Доверенное наследие (Trust Heritage)

        ЭПИЛОГ: РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ВЕЧЕРИНКА              — Почему я должен был прийти на эту вечеринку? — спросил Шерлок. — Твой дедушка меня ненавидит.              — Не преувеличивай. Кроме того, ты должен привыкнуть к тому, что люди тебя ненавидят. К счастью, большинство из них не знают тебя так хорошо, как я... Иначе они действительно тебя возненавидели бы, — ответил ему Джон, протягивая напиток, выхваченный у проходящего официанта. — Это была шутка, Шерлок. Расслабься.              — Действительно, Джон, насколько расслабленным, по-твоему, я должен быть на вечеринке? Я думал, ты лучше меня знаешь.              Джон рассмеялся: — Это действительно не сулит ничего хорошего для нашей вечеринки на следующей неделе, не так ли?              — Очевидно, ты оказываешь на меня плохое влияние, — сказал Шерлок, осматривая комнату. — Твой дедушка еще не лег?              — Иногда он предпочитает появляться эффектно, — сказал Джон, — а мы, на самом деле, рано.              Шерлок фыркнул: — Конечно. Ты практически выставил меня за дверь, бормоча что-то о рождественских пирогах.              — Что я могу сказать? При всем моем уважении к превосходной выпечке миссис Хадсон, я никогда не пробовал таких вкусных рождественских пирогов, как у миссис МакТэвиш.              — Джон! Это — практически кощунство, особенно учитывая, как миссис Хадсон нянчится с нами, хотя она и не наша домработница.              — Просто рождественские пироги, Шерлок, которые я люблю с пяти лет. Нельзя победить детские предпочтения, и нет смысла пытаться. Дело не в том, что рождественские пироги миссис Хадсон не превосходны, но они не те, с которыми я вырос. Просто оставь это.              — Ах, Джон, опять говоришь о пирогах? — спросил позади них легкий женский голос.              — Сара. Рад видеть тебя и тебя, Джимми, — сказал он угрюмому подростку, следовавшему за его кузиной, и поцеловал ее в щеку. — И ты шутишь? Мое единственное сожаление о тех годах, когда я был на службе в Рождество, заключалось в том, что я скучал по ним — и, конечно, по частым встречам с тобой. Как у тебя дела?              — Достаточно хорошо. Ты слышал о разводе?              — Да, мне было жаль это слышать, хотя Эндрю никогда не был для тебя достаточно хорош.              — Это правда, — сказала она с выразительным кивком. — Итак... в этом году никакой формы? Ты же знаешь, что всегда приятно видеть тебя в парадной форме.              — Теперь, когда я снова гражданский, это уже не совсем уместно, — ответил он.              Она кивнула, слегка округлив глаза, но ее сын откровенно смотрел на Джона: — Это значит, ты больше не в армии, кузен Джон?              Джон сделал еще один глоток своего напитка, чтобы смочить внезапно пересохший рот: — Именно так. Я удивлен, что вы не слышали. — Ну, на самом деле это было не так, поскольку он уже видел, насколько жалкой сейчас была семейная сплетня — совсем не так, как в то время, когда его мать была еще жива, а новости и слухи распространялись со скоростью света.              — Вас подстрелили или что-то в этом роде? — голос подростка прозвучал слишком нетерпеливо, и Джон замер, боясь вопросов, которые должны были последовать. Последнее, что он хотел сделать, это рассказать о своей военной травме на семейной рождественской вечеринке. Тем не менее, он коротко кивнул: — Да, верно.              — Круто, — выдохнул мальчик. Почему мальчики были такими кровожадными?              — Не то слово, которое я бы выбрал, — сказал Шерлок, с апломбом вмешиваясь в разговор и искоса поглядывая на Джона.              — О, извините, — сказал Джон, благодарный за возможность сменить тему. — Это — Шерлок Холмс, мой друг, сосед по квартире и коллега. Шерлок, моя кузина Сара и ее сын Джимми.              — О, вы тоже врач? — спросила Сара, разглядывая элегантный костюм Шерлока.              — Нет, детектив-консультант, — сказал Шерлок.              К удивлению Джона, лицо Джимми просветлело: — Шерлок Холмс? Я читал о вас. В том блоге, о котором я тебе рассказывал, мам, помнишь? С доктором Уотсоном… Подождите минутку… Это — вы, кузен Джон?              Теперь он смотрел на Джона, который старался не выглядеть таким удивленным, каким себя чувствовал. Не столько из-за того, что кто-то читал его блог, сколько из-за факта, что его собственный кузен его не узнал, когда его фотография была прямо там, наверху. Тем не менее, он кивнул и почти почувствовал, как внимание Джимми усилилось еще на одну ступеньку, пока он практически не загудел от волнения: — Кузен Джон! Это потрясающе! И, мистер Холмс. Это... вы просто... великолепны. Все эти истории правдивы?              Сара выглядела такой же удивленной, как и Джон: — Прошу прощения, мистер Холмс. Поверьте, обычно он не приходит в такое возбуждение... по любому поводу.              — Шерлок, пожалуйста, — сказал он ей. — Вам обоим. На самом деле, я не могу ставить себе в заслугу блог Джона.              — Учитывая, как ты ругаешь мой стиль письма, названия и почти все, что с ним связано, я надеюсь, что нет, — сказал Джон, не в силах сдержать улыбку.              — Но эти дела, — сказал Джимми, лицо которого светилось интересом, — они настоящие, верно?              Джон кивнул: — За исключением случайной смены имен для некоторых из наиболее чувствительных, да. Все правда.              — Романтизировано и игнорирует многие важные детали, — согласился Шерлок, — но, по сути, верно.              — Это просто... блестяще!              Шерлок улыбнулся и посмотрел на Джона: — Должно быть, это ДНК.              — Да, Шерлок. Мы откроем для тебя фан-клуб прямо здесь, чтобы сохранить это в семье, — сказал Джон, но затем поспешно добавил: — Я пошутил, — когда лицо Джимми стало еще более взволнованным.              Сара наблюдала, забавляясь, но теперь сказала: — Я все же в замешательстве. Я думал, что блоггера зовут Уотсон? Ты используешь псевдоним, Джон?              — Не совсем, — отозвался он. Он предполагал, что это было неизбежно — его семья узнает о его имени теперь, когда они знали о Шерлоке. — Профессионально я всегда использовал фамилию Уотсон. Сейчас почти никто не знает меня, как Джона Брэндона.              — Неужели? — она выглядела совершенно ошеломленной. — С какой стати ты это делаешь? Дедушка знает?              — Конечно, — раздался голос графа. (Когда он пришел?) — Джон начал использовать фамилию своей матери сразу после ее смерти, когда тебе было, сколько, Джон, восемнадцать?              Джон огляделся, удивленный количеством людей, собравшихся вокруг и уставившихся на него и Шерлока. Он мельком увидел своего кузена Дэвида, выглядевшего самодовольным, и понял, как именно информация о его блоге распространилась по семье: — Да, уже около двадцати лет назад.              — Но почему?              — Это — долгая история, — сказал Джон, чувствуя себя неловко от такого внимания.              Тем не менее, все выглядели заинтересованными, и он внезапно понял, что — даже если он не видел большинство из этих людей в течение двух лет — он ненавидел их разочаровывать: — Я начал использовать фамилию Уотсон в то лето, когда умерла моя мать, как раз когда я отправился учиться, и потом мне было просто легче оставить ее в армии… Я был капитаном Уотсоном, а не Брэндоном, примерно до шести месяцев назад, когда меня подстрелили.              Он указал на свое плечо: — Повреждения нервов было достаточно, чтобы закончить мои дни в качестве хирурга, но, когда я вернулся в Лондон, я встретил Шерлока и обнаружил, что мои навыки, полученные в армии, хорошо подходят для преследования преступников и лечения консультирующих детективов. Это также дало цель тому ужасному блогу, на ведении которого время выздоровления настоял мой терапевт — вы видели ранние сообщения, верно? Жалко. Остальное, как говорится, уже история.              — Но… истории в блоге... они не могут быть правдой.              Джон, прикидывая, посмотрел на своего кузена Стивена. Он всегда ненавидел этого человека — одного из редких плохих парней в довольно хорошей семье. Пожалуй, единственное хорошее, что можно было сказать о нем прямо сейчас, это то, что он еще не был пьян. Потому что, на самом деле, он был еще худшим пьяницей, чем Гарри: — Тем не менее, это так. Я даже не преувеличиваю. В этом нет необходимости. — Он взглянул на своего соседа по квартире, оценивая его настроение, затем сказал: — Шерлок? Не хотел бы ты ему показать?              Шерлок посмотрел на него, на мгновение удивившись, а затем вспышка дьявольского юмора пробежала по его лицу: — Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал, Джон. Это твой... кузен? Да, троюродный брат. Что он настроен скептически, потому что завидует тому вниманию, которое ты получаешь? Он надеялся сегодня вечером произвести впечатление на твоего дедушку своим новым бизнес-предприятием, но, поскольку Дэвид так услужливо передал адрес твоего блога, похоже, всей семье, у него нет надежды создать желаемую шумиху. И это тоже хорошо, поскольку он так стремится добиться успеха — ты можешь видеть, что его манжеты потерты, а у глаз морщины от напряжения, — он не проверил своих новых партнеров так хорошо, как следовало бы. Он принимает их претензии за чистую монету, потому что находится в отчаянии. С деньгами уже некоторое время туго — его волосы нуждаются в стрижке, которую он не смог сделать для вечеринки, хотя и надеялся произвести впечатление.              Джон внимательно наблюдал за другом, готовый прервать, если он зайдет слишком далеко, но Шерлок, похоже, знал об их аудитории так же хорошо, как и он. Увидев Шерлока в дедуктивном режиме, он знал, что позволить Шерлоку выйти на его семью было, потенциально, огромной ошибкой, — и он ненавидел использовать способности своего соседа по квартире в качестве салонного трюка, — но хотел, чтобы они были так же впечатлены, как и он.              И, что ж, он с семи лет искренне ненавидел Стивена и обнаружил, что не возражает против того, чтобы немного его смутить, каким бы мелочным это ни было.              Однако Джону стало немного не по себе, когда Стивен переступил с ноги на ногу, выглядя так, словно он внезапно пожелал способности становиться невидимым. Однако, прежде чем он смог что-то сказать Шерлоку, его друг перешел к Анне, жене Дэвида, комментируя ее все еще раннюю беременность и то, как они надеются на мальчика, чтобы в ближайшие годы передать ему титул. Бойфренда Дженнифер вычислили и похвалили за его благородные намерения. (Хотя позже Шерлок сказал Джону, что воздержался от упоминания о коробочке для драгоценностей размером с кольцо в кармане мужчины, сказав, что не хотел портить сюрприз мужчине, который сделал предложение после вечеринки.)              Короче говоря, выводы Шерлока имели ошеломляющий успех. Славные люди из Скотланд-Ярда никогда бы в это не поверили, подумал Джон, наблюдая, как Шерлок намеренно очаровал целую комнату, полную людей, ни разу не переступив черту в неуместных предположениях. (Ну, после того, как закончил со Стивеном, но даже там Джон решил, что его друг превосходно себя сдерживал.)              — Что ж, теперь я знаю, что делать в следующий раз, когда у нас не хватит денег, — сказал Джон Шерлоку, рассматривая еду на столе. — Подарю тебе парчовый тюрбан и плащ, назову тебя Великим Шерлоком, поставлю перед толпой скептиков и позволю тебе выводить их личные истории за деньги. Это будет грандиозный успех, и деньги просто потекут рекой.              — Парча? Серьезно, Джон. Я — не шарлатан, — фыркнул Шерлок. — Смокинг был бы намного элегантнее, тебе не кажется?              — Верно, — сказал Джон с усмешкой. — Хотя парча сильнее шокировала бы Майкрофта.              — Хм. Вот это, — Шерлок выбрал канапе с одного из блюд и отправил его в рот. — Ты не кажешься сердитым.              Брови Джона приподнялись: — С чего бы мне сердиться? Ты сделал именно то, что я от тебя хотел. Если уж на то пошло, я бы подумал, что ты на меня обиделся.              — Я? Почему? — Шерлок казался искренне удивленным.              — Поскольку я фактически использовал тебя и твои таланты исключительно потому, что Стивен с самого детства меня раздражал?              — О, пожалуйста, — сказал Шерлок, махнув рукой. — Это ничего не значило. Видел бы ты моих однокурсников в универе. Они терпеть меня не могли — ну, ты же встречался с Себастьяном, — но они были более чем счастливы воспользоваться моими навыками, когда в них нуждались.              — Отлично, — сказал Джон. — Так я теперь такой же, как Себастьян.              Шерлок покачал головой: — Ты неправильно понял. Они использовали меня, не чувствовали ко мне ничего, кроме презрения, но без малейших угрызений совести использовали мои таланты, когда это могло им помочь, после чего немедленно возвращались к игнорированию и оскорблениям. Ты, с другой стороны, — мой друг.              — Друг, который использует тебя, чтобы произвести впечатление на свою семью.              — Друг, которому я смог оказать услугу.              — Неужели? — спросил Джон, искоса взглянув на Шерлока. — Ты не против?              — Напротив, это было довольно приятно, хотя и немного скучно. Твоя семья на удивление свободна от грязных секретов, Джон. Это весьма расстраивает.              — Но ведь ты не раскрыл бы их, если бы увидел… верно?              Шерлок улыбнулся: — Ну, может быть, не на публике. В конце концов, я пытался вести себя наилучшим образом.              — Ты превосходно справился, — сказал ему Джон. — Возможно, в следующем году они даже захотят пригласить нас снова.              — Давай не будем испытывать судьбу.              Джон протянул Шерлоку рождественский пирог, а затем взял один для себя: — Так... отличается от семейных собраний Холмсов?              Шерлок осмотрел комнату, отмечая группы людей, непринужденно болтающих, звуки смеха, исходящие от детей в углах. Вся атмосфера была непринужденной и теплой, и разница между этим и рождественскими ужинами Холмсов, на которых он вырос, была огромной: — Если бы это была моя семья, — наконец, сказал он, — все были бы слишком заняты важными, скучными разговорами, чтобы смеяться. Старая поговорка о том, что детей нужно видеть, а не слышать, все еще очень часто применяется, и, в целом, мы, кажется, не слишком любим друг друга. Это далеко не так… приятно.              Джон повернулся к комнате, наслаждаясь общим чувством любви и хорошего настроения: — Я полагаю, что все семьи — разные. Хотя, я полагаю, твои родственники говорят о более важных вещах, чем последний матч по регби?              — Они ни за что не стали бы обсуждать спорт, — сказал ему Шерлок, откусывая кусочек пирога. — Однако не стоит недооценивать свою семью. Они кажутся достаточно умными.              — Что ж, спасибо за это.              — Даже если они совершенно не знали о том, что ты изменил свою фамилию за последние двадцать лет. Или что ты был ранен и уволен из армии по инвалидности полгода назад.              Джон только усмехнулся: — Да, ну, может быть, не самые быстрые в понимании. Хорошие пироги, даже если они не от миссис Хадсон.              Шерлок стер крошку с губы, слегка кивнув и издав звук удовольствия: — Это будет нашим секретом.              «Еще один поклонник рождественских пирогов миссис МакТэвиш», — подумал Джон, увидев, как Шерлок потянулся за еще одним пирогом. Он мог только надеяться, что это не было тактической ошибкой — теперь ему оставалось меньше.              Тем не менее… это было Рождество. Его семья была здорова и счастлива, и Шерлок действительно ел. Иногда это может быть скучно, но в такие моменты, как этот, мир на Земле был просто чудесным.