Авось и поживем нормально

      Пока Жан подробно рассказывал Сергею, по какой причине он должен переехать в квартиру Кривича, а сам Жан вернётся в дом графини Воронцовой, который, между прочим, строился как раз специально для супружеской пары господ Дешам, самого Барановского успели потерять. – И куда этот малохольный запропастился? – ворчал дед Слава, кружа по квартире, как зловещая черная туча.       В окна светило утреннее солнце, извещая о начале нового дня, а нового постояльца, пропавшего еще вечером и прогулявшего всю ночь, до сих пор не было дома.       Аннушка собрала папку с отчетами и собралась уходить. – Дед, да вернётся скоро. Куда ему идти? Вон вчера сколько крови выпил. Сытый же. Наверно загулял с девчонками. – Вот мне только гулящего вампира не хватало для полного счастья. А чего ещё от Жанчика ожидать? Подсиропил, французишка. – Дед, я пошла. Вернусь поздно. – Иди-иди, внученька, Андрюшке своему привет передавай.       Женёк встал из-за компьютера и пошел на кухню. В холодильнике лежало несколько пакетов с кровью, и парень взял один. – Женечек, вы что с Сергунчиком решили дедушку голодом уморить? Может сходишь на улицу, воздухом подышишь. А то сидишь за этим ящиком и не замечаешь даже, куда кровь умещается. Давай, давай, подыши, – проводил Кривич Женька.       Оставшись в одиночестве, Святослав Вернидубович поставил любимую пластинку, сел в свое кресло и стал дремать. Древний вампир обладал обширной памятью, и события минувших веков иногда переплетались и складывались в причудливые картины. И тогда Иван Васильевич Грозный строил на берегах Невы Петербург, а Иосиф Виссарионович заставлял бояр рубить бороды и брал Казань.       Просыпаясь, Святослав Вернидубович посмеивался и приговаривал, приснится же такое. Но иногда Кривичу казалось, что всё в этом мире идёт по одному заколдованному кругу.       – Какая ещё Сенатская площадь? Декабристы? Что ты мне тут картавишь? Учи русский язык, мусье. Да-да, Жан Клод, повесили всех бунтовщиков. А чего с ними церемониться. Тебя не тронут, не бойся. Чай, не во Франции своей. Ты у дедушки живёшь. Тут спокойно, сиди себе как сверчок за печкой, баб щупай. Ох, и охотник ты до женского пола, маркиз.       – Успокойся, Жанчик, и графиню свою уйми. Бунтуют мужички, оно всегда так было. А вам бы самое милое дело на дно залечь. И не вспоминай, что ты маркиз. Бредихин в партию записался, не смотри, что тоже из дворян. Прикроют теперь нас Хранители. Зипунишко надень, да отчество себе попроще подбери. И живи себе спокойно с мегерой своей дворянской. Ее в зипун не обрядишь, а только людей почём зря я вам убивать не дам.       – А я тебя предупреждал, не торопись баб своей кровью поить. Теперь по гроб жизни за ней ходить будешь. Ты её вампиром сделал, ты и следи. Ушел он, развелся. Ой-ой-ой! Ну жди теперь Хранителей, они живо её под топор подведут. Да живи тут сколько хочешь, разве ты мне мешал когда? Ты ведь тоже мой обращённый. Куда я от тебя теперь денусь?       Вечером Жан пришел навестить родственников. Он зашёл на кухню и стал загружать холодильник запасами крови. – Дедуля, я пока ещё у Ольги поживу. Обстоятельства у нас изменились. Вам Барановский не сильно мешает? – А чего ему нам мешать? И не таких видел, сыночек. Будет бузить, я его успокою, – пообещал Кривич, растопыривая свою руку с длинными когтями. – Поосторожнее с ним, s'il vous plaît. Ольга будет расстроена, а ей сейчас нервничать совсем нельзя, – занервничал Жан. – Что, Жан-Клод, созрел для размножения? – сразу догадался дед, – А я говорил, всякому овощу свой срок. Теперь осторожнее с ней, а то наплодите целый выводок.       Дешам заулыбался и, для приличия спросив про Аннушку и Женька, побыстрее сбежал к Ольге.       Аннушка вернулась, как и обещала поздно, и на лице сияла такая улыбка, какую Кривич не видел у нее с момента обращения в вампиры.       Спрашивать дед ничего не стал. О таком не говорят, захочет, сама расскажет. Женёк тоже вернулся поздно, но смурной и сразу сел за компьютер.       И совсем неожиданно в дом вошёл Жан с чемоданом в руках. Кривич почувствовал, как дрожат бледные губы француза и понял, отчего покраснели глаза. – Жанчик, ну сколько можно уже? Пожалей ты себя, – заохал дед Слава.       Жан сел за стол, руки дрожали, глаза смотрели куда-то вдаль. – Дед, я не понимаю. Невозможная женщина! Она с ума сошла! Барановский изменил ей с Люсей. И главное, при чем тут я? Вот и говорила бы всё Сержу. – Первый раз что ли с графиней сутырничаете? Чего слезы льёшь? – усмехнулся Кривич. – Она же думает, что я её обманываю. А я... Никого. Никогда. Так не любил. И не полюблю, – с расстановкой произнес Жан и в сердцах повторил, – Это невозможная женщина! – Я пойду поговорю с Ольгой, – предложила Аннушка.       Кривич удивленно уставился на Остроумову. – А чё это? Вы когда помириться-то успели? – Аня, если ты хочешь поругаться, то не надо, – заступился за графиню Жан, – Ольга ждёт ребенка, и она уже не вампир, не забывай. – Нормально всё будет. Я наоборот, ей «спасибо» хочу сказать. Поговорим, как девочки, посекретничаем. Ну вы чего так на меня уставились? Эх вы, мужики!       Аня выскочила из квартиры и поехала в особняк графини Воронцовой. Дед переглянулся с Жаном. – На себя не похожа, – сказал Кривич, – Как от Андрея своего вернулась, так и улыбается всё время.       Жан задумался и нахмурил лоб, явно переживая за Ольгу, утратившую вампирские способности. – Я вообще не понимаю, о чём они могут говорить? – воскликнул Жан, – Это же небо и земля, две планеты в разных галактиках. – Ты, давай, не умничай, маркиз. Бабское дело оно такое, нам лучше не лезть. Лучше расскажи мне про свой эксперимент. Чего ты удумал? Неужели и меня можно очеловечить?       Жан усмехнулся, глядя на деда. – А чего, Жанчик, вон я замучился с когтями этими. Может хоть постригу в кои веки.       Ольга не ожидала увидеть Аннушку на пороге своего дома. Графиня спокойно сидела у камина с бокалом в руке. Бросив взгляд на Аню, Воронцова позвала Барановского. – Сережа, за тобой из милиции пришли.       Барановский гладил пеленки, рядом уже лежала высокая стопка. Забыв про утюг, он пошел навстречу к Остроумовой. Ольга бросила взгляд на пеленку, на которой стоял утюг, и вздохнула. – Утюг выключи, пожара ещё мне не хватало! – гневно окрикнула графиня нерадивого помощника. – Нет, Ольга, я к тебе, – сказала Остроумова, жестом останавливая Сергея.       Аня села на соседний диван. Сережа выключил утюг и пошёл с малышкой в сад. – Ко мне? – удивилась Ольга, красиво поднимая свою бровь, – Опять не на кого убийства повесить, а начальство напирает? – Оля, я пришла тебе сказать «спасибо», – сказала Аннушка. – За что? А, Жан вернулся к тебе. Не стоит благодарности, – с маской безразличия на лице произнесла Ольга, хотя внутри закипел вулкан.       Аннушка смущённо заулыбалась. – За Андрея спасибо. Помнишь, прошлый раз, я читала твои мысли. Ну и... мы попробовали, и ему очень понравилось.       Ольга снисходительно фыркнула, закатывая глаза. – Да пожалуйста! Ты ещё у Жана почитай мысли, он и не такому научит. А может и продемонстрировать. Устроит мастер-класс, – продолжала язвить Ольга.       Аннушка не могла понять, почему Ольга так яростно нападает на Жана и пытается его уколоть при каждом удобном случае? Супруги разошлись восемьдесят лет назад, по человеческим меркам целая жизнь прошла. Но до сих пор у Ольги искры из глаз летели, когда она говорила про доктора Дешама. – Зря ты с ним так, – сказала Аннушка Ольге и нарвалась на очередную снисходительную усмешку, – Он переживает. Любого до слез доведёшь. – Жан плачет? Не может быть, я не поверю.       Ольга уже не усмехалась. Жан всегда был язвительным и саркастичным. – Конечно не поверишь, с тобой он другой. А на самом деле, только и думает о тебе, – Аннушка продолжала говорить, замечая, как изменилось лицо Ольги. – Если бы это сказал кто-то другой, не поверила бы. Но от тебя это слышать даже страшно. Жан действительно меня любит? – тихо спросила Ольга. – Ольга, вы же были женаты. Да это такая любовь, просто песня! – Какая ещё песня? – не поняла Ольга Анваровна. –

«Как много девушек хороших, Как много ласковых имен...»

– Точно это про Жана, – закатила глаза Ольга. –

«Но лишь одна из них тревожит,

унося покой и сон, Когда влюблен»

– напела Остроумова песню времен своей молодости. – Жан любит только тебя, глупая! – Не забывайся, – Ольга посылала Аннушке предупреждающий взгляд, – Всё-таки я графиня, и лучше при обращении использовать общепринятую формулу ваше сиятельство. – Так точно, товарищ Воронцова, – фыркнула сквозь смех Аннушка. – Ну, я тебя! – Ольга не выдержала и тоже расхохоталась.       Жан так и застал их, смеющимися и вполне довольными жизнью. – Вижу, у вас всё в порядке, – произнес Жан. – Ты зачем пришел? — яростно напала на Жана Ольга, — Мы же всё сказали друг другу. – Прошу прощения, что побеспокоил своим присутствием, – обратился Дешам к Ольге в своей подчеркнуто-вежливой манере, – Я пришел за Аннушкой. – Жан, ну скажи ты уже правду, – взмолилась Остроумова.       Но Жан продолжал разыгрывать джентльмена и в присутствии графини сохранять покер фейс. – Пойдем домой, тебя дед звал, – только и сказал Дешам Аннушке, – Он принял мое лекарство и вылечил спину.       Ольга вздернула брови, удивляясь, что Кривич согласился провести эксперимент на себе. Аннушка открыла рот от удивления, отказываясь верить в услышанное. – Что??? — хором выговорили девушки. – Человеком, разумеется, не стал, но крылья теперь, как у молодого, артроз исчез, – заявил Жан, выглядя весьма довольным собой и своей очередной удачей в изобретении чудо-лекарства, на этот раз для вампиров.       Сережа появился из ниоткуда с ребенком в руках. – Серёж, ну как это тебе удается так неожиданно? – вздрогнула от удивления Аннушка. – Сам не знаю, – ответил Барановский, покачивая ребенка, – А разве это не у всех вампиров так? Я просто подумал и уже оказался здесь. – Ого, а вот и твоя вампирская способность, – удивился Жан Иванович. – Телепортация? – вскрикнула графиня, – Где справедливость в этой жизни?       Перемещаться в пространстве одним движением мысли никто из семьи не умел. Это было редким и очень полезным умением. – Я чего пришел-то, Лялечка хочет к тебе на руки. – И как ты это понял? – спросила Ольга, прижимая к себе ребенкаю       Девочка сразу потянулась к груди и зачмокала губами. – Просто понял. Я смотрю на человека и понимаю, что он хочет. Может вот это и есть моя способность? – Мысли читать? Ты слышишь слова, да? – уточнила Аннушка. – Ничего я не слышу. Смотрю просто и понимаю, что человек хочет. – И с Люсей тоже так было? – допытывался Жан, отказываясь верить, что Сережа смог отбить у него медсестру исключительно своим обаянием, – Пришел, увидел, победил? – Далась тебе эта Люся, Жан! — прошипела Ольга.       Она совсем не радовалась разговору о больничных медсестрах, перед которыми не могли устоять оба ее кавалера. В том, что Люся у Барановского была только первой ласточкой, Ольга была уверена. – Надо же всё выяснить! Чисто с научной точки зрения, – Жан вопросительно посмотрел на Барановского. – И с Люсей, и с малышкой, – подтвердил Сережа. – У тебя дар читать в женских сердцах. Ты, может быть, знаешь, что в голове и у Ольги? – поинтересовался Дешам.       Ольга надменно улыбнулась и послала маркизу воздушный поцелуй. Ей было приятно слышать, что Жан ценит её выше всех остальных, и его настолько интересует ее внутренний мир. – Я попробую, – сказал Сергей и замолчал.       Жан какое-то время всматривался в Ольгу и Серёжу, а потом спросил: – Ну что? Не молчи.       Но Барановский только развёл руками. Ольга нахмурилась. – Он не врёт. У него самый настоящий дар. Попробуй Жана прочитать, может не только на женщин действует, – сказала Ольга и вышла из комнаты. – Она хотела, чтобы ты молчал, да? – догадалась Остроумова. – Да, – ответил Сергей. – Ты полон сюрпризов, Серж.       Жан похлопал Барановского по плечу. – Поздравляю, теперь ты самый настоящий вампир. И сможешь приносить пользу всему нашему сообществу. – Надо же дедуле рассказать! И Женьку, – сказала Аннушка. – И Хранителей обрадовать, – Ольга вернулась в каминную залу с бутылочкой в руках.       Мысли она читать не умела, но не хуже Серёжи поняла, чего хочет её дочка.       Маркиз подошёл к Ольге и сел рядом, пока она кормила ребенка.       Аннушка стала соблазнять Сережу работой в уголовном розыске. Способность Барановского могла принести много пользы в раскрытии преступлений.       Позже, за столом в квартире Кривича, когда вся семья собралась вместе, маркиз поднял бокал с кровью, отмечая хорошие новости. – С такими вампирами теперь точно заживём спокойно, – провозгласил Жан и даже дедуля Кривич с ним согласился.