Авось и поживем нормально

— Хранитель человек мягкий. Авось и поживем спокойно, — произнес тост Святослав Вернидубович и с удовольствием выпил стакан крови.       Собравшаяся на кухне семья Кривича последовала примеру старейшины. Аня чуть ли не залпом осушила сразу половину стакана и, переведя дух, стала допивать остальное. Жан-Клод, как и подобает французу, медленно дегустировал, отпивая маленькими глоточками и перекатывая по небу. Ольга, принарядившаяся по случаю и излучающая внутренний свет, свойственный влюбленной женщине, почти сразу почувствовала тошноту. — А знаешь, что с тобой? — заботливо наклонился к графине Жан, — Ты ждёшь ребенка.       Жан положил руку на поясницу Ольги и почувствовал, как по её телу пробежала лёгкая дрожь. Графиня посмотрела в глаза Жана и он молча улыбнулся. Аннушка удивлённо уставилась на Жана, словно он сморозил какую-то чушь. А дед разразился удивлённым возгласом: — Опаньки для попаньки! Это кто же так расстарался, студентик?       Жан кисло улыбнулся, умеет Святослав Вернидубович испортить настроение, и достал из кармана больничный бланк с результатами анализа крови.       Кривич надел очки и бросил на бумагу мимолётный взгляд. Ольга нашла графу, в которой указывался повышенный уровень ХГЧ, указывающий на беременность, и молча села на стул. Ноги внезапно ослабели от таких новостей. — Как такое возможно? — простонала Остроумова, дотошно изучая документ. — От этой женщины можно ожидать чего угодно, — нежно произнёс Жан, присаживаясь рядом с Ольгой.       Все волнения вчерашней ночи словно исчезли в лёгкой дымке. Ольга почувствовала себе в центре внимания. Но только она хотела вежливо попрощаться с семейством и вернуться в графский особняк, как за окном раздался шум, а в прихожей лязгнула щеколда.       На кухню ввалились Хранители и мрачно уставились на вампиров. — Долго жить будешь, Костик, только тебя вспоминали, — Кривич настороженно смотрел на незваных гостей и молодого наследника Ирины Витальевны.       Новый Хранитель был одет в демократичную куртку и немного стеснялся в непривычной ему роли. — Мама просила прощения за то, что не сможет лично прийти. Я сейчас выполняю обязанности её заместителя. И поэтому прошу Вас всех принять извинения. Увы, ошибки правосудия неизбежны. Евгений Дятлов был невиновен. Теперь мы это точно знаем.       На кухне повисло тяжёлое молчание. Кривич вздохнул, понимая, что никто ему Женька не вернёт. — Толку нам с ваших извинений. Но сегодня и радость, и горе рука об руку. Ладно, будем жить мирно, как и раньше жили.       Константин переступил с ноги на ногу, собираясь с духом. Сердце Жана заныло тревожным предчувствием. Вчерашнего общения с этими молодцами хватило с избытком. Француз всё ещё не мог простить кандалы, в которые они посмели заковать хрупкие руки Ольги. И вообще, обошлись с вампирами без всякого почтения. Гнать таких визитёров в шею!       Жан прикрыл глаза, сдерживая выползающие клыки. — Это не всё, — наконец решился Кости — Графиня Воронцова убила Хранителя. Будет казнь... Но сначала суд, — окончательно смешался Бредихин перед взметнувшимся Жаном.       На шее Ольги сиял драгоценный камень из наследства, оставленного ей графом Воронцовым. Ещё ярче сияли её глаза на бледном фарфоровом лице. Она холодно смотрела на мальчишку, посмевшему угрожать ей смертью на глазах у всей семьи.       Святослав Вернидубович уж на что не любил высокомерную графиню, но всё же выступил на ее защиту. Очередной приговор поверг Древнего в изумление. Вот значит как! Похоже характером Костя удался в маменьку, а та никому спуску не давала. Правильно, конечно, но всему есть предел. — Какой ещё суд? Женька убили без суда. Не буди лихо, Сергеич! — рявкнул Кривич.       И словно по команде Жан и Аннушка зашипели, выпуская клыки на всю длину и нацеливаясь на Хранителей. Предупреждающе заискрили шокеры. — Вы отказываетесь соблюдать соглашение? — Константин из последних сил стоял на месте, хотя все инстинкты подсказывали ему, что надо бежать.       Ирина Витальевна, отправляя сына к вампирам, напутствовала быть уверенным и непреклонным, не обращать внимания на угрозы и держать ухо востро, даже если старик будет излишне ласков и обходителен. «Договор» был единственной и самой надёжной защитой его Хранителей. И именно на это и следовало напирать в любом спорном деле.       Кривич лично составлял соглашение между людом и нелюдом и долгое время свято придерживался всех пунктов. Придерживая своих деток одним взглядом, Святослав Вернидубович сделал ещё одну попытку решить всё миром. — Костя, мы закон не нарушаем. Насчёт вашего товарища мы с Ириной Витальевной уже говорили. Это был несчастный случай.       Дед пожевал губами. Воздух буквально звенел от напряжения. Хранители мрачно переглядывались друг с другом, а вампиры тихонечко шипели. Клубок змей, не иначе.       Кривич, забыв про хромоту, решительно сделал шаг вперёд, собираясь положить конец этой вражде. Ведь нельзя же с людьми воевать. Не для того он столько лет Смоленск оберегал. И не он один. — Ваши извинения мы принимаем. Примите и вы наши, — произнёс Святослав Вернидубович.       Костя испуганно забегал глазами, оценивая на глазах выросшего деда, стоявшего перед ним во весь свой богатырский рост. — Хорошо, хорошо, — согласился Бредихин, — Но дайте хотя бы гарантию, что Ольга Анваровна будет уважать нашу неприкосновенность. — Да плевать я хотела на ваших Хранителей, — не скрывая презрения, произнесла Ольга, — Сами виноваты. В следующий раз не мешайтесь под ногами.       Жан рванулся было вперёд и дедуле пришлось заслонить его плечом, иначе клыки маркиза вцепились бы в тонкую шею Костика. — Спокойней! Мы уже уходим! — на бегу попрощался вступивший в должность Хранитель.       Его помощники прикрывали отступление своего предводителя. Оказалось, что не только вампиры обладают сверхскоростью. Квартира очистилась от посторонних в мгновение ока.       И тут комната слегка покачнулась перед глазами графини. Живот её сиятельства исполнил кульбит, а к горлу подкатила тошнота. — Не хочу портить вам аппетит, — пробормотала Ольга, приложив платок ко рту, и скрылась в комнате Жана. — А ты, Жанчик, постой. Потолковать надо, — задержал Жана дедуля. — О чем тут говорить? Ей плохо, это всё беременность. Даже не поела толком, — расстроился Жан, беря в руки недопитый бокал Ольги и направляясь к раковине. — Что делать-то будешь? — спросил дедуля француза. — Что тут сделаешь? Я обещал присмотреть за этим... Ну как его? — Барановским, — подсказала Аннушка. — Спасибо, Аннет, — поблагодарил сестру Жан, — А теперь ещё и ребенок. — У тебя своя семья, сынок, — вздохнул Кривич, — Отдельно, значит, жить будете. — Не хотелось бы, — неопределенно пожал плечами Дешам, тщательно полируя хрусталь полотенцем.       Аннушка забрала из рук Жана бокал и ободряюще похлопала брата по плечу. — Правильно, Жан. Не поддавайся ей. — Да он давно уже её, с потрохами, — озабоченно вздохнул дед, — Жанчик, если твоя Оленька ещё одного Хранителя убьет, я ей это не спущу. Пусть хоть целый выводок рожает! — Но ведь Ольга хотела спасти Ивана, — напомнил обстоятельства дела Жан. — Так не спасают. Не маленькая, тоже должна понимать, — возразил Дешаму Кривич. — Превышение самообороны, — добавила капитан Остроумова.       Жан облизал губы, явно собираясь дать семье отпор. — Ладно, будет тебе. Иди к ней. Ведь ждёт, не уходит, — смилостивился Святослав Вернидубович, прекрасно понимая, что сейчас сердце маркиза рядом с графиней.              На кухне снова наступил покой и умиротворение. Дед одобрительно посмотрел по сторонам и вернулся стол. На стакане Женька одиноко лежал кусочек пиццы. Как тут не взгрустнуть по мальчонке? — Скучаешь без братика, Аннушка?       Остроумова в очередной раз перечитывала справку о беременность Ольги. На лице девушки появилась мечтательная улыбка. Если уж у графини получилось, то и у них с Иваном тоже есть шанс. — Что? По Женьку? Бедовый он был, дедуль. Такие всегда плохо заканчивают. Сколько ни проводи профилактику.       Святослав Вернидубович грустно допил свой стакан и долил себе остатки крови из графина. — А всё-таки я его верну, обязательно верну. — Крепкая у Жана сегодня кровь, — заметила Аннушка. — Скоро новый братик будет. Ничо-ничо... — Или сестрёнка, — Аннушка мученически закатила глаза, — Вторая мама, нам же одной мало.       Дед радостно засмеялся. — Твоя правда, внучка! Жанчик больше всех обрадуется. Давно о дитёнке мечтал.       Ольга заняла кровать Жана и отрешённо уставилась в потолок. Под глазами ещё резче обозначились чёрные тени. Раньше стоило попить крови, как усталость отступала. Но теперь всё стало иначе. Ольга уже и забыла, как чувствовать себя слабой или больной       Жан проскользнул в комнату и сел на краешек кровати. Пробежал пальцами по холодным рукам её сиятельства и грустно улыбнулся. — Что-то ты рано. Я думала, будешь праздновать с остальными, — процедила Ольга, демонстрируя своё отвратительное настроение. — Милая моя, я тебя поздравляю! —промолвил француз. — С чем? С убийством Хранителя?        Ольга, снисходительно усмехнулась, заметив, что Жан не стесняясь разглядывает её живот, и обречённо добавила: — Я у вас в семье серийный убийца. Хорошо, что ты успел со мной развестись.       Подбородок графини надменно взлетел вверх, выражая крайнюю степень презрения. — О чем ты говоришь? Я рад, что ты станешь матерью, — тихо произнес Жан, пробуя каждое слово на вкус. — Ты про это? А я уже стала думать, что со мной что-то не так. Эти приступы слабости, голод, а теперь тошнота. Значит я за-ле-те-ла... Теперь же это так называется? — Я буду рядом, душа моя, — с готовностью пообещал Жан, — У тебя будет прелестный малыш. Но тебе надо хорошо есть. Ты совсем замёрзла, так не пойдет. Хочешь воды?       Ольга удручённо кивнула. Вот это точно уже с ними происходило раньше. Графиня и её заботливый доктор.       Взяв из рук Жана бокал с водой, она сделала несколько жадных глотков. Подумать только, маркиз Дешам снова будет рядом. Да только она своего согласия не давала. Её мнение, вообще, кто-нибудь спросил?       Годы идут, проходят столетия, а Жан-Клод всё ещё воображает себя единственным и неповторимым, думала Ольга Анваровна. Ей было смешно вспоминать, как раньше все сходили с ума от заезжих иностранцев с парижским акцентом. Странное было время, что и говорить. Хорошо, что теперь всё изменилось. И о ней есть кому позаботиться. — Я до сих пор хочу уехать с Сережей из Смоленска. Не меняйся так в лице, — Ольга мелодично расхохоталась, — Конечно, когда Барановский умрёт, мне придётся вернуться к тебе. Но пока мне не сменят легенду, мы постараемся прожить счастливую жизнь. Без медсестер и прочих шлюшек... — В Петербурге много студентов, моя милая. Тебе не обязательно возвращаться, — сухо заметил Жан.       Ольга хмуро посмотрела в его сторону. — Но что мне делать с ребенком? Он будет вампиром или смертным?       Жан качнул головой. Хотел бы он знать ответы на эти вопросы. — Я даже не знаю, что случится с тобой. Ольга часто задышала и вцепилась в руку Дешама. — Со мной? О чем ты говоришь? — Возможно, эта беременность полностью изменит твой организм и после родов ты снова станешь человеком, ma chérie.       Жан осторожно освободил свою руку от ногтей Ольги. — Вот только не надо драматизировать. Женщина самой природой создана для рождения детей. А в современном мире прекрасно научились выхаживать новорожденных и заботиться о роженицах. — Этого ещё не хватало! — взвигнула графиня, — Жан, обещай, что обратишь меня! — Хорошо, хорошо! После родов, если ты не передумаешь, я сделаю это, — горло француза прервал спазм от нахлынувших чувств, — Оля, я что угодно для тебя сделаю. — И будешь присматривать за Сережей? — без паузы выдвинула новое требование Ольга, продолжая сверлить Дешама глазами. — Пока он нуждается в лечении, я его не оставлю. Я же давал клятву Гиппократа, — грустно отозвался Жан, снова попадая под очарование глаз его графини.       По коже даже начали бежать мурашки от удовольствия. Только к чему эти уловки? Он и так никогда ни в чём не отказывал Ольге. — Нет, Жан. Я не об этом...       Жану показалось, что он слышит мурлыканье кошки. Когда Ольга была в ярости, она представляла серьезную угрозу. Но если графиня улыбалась, спасения не было. Дешам слегка отодвинулся, увеличивая дистанцию. Надо хотя бы попробовать дать отпор. — Даже не думай. С вами я жить не буду, — Жану казалось, что его голос звучит твёрдо. — А со мной?       Жан резко вскочил на ноги. Словно пелена спала с глаз. Жить вместе? После всех усилий вновь потерять свою свободу? — Значит не жалеешь, что успел развестись, — разочарованно пробормотала Ольга. — Оля, у тебя всё будет хорошо. Твои страхи — это страхи беременной женщины, на которую действуют гормоны. Но ты со всем справишься. Только тебе это и по силам. — Да пошел ты к чёрту, Жан! — устало бросила Ольга и легла на кровать, закрывая глаза.       Когда Жан вернулся на кухню, дед и Аннушка играли в карты. — Ольга уснула, а я с вами посижу, хорошо?       Дед Святослав поднял глаза от своих карт на Жана. — Для всех место найдется, садись, — предложил Кривич и указал рукой на свободный стул.

***

Несколько долгих месяцев спустя — Жан, одно дело быть телочкой рок-звёзды, и совсем другое быть телочкой вампира! — плакала навзрыд Ольга. — Да что такое он сделал? — почти кричал в трубку телефона Жан. — Ты можешь приехать или нет?       Жан выдохнул и нажал отбой. Схватив с вешалки пальто, доктор поспешил в графский особняк. Ждать автобус было слишком долго, а с правами у француза из-за разногласий с хранителями не сложилось, поэтому пришлось раскошелиться на такси.       На лице Ольги расцветал синяк. И судя по тому, что Барановского рядом не было, именно он был причиной такого «украшения». — Ты что, начала драку с вампиром? — сокрушался Жан, прикладывая к синяку лёд и утешая Ольгу. — Мне больно, Жан, — всхлипнула Ольга, — Ты можешь что-нибудь сделать? — Да, сейчас, ma chérie. Где он?       Жан зашипел и выпустил клыки, готовясь к схватке. — Оставь Серёжу в покое. Он куда-то ушел. У меня болит голова и ломит вот здесь.       Оля снова показала на своё лицо. — Придется потерпеть. Холод поможет. Пусть только этот придурок вернётся!       Бешеные глаза Жан-Клода не сулили ничего хорошего Барановскому. — Жан, если бы я была вампиром, этого не случилось. — Хочешь, чтобы я сейчас же обратил тебя? Стоит только сказать.       Жан вытянул руку, собираясь прокусить её зубами. — Нет, я не хочу. Иди сюда, Жан. Я так скучала по твоим глазам, — прошептала Ольга, распахивая шелковый халат, под которым было только нижнее белье, и притянула к себе вампира. — Чертовка… Оленька, не надо, тебе может быть больно...       Но Ольга уже припала к губам Жана и тому ничего не оставалось, как отдаться во власть её поцелуя. — А я ведь совсем забыла, как хорошо быть смертной и живой. И как сладко с тобой целоваться, я словно мед пью с твоих губ. — Оля, душа моя.       Тишину дома нарушил крик ребенка и голос Сергея, вернувшегося домой. — Вот и дома, тише-тише, а то папа тебя укусит, — пьяный смех Сергея слегка заглушил голос младенца.       Жан посмотрел на Барановского с коляской и молча сжал руки в кулаки.