Выходи за меня

Роберто проводил их до дома. За всë время путешествия из бесконечно далёкого теперь города, название которого стёрлось в памяти, Мэрил впервые видела у него такое лицо. У рта и на лбу ожесточились морщины, губы поджались, и он впервые показался ей старше своих лет. Она невольно подумала, что через несколько лет в бороде заблестит редкая седина. Роберто молчал, раздумывая о предательстве давнего товарища, и Мэрил видела, что в глазах у него ноет глухой болью; тишину разбавляла только Милли, обсуждая всё, кроме работы и расследуемого дела. Она говорила о крепах, о недорогих домах, сдающихся в аренду, о своей семье, о том, где каждый из них любит бывать; уютный фон её мягкого голоса немного успокаивал Мэрил. Ей всегда хотелось иметь рядом такой согревающий огонёк. – А когда вы планируете уезжать в Орен, мистер де Ниро? – спросила Милли. Роберто невесело хмыкнул. Это уже больше походило на него. – Видимо, мой отъезд немного откладывается. Благо Матье сделал мне щедрую скидку. – Вы можете пожить в съëмной квартире, – тут же предложила Милли, и её лицо немного посветлело. – Я могу подсказать вам хорошие варианты... – Спасибо, малышка, – усмехнулся он. Милли сначала непонимающе заморгала, но потом тихо рассмеялась. Мэрил и сама невольно улыбнулась. – Если что, обязательно обращусь. Они уже подходили к перекрëстку, где находилась библиотека. Ещё два поворота – и дома; Мэрил не удержалась, дёрнула Роберто за рукав пиджака, требовательно впившись в него глазами. – Сегодня останетесь у нас? Или хотя бы зайдите чаю попить, – быстро добавила Мэрил, видя, как Роберто качает головой и уже открыл было рот, чтобы отказаться. Он стал вдруг таким уставшим, что ей не хотелось никуда его отпускать – она бы и на кухне поспала, чтобы он остался у них. Или проще выгнать туда Вульфвуда или Вэша. – Спасибо, девчонки, – снова сказал Роберто. Он снова улыбался, но глаза остались такими же погасшими. – Но я как-нибудь сам. Надо подумать, что делать, отдохнуть хорошенько. Зачем вам на посиделках старая развалина... – Вам будет легче в компании, сэр, – встряла вдруг Милли. Мэрил с сомнением поджала губы. Вмешиваться или нет? Милли нужно было остановить. Это было невежливо с её стороны – вот так влезать, хотя ей дали понять, что компания не нужна. Роберто всегда был закрытым, почти таким же, как Вульфвуд, и возраст у него был больше, как ни крути... Пока она размышляла, Милли продолжила упорствовать, и Мэрил, быстро проморгавшись, вскинула руки, чтобы её остановить. Ей отчего-то показалось, что Роберто сейчас рассердится по-настоящему. – Я понимаю, вам очень грустно... Но это даст вам понять, что вы не одиноки! Мэрил-семпай, Вульфвуд и Вэш тоже вас очень любят, правда? Вам будет веселее, и вы раньше перестанете грустить. – Милли, – с комом в горле окликнула её Мэрил. Это был второй раз на её памяти, когда она почувствовала раздражение, посмотрев в её наивно распахнутые глаза. – Не надо. – Но... – Милли, – чуть с нажимом повторила Мэрил. Стыд тут же задушил её, и она не знала, на кого злится больше – на неё или на себя. Что она вообще должна была сейчас делать? Все мысли разом выпорхнули из головы, и она почувствовала себя беспомощной. Что, если Милли обидится? А если обидится Роберто? – Брейк, – хмыкнул вдруг Роберто. Он вскинул руку, глядя на наручные часы, вынырнувшие из-под рукава пиджака, и тихо присвистнул. – Малышня, деньги есть? Мэрил кивнула. А он улыбнулся веселее, чем до этого, и махнул рукой. – Пошли-ка в магазин. Сейчас купим хорошего виски и расслабимся. Вот наш охранник будет доволен, а? Милли казалась ей притихшей всю дорогу. Говорить в магазине было плохой идеей, и Мэрил с каждой прошедшей секундой чувствовала, как сердце коченеет всё больше и больше. Как она вообще могла на неё злиться? Хотела помочь Роберто, это понятно, но на неё – как? Её поведение казалось теперь ей ужасным, непростительным, и то, что Милли теперь больше молчала, чем говорила, било Мэрил по спине огромным молотом. Она едва не гнулась под тяжестью чувства вины. Дома она быстро оттащила Вэша от бутылки, велев им сначала ждать закусок и помогать с приготовлением, и, улучив момент, когда они с Милли встали резать страусиное мясо (жестковатое, но солёное и вкусное), выпалила всё, что калёным железом разрушало её клетки. – Милли, прости меня, пожалуйста, – очень тихо сказала она, пытаясь резать ровно и не подавать виду – иначе парни услышат, а Вэш тут же вмешается. Миротворец хренов, он точно не оставил бы ссору без внимания. – Сама не знаю, что на меня нашло. Просто раньше он всегда закрывался, и я подумала, что это расстроит его ещё больше... Правда, мне так жаль, что я тебе так сказала... Милли слушала молча, так же не глядя в её сторону. Мэрил начала сбиваться. И, что самое худшее, слëзы обжигающе брызнули в глаза. – Правда, прости, пожалуйста. Ты... ты мне очень дорога, я так не хотела тебя обидеть, я правда не хотела... Прости, пожалуйста, я тебе больше никогда так не скажу. Ты хотела помочь, и помогла, а я чуть всё не испортила... Я правда не хочу с тобой ссориться... Она и не заметила, как начала повторять одно и то же. В носу защипало, и Мэрил с силой потëрла его свободной рукой. Она приготовилась уже повернуться к ней, забив на то, что все тут же заметят, что конфликт станет очевидным, как Милли вдруг вытерла руки полотенцем и очень аккуратно взяла её за запястье. Прикосновение тёплых рук заставило её проглотить целый ком слëз. – Мы отойдëм ненадолго, – весело улыбнулась Милли, и Мэрил даже заметить не успела, как они оказались в коридоре, а там – в дворике. Вечерний ветер охладил еë мокрые глаза, и Мэрил сделала судорожный вздох. Теперь она едва видела лицо Милли – всё затянуло горькой пеленой. – Прости меня, пожалуйста, мне так стыдно! – Мэрил-семпай, – спокойно начала Милли, но журналистку было уже не остановить. Из груди вырвалось сдавленное рыдание, и она принялась сердито утирать глаза кулаками, как ребёнок: – Ты такая добрая, я просто... Мне нельзя было так с тобой разговаривать, это было ужасно, я просто... Испугалась, что ты сделаешь хуже, я не знаю... Милли продолжила слушать. Она не прикасалась к ней, слушала еë сбивчивую плаксивую болтовню, и в Мэрил что-то разваливалось на части. Плакать хотелось всё сильнее. Будто она хотела разжалобить Милли. Всë, что угодно, лишь бы она еë простила, лишь бы она коснулась её снова, лишь бы улыбнулась ей ещё раз. – Я... – Чш-ш-ш, – вдруг тихонечко зашипела Милли, и на плечи Мэрил легли тёплые большие руки. Она всхлипнула ещё раз, протирая глаза, и увидела, что Милли улыбалась. – Всё, всё. Мэрил-семпай, успокойся, пожалуйста. – Прости меня, – упрямо повторила она. Её плечи мелко дрожали, и Милли сжала их чуть сильнее. Это помогало ей устоять на ногах. – Хорошо, – просто ответила Милли. Она улыбалась, и её глаза искрились, как прежде – молочным лунным светом. Бликом граненого стакана. – Мне правда жаль... – Я понимаю, – успокаивающим, нежным голосом сказала Милли. – Мне было обидно, потому что я хотела помочь, но... всё хорошо. Я понимаю, что ты испугалась за своего друга. – Нельзя быть такой хорошей, – жалобно вырвалось у Мэрил. Девушка негромко засмеялась, и у неё по-настоящему отлегло от сердца. Казалось, если Милли перестанет держать её за плечи, ноги просто подведут, и она рухнет на землю перед ней. – Я очень ценю, что ты извинилась, – добавила Милли. – Теперь всë хорошо. – Она выпрямилась, убирая руки, и в груди Мэрил снова неприятно-испуганно оборвалось. Милли протянула ей мизинец, улыбаясь, как сотни солнц, и она только сейчас поняла, как сильно пылает её лицо. Эмоций для миниатюрной Мэрил стало слишком много. – Мир? Ей пришлось, конечно, убрать руку. Мэрил напрыгнула на неё так, что её снова порезало стыдом. Со всей силы вжимаясь в её рубашку, вдыхая запах Милли – такой, что сердце сладко засыпало, как сытый котёнок, – Мэрил наконец успокоилась, чувствуя себя окончательной и завершëнной. Она была так благодарна всему, что встретила Милли. Так сильно. И тому, что Милли оказалась именно такой – такой, чего не хватало ей самой, и всё казалось теперь полным, ярким. – Я так тебя... – вырвалось у неë, и Мэрил прикусила собственный вдох. И сильнее сжала руки, ещё крепче обнимая Милли. – Я так рада, что ты... Что мы дружим. Я тебя так... ценю... Ласковые руки обняли её в ответ. Мэрил снова почувствовала себя очень маленькой. Так было, когда её обнимали Вэш и Вульфвуд. Там ей тоже было хорошо и спокойно, но здесь – иначе. Мэрил ощутила себя бликом отражавшегося от луны света. Нежного и состоящего из любви. – Я тоже очень рада, Мэрил-семпай. Всё хорошо, правда, – её осторожно погладили по волосам, и Мэрил зажмурилась, пряча лицо в её рубашке. Она изо всех сил старалась не думать, что мягкая полная грудь находится как раз-таки под её носом. – Пожалуйста, не переживай так сильно. Всегда же можно поговорить. – Да... Я не хочу с тобой больше ругаться, – всхлипнула Мэрил. – Прости меня ещё раз, пожалуйста. – Всё хорошо, правда. Она прижала её крепче. И в груди Мэрил наконец-то отпустило. Когда они вернулись в дом, на Мэрил тут же рухнули чьи-то тяжёлые глаза. Стол перетащили с кухни в комнату к Вэшу и Вульфвуду, и мужчины расположились на кроватях; взгляд Вэша сейчас резал журналистку, как масло, и она незаметно показала ему большой палец. Дай Боже ему хватит такта не выспрашивать при всех – и, похоже, прокатило; Вэш отвернулся, потянувшись за ещё одним сэндвичем. – Где пропадали-то, – хмыкнул Вульфвуд, поиграв бровями. Теперь дразнить Мэрил стало у этих двоих новой забавой. Она закатила глаза, чтобы они не успели увидеть в них красноту, и тоже плюхнулась на постель, выбирая взглядом одну из кружек на столе. – Не твоё дело, – заявила она ровным голосом и тут же поморщилась. – Мы что, виски будем пить из кружек? – К моему следующему приезду чтоб купили стопки, – наказал Роберто. – Тогда и проблема решится. – Какой вкусный виски, – замурлыкал Вэш, причмокнув губами. – Давайте все скажем большое спасибо нашей дорогой Мэрил. – Вспоминаешь об этом, только когда я вам что-то покупаю, – заворчала она. Правда, её показушное недовольство потонуло в смехе и разговорах, и Мэрил быстро расслабилась. Теперь, когда с плеч соскользнул железный молот, она могла улыбаться вместе со всеми, глядя на сияющее лицо Милли. Она улыбалась теперь как прежде, широко и радостно, и от этого рассеянный полумрак комнаты, подсвеченной экраном телевизора, казался особенно умиротворяющим. Они обсуждали дурацкое, но смешное шоу, смеялись, пили виски (обе бутылки очень быстро закончились, как и сэндвичи) и говорили обо всём на свете. Мэрил от удивления аж рот открыла, когда Роберто первым завёл разговор, воспользовавшись короткой тишиной в рекламный перерыв. – Значит, Гайви заодно с Лунами, – сказал он. Мэрил внимательно глянула в его лицо. Он выглядел расслабленным, разве что задумчивым, и невесело улыбался, поэтому на сей раз она решила промолчать. – Вот так вот. Теперь надо подумать, что дальше делать. – Гайви? – Вэш поперхнулся и картинно прыснул фонтанчиком на стол. Мэрил и Вульфвуд простонали в унисон. – Чего? Тот самый Гайви из "Госпожи"? Ваш знакомый? – Он самый, – кивнул Роберто. – Сегодня Мэрил и Милли попали на допрос парня, который знак Лун на "Госпоже" рисовал. Заявил, что он сливал информацию Лунам. А знак – такая вот плата. Чтобы засечь было проще. – Дурдом, – Вульфвуд покачал головой. Он пощëлкал пультом, уменьшая громкость, и нахмурился. – Какая ему с этого выгода? – Луны хорошо набивали себе карманы разбоем, судя по разговорам местных, – пожала плечами Мэрил. – Может, платили финансами. Чтобы "Госпожа" оставалась на плаву. – У него собирались представители дворянства, шишки из Верхнего, – сказал Роберто. – Неудивительно, что сливал им всякого чего. Про торговцев, про караваны, про фамильные реликвии, в конце концов... – Только почему мистер Джонс? – тихо сказала Милли. – Почему все-таки он погиб именно в "Госпоже"? Мэрил поджала губы. Конечно, она постоянно об этом думала. Один из учёных "Возрождения", который не должен был там оказаться. Недавно как раз прошли его похороны, и Гамбол говорил на них речь – очень тяжёлым голосом. Проект борется за жизнь, и произошедшее совсем с ним не вязалось... – У меня есть версия, – начала она, и все повернулись к ней. – Джонс знал о "Возрождении". И, возможно, хотел слить информацию Лунам – за деньги. Чтобы те ограбили их по пути в Догент. Или уже здесь... Она вдруг запнулась. Здесь. Значило ли это, что вся команда "Возрождения" сейчас находится в опасности? – С Гамболом своими думками поделись, – сказал Роберто, тут же угадав ход её мыслей. – А после случившегося – желательно ещё с полицией. Мало ли. Или стражу приставить к ним дополнительную. Раз Шонс теперь занимается финансированием, в его интересах обеспечить учёным безопасность. – А Джонса убили, потому что он, как обычно, снаглел и захотел выручить побольше? – Вульфвуд поскрëб щетину так, что Вэш треснул его по руке и продолжил: – Или подумали, что им не нужен ещё один свидетель. Хотя, они ведь и так не скрываются, знаки эти дурацкие... – Не захотели ему платить? – предположила Милли. – Самый простой способ. Так во всех детективах делают. – Они и правда не скрываются, а наоборот, – кивнул Роберто. – Вот что странно. Верят в то, что выйдут сухими из воды? Зачем тогда им станионцы? Вызвать общественный резонанс? – А смысл? Если они и так у всех на слуху? Кошмарят местных, потом опять пропадают, и так по кругу? Мэрил стиснула зубы. Вот опять: ниточка развязывается, она может сопоставить несколько новых фактов, рассматривая картину более чётко, но остальное всё равно расплывается по краям, уводит взгляд, так, что глаза начинают болеть, и она всё равно не понимает всё действие до конца. Эта незавершëнность в деле Лун мучила её уже какую неделю... Она вздохнула. Виски ударил по вискам тяжёлой подушкой, и ей захотелось спать. Или танцевать. Или на улицу. Или залезть к Милли на колени. О, боже. – Подумаем об этом завтра, – сказала она, едва разлепив теперь сонные алкогольные веки. А сэндвичи и впрямь получились очень вкусные... – Сэндвичи потом к Гайви. И Гамболу. И колени. – Что? *** Дело вдруг пошло очень быстро. На следующий же день Мэрил, сопровождаемая такой же взбудораженной Милли, отправилась в отель в Двойке, где остановились станионцы, сообщить о произошедшем Гамболу. Оттуда они сразу поехали в лабораторию, чтобы Мэрил могла зафиксировать прогресс проекта, и там же их нашёл Шонс. Конечно, Мэрил и Милли в один голос заявили о необходимости усилить охрану учёных – во избежание несчастных случаев. Ни подрыв проекта, ни убийство учёных в его планы уж точно не входили; как опытный делец, он ткнул пальцем в свою папку на строчку о безопасности и несгибаемым, мало что выражающим тоном проговорил: – В нашем контракте обозначен пункт об обеспечении также материально безопасности не только "Возрождения", но и вашей, мистер Гамбол. Я всегда следую своим обязанностям. Таким образом, Шонс распорядился, чтобы места проживания учёных разделили. Теперь они разъехались по двое или по одному, всё в пределах Торгового кольца Двойки, не сильно далеко друг от друга, но – не в одном месте. Мэрил с сомнением отнеслась к этой затее. – А если по одиночке вас будет проще выцепить? – шёпотом спросила она у Гамбола, когда Шонс вышел из комнаты. Бизнесмен выглядел таким суровым, что ей было боязно к нему обратиться. Кларк Гамбол был решительным человеком даже не по своему возрасту. Он попытался ободряюще улыбнуться ей, легонько сжав плечо журналистки. – Это всё равно будет лучше, чем если бы нас грохнули разом, подложив в отель бомбу. Или отравили бы еду – ведь у всех был бы один ужин. Логика учёных была поразительной. Мэрил ещё до конца дня переваривала то, с каким спокойствием они об этом рассуждали. И ни один из проекта не высказался за то, чтобы отказаться и уехать домой – все невозмутимо приняли свою потенциальную судьбу, продолжая трудиться над "Возрождением", и Мэрил была уверена, что обязательно добавит это в статью. С Гайви дело обстояло несколько сложнее. Она вызвалась поехать вместе с Роберто, а Милли устроили выходной. Та, конечно, сопротивлялась, но недолго – Мэрил соблазнила её напоминанием о том, что Милли хотела закончить вязаную кофточку в свой первый выходной, и её как ветром сдуло. Так что на арест Гайви поехали они вдвоём – как в старые добрые, в самом начале путешествия; Мэрил хотела было сказать об этом, но отчего-то застеснялась. – Что ж, может, я плохо его знал, – вдруг сказал Роберто, и Мэрил пригляделась внимательнее. Глухая тоска покинула его взгляд, вновь ставший светлым и умиротворëнным, и он без улыбки подмигнул ей. – Теперь мы с ним точно не друзья. Вычеркну его из своей анкеты. На допросе Гайви совсем был на себя не похож. С вечера в "Госпоже" Мэрил запомнила его таким мужчиной, возраст которого лишь добавлял ему шарма; блистательная улыбка выглядела благородно, окружённая морщинками, а чуть поседевшие волосы, зачëсанные назад, добавляли ему сходство с представителями дворянства в зале. Он держал спину ровной, жестикулировал руками ровно так, как требовалось, ни движением больше, и выглядел настоящим хозяином вечера. Сейчас Мэрил смотрела на встрëпанные волосы, глаза с лопнувшими в уголках капиллярами, нервно сжатые руки. Одежда осталась той же, но человек в ней был совершенно другим. При виде Роберто его щека нервно дёрнулась, и он смотрел на него, пока полицейский не позвал Гайви по имени, начиная допрос. Вопреки её ожиданиям, допрос оказался не таким интересным, как она рассчитывала. С помощью мальчишки они уже выяснили и доказали, что Гайви сотрудничал с Лунами, даже был их информатором; он отнекивался, всё сильнее сжимая пальцы, и какое-то время Мэрил смотрела на его белые костяшки. Правда, когда полицейский как бы невзначай напомнил о будущем обыске, в том числе и изучении его документации, Гайви окончательно сник, широкие плечи упали, делая его похожим скорее на старика, и он, уронив наконец руки, заговорил глухим голосом. В Мэрил на этот раз сочувствия не было. Она прислушалась было к себе один раз, но очень скоро просто взяла ручку и открыла в блокноте чистую страницу. Роберто всё это время сидел рядом без движения, скрестив руки на груди, смотрел и слушал. Гайви рассказывал о том, как переехал в Догент лет десять назад, с небольшим бюджетом, но голодными амбициями, и ему срочно требовалась поддержка извне. С женой они разбежались (он упомянул о ней очень быстро, вскользь, будто вообще не желал ничего вспоминать), и он очень скоро остался в городе один. В тот момент на Двойку произошло одно из нападений Лун – они грабили огромный ювелирный магазин. Гайви рискнул, спрятался в переулке рядом, а потом окликнул парочку Лун, когда они уже собирались уходить. Страх съедал его изнутри, и всё же не слушающимся языком он смог объяснить им, в чëм заключается его предложение. На его удивление, его выслушали, назначили встречу за стенами, и очень быстро при помощи награбленного Лунами он смог открыть "Госпожу Удачу". Взамен он разрешал им отмывать деньги и открыть "штаб" в подвале "Госпожи" – удобное скрытное местечко у всех на виду. Сами же бандиты, имевшие связи среди городской стражи, сообщали ему, когда проводится следующая проверка, и "штаб" быстренько приводили в божеский безобидный вид. Полицейские очень заинтересовались связями в страже, но Гайви упëрто заявлял, что его в это не посвящали, просто называли даты проверок. Мэрил не верила ни единому его слову, хотя, пока он качал головой, его взгляд делался совсем пустым. Возможно, в чём-то он и правда не лгал – Луны вряд ли так сильно ему доверяли. Вздыхая и глядя на растëртые до красноты запястья под наручниками, Гайви заявил, что это всё, что он знает. Он не нанимал Лун как убийц – он пользовался деньгами, взамен предоставляя убежище и информацию от своих богатых клиентов. После этого Гайви замолчал. – Как вы объясните убийство? – требовательно спросил полицейский. – Если сотрудничали с Лунами, так или иначе должны знать об этом. – Но я не знаю, – хрипло выдохнул он. Он забегал глазами, будто избегал взгляда Роберто, а тот, напротив, уставился так, что самой Мэрил сделалось немного жутко. – Честное слово, не знаю. Меня не предупреждали. Хотели подставить, наверняка... – Вы нарушили уговор? – напирал полицейский. – С чего бы Лунам так подставлять вас? Про сотрудничество со следствием даже говорить не буду. Сами всё знаете и сделаете выводы. Гайви закусил губу. Его щеки мертвецки побледнели. Кажется, в нём что-то переломилось – Мэрил уже видела такое. От этого не стало легче: именно сейчас в груди потянуло тупым сочувствием, таким естественным, что она ощущала его даже к старшему брату Вэша. Даже зная, за чем он стоял. Больше Гайви ничего не сказал. Полицейский попросил их удалиться, но журналисты и без того знали, что услышали достаточно. Было что обсудить, и материала – целая куча; прежде чем начинать статью об этой истории, Мэрил была полна решимости разобраться с этим самостоятельно. Всё казалось каким-то затуманенным, когда они вышли на улицу; Роберто закурил, едва они отошли от участка, и она не стала ему ничего говорить. Милли тоже молчала. Они постояли немного, наблюдая за проходившими мимо зеваками и полицейскими – подъехала крытая железом повозка, и Мэрил уставилась в неё, пытаясь соображать. Сама история сотрудничества Гайви с Лунами казалась ей очень странной, неестественной – с чего бы им соглашаться помогать именно ему? Что-то здесь было не так. И то, что они не убили его на месте – тоже очень странно. Лишний свидетель им был ни к чему. Да и какую информацию он мог предоставить им тогда? Неужели у Лун есть предпринимательская жилка, и они решили поставить на будущее? – Пиздит как дышит, – заявил вдруг Роберто, заставив Мэрил вздрогнуть. Он потушил окурок ботинком, не обращая внимания на её укоризненный взгляд. – Что-то не сходится. Что-то, может, и путное рассказал, но так – бред какой-то. Знаешь, что надо делать? – Что? – с детским любопытством спросила Милли. Он щëлкнул пальцами. – Заскочим к его бывшей жене. Я уверен, о чём-то мудак умолчал. И про убийство – старый хер не мог не знать, кто это и зачем. И лучше узнать это как можно раньше. Пока Луны не решили кокнуть ещё кого-нибудь. *** "Лунный свет" находился на дальнем конце Двойки. Может, так просто казалось, но они будто уезжали как можно дальше от "Госпожи Удачи", теперь оцепленной и будто брошенной. Над ней больше не горели яркие огни, а парковка сумрачно пустовала. Мэрил сложила руки на край повозки, упираясь в них подбородком, и проплывающие огни и вспышки окон Двойки отражались в её больших глазах цвета синего железа. – Насколько у нас большие шансы что-нибудь выудить сегодня? – спросила она, не оборачиваясь. Сидевшая рядом Милли улыбнулась: – Мы в любом случае попробуем! Вульфвуд вздохнул. Стоило бы ляпнуть что-нибудь ободрительное, но он ненавидел давать обещания. В Станионе ему уже этого хватило. Холодный ветер трепал волосы, набивался в лёгкие, заставляя дышать полной грудью, и ему было хорошо – вне зависимости от того, получится ли у них что-нибудь сегодня. В городе, как оказалось, и в мирной жизни можно найти себе приключений на задницу – особенно в такой команде. Он смотрел на пролетающие мимо дома и здания, подсвеченные изнутри, как пустынные черви. Тяжело дышал запряженный в повозку огромный молодой страус, и его шлëпающий бег раздавался по всей улице. Роберто тоже принарядился. Попытался даже уложить волосы, и вышло неплохо. Вульфвуду отчего-то было радостнее, что он пошёл с ними. Старик собирался уезжать, это все знали, никто только не заикался; судя по всему, он готов был нарушить своё обещание не помогать Мэрил ни с чем, кроме жилья тут, в городе. Николас хмыкнул себе под нос. Вот почему давать обещания – полное дерьмо. Даже старик не справился, хотя пыжился, отчитывая Мэрил, как настоящий отец. Мэрил и Милли принялись о чём-то болтать, как обычно, и Вульфвуд мог спокойно отвлечься. Кое-кто в повозке уж очень перетягивал его внимание на себя, как верёвкой вокруг шеи затянул и дëрнул на себя безо всяких усилий. Вэш сегодня снова был в своей красной рубашке, а сверху накинул дурацкий плащ, и Вульфвуд, может, и злился бы, если бы не то, как он выглядел. Все слова застревали где-то у корня языка, обволакивали его пеной и заставляли любоваться молча. Вэш оставил пару верхних пуговиц незастëгнутыми, ветер трепал воротник и тонкую ткань, обнажая ровно столько кожи и шрамов груди, сколько достаточно было, чтобы тело Вульфвуда напряглось против воли. В бëдрах зудело, и он неловко передвинулся на сиденье пару раз. Место, в котором гибкая шея Урагана переходила в плечо, умоляло о его зубах, вечерний ветер трепал светлые волосы и осушал растянутые в мечтательной улыбке губы, и Вульфвуд не знал, как сможет дотянуть до конца вечера. А там ещё и ложиться с ним спать в одной комнате, мечтая лишь о том, чтобы залезть к нему в постель, как разбойник из бульварных романов, и отыметь так, как захочется, до криков и синяков от отбивающегося Вэша – ладно, пора было остановиться. Вульфвуд потëр горло, стараясь дышать ровнее, и отвернулся. Несколько красных и голубых неоновых вспышек ударили по глазам. По крайней мере, он чувствовал себя полностью готовым к супружеской жизни – дело оставалось за малым. – Как обычно, вы помалкиваете, я говорю, – сказал Роберто. – Не разделяться. К тебе тоже относится. К возмущению Вульфвуда, палец уставился именно на него. В горле снова досадливо запершило, и он оскалился: – Я, блять, виноват, что он тогда сбежал?! – "Да. Виноват. Упустил. Подверг остальных опасности". На сердце стало противно-скользко. – Перестань уже. Буду внимательней, если тебе так это приспичило. Вульфвуд никогда не говорил с таким ядом. Он смотрел в лицо Роберто, и его буквально перекручивало изнутри от стыда. Это он должен их защищать, но с ним говорят, как с маленьким ребëнком. Мэрил и Вэш раскрыли было рты, но Роберто всех опередил: – Я не вообще не про то, угомонись, пожалуйста. Это во-первых. Мы не хотим потерять никого из... – он широко махнул рукой. – Никого из нас. Я думаю, все согласны. Мэрил и Милли отчаянно закивали головами, как глупые собачки, которых Вульфвуд видел на рынке, в лавке с игрушками. – Во-вторых, – Роберто говорил с нажимом, сузив глаза, и он тоже не отводил взгляд. – Нам просто не нужны лишние неприятности. Мы и так слишком часто светимся, где не надо. С этим-то ты согласен? Вульфвуд скривил губы, но кивнул. Роберто вздохнул чуть более расслабленно. – Хорошо. Все на выход. Вэш первым перемахнул через деревянные доски, ловко поджав длинные ноги и опираясь руками; он по-джентльменски предложил девушкам руку, и они спустились первыми, хихикая и обмениваясь какими-то глупыми словами. Вульфвуд тоже двинулся к выходу, но Роберто вдруг с силой сжал его плечо, хлопнув по нему несильно, но ощутимо, и быстро проговорил: – Я всегда их на тебя доверяю. Окей? Вульфвуд встретил его взгляд на несколько секунд, не больше – знал, что станет стыдно. Он кивнул и тоже слез с повозки, игнорируя руку Вэша – так, шлëпнул по ней, даже не дожидаясь, пока тот начнёт обиженно кривляться. Кабак "Лунный свет" и вполовину не был таким роскошным, как "Госпожа Удача", и от этого было проще. Уж в кабаках Вульфвуд чувствовал себя, как дома. Не было напыщенных индюков у входа, звона бокалов и золотых браслетов, которые так и хотелось из шалости расстегнуть незаметно – парочку, а может, даже парочку десятков; всё равно не хватились бы вовремя, поглощённые разговорами о всякой чепухе. Здесь люди были простые – не успели они подойти ко входу, кто-то шумно рыгнул за углом. Мэрил сморщилась так, что все разразились хохотом. – В "Госпоже" мне больше нравилось, – недовольно пробормотала она. Милли с любопытной улыбкой вертела головой, и Вульфвуд понял – эта будет радоваться жизни даже где-нибудь в трущобах. Как Вэш. Они передали Роберто деньги, и тот подошёл ближе – туда, где за окошком стоял охранник подозрительного вида. Не отличаясь молодым возрастом и мускулатурой, он вряд ли сможет догнать, прикинул Вульфвуд, а вот пырнуть заточкой или шмальнуть из припрятанного пистолета – вполне. Он не успел додумать возможные варианты побега, рассматривая низкий карниз – его вдруг облепила вся оставшаяся троица. – Вульфвуд, ты наш главный защитник, – со всей серьëзностью сказала вдруг Мэрил. Её серёжки со звоном сверкнули, и Вульфвуд от неожиданности заморгал. Вэш прилип рядом. Он практически вжался грудью в его плечо, складывая руки под подбородком и делая взгляд до того щенячьим, что выдержка Карателя тут же лопнула, как воздушный шарик. – Мы все это знаем, ты же всегда придёшь к нам помощь! – прощебетал он. Будь Вэш девушкой, от такого потирания о свою руку Вульфвуд с концами потерял бы голову. Волна смущения затопила его. – Старший братик Нико! – Старший братик Нико! – весело повторила Милли, совсем как маленькая, и Вульфвуд взорвался. – Да вы чë, совсем охренели, что ли?! – завопил он, пытаясь стряхнуть Вэша. – Чë на вас нашло?! – Это чтобы ты не переживал! – воскликнула Мэрил в ответ. – Чтобы знал! – Да! – Точно, мы все на тебя надеемся! Он точно с ними подохнет. И Карателя себе заместо плиты вобьëт заранее, а там хоть ложись и помирай. Если Вэш так сделает ещё раз... Провидение опять спасло этого Богом заклятого дурака. Подошёл Роберто, едва ли не за шкирку вздëрнув двоих ближестоящих – он выглядел лишь чуточку раздражённым. – Чë орëм? Пошли, до начала представления как раз успеваем. Внутрь, бегом. Их места были внизу – как те, что подешевле. Большой зал со столиками, вокруг которых уже бегали симпатичные подавальщицы в вполне скромных платьях, простирался на два этажа сразу – верхний был обрезан до балкона, с которого представление смотрели гости побогаче. Сцена пока подсвечивалась слабо, откуда-то из глубины тëмно-синих штор наждачного бархата. На стенах висели лампы со свечами и электрические – вперемешку, от чего по залу плясали рыжие, красные, зелёные и синие огоньки сразу. Несмотря на мешанину цветов, всё происходящее можно было хорошо разглядеть, и в глазах не рябило – если не смотреть только на лампы в упор. Две барные стойки в обоих сторонах нижнего зала были уже усеяны посетителями – кто-то зычно ржал, кто-то опрокидывал уже явно не первую чарку, а женщины вели себя сдержанно, но тоже хлопали только так, не морщась и не закусывая, лишь прикрывали потом рот рукой в чёрной перчатке. Здесь, в надымленном зале, дышалось уж точно свободнее, чем в "Госпоже Удаче". Вульфвуд очень быстро оценил обстановку, пока они проходили к своему столику. Дальний выход в углу под лестницей, еле заметный в полумраке, узкие зашторенные окна на втором этаже почти под самым потолком – легко можно допрыгнуть со стола. Трое охранников на первом этаже самого простого пошиба – они сидели на стульях возле бара, положив руку на пистолеты на поясе, и сверкали внимательными глазами из-под широкополых шляп. Пока он глазел по сторонам, стараясь охватить сразу всë, Милли тихонько восхищалась. – Тут так интересно! – поделилась она вполголоса. – Я никогда не была в таком месте, только в таверне, но там обычно по-другому... – Да уж, контингент, – фыркнула Мэрил, разглядывая сомнительную компанию у бара. – Хорошо, что я не надела платье. – А у тебя оно есть? – заинтересовался Вэш, развернувшись к ней волчком. – Так чего не носишь? – Да нет его! Просто сказала, гипотетически! Гости постепенно рассаживались за столики. Кто-то поднимался на второй этаж, кто-то проходил мимо них. Вульфвуд не сразу заметил – перед самой сценой было свободное место, наверняка танцевальная площадка. Сам кабак не отличался внушительными размерами, и, пожалуй, большую часть посетителей площадка смогла бы вместить. Несколько людей вышло из-за кулис проверять музыкальные инструменты, находившиеся на отдельной площадке слева от сцены. Девушек и женщин в кабаке было не так много, может, поэтому на Мэрил и Милли частенько оглядывались: Вульфвуд видел, как двое проходивших мимо мужчин сняли шляпы, кивая им и усмехаясь, и напрягся. Он бросил взгляд в сторону Вэша. Его прекрасное лицо, казавшееся совсем ангельским в неровном свете, стало резким, черты напряглись, и он кивнул ему, не говоря ни слова. Вульфвуд знал, что этот болван первым кинется на их защиту, что бы там не говорил Роберто; в следующую же секунду Вэш снова посветлел и беспечно улыбнулся, когда Мэрил заговорила. В груди Карателя совершило кульбит. – Получается, мы её услышим? – протянула Мэрил тоном заправской журналистки, которой уже успела стать. – Мадам Мандос? – Получается, так, – кивнул Роберто, скрестив руки на груди. Он сидел совершенно расслабленно, разглядывая сцену и слушая гудевшие вокруг разговоры. – Мы пришли специально на её выступление. И поймаем после него. Надо, чтобы она нас увидела. – Мне про неё родители рассказывали, – сказала Милли. Она поставила локти на стол, налегая на него грудью, так, что та полно и пышно прижалась, натягивая ткань блузки. Вульфвуд не мог не ухмыльнуться, заметив, что взгляд Мэрил волей-неволей прыгает туда, как воробушек. – Они ходили на её выступления, когда она ещё пела в Театре. – А ты с ними была? – спросил Роберто. Милли покачала головой. – Нет, была ещё слишком маленькая. Зато послушаю сейчас! И вообще, я рада, что я теперь в вашей компании. У вас всё время что-нибудь интересненькое! Глядя в её голубые глаза, не омрачëнные ничем, кроме детства с кучей родни, Вульфвуд не стал ничего говорить. Зависть или искренняя радость – понять было сложно, он просто будто проглотил чарку дешёвого коньяка, такого, что горло резало. Прочистив горло, кашлянув в кулак, Вульфвуд отвернулся к сцене, и вовремя – свет во всём зале немного приглушили официантки и бармены, вышедшие заранее из-за стоек. – Правильный настрой, – сказал вдруг Роберто. – Мы, конечно, тут по делу, но и повеселиться не помешает. Особенно тебе, Мэрил. Главное – не вляпайтесь во что-нибудь. Зал взорвался аплодисментами, и ребята поспешили присоединиться к ним. Выступление начиналось. В зале стемнело так, что сцена оказалась в ярком пятне белого света, и из-за шторы показалась сначала женская ножка в туфле на каблучке. Сие действо встретили очень бурно и радостно. Вульфвуд не заметил, как затаил дыхание – музыканты прошли к сцене так ловко и незаметно, что он вздрогнул, когда музыкальных инструментов коснулись умелые руки. Мелодия медленно поплыла по залу. Он мог бы поклясться, что услышал аханье Мэрил. Ножка пропала, чтобы затем появиться вновь – обнажая уже часть бедра, выглянувшего в разрезе струящегося платье багряного цвета, ткани настолько благородной, что она напоминала шëлк. Хотя, может, это он и был. Правда, интригующая часть выступления закончилась скоро: на сцену вышла сама обладательница чудных ног, и радостные крики стали ещё громче. Судя по звону, кто-то разбил бутылку. Ругани не следовало, значит, пострадал стол, и Вульфвуд тоже мог спокойно похлопать вместе с остальными. Сесилия Мандос раскинула руки, подходя к микрофону, и улыбнулась так нежно, что и Вульфвуд почувствовал себя здесь желанным гостем, словно ему действительно были рады. Что-то было совершенно чарующее в облике этой женщины. Еë тëмная шоколадная кожа блестела в свете софитов на сцене и ламп на стенах бара, чёрные волнистые волосы были уложены в причëску; она мягко повела руками, будто приветствуя присутствующих, и вопли разрослись быстро и широко, как пустынный ковыль. Вульфвуд, не выдержав, рассмеялся, когда Вэш и Милли тоже завопили в один голос; первый громко свистнул, сунув мизинцы обеих рук в рот. Сесилия взяла микрофон длинными пальцами, а другой рукой откинула волосы на спину. Еë пышная мягкая фигура в облегающем платье медленно двигалась, полные красивые бёдра покачивались, и не любоваться ей было невозможно. Музыканты ускорили темп, и Сесилия запела. Её громкий низкий голос наполнил зал волной тяжёлого ветра, наполняющего лёгкие. От её тембра захватывало дух, и Вульфвуд понял, что практически не может пошевелиться. Его как пригвоздило к стулу. – Невероятно, – шёпотом вырвалось у Милли, сидевшей рядом. Вульфвуд попытался вдохнуть сжатой от чувств грудью и уловил в воздухе, помимо дыма и алкоголя, мягкий запах её распущенных волос. Сначала все слушали еë чарующий голос в благоговении. Потом по залу побежали официанты, музыка стала бодрее, и посетители грянули: кто-то вскочил, расплëскивая пиво, и поднял тост за Сесилию, хрипло и громко. В ответ ему засмеялись, кто-то зазвенел бокалами; Вульфвуд смотрел на певицу, и та, не прекращая петь, широко улыбнулась и подмигнула преданному поклоннику. Песня разлилась по залу обширной рекой, весёлая и не скорая, такая, что Вульфвуд незаметно для себя затопал ногой под столом. – Нам четыре кружки, – Роберто успел окликнуть одну из девушек, и та удалилась едва не бегом. Мэрил недовольно сморщила нос. – Роберто-семпай, мне кажется, что нам с Милли пить не стоит. – Почему же? – он с интересом вздëрнул бровь. Так обычно взрослые смотрят на детей, любопытствуя, что же они собираются пролепетать, формируя свои первые умные мысли, и, конечно, коротышка завелась ещë быстрее. – Мы же пришли узнать информацию! И... Вэш вскочил на ноги, громко свистнул, глядя на Сесилию, поклонился ей в пояс и опрокинул кружку. Певица улыбалась широко и радостно, продолжая затягивать песню, а гости одобрительно закричали. В груди волнительно зазвенело, и Вульфвуд смотрел, как в неровном свете прыгает его кадык, и ничего не стоило представить, как Вэш стоит перед ним на коленях, а светлая макушка оказывается на уровне достаточно удобном, чтобы схватить её ладонью и чуть надавить. Металлические пальцы впились бы ему в бедро, ресницы затрепетали, а кадык прыгал бы точно так же, сжимая горло – раз, другой, третий... Вэш допил всё до дна, с грохотом жахнул кружкой о стол, и взгляд Вульфвуда скользнул на блестящую каплю пива, прыгнувшую из уголка растянутого в улыбке рта. Встрëпанный и счастливый, с горящими глазами, Вэш был прекрасен так, что захватывало дух. Каждый раз. Каждый, когда он на него смотрел. Милли заливисто засмеялась и, несмотря на протесты Мэрил, тоже схватилась за кружку. Вульфвуд сдвинул свою с ней и Роберто, зазвенело стекло – над их столом и другими, – пена выплеснулась на столешницу; Сесилия продолжала петь, а Вульфвуд уже ощущал себя пьяным. В брюках тянуло, в груди электрически шипело, и он улыбался. Первую часть выступления Вульфвуд помнил не очень хорошо. Они смеялись, пили, кажется, он бросался шутками, отчаянно кося глаза на Вэша, и сердце каждый раз обливало кипятком, когда он начинал звонко хохотать. Милли захмелела быстро. Она то и дело склоняла голову набок, тыкаясь виском в макушку повеселевшей со временем Мэрил, и Вульфвуд знал, что будет мно-ого шутить об этом дома. Роберто, что на него было совсем не похоже, всё время участвовал в разговоре – даже самом дурацком. Он улыбался, был трезвым, как стëклышко, хотя алкоголь пил, как водичку: официантка еле успевала подбегать и пополнять его бокал. Сесилия пела почти без остановки, и ритм песен менялся так незаметно, что казалось, будто это всё – одна цельная ария; её голос не уставал, а лишь набирал силу, и она сверкала на своей сцене, как драгоценный рубин. – Ну что, как тебе работается с нашей малышнëй? – спросил Вульфвуд, подавшись вперёд, чтобы Милли его услышала. Та допила пиво так быстро, что едва не подавилась, и радостно вздохнула. Она вся засуетилась и, подтянувшись, крепко обхватила Мэрил, вжимая её в себя: – Замечательно! Мэрил-семпай такая же крутая, то есть, ещё круче, чем я себе представляла! Мэрил упëрли правой половиной лица в пышную грудь Милли. Такой красной Вульфвуд её ещё никогда не видел, от чего и грянул хохотом; взгляд у малявки стал совершенно убийственным. Роберто засмеялся вместе с ним. – Да, Мэрил больше не желторотый цыплёнок, а? – Я никогда не была! – взвилась она. Правда, отбивалась от объятий Милли уж как-то очень вяло. Вэш выпил быстро и уже достаточно. Расстегнутый воротник его рубашки и радостное хихиканье делали с Вульфвудом что-то невообразимое. В какой-то момент он начал забывать, зачем они сюда пришли, и расслабился настолько, что подсел ещё чуть ближе и быстро нашёл рукой его ногу под столом. Не забираясь высоко, он сжал его бедро, и Вэш снова захихикал. – Вульфвуд, перестань. Ты мне ногу сломаешь. – Кому ты пиздишь, – фыркнул он, но хватку чуть ослабил. Всё равно никто не знал, кроме них. Игривый взгляд, который Вэш тут же послал ему в ответ, пронял по-настоящему, и Вульфвуд на полном серьёзе хотел предложить ему удалиться в толчок и решить уже висевшую над ними так долго проблему. Развернуть лицом к стенке, чтобы он снова прогнулся в пояснице, как заправская шлюшка, как тогда, когда сидел у него на коленях. Сейчас Вэш смеялся, общаясь с девчонками и Роберто, и даже не подозревал, что творилось в голове разомлевшего Вульфвуда. Он вытащил сигарету и зажигалку, лихорадочно щëлкая. Занять руки, иначе точно сорвëтся. Прижимая к стене, стащить штаны, сразу вместе с трусами, коленкой раздвинуть его ноги, может, пройтись по яйцам, чтобы вздрогнул всем телом, будто не может дождаться дальнейшего... Рот наполнился слюной, и Вульфвуду пришлось сглотнуть, прежде чем зажать зубами зажжëнную сигарету. От первого же вдоха стало чуть легче. К счастью, на него сейчас не обращали внимания. "Сначала кольцо," – звенело в голове голосом до того строгим, что почему-то напоминало Ливио. – "Потом предложение. Осëл похотливый. Не проеби, как тогда." – Фортуна улыбается из кружки, – зазвенело по залу. Сесилия пела, сверкая своей удивительной красотой, всё в ней было мягким, плавным и сильным. Половина кабака с радостью затянула уже запомнившиеся строки припева. – Она потрясающая, – мечтательно улыбнулась Милли. – И очень выносливая, – восхищённо кивнула Мэрил. – Она как будто поёт уже так долго... Это же та самая? Которая пела в опере? – Да, – кивнул Роберто. – Там глотка лужëная должна быть, и лёгкие тоже. Неужели она после развода с Гайви тут оказалась? – Не думаю, что она недовольна, – улыбнулся Вэш. Он сидел, упирая подбородок в кулак, и улыбался так мило, что Вульфвуду даже стало стыдно за свои мысли. В лицо бросился румянец, и он поторопился сделать ещё одну затяжку. Чëртов Ураган его с ума сводил, кидал из стороны в сторону, полностью оправдывая привязавшуюся кличку. – Выглядит счастливой. – И ещё говоришь, что разбираешься в женщинах, – хрипло хохотнул Роберто. Музыка вдруг оборвалась. Вульфвуд напрягся было, готовый уже броситься вперёд, пока не понимая, зачем, но песня всего лишь закончилась. Зал разразился аплосдиментами; Сесилия поклонилась, так же, как и музыканты, и удалилась за кулисы. Привыкшая публика переключилась на еду и напитки, и вскоре зачавкало курицей, страусятиной и пустынными червями. Из едва заметных дверей в конце зала выскочило ещё несколько девушек в передниках – их напарницы не справлялись с наплывом. Мэрил вытянула шею, сощурившись в сторону кулис. – Куда она ушла? Нам надо сейчас её поймать? Она вцепилась в край стола, готовясь вскочить, но Роберто тут же отцепил её пальцы. И щëлкнул пальцами подавальщице, смотревшей в их сторону. – Успеешь. После выступления подойдëм, когда вечер закончится. Здесь же не только одна Сесилия выступает. Вульфвуд боролся со своими мыслями. Изо всех сил. Пока что его опрокидывали вверх головой, так, что кровь тут же приливала и звенела в ушах, а в голове появлялся один Вэш – на крыше, сияющий в лучах заката, на кухне, кромсающий картошку и хлеб, в его постели, обнажённый и бесстыдно раздвигающий ноги, и, конечно, сидевший тут, за столом, и уже гораздо более медленно потягивающий пиво из кружки. Заметив его взгляд, он улыбнулся и подмигнул. Вульфвуд смутился. Прикушенного языка удалось избежать, но краска всё равно лупанула по щекам. – Нам, пожалуйста, закусок каких-нибудь и ещё по кружечке, – улыбнулся Роберто. Он даже подмигнул девушке, заставив её зарумяниться, и Вульфвуд спрятал смешок в кулаке. Похоже, бедняжка не привыкла к таким обходительным джентльменам. А ведь Роберто, если подумать, пусть и был стариком, ещё ведь хоть куда, и он даже не удивился бы, если бы он сегодня ушёл отсюда не один. Мэрил поджала губы. Она, конечно, расслабилась после пива, и глаза её заблестели, но всё равно выглядела недовольно. – Мы точно не забудем? – спросила она с сомнением. – Я правда не хочу упускать этой возможности. На кону жизни станионцев, – она понизила голос. – Вы ведь знаете... – Мы знаем, как для тебя это важно, – мягко сказал Вэш. – Вот-вот, – кивнул Вульфвуд. – Обещаю, когда Сесилия закончит выступать, я первый её поймаю. – Не надо будет никого ловить, – вмешался Роберто. – Разыщем её после в подсобке, даже если уйдёт. Пока веселимся. Кто знает, следили за нами сюда или нет? Надо делать вид, что мы тут просто так, а лучшего всего... – ...будет веселиться по-настоящему! – радостно закончила Милли, и Роберто рассмеялся. – Точно. Тем более что это моя крайняя гулянка в Догенте, – вдруг сказал он, и Вульфвуд и сам увидел, как все взгляды за столом напряжённо прыгнули на Роберто. А тот невозмутимо достал из кошелька несколько чаевых, увидев, как подавальщица направляется к ним. – За этот месяц точно. В груди полегчало. Так, что Вульфвуд понял, что всë ещë трезв. Что готов веселиться, отпустить себя, поверить в то, что уж сегодня с ними ничего не произойдëт. – Так вы будете приезжать? – вырвалось у Мэрил. Её глаза засияли так, что Вульфвуд вспомнил Ливио, и его треснуло волной необъятной нежности к подруге. Роберто улыбнулся ещё шире. – Не смогу я вас одних оставить. Уже не смогу, – признался он. И, прежде чем они смогли что-то сказать или броситься ему на шею, воскликнул: – Ну, налетай! Свет на сцене не менялся, но вскоре снова зазвучала музыка. Барабаны запели, отрывисто зазвучала гитара, и музыканты, лица которых едва можно было разглядеть в полумраке у сцены, начали новую мелодию. Завсегдатаи кабака оживлённо закричали, кто-то повскакивал со своих мест, и после небольшой толкучки кто-то высыпал на танцпол. Взрослые мужчины вели себя, как дети, отплясывая, выводили крендели ногами, поставив руки на пояс. Кто-то выхватывал хохочущих женщин, начиная кружиться и толкать остальных; музыка стала ещё веселее, побуждая всё больше и больше людей начинать танец. Всё это напоминало большое многоликое и многорукое существо, пульсирующее в такт мелодии. – Я тоже хочу потанцевать, но сначала всё съем, – заявил Вэш. Роберто фыркнул, закуривая, и тут же предложил зажигалку Вульфвуду. – Пол не разукрась. Вэш картинно закатил глаза. Может, это алкоголь, а может, безумная одержимость Станцией, но Вульфвуд просто обожал, когда он так делал. Одновременно сильно и когда тот солнечно улыбался, и когда вëл себя, как настоящая стервозная сучка. – Не учите учëного, – отмахнулся он. – Красотки, пойдём танцевать? – раздался развесёлый голос совсем рядом, и Мэрил и Милли одновременно обхватили за плечи. Они вздрогнули, а Вульфвуд моментально поднялся на ноги. Что-то в хмельной улыбочке парня ему точно не понравилось. – Мы не танцуем, – сказала Милли. – Все танцуют, – отрезал мужик. – У нас сегодня дам маловато. Пойдём с нами, красавица. В горле встал мерзкий комок. Он видел такое – и знал об этом. Закрывать глаза всегда было проще, когда это не твоя подруга вжимает голову в плечи, пытаясь уйти от прикосновения; что-то в этом мире навсегда угрожало остаться уродливым и омерзительным. Вечер был настолько хорош, что Вульфвуд не раздумывал долго. – Они не танцуют, – сказал он и понял, что Вэш и Роберто одновременно произнесли то же самое. Мужик сделал вид, что только сейчас их заметил. Он быстро схватил Мэрил за запястье, дернув её на себя, и она не успела среагировать. – А ты чë, самый борзый? Ëбырь, что ли? Захлопнись и... Мэрил пнула коротко – и зарядила ему точно по яйцам. Мужик согнулся, и Вульфвуд изменил траекторию лишь сантиметров на двадцать: он схватил его за голову одной рукой и, не прилагая особых усилий, развернул обмякшее от удара туловище. Присев, краем глаза выцепил свободный стул рядом и разломал чужой головой сиденье в щепки. Кто-то ахнул от неожиданности, а кто-то присвистнул и захлопал в ладоши. Подавальщица, проходившая мимо, взвизгнула и профессионально прибавила шаг, не позволяя себе уронить поднос с кружками. Вульфвуд одëрнул рубашку, рукава и спокойно вернулся на своё место. Те, кто подошёл с пьянчугой, испарились быстро, так, что их больше никто не видел. – Молодцом, – расхохотался Роберто, хлопнув по плечу ошалелую Мэрил. – Вот так надо! – Мэрил-семпай, ты такая крутая, – ахнула Милли. Она сложила ладони лодочкой под подбородком. Вэш просто залился звонким смехом, и добрая половина зала обернулась на них – к счастью, ненадолго. Правда, пьянчуга остался лежать в обломках стула, но через него очень быстро начали перешагивать и перебегать. – Спасибо, Вульфвуд, – улыбнулась Мэрил, садясь за стол. Глаза её блеснули ещё ярче, как звëзды в водном отражении, а после маленькой победы она повеселела. – Всё время удивляюсь, как ты это делаешь. – Чего? – Так быстро! – Вульфвуд наш рыцарь, – хихикнула Милли. Она посмотрела на кого-то другого, и Вульфвуд не встретил её взгляда – и долго ещё не понимал, на кого именно она тогда смотрела. – А нас теперь не выгонят? – Это ж кабак, – пожал плечом Роберто. В нём стремительно исчезала шестая кружка. Они пили ещё, обсуждая какую-то хрень, и мимо их столика всё время шли новые и новые люди. Молодой небритый парень в едва ли не до дыр затасканной рубашке показал Вульфвуду большой палец, кивнув на бессознательное тельце. Двое мужчин возраста Роберто, придерживая потрёпанные шляпы, кивнули Мэрил и Милли. Они расплывались в улыбках, сверкая пропущенными зубами, но абсолютно искренне осыпали их комплиментами, так, что даже Мэрил расслабилась и смущённо помахала в ответ. Вэш допил свою кружку – Вульфвуд, не отрываясь, смотрел на его горло, представляя в нëм кое-что очень нехорошее и очень своё, – и вскочил на ноги. – Пошли танцевать, – заявил он, не обращаясь ни к кому конкретному. Мэрил с опаской покосилась на импровизированную танцплощадку. – Я даже не знаю, по-моему, там и так народу хватает. – Мы веселиться пришли, а как можно веселиться без танцев? Пошли! Какая-то часть Вульфвуда надеялась, что он позовёт его. Может, ему стоило взять себя в руки, придумать что-нибудь красивое и ненавязчивое, позаигрывать, особенно когда Вэш сейчас такой – слегка пьяный, размягчëнный, с жаром на щеках. Но уже было поздно, мир в кабаке стал крутиться гораздо быстрее мыслей Вульфвуда, и он смотрел, как Вэш тащит за собой неуверенно сопротивляющуюся Мэрил. Правда, очень скоро от её скептицизма не осталось ни следа. Темп музыки ускорился, стал ещё веселее, и мелкая отплясывала, как в последний раз. Вэш держал её за руки, размахивая ими так, что совсем крошечная рядом с его высокой точëной фигурой Мэрил взлетала в воздух; Вульфвуд засмеялся почти счастливо. Один вид их улыбок и того, как они бешено двигали ногами и старались не упасть, делал его радостным. Милли, оставшаяся с ними за столом, довольно вздохнула. Она почти легла на столешницу, мечтательно уставившись на танцующую Мэрил из-под локтя. – Она такая смешная, – вдруг с обезоруживающей искренностью поделилась она. – Такая... Красивая. И умная. А ещё очень храбрая. Представляете, она сама всё расследует... Вульфвуд посмотрел на неё. В отражении бездонных, потемневших до летней синевы сейчас глаз Милли Томпсон он видел, как сияет Мэрил. Она не просто светилась: она сияла, как бриллиант, настоящая редкость среди мусора и ковыля песков, с горящим сердцем, звенящими серëжками и ослепительной улыбкой. Мэрил танцевала, кружилась, то хватая за руки Вэша, то снова отдаляясь от него, как листок, круживший на ветру; она сама сейчас как никогда была похожа на зелёный росток "Возрождения". На что-то, что обещало тёплое, ясное будущее всем, кто готов был его искать. И Милли смотрела на неё так же. Вульфвуд улыбался. Он знал подрагивающие уголки её губ и затаëнное дыхание, потому что на Урагана смотрел точно так же, и, опрокинув в себя остатки пива сейчас, решительно отъехал от стола вместе со стулом. Кто-то совсем рядом со сценой вёл хоровод. Раздался нестройный хор пьяных, но заразительно весëлых голосов. Портьера снова отъехала в сторону, и под громкие овации Сесилия снова показалась публике. Она с тёплой улыбкой развела руки и начала петь сразу же, подбадривая танцующих. – Ты был передо мной, как солнца лик, – начала она низким, глубоким голосом, и темп музыки немного снизился, меняя ритм танцующих. Весёлые алкоголики, резко замедлившись, споткнулись и с хохотом попадали один за другим. – Слепил, манил меня, из пустоты возник. Речь сладкую шепнул в медовый слух, любви и страсти одолел коварный дух... Вульфвуд улучил нужный момент. Любовь вскружила ему голову, и он ухмылялся, как дурной хищник, побеждëнный собственными гормонами. И смешно, и стыдно, но это всё подождёт до завтра. – Конфетка, занят кем-нибудь? – мурлыкнул он, оказавшись нарочно настолько близко, что увидел, как по шее Вэша побежали мурашки. Он резко развернулся, широко распахнув голубые глаза, и тут же рассмеялся. – Это ты так клеишься? Обычно? – торопливо добавил он. – Думаешь, на ком-то сработает? Вульфвуд ловко скользнул рукой ему на талию, пытаясь прижать к себе, но Вэш увернулся. Высокий и стройный, он умел извиваться, как змея, и мог ускользнуть от любого прикосновения. Ему стоило постараться, и координация движений не подводила даже в нетрезвом состоянии; ещё парочку обманчивых шагов, изображающих танцевальные пируэты, и Вульфвуд схватил его за запястье, рывком притянув к себе. Из груди Вэша вырвался удивлённый вздох, и губы оказались так близко, что весь выпитый алкоголь взмолился выкинуть очередную глупость. – А что, разве нет? – хмыкнул он. – Не знаю, – протянул Вэш, едва касаясь его плеча кончиками пальцев здоровой руки. – "Конфетка"? Не слишком банально? – А как нужно? – Ну, удиви меня, придумай что-нибудь. Сучка. Сесилия пела так, что хохочущие и рыгающие в бокалы пьяницы не заслуживали этого. Но Мэрил заслуживала. Она крутилась и прыгала, выбрасывала руки в воздух. Милли тоже недолго оставалась за столом – по крайней мере, бросив туда взгляд, Вульфвуд не увидел ни её, ни Роберто. Роберто заслуживал. Он пëкся о них, будто о своих, и он ни за что бы не признался, что всегда хотел почувствовать хотя бы крупицу отцовской любви. Защиту и гордость, с которыми Роберто смотрел на них. Сейчас он тоже танцевал, хлопая в ладоши и прикрыв глаза от наслаждения, и был в каком-то своём мире. И, конечно, заслуживал Вэш. Он плыл в его объятиях, улыбаясь ласково и маняще, и Вульфвуд мог мысленно назвать его своим мужем. Щекочущее предвкушение перекрывало всё, как пузырьки от шампанского. – Ангел мой, – сказал Вульфвуд. Выражение лица Вэша врезалось в память ещё надолго. – Достаточно удивительно? Я честно служил Отцу Всевышнему, может, наградишь меня от его имени? Он подмигнул, и Вэш залился смехом так, что запрокинул голову. Вульфвуд наклонился, делая вид, что движется в танце вперёд, и на мгновение коснулся кончиком носа его шеи. Она пахла мёдом и железом. – А вот это было здорово! Я бы точно купился. – Бы? А сейчас? Не надо было напирать, не надо было. Кольцо! Сначала всё, как надо! Вэш был так близко, что здравый смысл давно его оставил. Вульфвуд снова превращался в ведомое желаниями животное, по крайней мере, он себя так костерил; сопротивляться он не мог, как ни пытался. Это не было просто желанием – было необходимостью. – Не хочу сразу раскрывать тебе всех секретов, – сказал Вэш. – Тем более... Вдруг ты опять мне зубы заговоришь, а потом скажешь, что это была шутка? – Вэш, – в челюсти стянуло, и он заглянул ему в глаза так, что от неожиданности Вэш вздрогнул. Он и сам не ожидал, что это из него вырвется – похоже, благодаря алкоголю и плывущему по залу голосу Сесилии. "И городов, и стран увидено немало, история моя уж близится к финалу..." – Если б я мог обменять всё, что делал, или имел, на жизнь с тобой, я бы это сделал, – сказал он. "Остановись! Остановись!" Широко распахнутые голубые глаза Вэша переливались, как заревые звëзды. Он открыл было рот, но Вульфвуд вздохнул так резко, что подавился слюной. От стыда даже в глазах защипало. Он закашлялся в кулак, жмурясь, и Вэш мягко хихикнул: – Спокойнее, спокойнее, ковбой... – Не смей надо мной ржать, – просипел Вульфвуд. Шанс ещё был. В горле уже горело. "Я не забуду улиц, рук и стен, желанья жаркого из паутины вен..." – Дай ещё раз, – сказал он. Вэш улыбался. – Хочется поиграть? – А я и не играю. Я всерьёз, – сказал Вульфвуд. Он попытался ухмыльнуться. Сердце колотилось, как бешеное, и ему надо было воспользоваться шансом. Прежде он делал это, только чтобы заполучить немного тепла и близости, которых ему не хватало – разрядка на короткое время, быстрое удовольствие, которых в жизни профессионального убийцы Ока Михаила было очень мало. А сейчас он держал руки на талии будущего члена своей крошечной семьи и знал, что будет добиваться ещё очень много и очень долго. – Ты уверен? – спросил Вэш. Он тут же прикусил кончик языка и отвëл взгляд, и Вульфвуд отчего-то сразу понял, что нужно делать. Если в груди и укусило досадливо – он знал, что это заслуженно. Поэтому очень быстро размахнулся и шлëпнул Вэша по заднице. – Ой! – он посмотрел на него так удивлённо, что усмехнуться получилось совершенно естественно. Задерживать прикосновение было слишком соблазнительно, поэтому Вульфвуд позволил себе лишь легонько сжать упругую ягодицу и вернуть руку на талию. – А не слишком ли это было смело?! – Я показываю серьёзность намерений, крошка, – ответил он. – И я буду танцевать с тобой всю ночь, чтобы тебя не украли. – Я больше не Ураган, если ты забыл, – фыркнул Вэш. Щëки у него раскраснелись, как бы он не пытался бравировать, но в танце двигался уверенно, будто нарочно дразнил Вульфвуда ещё больше. Дурацкий голод сжирал внутренности. – И ты не хочешь извиниться за шлепок? – Извиняются за то, о чëм жалеют, детка. Я не жалею, – прошептал Вульфвуд, наклонившись к нему ещё ближе. – И такую красоту без присмотра не оставишь, а у тебя теперь с Карателем пожизненный контракт. Музыка вспыхнула быстрее и ярче, и они закружились так быстро, что из груди вырвался неудержимый хохот, лопнул воздушный шар, заполняя собой всё пространство. Вэш вёл одновременно с ним, прижимаясь к нему доверчиво и смеясь до кристаллов из глаз, и, возможно, у него получилось. Мэрил вернулась за столик ещё более пьяной, чем была до этого. И очень скоро к ней присоединилась Милли. Тяжело дыша и румянясь лицом, она откинула длинные волосы за спину и рассмеялась: – Мэрил-семпай, вы как? Потрясающе и ужасно одновременно, подумала Мэрил. Она пару раз сдержала рвотные позывы, и вместе с этим в голове разноцветно сверкало. После танца всё плыло перед глазами, так, что к горлу подступало, а голова нещадно кружилась. Ей было вкусно и легко, но сейчас казалось, что моргни она слишком долго – и уснёт. Поэтому она просто показала подруге большой палец. – Вам нужно отдохнуть, – улыбнулась Милли. Она тоже была уже пьяной, чуть покачивалась, а губы были приоткрыты, и Мэрил прицепилась к ним взглядом, как муха к клейкой ленте. Гормоны и неудовлетворение на протяжении всей жизни делали сейчас с бедняжкой ужасные вещи. Если бы не куча людей вокруг, она бы сползла под стол и полезла к подруге в штаны, как бы отвратительно это не звучало. Подруге... Вульфвуд хочет жениться на Вэше, так почему она не может? – Что не можете? – так же сонно спросила Милли, моргая чудесными длинными ресницами. Мэрил издала жалобный стон. – Не могу... Я хочу-у-у, – заявила она, по столешнице подползая ближе к Милли. Та тяжело дышала, грудь под рубашкой вздымалась, и ей страшно захотелось разорвать дурацкую ткань зубами. Так, чтобы пуговицы поскакали по столу, а Мэрил стянула лифчик вниз и прикоснулась губами и языком к нежной пухлой коже... – Мэрил-семпай? – удивлённо пискнула Милли. Мэрил поняла, что тянется руками к замечательному месту, как ребёнок, и покраснела ещё больше. – Милли, – выдавила она, поднимая голову. Она хотела извиниться, сказать спасибо за то, что Милли всегда с ней. Что стала её подругой. Что помогает ей. Что она такая, какая она есть, и при этом оказалась самой прекрасной девушкой на свете. Что она тёплая, открытая, сильная и смелая, и что ей так не хватало этого всего сразу. В одном человеке. Что Мэрил только сейчас чувствует себя девушкой – чувствует всё, что может происходить с её собственным телом. Милли наклонилась к ней. Её взгляд опустился ниже, и Мэрил нервно облизнула пересохшие губы. – Милли... "Всего не рассказать о прошлых вечерах, где в полумраке исчезал пред жизнью страх. Историй разных много вам хочется вкусить... О, кто ж из вас миледи посмеет допросить?" Она потянулась. Так глупо, наверное, но это всё, чего ей хотелось. И Милли тоже наклонялась ниже, её локоны скользнули по лбу и глазам Мэрил, и та закрыла их. Всё, что она помнила после – гремучая чернота. Милли медленно наклонилась вперёд и положила щëку на спину Мэрил, засыпая вместе с ней. Сесилия с достоинством одернула юбку платья и опустилась за столик. Её большие тёмные глаза, красивые, как ночное небо, остановились на трёх мужчинах, стоящих рядом. – Чем могу помочь, джентльмены? – Мы не отвлечëм вас надолго, мадам Мандос, – Роберто поклонился. Вэш и Вульфвуд торопливо сделали то же самое. – Хотели поблагодарить вас за прекрасный вечер. – У вас потрясающий голос, и вы обворожительно красивы, – улыбнулся Вэш. Сесилия засмеялась, достала из портсигара тонкую сигарету, и Вульфвуд тут же протянул ей зажигалку. – Вы так любезны. Спасибо. Я рада, что вам всё нравится, дорогие гости. – Позвольте присесть, мадам, – сказал Роберто. – Конечно, грубо с нашей стороны, но мы лишь хотели задать вам несколько вопросов. – Поверьте, это нисколько не грубо, – Сесилия по-королевски великодушным жестом указана на стулья, и они, помедлив, подошли ближе. – Я не откажусь от приятной беседы. Вы журналисты? Полагаю, это связано с моим бывшим мужем? – В самую точку, – кивнул Роберто. – Не откажетесь? – Мне скрывать нечего, – пожала обнажëнным плечом Сесилия. Она весело подмигнула парням. – А голоса на длинный разговор точно хватит.