Авось и поживем нормально

— У меня точно есть, что тебе сказать, — загадочно улыбнулся Дешам, заставляя Ольгу замереть в ожидании.       Прошлый раз подобный разговор закончился тем, что графине пришлось толстеть весь следующий год и вплоть до родов чувствовать себя не женщиной, а пингвином или бегемотом. — Помнишь, я брал твою кровь на анализ? — безжалостно продолжил маркиз, заставляя руки Ольги похолодеть. — Да, и что такое? Я снова становлюсь вампиром? — в вопросе графини надежда смешалась с отчаянием.       Ей не хотелось расставаться с миром живых, но и новость о том, что она снова будет бессмертна и неуязвима, не входила в разряд очень плохих. — Нет, ma chèrie, это твой любимый тест на беременность с двумя полосками. ХГЧ опять повышен, я тебя поздравляю! — разрушил все мечты Ольги Жан. — Сука!!! Сука!!!!! — Я тоже разделяю твою радость, но ты разбудишь ребенка, — встревожился Жан, — Пожалуйста, потише.       Малышка закряхтела во сне, и Жан стал качать кроватку и напевать какую-то французскую колыбельную, пока она снова не заснула. Ольга ушла в ванну и открыла кран с водой, чтобы никто не слышал её рыданий. Отплакавшись в волю и умывшись ледяной водой, чтобы убрать отеки, Ольга вернулась к Жану. — Жан, этот ребенок точно твой, — прошептала графиня, кладя руку на живот, — Я ни с кем, кроме тебя, после родов не была. Думала, что раз ты вампир, у нас не будет детей. Какой кошмар! — Это просто прекрасно, Ольга, — Жан не сводил с графини восхищеного взгляда, — Ты даже не представляешь. К тому же, за сто с лишним лет вполне нормально стать мамой не одного, а двух детей. — Да, но я плохая мать, — призналась Ольга Анваровна. — Ну что ты? Конечно, у тебя мало опыта, но со временем… — Жан, меня воспитывала гувернантка. Она была англичанкой. Я говорила на английском с рождения, потом французский. Холодные ванны по утрам, уроки танцев в балетном классе, — стала вспоминать свои детские годы Ольга Анваровна, — Родители были рады, когда я сделала себе достойную партию. Но на самом деле, я всегда была предоставлена сама себе. Я не умею любить детей и тем более их воспитывать. Меня этому не учили.       Жан пожал плечами, не удивляясь рассказу Ольги. Его жизненный опыт был точно таким же, собственно иначе и быть не могло. — Душа моя, всё это не так уж и плохо. Зато твои дети не вырастут изнеженными лентяями. Они будут смелыми и благородными. Их не испугают трудности. Жизнь бывает очень непредсказуема. — Ты так в меня веришь. Милый Жан, тебе не удастся отвертеться от обязанностей отца. Будем воспитывать вместе. Так что вспоминай, как твоим родителям удалось вырастить из тебя доктора Дешама? — Кому-кому? Маркиз Дешам постоянно устраивал дуэли, а маркиза пользовалась успехом у противоположного пола, — Жан вздохнул, — бедная маман, когда ей отрубили голову, все ее кавалеры уже были мертвы, и некому было оплакать её смерть. Так что ни о каком воспитании никто не думал. Я вырос с кормилицей в какой-то деревне. Потом в пансионе меня учили танцевать, ездить на лошади, фехтовать, ну и заодно читать и писать своё имя. Во время революции мне было семнадцать, и я сбежал заграницу, чтобы не погибнуть на гильотине. — Расскажи, как ты стал доктором? Ты не говорил об этом раньше, — попросила Ольга. — Пока ты была человеком, я и не мог тебе об этом рассказывать, чтобы не выдать свой настоящий возраст, а после ты не слишком этим интересовалась, — напомнил об обстоятельствах их знакомства Жан. — А теперь я хочу узнать. Мне надо знать, каким человеком был отец моего ребенка, — в глазах Ольги Анваровны горело искреннее любопытство, заставляя Жана продолжить рассказ. — В эмиграции мне пришлось искать способ заработать на жизнь Кругом постоянно шли войны. Госпитали были переполнены и хирурги не сидели без работы, — продолжил рассказ Жан Клод Дешам, — А когда Бонапарт объявил амнистию для дворян, я решил вернуться во Францию. Мне оказали протекцию. — Жозефина, — вздохнула Ольга. — Я не помню, прошло почти двести лет — маркиз Дешам оставался рыцарем даже сквозь столетия, не желая бросать тень на репутацию женщины, удостоившую его своей благосклонностью. — К тому же, я не задержался в Париже. Там всё изменилось.       Ольга обменялась с Жаном понимающим взглядом. Она очень хорошо могла представить, о чем он говорил. — Жан, я помню, как ты успокаивал меня в семнадцатом году. Рассказывал про Париж и обещал, что мы ещё увидим возвращение монархии и новый двор. Но он будет безусловно отличаться то того, что было прежде.       На глазах графини Воронцовой заблестели слезы при воспоминании о прошлом, которое теперь казалось ей сказочным и прекрасным. И хотя Ольга знала, что воспоминания всегда лучше, чем реальность, она продолжала тосковать по времени, которое, увы, безвозвратно ушло. — Ma chèrie, только не надо снова плакать, — Жан достал из кармана платок, украшенный его монограммой, и протянул его Ольге, — Ну что ты? Вольтер говорил, что всё к лучшему в этом лучшем из миров. — Ты и с ним был знаком?       На губах графини появилась улыбка. Все таки рядом с Жаном она могла почувствовать себя той, настоящей. Дешаму не надо было ничего объяснять, он всегда вел себя как природный джентльмен, и это помогало Ольге преодолеть рутину современности. Ее Жан знал Вольтера не только по книгам, за одно это она многое могла ему простить. — Даже если бы мы не жили в одно время, я бы прочёл его «Кандида», — ответил Жан с очаровательной простотой, словно речь шла о каком-то пустяке, — Каждый должен возделывать свой сад. В этом и заключается истинная мудрость. — Сережа вообще не читает, — вздохнула Ольга, — Только играет на гитаре. И с ним совершенно не о чем поговорить. — Ну вы же с ним не разговаривать собирались в той беседке? — машинально процитировал Бомарше Жан. — Ты злой, прекрати, — Ольга шутливо толкнула Жана в плечо, — Я не Розина. — Я знаю, милая, — засмеялся Жан и поцеловал Ольгу за ушком, — Ты моя Оленька. За свою долгую жизнь я не встречал никого, кто мог с тобой сравниться.       Ольга отодвинулась, гордо задирая подбородок вверх. — Это сомнительный комплимент, маркиз. Не смей меня сравнивать со своими сестричками! — Ну почему же только сёстры милосердия? Их тогда ещё и не было. С армией Наполеона я прошёл всю Европу. Это было время великих побед. — А почему ты не остался в Париже, придворным врачом? — удивилась графиня, не понимая, чем может привлечь походная жизнь, полная лишений и опасностей? — Олечка, это был очень скучный двор. Сам не знаю почему, но всё очарование и лёгкость исчезли. Всем заправляли солдафоны, получившие титулы князей и герцогов. Но веселье не слушалось барабана. — Жан, я хочу забыть обо всём рядом с тобой, — Ольга прижалась головой к груди Жана, — Давай притворимся, что мы в Париже. И маркиз Дешам встретил графиню Воронцову в первый раз. — Ваше сиятельство, вы так прекрасно танцуете. Я буду признателен, если вы уберете свои острые клыки из моей шеи, — ухмыльнулся маркиз. — Жан, я ещё не успела стать вампиром, — возразила Ольга. — Тогда ты ещё не родилась, — не сдавался Жан. — Просто представь. Как машина времени. Раз, и я оказалась вместе с тобой на балу в Тьюильри, — графиня не оставляла свои попытки, но Жан только смеялся в ответ. — Рад вас видеть, очаровательная графиня. Но боюсь, что мне придется вас оставить. Император объявил войну Пруссии, и мы срочно отправляемся в дорогу. — Жан, перестань. А если это было до Пруссии или после? — Значит мы идём освобождать земли Италии или Австрии, или революционная армия несёт свободу народу Испании. Мы воевали, не зная усталости. А потом, ma chèrie, для меня все закончилось в Смоленске. — Хорошо, тогда давай вернёмся в Петербург в XIX век, — согласилась Ольга.       Жан сразу заметно погрустнел. Лёгкость, с которой он вспоминал о далёкой молодости, исчезла. — Это самая печальная страница моего прошлого. Я встретил прекрасную графиню, а она убила себя на моих глазах.       Дешам с укором посмотрел на Ольгу. — Жан, ты всегда будешь это помнить? — огорчилась Ольга, — Не пойму, что ты от меня хочешь? — Я хочу жить настоящим. С тобой и ребенком. Нашими детьми. Оля, это будет прекрасная жизнь.       Дешам буквально умолял о возможности прожить всё заново. Это было бы чудесно, не боятся Хранителей, не скрывать свою жизнь от людей, а просто жить как все вокруг и наслаждаться выпавшим им счастьем. — Но тогда я умру от старости, — произнесла Ольга и её глаза покраснели от слез.       Жан облизал пересохшие губы. Открытие, сделанное им недавно, открывало самые невероятные возможности. И могло принести счастье всей семье. — Я тоже умру с тобой. У меня есть вакцина, которая делает вампиров людьми. — Я не хочу, Жан, — поморщилась Ольга, — Что за глупая идея пришла в твою голову? Лучше расскажи мне ещё про французский двор. — Я лучше покажу, ma chèrie, — сказал маркиз и взметнул юбки графини Воронцовой вверх, обнажая бледные нежные бедра и прочие прелести женского тела.       Ольга Анваровна смеялась, когда губы Жана щекотали ее в самых нежных местах и томно вздыхала, изо всех сил пытаясь сдержать свое удовольствие, а потом с громким криком сдалась на милость победителя. — Beau Bastion capturé , Ваше Сиятельство, — довольно пробормотал Жан.       Бессмертные могли проводить время в плотских наслаждениях бесконечно. Жан сделал перерыв, только когда проголодался. Ольга рассмеялась и попросила укусить её, но Дешам слишком берег свое сокровище и взял пакет крови из холодильника графини.       На следующий день Жан ушёл на работу пораньше, пока Ольга ещё спала. Дешам пришел в больницу на рассвете.       Дежурная медсестра была на посту. Жан узнал о состоянии пациентов, проверил содержимое дренажей, температурный график и добрался до своего кабинета.        Пробирка с вакциной от вампиризма отправилась в сейф. Жан достал образец крови Ольги, надо было сделать подробный анализ. Прошлый раз графиня стала человеком во время беременности. Теперь Жану нетерпелось изучить случай беременности человека от вампира. Но сначала надо было взять запас крови для семьи.       Доктор Дешам пошел на поиски медсестры из процедурного кабинета и в коридоре услышал знакомые крики и вздохи. Было забавно увидеть себя со стороны, кто-то не тратил время даром.       Дешам подождал, пока звуки стихли, не желая мешать влюбленной парочке. Затем дверь открылась и оттуда выполз Барановский, на ходу застегивая джинсы, а за ним вышла раскрасневшаяся Люся. — Жан Иванович? Ааааа, вы же не остались на ночное дежурство, — смутилась Люся, при виде доктора.       Жан улыбнулся своей дежурной улыбкой, которая раньше всегда выручала его при встрече Ольги с Барановским. В этот раз Сергею снова удалось наставить Жану рога, и это было похоже на проявление вампирской сверхспособности. — Я сегодня пораньше, Люси. Мне нужно сделать анализ крови. Срочно, — строго сказал Жан, — Только приведи себя в порядок и за работу.       Барановский хотел сбежать, но Жан остановил его одним взглядом. — Даже не думай, Серж. Пойдем в мой кабинет, надо поговорить.