Пророчество

Верховная Жрица стояла подле окна и вглядывалась в поглощённое тьмой море. Волны бросались на берег, отчего восседающие на прибрежных валунах ночные птицы кричали и смеялись звонкими голосами. Этой ночью ей было видение. Богиня отворила ворота в Незримое и показала ей то, отчего она возжелала бы отречься. Верховная Жрица стояла недвижимо, словно статуя, не размыкая молитвенно сложенных у чрева рук. Под её взглядом море поутихло. Птицы снялись с нагретых мест и полетели вглубь острова, в плодородную дикую рощу, где из нор вылезали к завтраку мелкие грызуны и насекомые. Небо зарделось. И когда первые солнечные лучи упали наземь, двери Храма затворились. В продуваемой морским ветром зале рассеивался дым сотни благовоний. Верховная Жрица разомкнула руки и сошла с лесницы. Служанка, ожидавшая её по ту сторону двери, передала Верховной Жрице тонкий серебрянный стилос. Брать реликварий и артефакты в Священную Залу Созерцаний строго воспрещалось. Служанка молча поклонилась Госпоже и удалилась, как только Верховная Жрица вошла в свои покои. В круглой комнате без окон царил полумрак и только в её сердцевине на мягкие пушные ковры через полумесяц в потолке падал солнечный свет. Данная комнат предназначалась только ей одной. Она сняла с плеч пепельную шелковую накидку и улеглась на мягкие ковры, пропитавшиеся запахом мирры, ладана и розовой воды, которое источало её помазанное тело. Закрыв глаза, Дева вновь окунулась в воспоминание о прожитом дне, в ниспосланное ей как ответ на молитву видение. Ресницы её задрожали, а брови сошлись на переносице. Перед ней, словно воочию, стоял юноша. Волосы его волнами опускались на загорелые плечи, а глаза - два конских каштана, источали нежность и доселе невиданный свет - слепящий, солнечный. Он опустился на колени и поприветствовал её в Зале Встреч. За его спиной на колени опустилась его златокудрая мать - волосы её покрывала небесного цвета ткань, отчего Дева нахмурилась - в Храме исполняли лишь один закон - Закон Богини. Эта женщина, пришедшая с чужих земель, выразила неуважение. Но знала ли она о том? Верховная Жрица вгляделась в её нутро, но не отыскала ни злонамеренности, ни неуважения, ни порока - только страх. Если она нарушила завет, то по незнанию. Сказав ей об этом, Дева отметила румянец на гладкой бронзовой коже и удовлетворилась. - Встань и сядь за спину своей матери. Нам угодно, чтобы Мать ответствовала за тебя. Юноша безропотно повиновался, но его сияющие глаза на мгновение погасли. В его взгляде на мать не было ни любви, ни признания. Женщина смутилась, замешкалась. Видно, говорить готовился Сын. Она говорила кратко, опустив глаза в пол. Дева закрыла глаза - ей не нужно было видеть, чтобы понять, когда человек лжет, когда говорит правду. В Священной Темноте - божественных чертогах - ей открывалась и Суть, и Истина. Мать вопрошала за Сына. Просила, чтобы Верховная Жрица снизошла до Него и подарила надежду вернуть трон, который они утратили. Она была второй женой Царя из соседнего государства и родила Сына - единственного наследника, уже после того, как на место вернувшегося к Смерти Царя воссел его младший брат. Выслушав её просьбу, Верховная Жрица молчала, вслушивалась в Тишину, чтобы достичь Несказанного. В словах Матери слышалась мольба и Страх. Она не желала возвращаться Домой ибо там её ждали стыд и нищета - брат мужа обозлился на женщину и замыслил сжить их со свету, отчего они и сбежали на запад. Но то, чего желала Мать целиком покоилось в Несказанном, в Тишине, в глубоких трещинах её морщин, капельках пота, проступивших на лбу, в частом прерывистом дыхании и гулко бьющемся сердце. - Мы спросим дозволения у Богини, когда Дочь окинет взглядом свою Земную Мать. До того, останьтесь на площади, отведайте наши плоды и отдохните с дороги. Так сказала Верховная Жрица и отослала прихожан. Воспоминание перетекло в видение будущего, где в Священных Покоях Верховная Жрица вершила ритуал под полной Луной. На каменном холодном полу в очерченном серебром круге возлежал нагой юноша. Тело его лоснилось от ритуальных масел. Дева опустилась на его восставшую плоть и поделилась Духом царственным, Духом божественным. Юноша, обратив глаза к небу, воссиял. Видение изменилось. Верховная Жрица стояла поодаль от Сына, Матери - те покупали серого осла - на нём, согласно древнему Пророчеству, о котором она узнала лишь недавно от Сына и Матери, следовало въехать в город, чтобы возвестить народ о пришествии Спасителя - истинного Царя. Так день за днём Троица вершила своими руками пророчество за пророчеством. И народ верил им. Жрица скрывала своё настоящее имя и Голос ибо люди, которые нуждались в спасении, относились к ней с недоверием, некоторые - со страхом и злобой. Сын убедил её, что придёт время и они падут ниц пред ликом божественных Избранников и взмолятся истинной, единственной Богине, которая вобрала в себя всех и будет всеми. Юноша обрёл паству. Люди верили словам его, возненавидели лживого царя и вознамерились вернуть Сыну законный трон. Десятки, сотни, тысячи людей покинули дома, чтобы следовать за Ним. Жены оставляли мужей, мужья - жён, дети - родителей. Как он им и велел. Сердце Жрицы изнывало от боли. Видела она любовь и Мир, который сулил Сын, и раскаивалась в совершенной ею ошибке. Ибо он взывал к любви, но эту любовь он, как подношения с храмового жертвенника, забирал себе. Он исцелял. Возвращал к жизни. Обещал жизнь вечную. Единство с Богом. Его обещания - слова, которые он шептал ей, когда они укрывались наедине, испарялись, словно дым на ветру. Ни разу он не обмолвился о Великодушии Богини, которая наделила его силой. В его словах только Он. Он да Бог - единый, ревностный, гневливый, целомудренный. Сердце Жрицы, пронзённое стрелой предательства, кровоточило. Видение изменилось. Жрица держала на серебряном блюде отрубленную голову Его соперника. Но то была голова не лже-Царя, а Чудотворца, который обличал Его на делах, которые он творил меж людьми. Его мужчины - ученики, возлюбленные, смотрели на Неё с презрением, но никто не отважился совершить ритуал. Сын вознамерился пленить Дух Чудотворца, чтобы завладеть Его силой. И Она ему помогла. Водрузив поднос на устланный белой скатертью стол, Жрица вышла из обеденной залы и долго слышала смех, споры и ликования Мужчин. Она молила, чтобы Богиня ответила ей. Она не знала, что делать дальше. Бежать от Него и его паствы или убить его. Но Богиня велела остаться. И наблюдать. Видение изменилось. Жрица стояла на высоком холме и наблюдала за Его казнью. Он кричал, глядя на Небо, и кляня Дух, который пленил; Дух, который его оставил. Вокруг собрались толпы невежественных, глупых людей. Они поносили его, плевали в его сторону и смеялись, видя его страдания. В них охладела любовь. Они погребли её, как и его тело - в холодной пещерной скале. И завалили проход монолитным камнем. Жрица долго бродила по холмам, надеясь, что настал Конец. Она вопрошала к Небу, падала коленями наземь и ждала указаний. Но Богиня молчала. Дозволила ей самой выбирать. Ночью она явилась к пещере, чтобы проститься, но тела Его не было. Ученики забрали Его. Она отплыла на лодке с Его возлюбленным учеником. Он был молод и красив, лицом и телом. Глядя на него, она вспоминала, как он входил к Нему, завёрнутый в простыню, а Ученики отводили глаза и прерывали даже шепот, чтобы не посрамить свой помысел о Нём. Они могли любить Его, только не зная Его. Дрожа под холодным ветром в раскачивающейся лодке, юноша улыбнулся ей. Она не нашла в себе сил спросить, куда они унесли тело. Он опустил взгляд на свои руки, которые бережно охраняли сокрытую под тканью голову. Видение изменилось. Лицо Жрицы изрезало морщинами. Волосы поседели. Она качала на груди подброшенного в монастырь ребёнка и пела ему гимн Богине - Деве, Женщине и Старухе, какой она и стала сама. Иоанн вошел с комнату без стука. На его лице отчётливо выражалась мука. - Рыцари осадили город. Жгут горожан, чтобы узнать, где мы. Она тяжело вздохнула. Убегать становилось сложнее. - Уходим ночью. Она запеленала ребёнка и передала его Иоанну. Когда тот покинул келью, Жрица опустилась на устланный прахом пол и вынула из комода свою рукопись. И прочла первые строки: «Люби, сестра. Люби со всей силой. И не греши, думая, что ты грешна. Ибо только Любовь может спасти тебя. Любовь искренняя. Любовь тайная». Она вспоминала тот день, когда Двое вошли в её Храм, чтобы просить о священном ритуале. В горле застрял ком невысказанных слов обиды. Горечь жгла её внутренности изнутри. От той Любви, что была в ней раньше, осталось всего ничего. Источник пересох и не было Другой причины жалеть о прошлом, кроме праха на подоле её мантии и тлеющих останков верующих, которые долетали до неё с костров. Верховная Жрица открыла глаза и поднялась на локтях. Солнечный свет, льющийся с потолка, сменили бледные лунные лучи. Двери Храма медленно отворялись Просящим. Мать и Сын вернутся, чтобы получить ответ от Верховной Жрицы. Дева осмотрела келью. Вокруг неё с потолка свисали пучки засушенных трав - многие из них были настолько же целебны, насколько и ядовиты. Она поднялась, сняла засушенный пучок наперстянки, растолкла его в пыль и смешала с чаем. Двое войдут в Храм. Но Она не позволит им уйти.