, что вы можете сказать о связи Гайви и бандитов. Если что-то знаете. К их удивлению, Сесилия снова рассмеялась. Весело, даже почти задорно; она покачала головой, на пару мгновений поднимая блестящие глаза к потолку, и снова посмотрела на них почти с материнской улыбкой. – Это он так сказал полиции, полагаю? Роберто кивнул. Сесилия покивала своим мыслям, не переставая улыбаться. – Конечно. Мужчинам так не нравится признавать, что они не справляются самостоятельно... То, что я вам расскажу, будет строго конфиденциально. Уверена, вы, как опытный журналист, должны это понимать. – Безусловно. Если вы думаете, что вам угрожает какая-то опасность... – Нет, что вы. У вас просто будет недостаточно доказательств, – Сесилия ослепительно улыбнулась. – Дело в том, что "Три Луны" согласились помогать Гайви не просто так. Она помолчала несколько мгновений, и взгляд её подëрнулся сумерками былого. – Я попросила о помощи того, кто на то время был главарëм "Лун", – сказала она наконец. – Им был мой младший брат. Атели. Да, такое... редкое, старое имя. Вот так просто. На то время они довольно долго кошмарили зазнавшихся купцов и грязных торгашей. Сбережений было достаточно. – И Гайви, конечно, с радостью принял помощь, – кивнул Роберто. – О, разумеется. Одержимость этого человека деньгами я поняла, к сожалению, гораздо позже нашей брачной церемонии. Как всегда и бывает. Ну, вы не о моих секретах пришли послушать, – хмыкнула она, доставая ещё одну тонкую сигарету. Вульфвуд щëлкнул зажигалкой. – Благодарю вас. Позвольте поинтересоваться, это ваши коллеги? – спросила она Роберто с живым интересом. Тот усмехнулся. – Скорее, друзья. Помогают по мере возможностей. – Будь мои подруги на десяток лет моложе, непременно бы вас познакомила, – хихикнула она. – Что ж, вернёмся к делу... "Госпожа" пошла в гору. Поток клиентов, обмен информацией – для "Лун" это было как нельзя кстати. Гайви купался в роскоши, выставляя меня на приёмах, как дорогой трофей из коллекции. Помимо всех прочих. И постепенно привлëк внимание более "сливочных" гостей. – Из "Верхнего"? – спросил Роберто. – Кого там только не найдëтся, – посмеялась Сесилия. – У меня были связи, разумеется. Старые знакомства из Театра. Я приглашала тех, кого могла. Какое-то время пела в "Госпоже", и поклонники с удовольствием приходили послушать. Всё было хорошо. А потом... – она запнулась, но после пожала плечом. – Ладно. Будем считать, что я свидетельствую против. Дело в том, что как-то к нам попали даже люди из руководства "Лайф-Индастриз". – Производитель синтезированных овощей! – воскликнул Вэш. Сесилия кивнула. – Очень важные джентльмены. Гайви чуть штаны не потерял, когда узнал, что они прибудут. И в первый же вечер подкрутил им. Конечно, с тех пор такая шалость стала традицией, и "Лайф-Индастриз" зачастили в "Госпожу". А Гайви ещё больше сходил с ума. Деньги-то потекли рекой... За их счёт... – И вы развелись? – осторожно спросил Вэш. Глубокий голос Сесилии затих, и она стала вдруг очень грустной. То, как поджались её пухлые губы, заставило дрогнуть каждого из сидевших за столом мужчин; неприятная горечь застыла на языке, но прежде, чем кто-то успел что-то сказать, певица продолжила: – Это произошло немного позже. Он устроил мне скандал – когда наткнулся на любовника. Вульфвуд невольно округлил глаза, и Сесилия, заметив это, улыбнулась: – В браке очень важно любить друг друга. Из "Госпожи" я уносила и золото, и изумруды, и настоящие деревянные гребни, но я была лишь вещицей на витрине. Не более. Конечно, мне нравилось жить в роскоши, но разве это может согреть постель? Или сердце? Впрочем, я давно перестала бояться осуждения. Я сбежала. Сбежала совсем, на другой конец "Двойки". – А ваша работа в Театре? – спросил Роберто. Он сцепил пальцы рук в замок, обводя большими друг друга. – Не стоила того, – сказала Сесилия. – Даже, пожалуй, изжила себя. Мне хотелось уйти от софитов. От фальшивых софитов. А здесь, – она обвела зал рукой, и её улыбка вмиг повеселела. – Публика искренняя. Они каждый раз радуются мне, и я это вижу. Я рада скрасить их вечер. Большего не нужно. Они поговорили ещё немного, и Сесилия поделилась опытом работы в Театре. Роберто, конечно, продолжал нервничать, и Вульфвуд это видел. Старик думал только о Гайви. Вэш восхищённо улыбался, слушая рассказы бывшей звезды, и Вульфвуд решил вмешаться, терпеливо дождавшись окончания одного из её рассказов. – Насчёт Лун... Вы знаете, они всё ещё помогают Гайви? Сесилия кивнула. – Сначала я хотела об этом умолчать, но знаете... – она продолжала в том же тоне, но улыбка её остыла. – Атели погиб. Дурной бунт несчастного, жалкого подстрекателя, который оказался в Лунах. Сейчас он у них главный. Но я не думаю, что вам это как-то поможет... Знаю только, что его зовут Молоб. Племенное имя. В глаза не видела этого...– Она на считанные мгновения закусила губу. – ...мерзавца. Так что, боюсь, помочь вам ничем больше не смогу. После похорон я не имела никаких связей ни с новым главой, ни с теми, кого я знала до этого. – Вы и без этого помогли нам больше, чем мы надеялись, – сказал Роберто. – И подарили нам прекрасный вечер, – встрял Вэш. – Я была вам очень рада, джентльмены, – сказала Сесилия, поднимаясь из-за стола. Все трое встали, как по указке, в ту же секунду, и её улыбка наконец снова стала теплее, будто огоньком подсветилась изнутри. *** Вопреки опасениям Мэрил, мигрени утром не последовало. Зато пришло множество прочих чудесных ощущений: открыв глаза и попытавшись стащить голову с постели, чтобы как-то перевернуться на бок и встать, Мэрил нервно сглотнула что-то очень неприятное, а в следующее же мгновение вскочила и кабаном помчалась в ванную. Рвало её недолго, но красочно, и после этого она пыталась отдышаться и чистила зубы так тщательно, как до этого никогда в жизни. Как раз в тот момент, когда освежающий вкус во рту перебил всё остальное, в дверь постучали. – Мэрил? Ты там? Мэрил очень громко замычала в ответ, и стук прекратился. В голове, как и в желудке, резко опустело, и она не думала ни о чëм ровно до того момента, как вышла на кухню. Вэш заваривал чай. Сейчас это уже было настолько привычно, что она просто расслабленно кивнула и плюхнулась за стол, пытаясь не сильно тревожить собственное туловище. Казалось, стоит наклониться ещё раз – и подбежит новая волна. Вэш, по крайней мере, никуда не сбежал за ночь искать бандитов самостоятельно, был дома, и это было хорошо; Вульфвуд наверняка курит во дворе. Когда дошло до быта, мужчины ей попались очень даже предсказуемые. – Доброе утро, острая штучка, – злорадно захихикал Вэш, поставив перед ней чашку чая. Мэрил с сомнением покосилась на неё, но пересохший язык уговаривал быстрее. – Что, совсем плохо? Она махнула рукой, пригубив чай. Сам же знал. Обрывками вечер начинал возвращаться; на кухне пахло свежей яичницей, и от одного запаха её снова начинало мутить. Вэш мурлыкал себе под нос что-то из репертуара Сесилии. Да... Вчера... Было весело и здорово, потом она двинула тому мужику, и во всеобщем настроении совсем забыла про то, что он лежал где-то позади на полу. Тёмная блестящая кожа Сесилии, её протянутые к залу руки. Потом они пошли танцевать. А потом... Что-то в носоглотке переместилось вверх тормашками, и чай полился в нос. Мэрил дико закашляла, и Вэш тут же оказался рядом, пару раз хлопнув по спине металлической рукой. От отвратительных ощущений и внезапных скачков, как от землетрясения, Мэрил выпучила глаза и подумала, что сейчас умрëт. – Всё? Полегчало? – участливо спросил Вэш. Как будто он не выбил только что ей все позвонки. Мэрил пришлось-таки встать, чтобы докашлять своë у раковины; она морщилась и жмурилась, проклиная вчерашнее пиво. Она едва не поцеловала Милли. – Чë вы тут шумите? – раздался весёлый голос Вульфвуда. Конечно, эти двое пили ещё больше, а хоть бы хны. Чудовища, мысленно простонала Мэрил. – Неужто твоё первое похмелье? – Ладно, перестань, – вздохнул Вэш. – Садись завтракать. Его долго уговаривать не приходилось. Когда Мэрил наконец обернулась, утирая лицо в слезах, слюне и соплях полотенцем, Вульфвуд очень довольно развалился за столом. – Ужас, – просипела она, опускаясь обратно. Единственным хорошим в этом приключении было то, что тошнить её перестало, а от воспоминаний голова мигом прояснилась. – Я тебе новый сделаю, – сказал Вэш. И Мэрил несомненно поблагодарила бы, если бы не уставилась в стол, буквально видя в дереве то, как она тянулась губами к губам Милли. Что вообще потом произошло? Они целовались или нет? – Как я попала домой? – стыдливо краснея, спросила Мэрил. Вульфвуд ухмыльнулся широко, будто собирался проглотить её целиком, но она тут же прохрипела: – Только нормально скажите. Мне и так... – Ладно, ладно, – он отмахнулся. – Ужрались вы только так. Ну, по Милли сразу было понятно. – Она с самого начала квасила, – хмыкнул Вэш, накладывая яичницу в тарелки. Он вопросительно обернулся и к Мэрил, но она чуть помотала головой. – Во-во. Мы вас оставили танцевать, а сами пошли к Сесилии. Спросили у неё про Гайви. Она нам, кстати, много полезного рассказала, щас нас расцелуешь за такую информацию. Мэрил было невероятно тошно от самой себя, и буквально, и в переносном смысле, но сейчас ей было гораздо интереснее узнать об окончании вечера для них с Милли, чем о деле. Она не посмела произнести этого вслух, но эти идиоты, похоже, всё поняли по её лицу. Потому что Вэш тут же закончил историю, тоже усаживаясь за стол. – Когда мы пришли, вы с Милли спали в обнимку за столом. Тебя мы понесли домой, а Роберто удалось немножко растолкать Милли, и они вместе поехали в таверну переночевать. Мы сами с Вульфвудом недавно проснулись. От такой формулировки они оба немного зарделись, и Мэрил уронила тяжёлую голову на стол. Почему никто, никто из их дурной компашки не умеет обращаться со своими чувствами? Как вообще так вышло?! Ей нужно было поговорить с Милли. И выяснить, что она об этом помнит. Если помнит... Думать об этом ей довелось недолго. Профессионализм взял верх. А может и страх, который пережал ей кости, когда она подумала о том, что их дружба могла разрушиться за одну неосторожную ночь; в любом случае Мэрил с силой вытолкала эти мысли из головы и приготовилась слушать, попивая чай без ничего. Своему желудку она теперь тоже не доверяла. Услышанное мигом вывело из остатков помхельного тумана. – Выходит, он всë-таки лгал, – разочарованно вздохнула она. Дрожащие губы и безумные глаза выглядели слишком натурально, вот она и повелась! Точнее, позволила себя надурить... Но ведь Роберто тоже был с ними, неужели он понял, но решил дождаться выяснения подробностей? Вот какой ей нужно быть. И не доверять задержанным, как бы убедительно они не играли. Вульфвуд сунул в рот огромный кусок яичницы. – Конечно, лгал. Думаешь, он честно признался бы? "Знаете, бабки-то не мои, а ещё я жульничал, поэтому и рассказываю. Так охота подольше посидеть!" – Вполне вероятно, что ему теперь в радость посидеть в изоляторе, – сказал Вэш. Свою порцию он умял так быстро, что никто не заметил. – Как тот мальчишка, который рисовал знаки. Все они боятся этого главу до жути. – Молоб, – произнесла Мэрил, пытаясь запомнить имя кожей губ. – Имечко ещё дурацкое. – Сесилия сказала, оно племенное. Может, у них там не церемонятся с предателями. – Да с ними нигде не церемонятся, Блонди. Мэрил утерла рот всеми пальцами руки, заставляя себя почувствовать что-то одеревеневшей кожей. – "Лайф-Индастриз"... Они сотрудничали с Гайви, так? Что мы вообще знаем про эту компанию? Вэш принялся загибать пальцы здоровой руки. – Они очень богатые. Местная монополия, потому что никто больше не производит синтезированные овощи и фрукты. У них, кстати, вкусно получается, мы тоже их покупаем. – И на рынке всë время их нахваливают, – кивнул Вульфвуд. – Да. Они находятся в Верхнем городе. Используют Станции... Я слышал, у них есть даже нормированный рабочий день. Мэрил и Вульфвуд одновременно выпучили глаза. – У Станций? На лице Вэша застыла немного грустная улыбка. – Ну, раньше их... использовали... как источники питания. Но на самом деле нам тоже нужно время на перезарядку. Поэтому так много Станций погибло... тогда. Они просто иссушаются, как раньше от палящего солнца и отсутствия воды иссушались растения. А в "Лайф-Индастриз", говорят, за этим следят. Никто не хочет повторения катастрофы в Июле. – Если это так, то это очень правильный подход, – осторожно сказала Мэрил. Она сцепила пальцы в замок и принялась перебирать большими, а Вульфвуд потянулся было к зажигалке, но снова одëрнул руку и недовольно вздохнул: – Это из-за того, что больше никто это не производит. У них не было бы такой уверенности – что можно тратить столько времени и всё равно оставаться на плаву. Даже мы себе их продукцию можем позволить, по сути. – Ну не скажи, всё равно малость дороговато. – Зато не жрëшь червье говно. Мэрил тяжело перевела дух. Иногда с Вульфвудом, к её глубокому раздражению, невозможно было не согласиться. – И они посещали "Госпожу", – сказала Мэрил. – Такая влиятельная компания. Что, в Верхнем игровых домов не нашлось? – Может, там им не подкручивали? – наивно предположил Вэш, и Вульфвуд рассмеялся. – Ангел, ты меня убьëшь когда-нибудь. Таким кошелькам везде дороги открыты, как мне кажется. Прикинь, как они поднимают престиж, как только туда заходят. Тут любой хозяин пойдёт на всё, чтобы они захаживали почаще. Гайви тем более. – Может, была ещё причина, – тихо сказала Мэрил. – Надо посмотреть старые статьи о "Лайф-Индастриз". Может, кто-то пытался писать разоблачение. – На такую-то компанию? – с сомнением протянул Вэш. – Только будь осторожна. Мало ли. – Вряд ли у них агенты в Нижнем распиханы, как сиги, – огрызнулся Вульфвуд, но Вэш непреклонно покачал головой. – Им даже связей не надо, они сами себе связи. Так что если будешь копать... – Поняла, поняла, – Мэрил отмахнулась. – Я и не собиралась их с порога обвинять в причастности к убийству. Но теперь я почти уверена, что дело в них. – Зачем им его убивать? – спросил Вульфвуд. – Парнишку того. Тут два варианта, значит, остаётся: либо Луны, либо "Лайф-Индастриз". Тот уëбок говорил, что это сделали его дружки. – Действовали по заказу "Лайф-Индастриз", – прошептала Мэрил. Отчего-то она вдруг увидела это, как наяву: мужчина в костюме, оборачиваясь через плечо, заходит в вип-комнату "Госпожи", а там его ждёт Óдин, на лице – довольная усмешка, блестит косой шрам. – Что, если они узнали о "Возрождении" задолго до того, как мы приехали? Подумайте: если кто и может угрожать такой империи по производству "натуральных" продуктов, так те, кто действительно будет делать настоящие продукты! Не синтезированные! Она даже подскочила, ошеломлëнная своей догадкой. Сердце волнительно заколотилось. – Гамбол говорил, что Джонс участвовал в проекте, но оказался здесь вообще по неизвестной причине. Раньше остальных учëных. Он хотел предать их? Рассказать о "Возрождении"? Возможно, за большую сумму, предупредить о потенциальной конкуренции? – Стоп, стоп, – окликнул её Вульфвуд. – Тут есть несостыковка, не распаляйся так. Через сколько ещё лет они смогут сотрудничать с "Лайф-Индастриз"? Они даже не уверены были, что у них получится. Поэтому ждали финансирование. Чтобы выпускать продукцию такими же огромными объëмами, нужно время, ресурсы... – ...И всё же это возможно, – покачал головой Вэш. Его голубые глаза, казалось, сияли ещë больше, и он напряжённо думал о том же, о чëм и Мэрил. – Да, дороже, меньше, но здесь, в Догенте, уровень жизни довольно высокий. Даже в Нижнем. Люди захотят покупать натуральный, а не синтезированный продукт. – Это будет слишком дороже, намного дороже, – Вульфвуд упрямо покачал головой. – Теперь я тоже почти уверен, что это "Лайф-Индастриз", но доказательств мало. Неужели настолько испугались, что захотели погасить в зародыше? Мэрил почти не слушала. В висках кипело. Они могли выйти на Лун через знакомство с Гайви. И нанять их для уничтожения "Возрождения". Мог ли Джонс быть их шпионом? Или они не могли пронюхать про проект настолько задолго? Связался ещё со Станиона, объяснил ситуацию, спровоцировал заговор и напросился в долю. А там отмалчивался, как мышка, от того Гамбол его и не подозревал. А потом захотели избавиться от свидетеля – так банально, что даже смешно. И не становится менее вероятным. – Я поеду в редакцию, – сказала Мэрил. – Мне нужно перекопать архивы. Хоть где-то, хоть что-то про "Лайф-Индастриз". Про путь их становления, вообще всё, что найду. Ей страшно хотелось отдохнуть дома. Голова ныла и гудела от похмелья и переизбытка информации, собственная догадка застряла во лбу наэлектризованным гвоздиком, а ещё Мэрил очень, очень хотела увидеть Милли. Что она скажет по поводу их неудавшегося поцелуя? Скажет ли что-то? А самой Мэрил стоило говорить, если она не помнит? Их отношения могут начаться, и тогда всё будет по-другому, так, как давно хотелось, нежно и сладко. Она полностью ушла в себя, уже собираясь уйти в комнату, чтобы одеться, как почувствовала на плече металлическую ладонь. Вэш смотрел на неё почти виновато. – Сегодня – нет, – сказал он. – Не надо. Извини, не могу тебя пустить. – Если это "Лайф-Индастриз", – влез Вульфвуд, глядя на неё тяжело, – за тобой будут следить. Как за Сесилией. Хотя бы сегодня останься дома. Она сжала кулаки. В груди потемнело. – А Милли? – Её имени хотя бы в статье не было, – отрезал Вульфвуд. – Правда, побудьте-ка с Блонди дома. Кушать, вон, лучше приготовьте. Вэш держал её так крепко, что сомнений не оставалось – ей не дадут сделать ни шагу. Мэрил напряжённо поджала губы. Она не могла связаться с Милли, ей страшно хотелось поговорить, а ещё – разобраться с этим как можно скорее, пока "Возрождение" не пострадало. Мэрил дёрнула плечом, стряхивая его руку. – Что если кого-то убьют снова? – спросила она. Озвученная мысль ударила по глазам горячим и влажным. – Нужно разобраться с этим как можно скорее! – Мэрил, я с тобой полностью согласен, – сказал Вэш. – Но если не станет тебя, никто не сможет им помочь. – А для меня ты дороже, чем учёные, извини уж за прямоту, – сказал вдруг Вульфвуд. Он всё ещё сидел за столом, скрестив руки на груди. – За ними смотрит Шонс со своими людьми. Будешь патрулировать дома, где они остановились, что ли? Вульфвуд всё время говорил вещи, с которыми ей трудно было спорить. А Вэш говорил то, что ей хотелось отрицать. Она подумала о Милли, о зелёных ростках, о сияющем лице Гамбола и вздохнула. Они её запугивали, конечно. Но после того, что им довелось пережить, когда Вэш убежал за стену, Мэрил знала, что опасность может быть ближе, чем она думала. Джонс был убит в одном зале с ней. Мэрил села обратно за стол. В голове не оставалось ни одного живого места, но она взяла себя в руки и попыталась переключиться на чашку с недопитым чаем. – А с чего это мы должны готовить? – спросила Мэрил. – Ты разве сегодня не дома? – На работу, – коротко ответил Вульфвуд. Он перестал хмуриться, морщина на лбу разгладилась. Вэш сделал то, что у него получалось лучше всего – притворился, что всё теперь в полном порядке. – Посуду за собой помой. – Эй, вы вдвоём целый день дома, – недовольно фыркнул он. Вэш пожал плечами. – Если хочешь прийти на готовенькое, помой сейчас. Началось их привычное ворчание друг на друга, и Мэрил сделала глоток уже холодного чая. Мысли разбредались, как люди по утрам. Она не могла их поймать и просто беспомощно смотрела, как одни обрывки растворяются в других. Что ей делать? Как сегодня ей справиться с тревогой? Перед выходом Мэрил и Вэш проводили Вульфвуда в коридоре. Что-то странное замялось у неё в животе, и она вспомнила вдруг, как в детстве они с мамой так же провожали отца на работу. Он с улыбкой чмокал её в лоб, целовал маму и уходил, и Мэрил знала, что вечером он обязательно вернëтся, будет улыбаться так же весело, а может, принесёт что-то вкусненькое. Всё было отлично до тех пор, пока она не решила выбрать карьеру журналистки. Сейчас она смотрела на Вульфвуда, который надевал туфли, приглаживал волосы ладонью и поправлял рукава пиджака, и подумала, что теперь она тоже будет ждать его возвращения домой. Он обернулся через плечо, будто почувствовал её взгляд. – Передать что-нибудь Милли? – спросил он. – Могу сегодня к ней зайти. Мэрил улыбнулась. Если она сейчас обнимет его, будет странно, да? – Спасибо, не надо. Если увидишь только, скажи, что мы скоро увидимся. Вульфвуд кивнул, помахал им и ушёл. Мэрил с головой ушла в домашние дела. Поддавшись неизвестному порыву, а может, просто заглушая бьющие кнутом мысли, она сразу же после завтрака принялась убираться. Они жили тут уже пару месяцев и убирались не так часто, как хотели; всё это время она не прикасалась к тряпке и швабре. Этим занимался Вэш. Он и сейчас пытался усадить её отдохнуть, "пока голова не пройдёт", но Мэрил упрямо покачала головой и попыталась стянуть немного отросшие волосы в крошечный хвостик. Сегодня на улице потеплело, и уже спустя минут десять интенсивного отмывания стен в ванной Мэрил вспотела. Тонкая ткань майки прилипла к влажной спине. Зашедший в ванную Вэш сделал вид, что хочет набрать ещё воды, а потом плеснул в неё ледяной, так, что она завизжала, как мышь, и бросилась в его сторону. Очень быстро все мысли о работе и "Возрождении" её оставили. Мэрил хохотала до боли в мышцах живота, толкаясь и щипаясь, они обливали друг друга, пытаясь не наткнуться на углы в маленькой ванной, и пару раз она едва не поскользнулась – в последний момент Вэш успевал больно дёргать её за руку. Это было так по-идиотски, что Мэрил наслаждалась этим от всей души. Всё было мокрое и сверкающее: в какой-то момент она смотрела на хохочущего Вэша сквозь прищуренные глаза и думала, что счастье брызжет из неё капельками золотого блестящего сока. Как если бы его можно было выжать из монет. Ванная сверкала чистотой. Мэрил сидела на полу, прислонившись спиной к поддону душевой, и Вэш уселся рядом. Он не мог даже вытянуть свои длинные ноги в закатанных до середины бедра шортах, поэтому согнул в коленях, прижимая к мокрой груди. Краем глаза Мэрил видела тонкий светлый волос на его ногах, пытаясь восстановить дыхание. В доме резко стало тихо и прохладно, и она смежила веки. Пахло водой. – Ты когда-нибудь видела море? – спросил Вэш. Мэрил прижалась виском к его плечу. – Нам показывали в институте. На проекторе. А ты видел? Вживую? – Не довелось, – просто сказал Вэш. – Я давно хотел туда отправиться. Очень давно. Мэрил слушала. Его голос стал ниже, глубже, словно эхо в долине, перекатывался мурчанием в её собственной груди, и она старалась не забывать дышать. В такой тишине не хотелось не издавать ни звука, пока Вэш говорил. Он всегда менялся, когда рассказывал о годах своих скитаний. – Каждый раз находилось какое-то новое дело, – признался он. – Помочь кому-то. Успеть защитить. Сто километров отсюда, потом дальше, уже двести. Когда собирался снова – попробовать забыть обо всëм и отправиться на запад, – что-то опять случалось. И как-то раз я понял, что мне уже страшно туда идти. Идти одному, собственными ногами, даже не в машине, по пустыне за пределы человеческого обитания, не зная, найдёт ли там море... Мэрил судорожно вздохнула. – Можем попробовать. Когда это закончится. – Да. Можем. Вэш улыбнулся, опуская щëку на её макушку, и девушка блаженно прикрыла глаза. Тишина в доме переступала бесшумными кошачьими лапами. – Может, ты можешь пойти со мной? – шёпотом спросила Мэрил. – Сегодня. Вэш вздохнул так, что она моментально пожалела об этом. – Я прекрасно тебя понимаю. Теперь, если мы знаем наверняка, нужно действовать быстро, но... – Вэш снова не подавил тяжёлый вздох. – Вульфвуд, к сожалению, прав. Это очень опасно. – Для меня одной, – откликнулась Мэрил. – А я буду с тобой. Но... – она принялась рассматривать свои руки. От воды кожа чуть сморщилась, как у лежалого синтезированного овоща. – С Вульфвуда тогда станется нас запереть. – Но мы можем, – сказал Вэш, гибко отлипая спиной от кабинки. Его глаза нехорошо загорелись, и Мэрил ещё больше пожалела о том, что вообще раскрывала рот. – Он не сможет держать нас вечно. – Нет-нет, знаешь, что? – она замахала руками, пытаясь вместе с этим подняться на ноги. Затëкшую задницу уже неприятно холодило. – Сегодня, так и быть, я посижу дома. А завтра уже пойду. Нужно наведаться в редакцию. – Ты переживаешь о Милли? – спросил Вэш. Они вытерли разбрызганную и разлитую воду в ванной и переместились на кухню. Мэрил чистила картошку, а Вэш пытался тонко нарезать холодное мясо. Каверзный вопрос заставил её вспыхнуть. – Конечно. Она моя подруга, – выкрутилась Мэрил. – И... Она иногда будто совсем не понимает, насколько это серьёзно. Прям как ты. Вэш тихо рассмеялся. Он не стал расспрашивать дальше, и Мэрил смущённо замолчала. В голове крутился несостоявшийся поцелуй, так сильно, что бил по голове изнутри. Они с Вульфвудом по-прежнему вели себя на стадии очевидной "передружбы", препирались, пожирая друг друга глазами, пытались коснуться при любой удобной возможности, и сейчас, даже если Мэрил расколется, у неё будет причина заставить Вэша хранить молчание. Ведь так? Журналистская жилка никогда не отключалась, и Мэрил, решительно кивнув самой себе, всë-таки начала. – Я... Я хотела с тобой поговорить. Об этом. – М-м? Голова невольно вжалась в плечи. Она подумала о тёплой беззаботной улыбке. – Я думаю, что... мне нравится Милли. – Вэш молчал ровно три секунды, и она выпалила: – Как девушка. Вэш умел быть противным, когда захочет, но не настолько, чтобы разразиться сейчас волчьим гоготом, как Вульфвуд. Это и помогло Мэрил найти в себе силы взглянуть в его лицо, краем глаза видя, что он обернулся через плечо. Вэш улыбался. Почти снисходительно смотрел на неё. – Хорошо, – сказал он, намекая на продолжение, и Мэрил почувствовала, как плечи немного расслабились. – Это странно, потому что... мне, вроде как, никогда не нравились девушки. И я подумала, может, это просто из-за того, что я наконец нашла подругу? Но вчера, когда мы пили... я захотела её поцеловать. Очень сильно. И я потянулась к ней, и я не уверена, но, кажется, она ко мне тоже потянулась, и мы просто отключились. Я очень хочу с ней встречаться, – выпалила Мэрил, отчаянно сверкая глазами. – Но вдруг она ничего про этот поцелуй не помнит? Или мне показалось, что она тоже хотела? Это, получается, мы больше не сможем дружить, и тогда вообще конец... Она перешла почти на хныканье. Конечно, глаза оставались сухими, но сама мысль отчаянием накрывала с головой. Как же не вовремя это произошло. Не веди она сейчас войну против бандитской организации, Мэрил пригласила бы Милли на свидание, подтолкнула бы изящно к разговору... И что-нибудь бы придумала! Может, им нужно было больше времени, и Милли сделала бы первый шаг, а сейчас она даже не была уверена, что та испытывает к ней что-то иное, чем дружеские чувства. У этих двоих хотя бы было всё понятно, и Мэрил легонько стукнула Вэша по металической руке – в приступе неожиданной зависти. Вэш смотрел на неё с улыбкой ласковой и доброй. Мэрил подумалось вдруг, что так, наверное, в далёком детстве на неё смотрела мама, и сердце болезненно сжалось. От накатившей тоски её немного замутило, будто что-то тяжёлое и густое заполнило лёгкие. – Ты еë любишь? – мурлыкнул он. Мэрил кивнула. Она не могла рассказать этого никому больше, и могла не бояться, что он растреплет об этом самой Милли – не тогда, когда она знала о его чувствах к Вульфвуду. – Да, – вздохнула она. – Что мне теперь делать, как думаешь? Вэш пожал плечами. По тому, как заблестели его глаза, было понятно, что сейчас он скажет что-то, что очень не понравится Мэрил. – У меня самого не так уж и удачно всë складывается, чтобы раздавать советы, – фыркнул он. – Но по-моему, она относится к тебе очень... трепетно. И смотрит с больши-им восхищением. Не друзей так обычно не смотрят. – Даже на друзей-кумиров? – Как будто бы да. Мэрил помолчала. Она представила, как Милли заправляет волосы за ухо и очаровательно краснеет, и чуть не упала дальше пола. – Я так боюсь. Не хочу говорить, пока не буду уверена на сто процентов. – Ты не узнаешь на сто процентов, пока не скажешь, – сказал Вэш легко, беззлобно, но именно эта его фраза врезалась ей в голову, и Мэрил мысленно приняла поражение. Он прав. Ужасно. – Я согласился, помнишь, и не умер же. Так что всё будет в порядке... – Что сейчас вообще между вами? – спросила Мэрил. Настала очередь Вэша мять в пальцах подол мокрой футболки. – Не знаю. Но я люблю его по-прежнему. – Он тебя чуть глазами не сожрал. А ты не знаешь. Ты чë, не слышишь, как он на тебя облизывается? "Ангел", "Детка", "Блонди"? Я вообще поражаюсь, как вы в одной комнате спите. Ещё до трусов раздеваетесь. Мэрил не знала, почему наблюдать, как Вэш заливается красным до кончиков ушей, ей доставляет такое глубокое удовлетворение, но знала, что она в этом не одинока. – Он же со всеми подряд флиртует. Ну, по крайней мере, я так думал... До вчерашнего... – То есть? – Ну... "Если б я мог обменять всё, что делал, или имел, на жизнь с тобой, я бы это сделал". Вэш запомнил это слово в слово, перекручивая и безбожно сминая футболку в руках, и Мэрил ахнула. Возможно, это была самая романтичная вещь, которую она слышала в своей жизни, и первой её мыслью было – это точно сказал Вульфвуд?! Их Вульфвуд, который курил, ругался, как сапожник, чесал яйца и в принципе в жизни ничего утончëнного не знал до встречи с ними?! – Так это почти признание! – воскликнула она, принявшись трясти Вэша за плечи. В ней не могло быть столько силы, но смущённый Вэш сам зашатался, как кукла. – Почему ты первый ему не скажешь?! – Он и так уже знает, – застонал он. – Я же ему говорил, что вышел бы за него замуж. Он должен сам сказать. – А ещё мне говоришь, чтобы я первый шаг сделала. – У вас другое. Мэрил оставила его в покое – пока. Вэш рассказал ещё немного, и девушка смеялась в голос, когда он рассказал про шлепок по заднице, и думала. Сможет ли она увидеть их свадьбу? Вэш наверняка будет улыбаться со слезами в глазах, как никогда похожий на ангела, а Вульфвуд – мяться и пунцоветь. Они с Роберто обязательно над ним пошутят. Может, рядом уже будет Милли. С собранными волосами и в красивом платье, скользящем по её сильной фигуре, тепло улыбающаяся, родная: какое счастье было бы назвать её своей женой! Мэрил бросило в жар от своих смелых мечтаний, и она кинулась на шею к Вэшу, прерывая его рассказ о вчерашнем. Она сделает всё, чтобы у них пятерых всё было хорошо. *** 18 октября, на часах – 11:34. Мэрил снова потянула зубами кожу на губе, отрывая слой с едва ощутимой болью и странным удовлетворением. – Когда наша очередь? – тихонько шепнула Милли, наклонившись к ней. На этот раз Мэрил удержалась, не повернула голову, чтобы "случайно" уткнуться в ароматные русые пряди. – У нас пятый номер, – сказала она в ответ. Увидев её в Нижнем, у редакции, Милли побежала навстречу и радостно обняла в ответ. Угодив лицом в самое замечательное место на земле пониже её ключиц, Мэрил полыхнула было надеждой о том, что всё случится именно сейчас, буднично и легко, но Милли быстро отстранилась и, хихикая, сказала о том, что не помнит вообще ничего, кроме прекрасного тембра Сесилии. Мэрил капитулировала с натянутой до ушей улыбкой. В архиве действительно нашлись статьи о "Лайф-Индастриз". В размере четырёх штук. Каждая повествовала о небывалом экономическом процветании, приросте экспорта и огромного успеха компании в стенах Догента. Ничего компрометирующего. Поэтому Мэрил и Милли сели на ближайшую повозку и поехали к Подъëму. Верхний район виднелся едва-едва, маленький городской шпиль, казавшийся с земли совсем крошечным; Мэрил держалась рукой за борт повозки, чувствуя, как приятно-прохладный ветер бьёт в лицо, развивая волосы, и не думала о своём решении. Иначе её с ног сбило бы волной животного страха. – Тут красиво, – в который раз сказала Милли. – Всё такое... Как в старых фильмах. – А какой ты имеешь в виду? – Я смотрела, там было про султанов. Тоже такие белые дома, как будто тут пыли совсем нет. Правда, там вместо стёкол были витражи, а тут стёкол очень много. Как бабушкин сервиз. Мэрил тихо рассмеялась, закрыв рот рукой и поймав неодобрительный взгляд секретарши. Верхний район действительно казался чудесным дворцом из племенной сказки. Конечно, не все здания здесь были такого цвета, но изобилие ослепительно-белых домов под светом двух солнц заставляло жмуриться и ворчать; украшенные изгороди, статуи, памятники, никаких деревянных и соломенных лавочек, только аккуратные, чистые, застеклённые магазины, в витринах которых стояли вещи, которые Мэрил смогла бы себе позволить разве что спустя год экономной жизни. Очень много машин, но мало людей, из-за чего воздух пах совсем по-другому: топливом и нагревшимся на солнце камнем. Мэрил и рада была бы погулять здесь подольше, но неведомая сила тянула её в здание "Лайф-Индастриз", и, пока повозка ехала по улицам, она смотрела на промышленные участки вперемешку с богатыми частными секторами, и думала. – Тут ещё нет уличных лавок с едой, заметила? – шепнула Мэрил. Милли закивала. – Сразу же заметила. Вот так идëшь, проголодаешься, и что тебе делать? Брать бутерброды с собой? – Может, они достаточно богатые, чтобы забежать в кафе или ресторан? – Я бы ездила в Двойку, чтобы покушать, а потом обратно на работу. "Лайф-Индастриз" оказался одним из самых огромных заводов Догента. Казалось, именно на нём стоит вся местная индустрия. Несколько огромных корпусов, эстакада, трубы, изредка пыхтящие в воздух чем-то грифельно-серым; очень много плакатов, маленьких и больших. "Строй будущее вместе с нами!", "В здоровом теле – здоровая еда!", "Экологичная работа с окружающей средой и Станциями!". Конечно, корпус со Станциями был самым дальним, прикинула Мэрил. Чтобы уж наверняка обезопасить самый важный элемент производства. Милли ещё на входе сцапала бесплатную брошюрку под фырканье охранника, на которого даже не обратила внимания. – Мэрил-семпай, – снова шепнула она. В полупустом большом холле совсем редко появлялись люди, перебегающие туда-сюда, как занятые муравьи, и любой звук отдавался слишком громко. – А потом мы куда? – В редакцию, – едва слышно ответила Мэрил, не сводя глаз с секретарши. Она то и дело неприкрыто косилась в их сторону, и у неё уже в груди чесалось ей нагрубить, но тогда дорога к сотрудникам по внешним связям была заказана. – Ау? – В редакцию. – Куда? – В редакцию! – раздражённо вспыхнула Мэрил. Милли виновато подпрыгнула, когда ей пришлось перейти на полный голос. – Прости, пожалуйста. На голову Мэрил тут же свалился свинцовый пресс. – Ты прости, я просто... Не хочу громко тут говорить... – Да я понимаю... – Номер пять, – с очевидной неприязнью объявила секретарша. Мэрил и Милли вскочили по стойке смирно. – Кабинет двести восемнадцать. В то же время, а если быть точнее, в 11:36 18 октября, Вэш бродил от улицы к улице в Нижнем районе Догента. Они отпустили Мэрил с тяжёлым сердцем, всё раздумывая о Лунах, о станионцах, но Вульфвуд ушёл на работу, а Вэш остался дома один. Вчера они с Мэрил и убрались, и приготовили ужин, и ему было откровенно нечем заняться. Решив не сидеть без дела, Вэш оделся и пошёл бороздить Нижний район в поисках знака Лун – или чтобы подслушать ещё что-нибудь полезное, если повезёт. Если бы дело обстояло раньше, он снова пошёл бы уже к Лунам один. Допросить Гайви, конечно, лучше получилось бы у Вульфвуда; Вэш теперь был словно под домашним арестом, но на этой цепи ему было так хорошо, что он ни за что бы не рискнул снова увидеть зарëванные глаза Мэрил или глухую боль в глазах Вульфвуда вперемешку с ужасом. В этот день всё случилось так быстро, что Вэш даже не успел удивиться. Он прошёл с десяток кварталов, изучая стены, лавки, виновато улыбаясь и глупо смеясь под недоверчивыми взглядами продавцов, и добрëл до самой оживлённой части Нижнего. Улочки с магазинами, кафе, тавернами и мастерскими тут перемешивались в кашу с комочками, и Вэшу даже пришла в голову мысль забраться повыше и пробежаться по крышам. Мало ли Луны могли додуматься нарисовать знаки сверху? Он начал было уже оглядываться в поисках удобного мусорного бака или ящика, как его отвлёк пронзительный женский крик прямо перед ним. – Сукин сын! – тоненько, но яростно завопила женщина. Вэш не успел её рассмотреть, но видел, как с силой толкнувший её парень изо всех сил мчится на другую сторону улицы, сжимая в кулаке что-то блестящее. Вэш не думая бросился следом, пару раз на носочках крутанувшись вокруг своей оси, чтобы не сбить женщину с ребёнком, которые замерли от неожиданности. Лёгкие наполнились привычным азартом, раскрылись, как корабельные пушки, и Вэш бежал. Парнишка удирал быстро, но стоило лишь ещё прибавить ходу, на ходу перепрыгивая ящики и отталкиваясь от стен обеими ногами на резких поворотах, как расстояние начало сокращаться; в ушах шумел ветер, бьющий в лицо, и Вэш бежал, сжимая кулаки. Бежал. Его длинные стройные ноги в ботинках громко стучали следом, заставляя парнишку быстро оглядываться по сторонам. В какой-то момент он птичкой нырнул в переулок, и Вэш бросился за ним; резко затормозив, он оттолкнулся рукой от пыльной земли и, выпрямившись, снова прибавил. Он так быстро перебирал ногами, что самому казалось, что летит. В переулке вора уже не оказалось, и Вэш, прыгнув, схватился руками за карниз. Прогнувшись в спине и подтянувшись, он ловко взлетел на крышу, безошибочно наращивая такой же темп, что и внизу, на земле; парнишка ругался сквозь сжатые зубы, но не смел оборачиваться, огибая трубы и антенны. Вэш бежал, морщась от того, как собственные ноги гулко и громко прыгают по железным пластинам крыш. Расстояние между ними сократилось, и Вэш выбросил руку вперёд, но парнишка вдруг резко присел и водой скользнул с крыши вбок. Вэш кувыркнулся, несильно стукнувшись затылком о железо, и съехал следом, приготовившись сгруппироваться за долю секунды. Получилось. Он ударился коленями о землю, тяжело плюхнувшись на вора и плотно пригвоздив его бëдрами к земле. Вэш упирался здоровой рукой в его грудь, улыбаясь и пытаясь отдышаться; парнишка извивался ужом, пытаясь спихнуть Вэша, и тяжело сверкал глазами. Его губы побледнели от забега. – Хорошо бегаешь, – доверительно кивнул Вэш. Собственное сердце стучало в горле. – Что украл? – Пошёл ты! – вскрикнул он. Вор всë-таки извернулся и бросил ему в лицо облако пыли; Вэш вовремя закрыл глаза, без усилий перехватив обе его руки металлической и зафиксировав над головой парня. Тот плюнул, промазав по груди, и Вэш с грустью подумал, что дома одежду лучше будет закинуть на стирку. – Не пойду, пока не вернëшь. Давай, будь хорошим мальчиком, – Вэш покачал головой. На вид парню лет семнадцать, не больше; он нахмурил чёрные густые брови, безбожно вываляв кудри в пыли, и видно было, как он думает. Его ноги по бёдрами Вэша пару раз дëрнулись, но бесполезно; он подëргал руками, но Вэш держал крепко. Он только дружелюбно улыбнулся. – Верни. – Да подавись ты, – проворчал парнишка, кое-как вывернув запястье и швырнув блестяшку в пыль. – Пусти теперь. Там только это было. – Надеюсь, ты не врëшь, – сказал Вэш, поднимаясь на ноги. Тот скользнул прочь червëм и снова побежал, не оглядываясь; на этот раз Вэш не стал его догонять. Только подошёл к блестяшке и присел на корточки. Золотой браслет. С тиснением и вязью из пяти мелких изумрудов. Ценная вещица, мягко говоря. И что её владелица забыла в Нижнем? Женщина ждала там же, на перекрёстке. Она растерянно заламывала пальцы, вглядываясь в переулок, куда убежал вор; к тому времени, когда Вэш вернулся, часть зевак уже рассосалась. Её прищуренные глаза широко распахнулись от радости, когда она увидела Вэша. – Небольшой презент от меня, – приветливо улыбнулся он, протягивая ей браслет. Женщина всплеснула руками. Лицо у неё было странное; она смотрела на него в неверии, сначала на браслет, потом на Вэша, но улыбалась лишь едва-едва, самыми уголками губ, будто отвыкла испытывать радость. Волосы у неё были уложены в немного растрепавшуюся причёску с выпадающими передними прядями. – Я должна вас отблагодарить, юноша, – совершенно по-деловому сказала она. – Какова же была вероятность, что вы не скроетесь с моим браслетом? – Не стоит, я просто хотел помочь, – кивнул Вэш. Он уже привык. Люди всегда поражаются доброте – это было даже приятно. – Сто тысяч вас устроит? – спросила женщина, открывая сумочку. Вэш округлил глаза. Сумма набатом прозвучала в покрасневших ушах. – Вы что, это же очень много... Спасибо, не стоит, правда... Я так вообще не захочу искать работу, – нервно захихикал он. Женщина вдруг перестала копошиться в сумке, подняла на него взгляд и задумалась. Глаза у неё были большие и серебряные, как луна. – Работу ищешь, говоришь? Ноги у тебя отличные. Подойдут. Вэш удивлённо вскинул брови. *** Неожиданно громко зашуршала фольга, и все обернулись на Милли. Та сильно покраснела, но всё равно неловко улыбнулась. – Кто-нибудь ещё будет чипсы? – шёпотом спросила она. Вэш тут же подполз поближе. Фильм заканчивался, близилась развязка, и все смотрели его затаив дыхание. Даже Роберто, выбивший себе удобное местечко на кровати Вэша, смотрел внимательно, чуть хмурясь; Вульфвуд с щелчком ронял челюсть, а Мэрил и Милли прижались друг к другу. Теперь Вэш зашуршал пачкой, и на него тут же зашипели с четырёх сторон. – Простите... Мужчина на экране тяжело вздохнул. Он медленно двинулся к двери, его силуэт трагически изменился, актёр передавал это простым движением распрямившихся плеч; женщина в боа стоически сжала губы. Её глаза встревоженно блестели. – Это вы убили Налестро. – Да ладно, – проронил Вульфвуд в неверии. Мэрил закрыла рот ладошкой. Мужчина резко обернулся. Стройный высокий силуэт в бежевом пальто; позади, в стеклянных окнах, сверкнула молния, прогремел гром, так, что Милли подпрыгнула от ужаса. Герой усмехнулся: – Ну конечно. И картинка на телевизоре дрогнула, пошла рябью, и эфир закончился. Все впятером выругались в один голос. – Да блять! – Ну как? – Куда-а? – Срань! – Что?! На экране без предварительной заставки появилась девушка в бордовом костюме. Она напряжённо затараторила: – Срочное подключение. Жители Догента. В целях вашей безопасности рекомендуется отключить электроприборы и прочие устройства... – У Догента есть своё местное телевидение? – удивлённо спросил Вэш. В правом верхнем углу появился непонятный значок. Мэрил пожала плечами. – Мы вроде видели башню, когда были в Верхнем... Роберто молча защëлкал пультом, прибавляя звук. Звук голоса ведущей новостей был тише фильма. – Штормовое предупреждение. Настоятельно рекомендуем вам остаться дома и по возможности отключить все приборы, кроме необходимых. Проведите время со своими близкими... – Штормовое? Не буря? – переспросила Мэрил. Она подскочила, подбегая к окну, и с любопытством выглянула. Песчаная буря заставала их в пустыне несколько раз, а вот шторм... Роберто шлëпнул себя ладонями по бёдрам и поднялся с постели. – Ладно. Досмотрим в следующий раз. Может, завтра или послезавтра повторение будет. Телик вырубайте. Вульфвуд и Вэш заныли было недовольно, но под насмешливым взглядом Роберто тут же прикусили языки. Мэрил обернулась. – А вы куда? Там же сказали оставаться дома! – Вернусь в таверну. До шторма успею, – отмахнулся Роберто. – У вас не очень много места. Я уже устал с Вэшем жопами толкаться. Упомянутый обиженно надул губы, а Милли тоже встала, отряхивая юбку: – Тогда мне тоже пора домой! Тут недалеко, поэтому... Вульфвуд, Вэш и Мэрил начали протестовать так быстро, что Роберто и Милли оказались под шквалом аргументов. Убедительных и не очень. – Да есть у нас место! Если что, я на полу лягу! – Можно стулья сдвинуть! Вместе веселее будет! – И чипсы остались! Роберто рассмеялся. И, протянув руку, ласково взъерошил Мэрил и без того лохматые волосы. – Милли, оставайся с ними. Вчетвером посидите, не так страшно будет. А я лучше в таверну, – сказал он. – Хочу отоспаться, раз будет так тихо. Матье говорил, что сегодня придёт новая партия виски. Он подмигнул Мэрил, и она недовольно надулась. – Вы так специально говорите, да? Придумали всё? – С виски шутить нельзя. Не такая тема. Как они не хотели его уговорить, Роберто собрался быстро. Он одëрнул пиджак, стоя на пороге, и вдруг обернулся, опираясь на косяк рукой. – В "Лайф-Индастриз" больше ни ногой. Обе. Поняли? Мэрил и Милли сконфуженно кивнули. – Надо было вас ещё раньше остановить... Ну теперь уж что. Я под Лун ещё сегодня в таверне покопаю, а сама – ни ногой. Зря ты во всё это ввязалась, – в который раз покачал он головой. Едва за Роберто закрылась дверь, Милли открыла было робко рот, как её тут же заглушили, обхватили за плечи и развернули обратно в комнату. – Ты точно остаëшься! Мэрил вдруг встрепенулась. Конечно же, ей хотелось, чтобы её... тайная возлюбленная... подруга... осталась у них с ночëвкой, пока шторм не кончится, но у Милли ведь была семья! – Только скажи, если твои тебя потеряют. Ты говорила, куда идëшь? – со скрипучим сердцем спросила она. Милли улыбнулась. Она умела делать это так, что Мэрил сразу же становилось спокойнее, а напряжённые плечи падали обратно. – Говорила... Дэниэл знает, и Ребекка тоже. Они, наверное, подумают, что я у вас осталась. – Главное чтобы с ума не сошли от беспокойства, – хмыкнул Вульфвуд. Милли благодарно рассмеялась: – Я и сама с удовольствием останусь! Это же как ночëвка! Правда, обычной ночëвки у них не вышло. Очень скоро разговоры обвились вокруг того, что происходило совсем недавно, и почти каждому было чем поделиться. – Нас просто выгнали, – возмущëнно вздохнула Мэрил. Вэш не мог удержаться от того, чтобы не следить за направлением её взгляда; он знал о её чувствах к Милли и до этого, но теперь, когда она сказала напрямую, это стало ещё более очевидным. Милли осталась у них, и Мэрил притихла, как мышка, умиротворëнно улыбаясь и выглядя совершенно довольной. Наверняка размышляла, что Милли останется спать в еë комнате, и, скорее всего, в её постели. – Это было ужасно. – Прям выгнали? – удивлённо переспросил Вульфвуд. – Так вы щас такую статью накатаете, что... – Не совсем выгнали, – поправила Милли. – Но были очень невежливы. Сказали "поищите в газетах, там про нас всё есть". – Это только ухудшает подозрения, – согласилась Мэрил. – Но чëтких доказательств у нас нет. Так могли бы хоть сейчас им предъявить... – Я всë-таки сомневаюсь, что они могли обратить внимание на такой проект, – покачал головой Вульфвуд. Он лежал рядом с Вэшем на одной постели, комната полнилась только звуками их голосов, и Вэшу хотелось залезть к нему на грудь и, уронив голову, сладко уснуть. Он чувствовал биение сердца так только после сражения с Найвзом, когда Вульфвуд валялся в отключке и Вэш рванул к нему, опасаясь худшего; сейчас оно должно было быть размеренным и спокойным, домашним, как счастье, как то, что мерцало в колбочках вен; Вэш с улыбкой обернулся к нему. – Самыми хорошими доказательствами будут показания Лун, да? Может, мы с Вульфвудом всë-таки выберемся в их лагерь? Он шутил, конечно. Воспоминание о той ночи было ещё свежо, как выстрел в спину, как заплаканное лицо Мэрил. Вэш улыбнулся весело-весело, намереваясь это показать, и на него тут же обрушился упрекающий шквал. – Ни шагу больше за стены, – грозно предупредила Мэрил. Милли посмотрела на неё странным взглядом, и Вэш едва не прыснул в кулак. Вульфвуд ощутимо пнул по бедру, привлекая внимание на себя: – Очень мило, что ты решил пригласить меня в этот раз, – ядовито процедил он, – но если ты ещё раз пойдёшь к этим засранцам, я тебе башку свинчу и в задницу тебе же засуну. Услышал меня? Вульфвуд мог ругаться сколько угодно. Когда он злился вот так, показывая клычки и переходя на низкий рык, зарождающийся в груди, Вэш чувствовал только вожделение. Он и сейчас игриво закусил губу, наслаждаясь его реакцией. – Да ладно, вы что, совсем шуток не понимаете уже? Моя башка мне ещё дорога. Задница тоже. У тебя что, поднимется на меня рука, Вульфвуд? Мэрил и Милли переглянулись и громко, заливисто расхохотались, буквально падая друг на друга; Вульфвуд в смятении обернулся на них. Как-то уж очень странно они иногда себя вели. Вэш тоже рассказал о том, что с ним приключилось. – У меня теперь есть работа, – сообщил он Милли. – Я буду курьером в доставке еды. Милли радостно захлопала в ладоши. Её глаза напомнили пробивающийся через высотные здания солнечный свет. – Ура! Поздравляю! – воскликнула она счастливо. Вэш самодовольно хмыкнул. Эту часть истории ещё не все слышали, и он ощущал кожей, как Мэрил и Вульфвуд, пытаясь тянуть незаинтересованную мину, всё равно прислушались. – Я ещё расскажу сейчас, как это было... Вэш вообще раньше никому не рассказывал. О чëм? О годах скитаний? О том, как песок забивается повсюду, в ботинки, под джинсы, в оружие, в соединения металлической руки? О том, как фантомные боли в ней отзываются в самый неподходящий момент в бою? Или о том, как чувство вины, сжимающее горло, стало его верным и единственным другом? Стыд забивался в обувь, страх царапал кожу, а печаль лохматила волосы, мешая в них песок, и Вэш хранил все воспоминания и рассказы в себе, как закупоренная бутылка. Сейчас на него смотрели сразу три пары глаз, и он, стараясь игнорировать верëвку на горле, начал рассказывать. – Она хоть знает, интересно, кто ты такой? – Мэрил в радостном неверии покачала головой. – Прикинь, узнает, что взяла на работу Вэша Урагана! – Может, сделала вид, что не знает? – хихикнула Милли. – Чтобы не смущать? – Гениальный преступник принесёт вам пиццу! Вот это сервис! Девчонки захохотали в один голос, даже плечи и грудь у них прыгали одинаково; Вэш счастливо улыбнулся. Стоило тайком спросить Милли о его чувствах, не говоря ни слова Мэрил, но тогда он точно останется без головы, и без... ну, мужского достоинства у него и впрямь не было. Во всех смыслах. От этой иронии он сам прыснул со смеху. Вульфвуд, отсмеявшись, снова пихнул Вэша. На этот раз по тазовой косточке, болезненно, на что он жалобно захныкал, потирая ушибленное место. – Это чë значит, ты наконец-то перестанешь тянуть из нас деньги? И будешь свои зарабатывать? Вэш возмущённо ахнул, пнув его в ответ. Он, в свою очередь, гибко притянул колено к груди и пнул Вульфвуда в красивое мускулистое плечо. Туда всë равно наверняка не больно. – Ты же сам предложил за меня платить! Ты, жук! – А ты и ножки свесил, Блонди! – с хохотом отрезал Вульфвуд, и они принялись пинаться по очереди. В какой-то момент Вэш поддался, как обычно, и его лодыжку ухватила цепкая рука Карателя. Он недовольно подëргал ей для вида. – Теперь не будешь нам готовить, что ли? – Теперь мы будем делать это по очереди, – забухтел Вэш. Теперь он попытался отдернуть ногу всерьëз, но Вульфвуд держал крепко, и он неуклюже заëрзал по кровати. – А то свалили всё на меня! – Тебе напомнить, кто плакался, что чувствует себя бесполезным? "Хотя бы дом оставьте на меня!", – передразнил Вульфвуд, и Вэш, не выдержав, кинулся на него и замолотил руками по груди вполсилы. Засранец запрокинул голову и захохотал; ему вторила Милли, а Мэрил ворчливо крикнула, чтобы они немедленно перестали. Вэш наконец получил работу. Вульфвуд мог смеяться сколько влезет (он всё равно был влюблëн в его хриплый хохот), но теперь он и впрямь чувствовал себя более полезным этому маленькому уютному дому. Ему нравилось играть в домохозяйку, но без воображаемого фартучка и наглых рук Вульфвуда на поясе и бёдрах было не так весело. По крайней мере, не так, как мечтал Вэш. Когда они ужинали, за окном прогремело в первый раз. Ребята переглянулись, и Вэш первым рванул к окну, обуреваемый жадным любопытством. Дождь он видел очень, очень давно, много десятков лет назад, и теперь – шторм; просто буря или действительно что-то вызвало настолько сильные атмосферные изменения? Или природа услышала зов своих детей в надёжных стеклянных колпачках станионцев и пришла искать их, обрушиваясь на землю? Вэш прилип к окну, затаив дыхание. Очень скоро рядом оказалась Милли, а после и остальные выросли за спиной; малышку Мэрил Вэш тут же поставил перед собой, подхватив под мышки, как котëнка, и в этот раз она даже не возражала. Небо потемнело. Это была не пасмурная облачность цвета верблюжьего молока, каковая частенько укрывала Догент, не клубы бело-серого тумана, а именно тучи. Вэш ахнул. Сердце жадно пило красоту, разворачивающуюся у них на глазах, не отрываясь, а небо всё больше укутывалось в чёрные и тёмно-серые тучи, тяжёлые, надёжные, как глаза Вульфвуда, который неверяще выругался за его плечом. – Это... – Это шторм, – прошептал Вэш. Ему показалось, что тучи уже хлынули дождём, заливая окно, но дышать вдруг стало трудно, он шмыгнул носом и понял, что по щекам потекли слëзы. Искренние и радостные. Вульфвуд посмотрел на него, но ничего не сказал, а Милли, не отрываясь, нащупала его металлическую ладонь, крепко её сжимая. Они стояли и смотрели в молчании. Раздался гром, низкий, раскатистый, будто побежавший по улицам, стучась в окна и витрины, и Мэрил испуганно вздрогнула; шторм набирал обороты, и тучи уже заслонили весь город до самой верхушки. Графитовые, по цвету напоминавшие стволы уставших пустынных деревьев; они собирались с духом, глядя вниз, и продолжали грохотать. Вэш утëр глаза здоровой рукой и ещё несколько раз хлюпнул носом. И дождь пошёл. Он закрапал по земле, прибивая пыль, сначала мелко, крошечный, едва слышимый. Так стучались бы робкие вежливые гости, не пренебрегая ожиданием хозяев. Дождик пролился на Догент, и сухая земля чуть потемнела, прохладная тень упала на здания, на крыши, на опустевшие улицы. Мэрил прижалась к стеклу так, что расплющила себе нос. – С ума сойти, – еле слышно прошептал Вульфвуд. Дождь хлынул. Гремело, грохотало, и тот участок неба, который они видели из окна, казался необъятным, бушующим морем; по волнам чёрных облаков ходила рябь, быстрая и сильная, а вода всё лилась с неба, лилась, как из опрокинутого ведра. Вэш улыбался. Счастье снова приласкало его сердце; даже сквозь закрытое окно, через щели в прохудившейся раме, они чувствовали воздух с запахом озона, чистый, мягкий, густой, минерально-свежий, и не могли надышаться. Дождь обнял Догент могучими руками, чуть наваливаясь сверху, и обещал бесконечное облегчение. Этот момент настал гораздо быстрее, чем думала сама Мэрил. При других обстоятельствах, конечно, но факт оставался фактом, и они закрыли дверь в её комнату. А Милли была в платье. И это означало, что ей придётся лечь в нижнем белье. С Мэрил. В одну кровать. Она убить была Вэша готова за его недвусмысленно широкую ухмылку, когда они отправились в комнату. – Даже страшно, скажи, Мэрил-семпай? – хихикнула Милли, оборачиваясь на окно. Мэрил тоже взглянула в залитое водой стекло; казалось совершенно невероятным, что на улице бушует гроза. У них дома было тепло, хоть и свет пришлось выключить; все дружно вспомнили слова ведущей новостей, а потому решили зажечь свечи. Их тёплое сияние ещё больше усугубляло романтическую атмосферу, и Мэрил кричать была готова от волнения. Неужели всë должно произойти именно сегодня? Сейчас? Гром снова ударил по крыше, и Мэрил вздрогнула. – Немного, – призналась она. – Тебе... дать что-нибудь из моей одежды? Она попыталась хотя бы представить Милли в своём свитере, или штанах, чтобы умилиться, но поняла, что разница в размерах у них слишком ощутима. Это для этих двоих придурков почти отличия нет... – Боюсь, я не влезу, – Милли смущённо заправила волосы за ухо. – Ты не будешь против, если я посплю... так? Мэрил всерьёз опасалась за "подругу". Она её съест. Напрыгнет, как бешеный голодный хомяк (по комплекции так и чувствовалось), и поминай как звали. Вэш сказал ей, что стоит рассказать о своих чувствах, но чем дольше Мэрил смотрела в её открытые голубые глаза, тем больше эта затея казалась ей самоубийством. Не может она так всё испортить, не получится! Духу не хватит! Теперь, когда она об этом думала, Вульфвуд, скорее всего, отмалчивался по такой же причине. Лапал Вэша, шутил с ним, флиртовал, как влюблённый дурак, а напрямую по-прежнему ничего не говорил. Вот балда. Но и она сама была балдой. – Я же могу спросить у ребят! – воскликнула Милли. – Подожди минутку! Мэрил дождалась, пока за ней закроется дверь, и досадливо зарычала. Сама виновата, что отключилась. Вэш по-джентльменски предложил ей свою домашнюю футболку, согласившись поспать с обнажённым торсом, а вот вниз всё равно ничего не нашлось. Милли сконфуженно улыбнулась, снова заходя в комнату с белой футболкой в руках, и Мэрил призвала к себе всю свою выдержку. "Просто хотя бы сделай вид, что вы просто подруги! Что ты не хочешь поцеловать её до звона в ушах!" Вечер заканчивался хорошо. Они сидели в тишине на постели, прислонившись спиной к стене, и чуть болтали ногами, обсуждая вообще всё подряд; Милли всё ещё была в своём платье, разве что обувь сняла, болтая босыми ногами, и Мэрил смущалась до стянутой кожи на щеках. Они говорили о "Лайф-Индастриз", обсуждая то, что услышали и увидели, и даже успели проговорить план будущей статьи; свеча на тумбочке у кровати горела ровно, освещая лицо Милли приятным сумрачно-оранжевым, и Мэрил не могла отвести глаз. Ливень за окном продолжал стучать в опустившейся ночной мгле. – Расскажешь мне о своём детстве? – попросила Милли. Она улыбалась нежно, почти мечтательно, и у Мэрил загорелись верхушки ушей. Так они провели ещё... сколько? Мэрил потерялась. Не заметила. Сначала она говорила, а Милли слушала, и смущение куда-то ушло. Несмотря на желания и любовь, которые теперь разрывали ей грудь, это всё ещё была Милли, интересная, глубокая девушка, верная и добрая, благородная и честная, с которой было так здорово делать и обсуждать что угодно. Мэрил начала задавать вопросы, которые давно уже жгли ей подкорку, и Милли отвечала. Она бархатисто смеялась или, напротив, опускала уголки губ вниз; её большие глаза наполнялись старой грустью. Потом она переводила взгляд на слушающую Мэрил, и всё в ней снова теплело, как пламя свечи, отбрасывающие на их лица рваные тени. Потом оно само соскочило ей на язык. – Скажи, а... Я так поняла, ты ни с кем не встречаешься? – спросила Мэрил. Её голос стал тоньше, будто стëрся от волнения. – А... ну... хотела бы? Милли захихикала. Её щëки покраснели ещë больше, а когда она улыбалась, выглядели совсем круглыми, и Мэрил захотелось их звонко чмокнуть. – Ну, конечно, хотела бы! Разделить с кем-нибудь жизнь... Ты знаешь, я романтику очень ценю. Поэтому хотела бы. – Да и родня, наверное, говорит парня найти? – как бы невзначай хмыкнула Мэрил. И кто её вообще за язык тянул? Какой ужас. Зря она это всё– – Главное, чтобы человек был мой, – сказала Милли, почти кокетливо пожав плечом. – А там уже... не так важно. – Сердце Мэрил пропустило удар в челюсть. А Милли обернулась к ней, глядя очень внимательно. – А ты, семпай? Если это не было той возможностью, о которой говорил Вэш, то сложно было представить, что вообще могло ей быть. Мэрил прочистила горло. – То же самое, – улыбнулась она. Огонёк свечи слабо затрепетал. В соседней комнате всё проходило куда более смело. Вэш, по крайней мере, чувствовал невероятную отвагу, такое не каждый день происходило; за окном бушевал шторм, разбрасываясь громовыми раскатами, в доме было темно, хоть глаз выколи. Одну свечу оставили им на комоде, но едва ли в пятнышке её света слишком далеко от кровати Вэша можно было что-то выцепить. Только примерные очертания Вульфвуда, который невозмутимо стягивал футболку и готовился улечься. Вэш знал, что стоит подумать дважды, но иногда он не думал даже единожды, поэтому подобрался и, оттолкнувшись ногами, гибко прыгнул в его кровать. – Бля! – воскликнул Вульфвуд. – Ты чë творишь, Ëжик? Вэш мигом забрался под одеяло, поджимая босые ноги. Футболку он отдал Милли, так что обнажённый торс приятно охладило простынью; это не отменяло того, какой огонь бушевал внутри. Он просто внаглую залез к Вульфвуду в постель, даже не зная, как он это расценит, но уже было всё равно. Вэш смежил усталые глаза. Сколько они ещё будет ходить вокруг да около? Даже у девчонок уже продвигается, ночуют в одной комнате, улыбаются друг другу, милые, как первоцветы... Мэрил, возможно, была права. Ему тоже нужно было что-то сделать. Советы раздавать было слишком легко. – Не хочу один спать, – пробубнил он в подушку. Вульфвуд, судя по просевшему матрасу, сел на краю. – Ты и так не один спишь. Мы же в одной комнате, дурик. – Не хочу один, – отрезал Вэш, зарываясь ещë глубже. Он не снял протез, но теперь вставать уже точно не хотелось; может, Вульфвуд его стащит за ногу на пол, там уже было плевать. В животе замирало стыдом за свой же поступок, но ещё – сводило ощущением новизны, будто он что-то поменял. Так же, как поменял всё ливень, бушующий на улицах Догента. Вульфвуд вдруг подполз выше, забираясь под то же одеяло. С ума сойти. Горячая волна окатила Вэша с ног до головы, задерживаясь в животе и паху, и он согнул ноги в коленях, из-за чего одеяло натянулось вверх. Сильное и почти обнажённое тело Вульфвуда вытянулось рядом. Они уже лежали так много, много раз: в пути на привалах, глядя в звёздное небо, после схваток, увалившись прямо на песок, в пыли и крови, уставшие, но довольные – живы. Сейчас они лежали в чистой, мягкой постели, за окном свежестью и уютом лил дождь, прерываясь ворчанием грома, и Вэш счастливо выдохнул. Он любил эту жизнь – смог полюбить её здесь. Теперь. – Боишься, что ли? – Ау? – Грозы. – Нет, – Вэш хихикнул. Это было так интимно, так близко, и одежды на них не было, и он сейчас, похоже, с ума сойдёт. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что он имел прежде. А этот мужчина рядом делал ему предложение, флиртовал, спасал, говорил, что променял бы те вещи на жизнь с ним. Вэш закрыл глаза. Сердце пульсировало несколькими солнцами и десятком лун. Как часто ему казалось, что он уже не узнает ничего нового после стольких лет жизни на земле? – Ты можешь сказать, если хочешь, я пойду к себе. Перелезу. Всё как в его глупых счастливых фантазиях, где они женаты. После рабочего дня, долгого и утомляющего, раздеваться и залезать в одну постель, чувствовать кожу и тепло друг друга, счастливо вздыхать; Вэшу хотелось повернуться и уткнуться носом в шею Вульфвуда, в то место, куда она переходила в плечо. И обнять так крепко, чтобы не отпустить уже никуда. Так, как обнимал его Вульфвуд, когда нëс от Лун к воротам Догента. – Хочешь попиздеть, как девчонки? – хмыкнул вдруг Вульфвуд. Сейчас голос у него был совсем другой, не как когда они болтали вчетвером на кухне. Он обрёл шёлковую хрипотцу. Стал почти соблазнительным. Будто ему тоже было в новинку, что они лежат вот так рядом, будто ему было так тяжело держать голову трезвой и не касаться. Кровать вдруг стала казаться ужасно маленькой, и, сдвинувшись на миллиметр, Вэш прикоснулся к его плечу своим. Кожа у Вульфвуда была горячая, и он мысленно поблагодарил Рэм, что оказался сейчас тут. Добрался. – Давай спать, – сказал Вэш. Это получилось так легко, будто они каждый день засыпали в одной постели. Он повернулся на другой бок, уютно подгребая под щëку край одеяла, и сомкнул веки. То ли усталость, то ли впечатления, то ли бушующая гроза была тому виной, но он расслабился так сильно, что даже возбуждение прошло, оставаясь приятным ароматом в покалывающих мышцах. Вульфвуд низко хмыкнул за его спиной и, судя по звукам, тоже устроился поудобнее. – Спокойной ночи, ангел. – Спокойной ночи, – прошептал Вэш, и его сердце билось, перекрывая дробящий окно ливень. На следующее утро они проснутся одновременно. Вэш будет крепко сжимать руки Вульфвуда, покоящиеся на его талии, а Вульфвуд, в свою очередь, первым делом увидит часть шеи Вэша и его светлые растрёпанные волосы. На улице забрезжит рассвет, ослепительно чистый и яркий, какой бывает после сильного дождя, и улицы будут мокрыми до самого полудня. Именно в то время Мэрил и Милли, придя на работу, узнают из срочной сводки новостей по телевизору в холле редакции, что ночью произошло ещё одно убийство. Жертвой стал ещё один участник проекта "Возрождение".