Райская птица

      Прошло несколько дней с той встречи у пруда. Я всё ещё крутил у себя в голове слова, сказанные Кавехом, а закрывая ночью глаза, видел его образ, окутанный шёлком и золотом. Не скажу, что напрягало, но явно не желало покидать мою голову, словно какая-то мелодия.       Я не ожидал ничего такого, просто жил той жизнью, какой жил до этого, но с каждым разом казалось, словно невольно я ступил на тонкий слой песка, а под ним были зыбучие пески. И это было ужасно. — Уже который день ходишь как в воду опущенный, — мягко произнёс Сайно, сидя где-то рядом, пока я накрыл глаза ладонью и чуть сполз по тахте вниз, подставляя кончик носа к солнцу. — Должен ли я пояснять тебе? — буркнул я, недовольно посмотрев сквозь щель пальцев. — Нет, но видно, что тебя волнует что-то, — он улыбнулся так, что мне невольно захотелось сморщиться. — Что-то… что связано с тем юношей? — О Святой! — вскрикнул я, резко поднимая руки к небу, словно желая ухватится пальцами за солнце. — Избавь меня от подробностей. — Нет ничего ужасного в том, что ты наконец-то кем-то заинтересовался, — Сайно жмёт плечами, чуть наклоняясь в бок и заглядывая в сад.       Какое-то время мы сидели на балконе, в компании книг, тарелки с фруктами и душистым персиковым чаем. Мне было ясно с самого начала, что это чаепитие пришлось устроить неспроста. В саду под нами, в цветах вновь копошился Тигнари. — Сказал тот, кто уже несколько часов не сводит взгляда, — произнёс я, положив закладку в книгу. Меня одарили недовольным взглядом. — Вообще-то свёл. Прямо сейчас. На тебя.       Это вызывает у меня лёгкий смешок, который тут же тает в розоватой жидкости на дне расписной чаши. Порой было забавно наблюдать за тем, как Сайно обхаживает этого красивого парня, но куда забавнее было просто понимать, что его не волнует совершенно ничего, даже тот факт, что Тигнари — мой наложник. Будь я кем-то другим, то явно бы не позволил какому-то махаматре бегать хвостиком за тем, кто принадлежит мне. Но настоящему мне было всё равно. Сайно — хороший человек, а потому такой роман я мог и позволить. Всё-таки тот не лишён чувства прекрасного, как я. — Хватит летать в облаках, принц, — бодро произносит махаматра, без уважения тыкая меня в бок. — Оторвись от книг и посмотри сюда.       Он указывает пальцем куда-то вниз, прямо в заросли папоротников и алоказий. Там же, если приглядеться, мелькнул тёмный хвост Тигнари, и я уже желал фыркнуть, как что-то показалось следом. Мне пришлось привстать, чтобы увидеть, как среди цветущей зелёной гаммы замелькали золотые волосы и шёлковые белые одеяния. — Это же, — у меня невольно перехватило дух, что даже озвучить мысли не смог, лишь сглотнул. Сайно упёрся руками в мраморную перекладину и улыбнулся. — Кавех.       Я ощутил, как вмиг вспотели ладони, которыми невольно сжал корешок книги; чувствовал, как сердце бухнуло где-то в груди. Улыбка на лице Кавеха почему-то отразилась на моих собственных губах. Столь красивой и счастливой она была. — Признай, что понравился.       Мне пришлось отказаться от его созерцания, хотя что-то внутри меня не желало отводить взгляда с того, как плавно покачивались белые шелка на чужих бёдрах. Не хотелось прекращать слышать радостный смех. — Ни капли, — прошипел в ответ, решая поспешно покинуть это место. В след я услышал лишь хрипловатый смех, и он далеко был не насмешкой.

***

      Я не понимал, почему так всё сложилось. Целыми днями переставлял мысли в голове, устраивал порядок на полках, а стоило Кавеху только мелькнуть в поле моего зрения, как всё, что я разгребал в голове — моментально падало. Вся сложность мысли тут же становилось лёгкой и воздушной, строгая расчётливость и холод, тут же исчезали, заполняя меня всего странным, ранее точно неизведанным чувством. После долгих размышлений и даже прочтения «поучительных» романов, я пришёл к самому ужасному и окончательному вердикту — влюбился. Зная о таком, я не представлял возможным быть охвачен этим сам, но сейчас всё было по-другому. Первое время мне действительно было интересно, кем был Кавех, раз позволил себе так грубить мне. Оказался он простым архитектором, который перебрался в Восточные земли, как только границы стали открытыми. Властительница Руккхадевата радушно приняла молодого и талантливого юношу на своей земле, но как он оказался здесь, во владениях моего отца — я не знал. Информация тотчас испарились, будто была каплями воды на песке. Уши дворца примолкли, и я знал, что больше им нечего сказать. — И как долго Вы будете тут сидеть?       Я лишь упрямо склонил голову на бок, стоило услышать напряжённый голос от которого, буду честен, в груди всё сжалось. — Я нахожусь в своих покоях, разве мне не положено тут быть? — будто не замечая грубый тон, я лишь лениво перевернул страницу, посмотрев на того, кто стоял в дверях.       Тот, кто не выходил из моей головы уже столько дней, стоял прямо передо мной со скрещенными на груди руками. Кавех смотрел дерзко и бесстрашно, позволяя меня окатить волной его силы, которая дрожала внутри столь элегантного тела. Я без стеснения осмотрел его вид и что-то внутри стиснуло. Волосы, красиво уложенные на золотистых плечах, чуть завивались, были украшены птичьим пером. Одежда и украшения лишь сильнее подчёркивали природную красоту юноши, столь желанную, но такую строптивую. Пока я разглядывал этот утончённый образ, кажется, меня осматривали в ответ. — Ваш отец послал меня к Вам, — Кавех сказал прямо. Решительно. Я смог лишь выдавить ухмылку, ещё ниже склоняя голову и смотря на него под другим углом. — Решил всё-таки показаться передо мной? Ты долго от меня бегал, — с насмешкой произнёс мой голос, но Кавех лишь дрогнул, тут же возмущённо нахохлишься. — Вообще то я- — Проходи и прикрой дверь, Кавех.       Произносить это имя прямо вживую, показалось мне слишком приятным. Словно сахарную конфету прокатил по языку. Он действительно выполнил то, что я сказал, но когда я поманил его к себе пальцем, лишь упрямо уставился. Желал притвориться дурачком. Мне это понравилось. — Не стой столбом, присаживайся, — любезно похлопав рядом, я погрузился в чтение. — Никто тебя не тронет. Мне совсем не интересно то, для чего отец выбрал тебя. — Что? Но ты… — Кавех забавно приподнял брови, усаживаясь рядом и прожигая взглядом мою книгу. — То есть… Принц.       Он выдавил из себя это слово, а я не смог сдержать лёгкой усмешки. Действительно, я принц, к которому отец послал наложника для того, чтобы утолить долг власти. — Аль-Хайтам. — Что? — В стенах моих покоев зови меня по имени. — Но Вы… — Ты, — он смущённо потупил взгляд и сжал край рубахи, торчащей из-за цветастого пояса. — Я заметил твою враждебность ещё с первого дня, а потому хочу, чтобы ты наконец-то позволил себе расслабиться. Твой дом теперь здесь и тут безопасно. — Мой дом находится не здесь, — буркает Кавех, но плечи чуть расслабляет. Я склонил голову к нему, лишь делая вид, что продолжаю читать. На деле мне было уже интересно. Кавех прикусывает губу, отводя взгляд и вновь поджимаясь весь, словно котёнок. — Я знаю, но сейчас ты тут, а значит это твой новый дом, — спокойно отвечаю, замечая, как дрогнула рука юноши и мелькнула некая искра в чужих глазах. Он поёрзал на тахте и выдохнул, зачёсывая чёлку назад. — Порой так не работает. — Я понимаю. Разлучаться с родным домом всегда тяжело, но порой это правильный выход.       Взгляд Кавеха померк, стоило ему повернуться ко мне. — Но я здесь раб. — Я не знаю пути, каким ты прошёл до того, как оказался тут, но сейчас ты можешь наконец-то успокоиться и жить так, как хочешь сам.       Кавех поёрзал снова, нервно качнулись его массивные серьги. — Это звучит очень подозрительно. — Я говорю то, что думаю. Мне нет дела до тебя, как до наложника, а потому у тебя полная свобода действий. — Но лишь в стенах дворца? — он снова нахмурился, продолжая смотреть на меня. — Можешь расписать эти стены так, как хочешь сам.       Теперь Кавех смотрел шокировано, но уже не так враждебно. Мне захотелось видеть такой взгляд чаще. — Я всё это время наблюдал за тобой, Кавех, и поэтому делаю вывод, что тебе нравится тут быть. — Ты бредишь, Принц! У меня не должно быть столько воли! — подскочив на ноги, Кавех всплёскивает руками, сам, наверное, не понимая какую эмоцию испытывать. — Верно, не должно. Но будет. — Почему?       Здесь я решил промолчать, на секунду отводя взгляд, но затем тут же поднимая его на Кавеха, переполненного эмоциями. — Хочу, чтобы ты переделал тот внутренний двор с прудом.