Кицунэ из сказки

«Память согревает человека изнутри, и в то же время рвет его на части.» Харуки Мураками В нос ударил резкий запах рыбы. Я открыла глаза. Опухшее лицо онемело из-за многочисленных ударов, тело замерзло — на корабле очень сыро и холодно. Судя по всему, уже был вечер, раз надзиратель принес рыбу. Глаза давно привыкли к темноте небольшого помещения, нос привык к запаху сырости, рыбы, грязных тел других мифических существ с разных уголков мира, которых сейчас незаконно перевозили в другую страну для продажи. По моим ощущениям, мы плывём уже месяц, хотя прошло только две недели. Мне повезло больше всех — меня вывезли из России, что, судя по разговорам, являлась последней остановкой, дальше только пункт назначения. Я в очередной раз вспоминаю день, когда меня поймали. Осень. Сентябрь. Я уже два месяца прохожу обучение Кицунэ. Магия и перевоплощение даются тяжело, иногда остаются уши и пушистый хвост. — Ты должна уметь контролировать себя. Магия — это эмоции, а эмоции нужно контролировать. Если не научишься этому, то не научишься ничему, — в сотый раз повторяет учитель, а я только морщусь, сидя в позе лотоса, медленно виляя хвостом. — Вы говорите мне это в сотый раз, но ничего не происходит. Я уже два месяца усердно занимаюсь, но всё безрезультатно, — с закрытыми глазами произнесла я. — Потому что ты не стараешься, — строгая женщина ударила меня палкой по лбу. Легкая боль колола под кожей, я немного поморщилась, а после продолжила занятие. Лес в моем мире занимает особое место. Где-то в самых его глубинах, где-то вдали от чужих глаз, находится небольшая деревушка с лисами-оборотнями, которые живут друг с другом в мире и согласии, оберегая лес от неблагоприятного воздействия, а взамен он давал нам укрытие и пищу. И вот сейчас, когда он нашептывает мне на ухо приятную мелодию, я брожу между величественными деревьями. В облике лисы мир кажется безумно огромным и более опасным, чем есть на самом деле. Но мы, как и все другие кицунэ, живущие в местах, куда не ступала нога человека, были спокойны, ведь лес оберегал нас, защищал. И все мы думали, что так будет всегда. Я услышала шорох. Шум листьев заставил меня остановиться и прислушаться. Уши начали двигаться, улавливая каждый вздох, жужжание или шепот ветра. Я услышала чужой голос. — Уверен, что они водятся здесь? Кицунэ, кумихо — это же азиатские твари. Откуда они на дальнем востоке то? — Ты совсем что ли идиот? Босс сказал, что они тут где-то, значит так и есть. Я затаила дыхание. Люди, чьи намерения явно не были добрыми, искали мою деревню. У меня было два варианта — увести их за собой или спрятаться. До деревни было далеко, да и сухие листья выдали бы меня. На помощь позвать не успею. Недолго думая, я рванула на шум, вспоминая всё, чему меня учили. От мужчин исходил запах рыбы. Они были большие, грязные, со страшной улыбкой и гнилыми зубами, такие неповоротливые, что не смогли меня сразу поймать. Громко топая, они бежали за мной, так и наровясь ухватить меня своими большими грязными пальцами. Я бежала, несмотря ни на что. За спиной я слышала тяжелое дыхание двух мужчин, их грязные ругательства и крики: «Лови ее! Лови!». Мне нельзя было оглядываться, надо было как можно скорее вывести их из леса, но бежать слишком быстро опасно — они могут потерять меня из виду и направиться обратно. Я чувствовала их жадные взгляды на своей спине, чувствовала их желание во что бы то ни стало схватить меня. Пусть только меня, но не всю деревню. А там старшие поймут, что тут были чужие и попросят духов леса помочь им. Я совершила ошибку — потеряла бдительность, обернулась, была настолько увлечена этими двумя, что даже не подумала о том, что они пришли не одни. Молодой парень лет двадцати пяти схватил меня. От него опять же пахло рыбой и потом, взгляд его серых глаз был холоден, но в них вспыхнула искра удивления, после чего угасла также быстро, как и появилась. Но я почувствовала в этом парне что-то знакомое, словно он был таким же, как и я. И я не ошиблась — за парнем показалось два рыжих хвоста. Кумихо. Именно он вывел охотников на лес с деревней. — Вы, тупоголовые идиоты, поймали только её? — он обратился к мужчинам. — Мы не нашли деревню, а она была по близости. Всё равно у нас осталась только одна пустая клетка ну и как раз для неё. Парень промолчал, вновь бросив оценивающий взгляд на меня. Я не двигалась, застыла от страха. Он имел целых два хвоста, был на статус выше меня. Тягаться с ним бесполезно. — Ну так и останешься лисой или станешь человеком? — парень наклонил голову на бок. Что же делать? Остаться лисой было бы выгоднее, но колдовать я пока что могу только в облике человека. Решено. Перевоплощение заняло меньше минуты. Из-за сильного волнения снова остались уши и хваст. Парень усмехнулся, уже с нескрываемым любопытством смотря на меня. Мои ноги коснулись холодной земли — солнце сегодня не грело опавшие листья, будто знало, что сегодня произойдет. Каждый раз, когда умирает лиса — идет проливной дождь. Солнце скрывается за тучами — это вестник того, что лису поджидает опасность. — Как тебя зовут? — он заплел свои длинные русые волосы в хвост, вновь пробегаясь взглядом по мне. — Кира, — шумно сглотнула, пытаясь продумать план действий. Я могла бы подпалить на нём одежду, но прекрасно знаю, что он сильнее меня и в таком случае сгорю скорее я, чем он. — Кира значит, — произнёс он так, словно смакует мое имя, — меня зовут Юго. А теперь, Кира, скажи мне, сколько тебе лет? Я уверенна, что, будь я маленькой девочкой, то он бы присел на корточки и мягко дружелюбно улыбнулся, но я уже не маленькая и дружелюбной улыбкой меня не завлечешь. Я поджала губы, нахмурилась, пытаясь вспомнить, как можно перевести лунный возраст в человеческие года. Он сразу понял, что я хочу сделать. — Можешь сказать в лунных годах, — губы тронула легкая улыбка. Я забавляла его, была лишь щенком, который был слишком мал и от того смешон в своих действиях. — Я родилась в 18 лунный день 13 мая, мне 324 луны, — с дрожью в голосе ответила я. — Значит тебе 18 человеческих лет. Ты очень молода, но странно, что в 18 лет ты до сих пор не умеешь полностью перевоплощаться, — он склонил голову чуть на бок с ещё большей заинтересованностью смотря на меня. — Я мой учитель на пять лет уходил в пещеры. Моё обучение началось только недавно, господин кумихо, — произнесла я, сделав глубокий вдох. — За тебя должны много заплатить, раз ты молода, но толку от тебя нет. Пакуйте ее, ребята. Удар по голове и меня накрывает темнота. Прокручивая все воспоминания в голове, я понимаю, что ни о чём не жалею. Я увела бандитов от деревни, хоть сильно пострадала сама. Меня уже не тревожат люди, чьи руки касаются моей кожи, оставляя на ней синяки и шрамы, не волнует такая желанная свобода, а неприятный запах «тюрьмы», который был невыносимо тошнотворным первое время, словно стал частью меня. Хотелось одного — выжить. И я сделаю.