Маленькая история Багги. Альтернативный вариант.

      Нет, живой не дамся! Ни за что и никогда!!!       Быстро осмотрела каюту. Черт! Здесь нет возможности спрятаться.       Хотела по привычке разделиться на пластики и заныкаться в щелях, но… Ага, разбежалась и волосы назад!!! Мне теперь почти на год этот способ спрятаться недоступен.       Взгляд зацепился за кровать. М-да, по-детски, но выбора нет.       Перед тем как занять спасительный бастион, посмотрела на мирного и спящего Луффи. Что ж, главный герой, не хотела я этого, но мы теперь с тобой крепко повязаны. Очень крепко.       Шо прямо пиздэц!       Малой моих мыслей не слышал, продолжая мирно спать. Поправила его одеяло и юркнула под кровать, сразу же прижимаясь к «потолку». Ноги и руки будут ныть, но это потом, сейчас есть задачи поприоритетнее.       Ох, как мучительно ожидание. И как сильно оно играет с нашим слухом. Я раз пять словила галюны с голосом Камиллы, шагами Гарпа и пробуждением Луффи. А просыпается он с громким и почти ритуальным кряхтением.       В момент, когда я уже была готова упасть на пол и лежать на нем, изображая из себя морскую звезду, появился сначала Гарп. Отчего я напрягаясь. Потому что за его тихим шагом отчетливо слышался стук шпилек.       Не спрашивайте меня, как она умудряется на них ходить, особенно в качку, я не знаю и, если честно, никогда не поинтересуюсь.       Я энтомолог — каблуки не мое. Главное удобство, а не красота.       — И где она? — от ее сурового тона по моему хребту пробежала изморозь.       Кажется, Камилла не в духе сегодня. Хотя… Она всегда не в духе, когда дело касается меня, потому что я ее боюсь и на глаза ей стараюсь не попадаться.       Нетушки!!!       Не отдадим родину врагу! То есть любимую тушку на растерзание, или как она красиво это обзывает — «исследования».       Ага, знаю я ваши исследования!!! Ваш блеск в глазах доходчиво мне все объясняет. А я, между прочим, человек! А не мышка лабораторная.       — Наверное, вышла, — отвечает Гарп.       — Так она вышла или наверное? — ох, этот недовольный тон: я королева, а вы дерьмо. Он тоже отпугивает от Камиллы, не знаю, как других, но меня отпугивает. Порой хочется спрятаться от нее на другом конце планеты.       Скрипнула дверь в ванную. А я все вишу, как сиська на заборе, в метре над полом. Пот уже скапливается на лбу и висках, руки и ноги дрожат от напряжения. Тело протестует, но я вишу. И буду висеть, пока эти двое не исчезнут из каюты. В мечтах — из моей жизни, но, увы… Учитывая последние события, от Гарпа мне спасения не будет нигде.       Даже в женском раю. На Амазон Лили он тоже меня отыщет.       — Хм… — я вот прям на сто процентов уверена, что Гарп сейчас чешет затылок. — Может, к Росинанту сбежала?       — Ты меня об этом спрашиваешь?       Да, давай! Добеси ее! Доведи ее до белого каления так, как только ты умеешь. Давай, старик! Пусть она психанет и уйдет! И ты за нею следом! И тогда я поверю, что жизнь прекрасна, в чем в данный момент очень сомневаюсь. Пот уже ручейками стекает с подбородка на пол.       Только бы не услышали. Почему пот падает так громко и почему в ушах звенит все сильнее и сильнее.       Так. Спокойствие, Багги. Только спокойствие. Нам только день простоять и ночь продержаться. Дыши глубже и тише. Да, вот так. Тихий-претихий вдох и точно такой же выдох. Вот так. Главное работать диафрагмой — и все будет хорошо.       В ушах звенит. Я слышу, как где-то в висках отдается сердечный ритм, и прикрываю глаза, набирая полные легкие воздуха. Открываю глаза…       Я смотрю на Гарпа. Он смотрит на меня.       На его лице расползается широкая улыбка.       — Сержант Свифт, ты чего здесь делаешь? — спрашивает он. Его лицо на миг исчезает и: — Вот она, под кроватью.       — Доставай ее оттуда!       Снова смотрю на Гарпа. Он смотрит на меня.       — Вылезай давай.       — Нет, — так как меня спалили, то хули молчать. Надо отбиваться.       — Вылезай, вылезай, потихоньку, не поранься, — и говорит это таким спокойным и нежным голосом, что прямо заслушаешься.       Не, меня таким не возьмешь! Знаю, что ты мягко стелешь, да жестко потом спится. Не-не-не!       — Не хочу. — К несчастью руки и ноги уже ходят ходуном, и надо бы спуститься, чтобы попытаться с еще имеющимися силами добраться до двери, а там…       А там побег из курятника.       Главное до палубы добраться. И уже никто меня не сможет поймать.       Не рассчитала своих сил. Рука дрогнула, и я просто свалилась на пол. Кажется, носу пизда. Там что-то хрустнуло и очень громко.       Чувствую, как меня хватают за ногу, и на рефлексах пинаю того, кто попытался. Сквозь шум в ушах слышу, что попала. Вот только куда и кому? Не важно!       Забилась подальше, вцепившись в уголок кровати. Нет! Точно не вылезу — это мой спасательный бастион. Проверила нос — крови нет, живем дальше!       Попала я, оказывается, в Гарпа.       Вон как за глаз держится.       — Вылезай давай! — в отличие от Гарпа, Камилла смотрит на меня строго, и ее тон не терпит отказа. Но нет!       Знаю я вас, извергов. Не на ту напали! Умру, но не сдамся!       — Нет! — и пинаю ногой.       Не вылезу.       — Ба… Сэм, Вылезай! А то мы так Луффи разбудим.       — Не будете шуметь, он еще два часа проспит. Чуфырь отседова! Изыди!       Их лица исчезли. До ушей доносилось только гарпово «ага», «угу», «мгх».       Это че они там удумали, а?       Стук шпилек об пол оповестил о перемещении врага народа к… двери.       Она уходит? Вот так просто? Не поведусь — так и знайте!       Черт!       Ну почему мне так не везет?       И прям с того самого момента, как я попала в это тело. То дозор на хвосте, то Рейли со своими знакомыми… Кстати, насчет Рейли… А я ведь могу обвинить его во всем происходящем или нет?       Ну а что?! Вполне же можно сказать, что это он во всем виноват: споил дитятку неразумную, меня то бишь, а то, что мне уже больше двадцати, так показатель ли это взрослости? И вот та двадцатипятилетняя дитятка, пьяная и упрямая, поперлась домой, ну на корабль, а там мощные сиськи Драгона, его прекрасная техника, каменный стояк — и привет материнство. Сука ебаная!!! Даже не думал, козёл, предохраняться!!!       Хм… Думаю, что можно.       Во всем виноват ты, Рейли, старая сволочь!!! Мы с тобой бухали!       Да в чем ты, блядь, виноват-то? Дура я — вот и вся вина. Нажралась и теперь сижу под кроватью, ловлю микроинфаркты и осознаю, что не будет мне спасения ни от сил человеческих, ни от всевышних, если они здесь присутствуют, конечно.       Это моя ви… Виноваты Белоусы!!!       Если бы не они, моя жизнь не сделала бы такой фортель нижними полушариями. Чтоб вам всем там пусто было, кроме Татча, хотя… Пусть и ему будет, он ведь один из ваших.       Хотя что уж кого-то обвинять. Это жизнь. Череда случайностей. А мне теперь беременной ходить и детей воспитывать.       Я не такая дура неразумная, чтобы не понять, что Гарп в Ист Блю не только Луффи оставит, но и меня с ним нянчиться, а ведь еще и мой спиногрыз скоро родится…       Жизнь катится по пизде… И когда она, интересно, начала?       Моргнула, прогоняя ни к чему хорошему не приводящее самобичевание. Какая разница, кто виноват. Факт один — я в жопе. И он истина.       На меня смотрел Гарп. Возможно, уже очень долго. Смотрел зенками своими противными.       Может, еще раз ему в глаз с ноги вмазать? Не факт, что это как-то его изменит, но сколько же я удовольствия получу.       В голове появилось видение, где Гарп с побитой рожей просит за все прощения.       Черт! Еще круче оргазма…       Нахуй такие мечты! Рядом с Монки Д о чем-то таком лучше не думать. Ну нафиг. Проблем потом не оберешься. У меня вот беременность…       Уж лучше дно морское, чем это…       — Багги, вылезай, — голос у него какой-то спокойный, я бы сказала, что даже слегка уставший.       Ну-ну, охотно верю, как же, уставший, этот энерджайзер никогда не устает — это же Монки Д Гарп. Человек, от имени которого весь криминал писает в штанишки, а дозорные в срочном порядке начинают писать завещание.       Сама видела, как адмирал Кузан, вместо того чтобы дрыхнуть дни напролет, строчил оное, Роси тогда по губам адмирала прочел, что тот шепчет: «в здравом уме и трезвой памяти».       В общем, у такого человека, как Гарп, не может быть усталости. Он же чупакабра местного разлива.       — Нет.       — Багги, давай по-хорошему…       — А если по-плохому?       — Я сам тебя достану.       — Не получится.       — Багги, — а голос-то и вправду уставший.       — Нет. Уж лучше дно морское.       — Сержант, даже думать не смей, — усталости будто и не было, а вот тонкий намек угрозы даже в воздухе ощущается, не то что в голосе.       — А я и не думаю, но с вашим семейством как свяжешься — вся жизнь через жопу, так что нет! Хрен я отсюда вылезу! У меня все хорошо и точка. Мне врачи не нужны. — Ух, аж камень с души, как давно я это мечтала ему в глаза сказать. Давно… С того самого момента на острове, когда я стала частью дозора. Бля, а это и вправду давно.       Моя жизнь, скорее всего, теперь навечно в жопе, в непросветной жопе — и все из-за семейства Монки Д и Белоусов.       Белоусы…       Горите в Аду! Проклятые ушлепки!       Это все из-за вас!       — Извини, Багги, — и говорит так, собака сутулая, будто ему действительно жаль, не-не, я на такую детскую уловку в вашем исполнении не поведусь, — с сыном я и вправду облажался. Но с внуками такого не повторится.       — Ага, вот только я не тренировочный манекен, так что нет, свалите все в закат, — черт, аж в носу засвербело, щас разревусь. Блядь! — У меня была прекрасная жизнь, а вы и ваш сыночек, — че-е-ерт!       Ну почему слезы как всегда не вовремя. Ну почему?!       Всегда ненавидела в себе эту бабскую часть. Стоило мне только себя пожалеть, как тут же начинала плакать.       Вот и сейчас.       Это минимум на полчаса. Пока не проревусь как следует — не успокоюсь.       В прошлом отец всегда был рядом в такие дерьмовые моменты, подставлял свое плечо, об которое я без каких-либо угрызений совести могла растереть свои сопли. А сейчас… Нет папы рядом.       Именно поэтому я запретила жалость к себе, потому что знаю, что она ни к чему хорошему не приведет. Да и кто меня теперь поймет? Я мало того что вдали от дома оказалась и с ним никак не связаться ни по телефону, ни по Почте России, да и голубиная почта тут не помощник… Я в другом мире.       И я в такой заднице, что ничего хорошего мне больше никогда не светит. А все из-за того, что спуталась с этими проклятыми Монки Д… А все из-за того, что Белоус — старый параноик, которому по-хорошему уже пора на пенсию, вот только такого у пиратов нет, и потому он все еще плавает… Как дерьмо в луже.       Старый хрыч! У меня на тебя даже зла не хватает!!! Всю жизнь мне поломал, а ведь она была тихой и спокойной.       Слезы не удержать, да и не пытаюсь этого сделать. Плакать о жизни — это все, что я сейчас могу.       Гарп прав, он ведь может и по-плохому. Сломает кровать, зажмет, и натыкают меня уколами, и специально самые болючие, садистские будут ставить. Уж Камилла в этом деле мастерица — на ступень выше остальных.       Перед глазами все слилось в одно серое пятно.       И если поначалу я еще пыталась сдерживать всхлипы, закусывая почти до крови нижнюю губу, то сейчас плюнула на это, отдаваясь на волю слезам.       Когда меня вытаскивают из-под кровати, за уголок которой я уже не держусь, руками закрываю лицо, растирая слезы и сопли по щекам, не сопротивляясь. И пусть свет бьет по глазам, все равно ничего не вижу из-за слез.       Меня нежно прижимают к груди, а я утыкаюсь в нее без каких-либо сомнений, трусь лицом о жесткую ткань.       Теплая рука гладит меня по волосам, по спине, отчего слезы льют по новой. Я будто опять в отцовских объятиях оказалась. В объятиях, что с детства были самым надежным местом в мире.       Голос, кажется, осип, но плевать. В голове пролетают мысли, и все они о том, как мне плохо и как я хочу домой. Впервые за все годы, что я в этом мире, плачу, жалею себя. Вспоминаю, как с самого начала хожу по лезвию ножа с осознанием, что никто мне не поможет. Я должна защитить себя сама.       Где-то в глубине души шевельнулась совесть, что я утопила вместе с Самантой, которая ни в чем не была виноватой. Ей просто не повезло родиться с похожей на мою внешностью. Может, она и не была праведным человеком, но я ее убила.       Совсем просто.       Она даже не сопротивлялась.       Убила. Тело утопила. Ее место заняла.       Хруст ее шеи…       Сейчас так хрустит моя жизнь. Совсем просто. Без сопротивления.       Почему все это со мной происходит? Неужели я особенная? Я?! Нет во мне ничего особенного, как и в Багги.       Бедняжка Багги. Она ведь ни в чем не была виновата.       Она любила, чисто и искренне. И Роджера, и Шанкса. Одного как отца, который подобрал, накормил, одел и обул, всему, чему мог, научил. Второго… По-настоящему. Искренне. Той самой первой любовью, от которой весь мир становится прекрасным, хочется летать и счастье приходит с каждым вдохом и вместе с кровью и кислородом разносится по телу.       Слабая…       Именно с этого все и началось.       Если бы Багги не услышала этих слов от Шанкса. От других — плевать, именно от Шанкса они звучали как пощечина, как призыв к действию. Если бы… Она бы тогда так легко не попалась дозору, не мучилась от заражения трое суток и не ушла в лучший мир, уступив это тело мне.       Багги…       Я… Почему именно я?       Я не хочу…       Все не хочу.       Чему я радовалась? Смерти Саманты? Или тому, что смогу начать жить так, как я хочу?       Никогда не будет так, как я хочу!       Не будет… Никогда…       Слезы, которые, казалось бы, начали утихать, хлынули снова, будто открылось второе дыхание: еще один заход, и я в него вошла, опять размазывая сопли по ткани, которая натирала лицо до неприятного зуда, но плевать.       Я такая несчастная.       Пожалейте меня кто-нибудь.        — Тише, тише, — как сквозь воду доносится до ушей, и вновь теплые руки ерошат мои волосы, об уходе за которыми я уже забыла, поглощенная Луффи.       И я просто отдаюсь на волю этих рук, теплого тела рядом, подвываю в голос, наплевав на тишину. Я устала от всего.       Я просто слабая девушка, которая только для виду храбрится, а на деле просто хочет, чтобы кто-нибудь решил все проблемы.        — Поплачь, — и вновь этот голос, словно сквозь толщу воды, доносится до ушей.       Я все еще помню, как это. Я все еще помню, как приятно плавать… А сейчас хочу утопиться, и если не удастся в слезах, то надо добраться до палубы и там…       Там море, которое меня не любит. И никогда не полюбит.       Чувствую, как ребра слегка сдавливают, отчего из горла вырывается какое-то сиплое кряхтение, как у Луффи перед пробуждением.       Как у Луффи.       Луффи.       Стоп. Я что…       От осознания, точнее от его близости, дернула головой и тут же скривилась от боли в макушке. Об что я там шарабаном ебнулась? Не важно.       Надо тикать!       Срочно!       Стоило только развернуться корпусом к спасательной кровати, как меня тут же обхватывают сильные руки. Че-е-ерт!       Пытаюсь вырваться, но крепкая хватка на груди не дает.       Ноги болтаются в воздухе и делают велосипед. Стараюсь вывернуться из захвата, кручусь как уж на сковороде, но не выходит.       Меня держат крепко. Грудная клетка и руки в стальном захвате Гарпа.       Черт! Вот так и знала! Так и знала!       Нельзя было поддаваться истерике. Я в такие моменты готова сама на ручки к врагу пойти, лишь бы пожалели. Лишь бы успокоиться.       Ну что же, успокоилась.       Вон как крепко меня держат. Хрен куда я теперь рыпнусь.       Выгибаюсь как дуга, но все напрасно и…       Нет! Не, не, не!       Где дно морское?! Мне срочно туда надо!!!       А-а-а-а! Это она! Кошмар на шпильках! Медицинский узурпатор и тиран! Садюга и извращенец медицины!!! А-а-а! Не-е-ет!       Стоит на безопасном от моих ног расстоянии. Жаль. Так бы можно было пяткой в нос зарядить — хоть какое-то удовольствие от жизни, но не судьба. Обломали. Еще и смотрит на меня глазками своими заинтересованными. Не-е-ет, знаю я вас, садистов. Вам только волю дай, и я буду вся истыканная вашими иголочками, даже жопу мою не пощадите.       Как же я ненавижу белый. Особенно белые врачебные халатики! И все из-за вас, сволочей.       Казалось бы, иссякшие силы нашли новый источник, и я начала вырваться по новой, но не вышло.       Гарп, скотина! Я за твоим внуком денно и нощно следила, а ты вот так мне отплатил за это!..       Правду говорят: не делай добра — не получишь зла!!!       Все! Хрен тебе, а не добрая Багги, ты сам начал эту войну, и я тебе отомщу!!! Я тебе такого внука воспитаю, что ты охренеешь от жизни!       — …Ноги ей держи! — как змея шипит Камилла, а я краем глаза замечаю у нее в руках иглу. Это же она блеснула, да?       Не-не-не! Не в этой жизни.       Вот только мои ноги тоже попали в захват. Уже не рук Гарпа, а его ног.       Он сидит на стуле, я сижу на нем, скованная по рукам и ногам. И все, что мне остается, это грозно зыркать на Камиллу. Я попыталась затылком заехать Гарпу в нос, но он калач тертый — знает про такой финт ушами — не вышло у меня.       Пытаюсь укусить. Тут как раз только голову наклонить и вот она кисть Гарпа. Ох, как щас укушу…       Воздух…       Зубы клацнули так, что аж челюсти свело. Бля, я и не думала, что это так больно…       — А ну быстро успокоилась!!! — гневные властные нотки в ее голосе только увеличивают мое сопротивление! Не-е-ет! Вот только попытки тщетны… А ее дальнейшие слова хуже предсказаний об апокалипсисе. — Сейчас кровь возьму, а будешь дергаться — игла вену повредит. Смирно сидеть, сказала! От такого еще никто не умирал, а тебе это надо? — я отрицательно мотаю головой. Со мной все в порядке, мне медицинская помощь не нужна. — Надо, я сказала! Как мне еще узнать твое состояние? Потом мочу мне принесешь.       — Со мной все хорошо! — последняя попытка прозвучала жалко, пискляво.       Блядь! Секунда промедления — и вот одна из моих рук вытянута, а Камилла уже затягивает жгут на предплечье.       Какая большая игла…       Нет! Это точно не войдет в меня! Она же мне вену к хуям разорвет. У меня потом на сгибе локтя такая медаль огромная будет. Нет!       И я хотела бы вырваться, но даже дернуться не получалось. Предательское тело будто парализовало. Только глаза зажмурить и смогла. Из носа потекло — так неприятно, а я даже вытереть не могу.       Больно.       А-а-а-а! Снова слезы побежали.       — Изверги! — хотела грозно, получилось гнусаво.       Ну ничего, я вам еще устрою сладкую жизнь. Такую, что вы ее вовек не забудете.       Моя бордовая кровушка сгустками стекает в пробирку. Моя кровь. Моя красненькая. Моя третья отрицательная, родименькая. Сколько ж из тебя кубиков слили. Гады!!! На святое позарились. На кровушку русс… Ах да, уже не та кровушка. Позарились на научную кровь, энтомологическую!!! Нет в вас ничего святого!       Игла вышла из вены — я даже не почувствовала. Ватка. Руку в согнутое состояние. А я все реву, остановиться не могу. Хотя реву — это громко сказано. Носом, полным соплей, шмыгаю, но громко, показательно, чтоб уж у этих извергов совесть наверняка проснулась.       Кровь моя, закупоренная в пробирку, исчезла в нагрудном кармане Камиллы, но что-то этот Ужас На Шпильках уходить не собирался.       Изыди, дьявол во плоти!       — Довел девчонку?! — ей бы руки в боки — и прям рассерженная мамочка. Вот только даже это не заставит меня повеселеть.       Я тут страдания такие пережила, что силы меня покинули. Ничего не хочу. Жизнь дерьмо, а я какашка. И, как несмытая какашка в унитазе, сижу на коленях у Гарпа, который все еще держит меня, не ослабляя хватки.       А у меня сил нет, чтобы сопротивляться.       Если бы он меня отпустил, я бы кулем на пол свалилась и не почувствовала бы.       Я в депрессии. Депрессивная какашка в дерьме жизни, и нет того спасителя, что смоет меня в канализацию. У-у-у! Как же мне тяжко. Бедная я несчастная.       Нос шмыгнул показательно громко.       — Камилла, ты и так знаешь слишком много, поэтому не суй свой нос, куда не следует, — от тона Гарпа веяло угрозой. Хоть я и не принимала никакого участия и даже толком не была пассивным наблюдателем, вздрогнула. Волосы по телу выпрямились и встали по стойке смирно.       Нихрена себе. Гарп может внушать ужас одними словами.       Бля, это мне еще повезло, что угроза не направлена в мою сторону, иначе бы я в угол от страха забилась.       Кажется, надо пересмотреть свое поведение и вообще лишний раз с ним в конфликты не вступать.       Блядь. Блядский хутор! Я ведь на волоске от смерти была. Етить… Ебать… Мне нереально подфартило.       Теперь не кажется. Мне в срочном порядке надо изменить свое поведение. Не, не. Все. Культивируем послушание. Не хочу стать Гарпу врагом и на себе его гнев испытать.       Он волк в овечьей шкуре. И не заметишь сразу. Хорош и в маскировке.       Бросаю быстрый взгляд в сторону Камиллы…       Она… Не боится.       Как так?       От Гарпа буквально веет угрозой, смертельной. Я от этого уже готова страх по ляжкам в дозах выпускать, а она…       Она просто стоит. Смотрит на него. Руки на груди скрестила. Да! Страшно все-таки — это ведь защитный жест, неосознанный. Фух, а я-то думала, что она монстр без страха и упрека… Упрек вроде бы был, если мне не показалось. А может, не был.       — Гарп, я всегда считала тебя порядочным человеком, но сегодня… — она говорит ровно, чеканя каждое слово, будто рапорт читает. И что она чувствует, глядя на картину Репина «Беременность. Приплыли». Непонятно. А может, я просто не в состоянии понять?       Мне страшно. Я внезапно осознала, что и какашки тоже хотят жить, несмотря на все дерьмо вокруг. А всего-то надо заставить бояться.       Мое самое большое желание на данный момент — бежать. Куда-нибудь на край света, без оглядки. Найти укромную норку и спрятаться там, свернувшись калачиком.       — То, что было сегодня, тебе лучше забыть, и то, что будет завтра, — тоже. — Черт, едва ягодицы успела напрячь. Он говорит это Камилле, а до усрачки страшно мне. Хорошо, что в момент, когда я все еще имела кучу сил, мои волосы растрепались и сейчас половина хаера закрывает лицо, давая возможность беспалевно наблюдать за своим кошмаром.       Который не боится Гарпа.       Да она чокнутая! Хотя… Америку я этим не открыла. Она всегда такая. Это становилось понятно по тому безумному блеску в глазах.       — Гарп, я, в отличие от сержанта Свифт, тебя не боюсь, поэтому убери свою ки. — Убрать что?       — Камилла, это она тебя боится, с твоими иголками, а не меня, — выдал Гарп после протяжного выдоха, перехватывая чуть сползшую меня и подтягивая обратно на колени.       В каком-то смысле и да, и нет… Черт! Между молотом и наковальней — теперь я поняла смысл.       Если Гарпа я до этого не боялась, привыкла, что он ведет себя в стиле «сила есть, ума не надо, я просто вредный старичок, любящий печенье и тренировать курсантов», то сейчас очень сильно сомневаюсь в своем первом впечатлении о нем.       Оно обманчиво.       Сегодня день осознания народных мудростей. Если не забуду — в календаре отмечу.       Камилла смотрит на меня, будто чего-то ждет… Ах да, точно. Я неистово закивала с такой самоотдачей, что голова закружилась и казалось, будто она вот-вот оторвется. Да, я ее боюсь. Очень сильно.       Гарп — это разовая акция, наверное, а вот Камилла на постоянной основе.       — Допустим, — прищурилась, всем своим видом показывая, что нихрена мне не верит, — но твое совращение молоденьких морпешек не делает тебе чести!       — Камилла, — волосы на теле, которые вроде легли, опять встопорщились. Да блядь! — Не суй нос, куда не просят, просто делай свою работу главного судового врача.       — Еще чего удумал! — вот теперь она уперла руки в боки и наклонилась вперед. — Все вы под моей ответственностью. И я за каждого отвечаю так же, как и ты, но, в отличие от тебя, девок не порчу. — Есть что-то в этой женщине змеиное. Может, она была амазонкой? Или анакондой.       Гадюка! Нет, кобра! Да, та, с погремушкой на хвосте. Или очковая.       Хотя очкую сейчас я…       — К твоему сведению, она уже взрослая и совершеннолетняя, да и не первой свежести.       Звучит так, будто я воняю чем-то…       — Да мне плевать, Гарп. Ты нарушил субординацию. Это вполне могут рассматривать как принуждение. Она все же младше тебя по званию, а ты целый вице-адмирал. Смекаешь?       — Не твои проблемы, поэтому не думай.       — Нет уж, это мои проблемы, Гарп. Чисто женские.       — Как месячные, — мой дебильный комментарий, кажется, разряжает атмосферу.       — Как они, — и так улыбнулась, что помимо топорщащихся волос я еще инеем покрылась. — Тайная помолвка! Ты хоть понимаешь, как это звучит? А ты? — вот теперь она смотрит на меня, и волосы от ее взгляда не спасают. — Скажи-ка мне, Саманта, когда ты об этой помолвке узнала?       Чувствую, как руки Гарпа слегка стиснули меня.       Мама с детства говорила, что врать нехорошо и вообще лучше не надо, а то крапива из попы вырастет и та чесаться всегда будет.       Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.       Да и не смогу я Камилле сейчас солгать при всем моем большом желании. Ее взгляд — будто препарирует как лягушку.       — Сегодня, — забитый соплями нос, тихий хрипящий голос — меня едва слышно, но… Врач слышит хорошо. Это одна из основ ее профессии — слышать.       — Ах ты старый хрен! Ты хоть понимаешь, что ребенку жизнь испортил?       — Не твое дело, Камилла! — чуть не оглохла — Гарп прям у моего уха рявкнул.       Поморщилась, сопли еще сильнее из носа потекли. Блин, и руки опять в захвате, не вытереть никак. И волосы сейчас все в соплях будут.       Зашибись.       Что я еще могу на это сказать?..       — Ты на меня голос не повышай, — угроза в тоне Камиллы… Да чтоб вас обоих!!! Лаетесь вы, а страшно мне. Что за несправедливость? Отпустили бы меня на все четыре стороны, нет же, надо довести до кондратия… Но эту ки надо бы выучить… Если удастся, конечно, узнать о ней. — Поздно командовать, авторитет ты уже потерял.       Охохо… Столько презрения в ее голосе — хоть в банки закатывай.       — Камилла, сколько раз мне еще повторить, чтобы ты не лезла в это дело? — гневно и устало. Но мне ничуть его не жаль. Пусть за сыночка своего отдувается, раз признал, что воспитатель из него хреновый вышел.       — Нисколько, Гарп, нисколько. Да и не послушаю я тебя сейчас. — О да, в этом вся Камилла. Одной фразой указать собеседнику, что он никто и звать никак.       Если бы не страх перед нею, то в ученицы бы к ней пошла, сразу же после вступления в дозор. Но она меня так умотала в первый день на Веселом Псе, что не сложилось, не срослось.       — Я вице-адмирал и глава этого флота, — как бы между прочим. Ага, ага. Но ясно, что не подействует.       — Ты всего лишь старый педофил.       Вот это предъява… — Следи за языком. — Да блядь!!! Вы меня до обморока хотите довести, да? Хотя было бы лучше, если бы я уже отрубилась, вы бы без свидетелей поболтали и все.       А теперь…       Я слишком много знаю.       Свидетели долго не живут.       Я точно отмечу это в календаре как самый худший день, что не пришел вчера и бла-бла-бла.       Чертовы стариканы, какие же вы пугающие, однако. Как хорошо, что тогда в кабинете Сенгоку кучерявый на мне только мишень нарисовал, а не использовал давление пенсионного возраста.       — Ты мне говоришь следить за языком, а что же ты за своим хером старым не следил, когда девчонку обрюхатил?       — Она уже взрослая, ей больше двадцати.       — Да хоть больше тридцати, Гарп, тебе почти шестьдесят лет, она рядом с тобой ребенок, как ни посмотри, а теперь… — уважение к мужику у Камиллы потеряно безвозвратно, и такое разочарование в ее голосе, что так и хочется пожалеть. — Да уж, кто же мог знать, что ты не только по молоденьким морпешкам, да еще и маньяк в чистой форме.       — Камилла.       — Уже сорок с лишним лет Камилла.       — Просто обследуй ее и свободна.       А, вот почему она про маньяков вспомнила. Меня же заперли в каюте Гарпа. Я уже достаточно долго не показываюсь.       Веселый Пес сейчас в пути, а это значит, что все друг у друга на мушке. Ведь весь экипаж заметил странности, что творились со мной.       О ужас! Мне нравился Гарп. Что творилось с моими мозгами? Как? Он! Мог! Мне! Нравиться?!       Все видели: я витаю в облаках, улыбаюсь воробьям и вообще живу в мире своих грез. Куда уж там… Сам Гарп тогда это заметил, что говорить о других людях, которые могут оказаться более проницательными, нежели вице-адмирал.       И мое отсутствие не осталось незамеченным. Как пить дать. Я ведь сержант печально известного капитана Росинанта, у которого странные отношения с силой притяжения и не только с нею.       Меня видят, как и его. Меня, наверное, даже больше. Ведь именно на мои плечи ложится ответственность за его спасение. Росинант может подавиться косточками фруктов, он даже ложку может заглотить, поперхнуться водой или супом, споткнуться на ровном месте, прокатиться по неровной поверхности, поджечь себя просто прикуривая сигарету, а один раз он решил жопу почесать около моторного отделения и так почесал, что что-то там с мотором сделал — в итоге корабль застрял на час в открытом море без движения.       Да и сама по себе я личность публичная. Со мной уже были скандалы. Чтоб старперам-параноикам, их старпомам-ананасам и стрелкам-стервам сейчас икалось и поносилось.       Блядь! Уверена на все сто процентов, что мое затворничество в каюте героя дозора не осталось незамеченным. Мама, роди меня обратно… Я даже всех слухов, что сейчас обсуждают матросы Веселого Пса, представить не могу. А фантазия у меня, так, к сведению, развита хорошо…       Видимо, Камилла упомянула маньяка не просто так, вполне может статься, что и такие слухи есть. И возможно, это самый популярный.       — …Ты вообще не понимаешь, что вытворяешь? — кажется, я что-то важное пропустила, но по крайней мере мне больше не хочется обосраться от страха, уже хоть что-то хорошее, — беременность — это не шутки, тут комплексный подход нужен, а не просто кровь взял и все. А учитывая, что мы на боевом корабле, о нормальном обследовании и речи не идет, поэтому Саманта переезжает в медблок.       А, я поняла, что пропустила. И даже жаль, что не все. И медицинская комиссия… Как много она значит. А еще больше она выматывает. Бр-р, как вспомнишь, так вздрогнешь.       Эм… Кажется, вздрогнула. Гарп меня поудобнее на колено посадил, волосы начал с лица за уши убирать. Сопли вытер пальцами. А потом эти пальцы об мою футболку обтер…       З — забота. В стиле Монки Д. Мастер-класс, епта, от Героя Дозора Гарпа.       Нет, я, конечно, понимаю, что футболка на мне не первой свежести и чистоты, плюс на нее не так давно Луффи срыгнул, но это не делает ее похожей на тряпку для грязи.       Глубокий вдох. Глубокий выдох. Веди себя хорошо, Багги, не зли вице-адмирала, ведь это ни к чему хорошему не приведет.       — Нет, — проявив заботу обо мне, Гарп посмотрел сначала на Камиллу, а потом глазами указал на люльку со спящим ребенком. — Под ее ответственностью Луффи. Поэтому все свои обследования, обделывания будешь проводить здесь.       — Так, оказывается, есть еще жертва твоей педофилии. И, судя по всему, она либо сбежала, либо умерла.       — Следи за языком, Камилла. Не забывай…       — А ты мне прошлые долги не припоминай, я за них давно рассчиталась. Ясно?       — Как божий день.       Их взгляды встретились, и я в прямом смысле увидела, как встречаются молнии и искрят.       Чудны твои дела, Господи.       А я снова хочу от страха обосраться и сбежать. Больше ничего не надо. Я устала. И морально, и физически.       Перевожу взгляд на Луффи… Как он может спать в такой обстановке? Я бы уже проснулась, как пить дать. А он дрыхнет и, судя по тому, как протяжно сопит, еще не скоро проснется.       Наверное, это хорошо. Или не наверное…       Не знаю. Ничего уже не знаю.       Сегодняшний день можно со стопроцентной уверенностью назвать днем дерьма или днем, когда моя жизнь окончательно и бесповоротно покатилась по пизде. И вроде маршрут известен, вот только что там дальше впереди — неясно.       Гарп и Камилла вновь врубают свое ки.       Что это вообще такое? Одно могу сказать наверняка — не королевская хаки. Уж ее-то я знаю. Ощущала на себе и от Роджера, и от других пиратов, от того же хрена усатого.       Что-то даже злиться на него нет сил…       Вообще ни на что нет сил.       День-пиздень через плетень.       Тошнота, рвота, разговор с Гарпом, Драгон, а потом мои жалкие попытки скрыться от Камиллы.       Попытки и вправду жалкие.       И то, к чему мы подошли. Очередное «не суй свой нос» и «старый педофил-маньяк». Определенно такие слухи ходят.       Давление этой загадочной ки спадает, и мое тело расслабляется. Оно и так не было особо в боевой форме, а сейчас стало похоже на холодец, который чуть качни и зашатается, я в данном случае упаду. Когда Гарп отпустит меня и… Ай, пофиг уже.       Эти двое принялись лаять что-то свое, древнее прошлое вспомнили, вроде даже мелькнуло знакомое «Роджер» и «сопляк», при чем здесь капитан — без понятия, я уже вообще не слушаю. В голове сквозняк, даже мысли нормально не соединяются друг с другом, а если и могу их связать, то это настолько медленно, будто патока тянется.       — Он меня не совращал, — подняла глаза и посмотрела на Камиллу. Разговор тут же затих, не знаю, в тему или нет я вставила свои пять копеек, но пофигу, хочу, чтобы это быстрее закончилось.       Вроде до ушей доносится шепот кровати, подушки и одеяла. Они зовут меня в свои теплые объятия, и сопротивляться этому соблазну нет никаких сил. А если бы и были, я бы все равно не стала. Я люблю это трио и готова всю жизнь провести в этом гареме.       — Да ну, правда, что ли? — кажется, в ее голосе слышится насмешка, но мне плевать.       — Правда. Я сама.       — Са-а-ама-а-а? Девонька, ты правда так думаешь? — я лишь мотнула головой в подтверждение.       Возьму огонь на себя, лишь бы это все уже прекратилось. Я спать хочу. Я устала. Неужели не видно.       — Ну раз сама, — ее губы кривятся в усмешке, — то ладно, — и тут же уже серьезно добавляет: — Но этому прохвосту палец в рот не клади — вмиг по локоть откусит. Никаких тайных помолвок! На первом же острове обвенчаетесь! Или я клянусь, Гарп, такую сладкую жизнь тебе устрою, что мало не покажется.       — Я не отказываюсь от ответственности.       — Правда? Ну-ну.       — Что ну-ну? Поженимся. И даже больше — ты свидетельница, а еще будь добра, приготовь моей невесте платье, ей напрягаться сейчас нельзя, она в положении. Пикантном.       — Будет исполнено, вице-адмирал Монки. — Стук шпилек, который доносится до моих ушей словно сквозь ватные затычки, становится все тише. Дверь скрипнула, и наступила долгожданная тишина.       Глаза сами закрылись. Видимо, белый шум не давал до этого.       Вроде бы Гарп что-то говорил, но, честно, я не знаю. Стоило глазам закрыться, как сознание выключилось, погружая меня в темный омут сна.

***

      В каком ухе звенит?       А у меня звенит в обоих ухах. И мало того что звенит — во рту пересохло, глаза «обкакались» и слиплись так, что не разодрать. И я к этому не стремлюсь.       До ушей доносятся шаги. Видимо, Гарп уже проснулся.       Возможно, он заметил, что я не сплю, но пофиг. Просто лежу, укутанная в одеяло, и ничего не хочу.       Вчерашний день или еще сегодняшний — не знаю — флешбеками всплывает в памяти.       Вот же ж…       Мне придется официально выйти замуж за Гарпа. Такого кринжа я даже в фанфиках не встречала.       Замуж за Гарпа…       Эк Драгон накуролесил. Да и не только он, я тоже в стороне не оказалась.       В прошлом бы я, наверное, сказала что-то по типу: «Вот этот шикарный дед мой, не рыпайтесь, сучки, территория помечена», но сейчас…       Первое впечатление о Гарпе растаяло, как снег в июле. С момента нашей первой встречи он ничем не отличался от своей экранной версии, и я думала, что он такой всегда, но…       Вчера Гарп показал, что на самом деле гораздо проницательней, чем дает всем понять, а еще опасен. Невероятно опасен.       Эта его ки…       О, вспомнила, что это такое! Эту штуку использовал Забуза в Наруто и Ями в Черном Клевере, но во втором варианте оно вроде более мутированное — гибрид жажды убийства и воли наблюдения.       Она меня так пробрала, что я чуть в штаны от страха не наложила. И это будучи взрослым во всех смыслах человеком… Ну, как показали последние события, от взрослого во мне только возраст, а возраст — это цифра, как и тюрьма — это комната… Блядь…       Точно не буду больше провоцировать Гарпа. Не буду. Мне нереально везло, что меня он как врага не воспринимал и потому отмахивался, как от назойливой мухи… Фух, я сейчас испытала нереальное облегчение… Какая же я все-таки везучая.       Не всегда и не часто, но везение есть.       Вот только бумеранг удачи странно работает… Зачем показывать мне достаточно жестокую натуру — можно же это так расценивать? — Гарпа, после того как я залетела…       Залетела…       Дожили.       Я беременна.       И от кого? От Драгона. От, мать его, сраного революционера этого мира, за голову которого назначена самая большая награда. Меня смертная казнь ждет только из-за того, что я рядом с ним прошла… Ебанный по голове. Я не только с ним одним воздухом подышала, я его ощупала со всех сторон, ноги перед ним раздвинула, да и вообще от секса кайфанула.       Меня ждет очень мучительная смертная казнь.       Если станет известно.       В аниме награду за голову основателя революционного движения не показали, но я не в мультике, я в реальном мире и видела эти цифры.       Листовок на самом деле мало, и есть они только у вышестоящих чинов дозора. От вице-адмиралов и выше.       У Гарпа в бумагах была одна.       Пятнадцать миллиардов белли.       Пятнадцать!!! Миллиардов!!!       Да таких денег не существует! Это же пиздец какая огромная сумма. На нее можно целой династией жить. Небесная дань — и та в пятнадцать раз меньше. Меньше!       Бля-я-ядь…       Ну что, Багги, нашла на жопу приключений, да? А ведь Рейли предлагал проводить, но нет же, включила гордость, подпитанную охуенно большими дозами алкоголя, — и вот. Приплыли.       Ты теперь мать… Твою ж мать…       Хотя мама здесь не виновата, это у меня мозгов ноль-ноль и хуем повдоль.       Я беременна… Нет, не так. Я скоро стану мамой. Мамой…       Всегда считала, что каждой матери, что своего ребенка не бросила, не пропила, не убила, на органы не продала и в бордель тоже, надо ставить памятник. Помню, что своей даже пыталась его придумать. Чертежи составляла, корявые, но они были, папа вроде их хранил в коробочке с «ценными семейными реликвиями» — хламом, который дорог сердцу. Потому что моя мама была лучшей. До сих пор не понимаю, как она справлялась с такой оравой.       Я была единственной дочерью, но… Такие фортеля выкидывала, что все мои братья нервно курили в сторонке, а они тоже были с прирожденной ебанцой. Но на мне природная дурь отразилась больше всего, видимо, из-за того, что я единственная женская особь из всего потомства.       И несмотря на яркий пример моих родителей, которые нас, ораву, родили, воспитали, образование дали, лично я никогда не стремилась к материнству, семейной жизни и всему в том же духе.       А теперь я и мать, и жена… Жизнь — удивительная штука.       И я не просто мать. Я мать двоих детей. Тут и Вангой быть не надо, чтобы предсказать это. Простая математика: три плюс два равно тридцать два.       Пиздец-нахуй-блядь!!!       За что мне это?       Я ведь просто хотела жить свободной жизнью, приключаться, изучать бабочек. Их здесь невероятное множество, и больше половины видов просто не изучены. Наука этого мира вся клочками.       Судостроение, мореходство, медицина и военная отрасль развиты очень хорошо, особенно после появления Вегапанка. Он, кстати, бытовую промышленность поднял из дерьма, и пусть на многих островах люди пашут землю плугами, это не значит, что у них дома нет газонокосилки, если только финансы позволяют.       А вот такая наука, как энтомология или же другой вид зоологии, не особо развита. В основном все люди, выбирающие зоологию как науку, которой посвятят свою жизнь, специализируются на изучении Морских Королей. Их классификация просто огромна.       Я же своими приключениями, а также небольшими открытиями, которые осветили в Мировой Газете, привлекла внимание к еще одному аспекту.       В общем с наукой в этом мире полный швах. Археология запрещена, а остальное хотите изучайте, хотите нет. Дело ваше.       Мне нравится моя работа, но… Теперь, видимо, придется о ней забыть. Не охотиться мне больше за бабочками на солнечной полянке.       У меня теперь пеленки, распашонки, обосранные жопы и ебучая бытовуха… И кто в этом виноват?       Хочется сказать, что Белоус, и в каком-то смысле это правда, но… Большая часть вины — моя.       Кто мешал мне съебаться раньше с того острова? У меня же было все для того, чтобы начать новую жизнь. Деньги, судно, новая личность. Все!!! Но я решила понежиться на теплом острове, отдохнуть, стать героем древней рекламы о райском наслаждении.       И как итог…       Вот и итог.       Мы сейчас в Калм Белт. Если я не ошибаюсь, движемся в Ист Блю. По крайней мере не к Кайдо в гости.       Гарп не идиот. Внука на бойню не потащит. Ни того, что родился, ни того, которому только предстоит…       И прервать беременность я не смогу. Может, Камилла и поможет, вот только не думаю. Она баба железных принципов, да и Гарп тоже бдит. И будет бдеть. Второй внук или внучка, неизвестно, какого пола у меня чудовище в животе растет.       Да какая из меня мать вообще???       Я же… Нет, как нянька я неплоха. Все же опыт имеется, но вот мать!..       Это же всего себя надо отдать этому мелкому чуду, да-да, от того самого чудовища. А оно растет, и с ним растут его потребности.       Я не хочу, но поздно… Уже поздно… Совсем скоро это заметят все: не только Гарп, который сложил два и два по знакомым всему миру признакам, но и другие — по арбузу впереди.       — Багги, я знаю, что ты проснулась.       Жопой вижу, что он рядом. Но не шевелюсь.       — Слушай, я понимаю…       — Ничего вы не понимаете, — голос сиплый, но все равно его слышно. — Моя жизнь катится по пизде.       — Ничего такого. Просто новая веха.       — Как вы завернули, — я повернулась к нему, и даже удалось разлепить слипшиеся ресницы, — Новая веха. Это пиздец. Я беременна…       — Да у вас, у баб, чуть что — так сразу трагедия! Ну беременна, и что? Чего истерику закатывать? Радоваться надо. Это же дома сидишь и ничего не делаешь.       Я говорила себе, что не буду с ним конфликтовать?       Нет. Не говорила. Потому что он либо опять прикидывается дураком, либо и впрямь не понимает, что да как.       Хоть глаза открыла, но видимость хреновая. Пятна мешают рассмотреть этого козла обыкновенного из семейства мужицкого.       Радоваться? Серьезно? Чему, блядь?       Поднялась, одной рукой скидывая одеяло, другой потирая глаза, очищая их от слипшейся грязи.       Вижу теперь лучше, радует, вот только вижу Гарпа — бесит.       — Гарп-сан, у меня карьера, а тут… — а тут и без слов все ясно. Пьяная баба своей пизде не хозяйка. И вот последствия.       Не видать мне новых открытий в энтомологии. А я ведь хотела поймать и изучить аквабабочек, что обитают в водах Сан-Фалдо. В Норт Блю есть малоизученный вид Зимних бабочек. А на Курогайне живут Бапиры — это название бабочек, которые для размножения используют кровь млекопитающих, как комары.       И еще куча видов бабочек!!! Некоторые в книгах изображены, но им даже названия не придумали, как было с Сеточницей.       А теперь…       Куда я попрусь, когда у меня дети. Двое. И обоих я не хотела. Я даже думать о них боялась.       А еще дозор.       Может, службы в дозоре я не хотела, потому что это служение Тенрьюбито и аристократии в первую очередь, но все равно мне нравилось. Я поняла за столь недолгое время все плюсы службы, особенно с соцпакетом, да и жопа в тепле, а еще почет и уважение, а с моей научной работой — это печать вне очереди у Морганса. Освещение на весь мир. Мало кто из моих коллег-ученых был так же известен, как я.       И плевать, что слава пришла со скандалом. Она пришла!!! И не только ко мне.       Две научные страницы в газете, которую покупают во всех шести морях!       Да я за пару месяцев до сержанта дослужилась!!!       И плевать, что повышение было только из-за того, что я лучше всех со своего курса знала о выживании в дикой природе. Изначально повышение было по этой причине и временное, для учений, мне так Росинант рассказывал. А потом он уже понял, что я и с волей знакома, с двумя ее видами, с навигацией, первой медицинской помощью — это он заметил, когда я ему ожог на плече лечила.       Я подходила по всем параметрам, и потому по окончании учений состоялось официальное повышение. Даже несмотря на то, что Сенгоку узнал, кто я на самом деле.       Если бы он видел во мне реальную угрозу, то никакие Гарпы меня бы от Импел Дауна не спасли. И от эшафота — за то, что накама Роджера. Да, я была у него под наблюдением, Роси бдит, но это пофиг, Главнокомандующий видел и пользу от меня. Она шла плюсиком…       А теперь…       Я все еще под наблюдением, но…       Мнение обо мне будет как о… Я же, считай, через постель… Блядь.       Глаза заблестели от подступивших слез. В носу засвербело. Нельзя плакать. Достаточно. И я бы не заплакала, если бы не слова Гарпа.       — Да что у тебя, на этой карьере свет клином сошелся? — громковато, но благо, что не в ухо орет. — Ты молодая, скоро ребеночек будет, я всем обеспечу, ни в чем нуждаться не будешь, ну что ты ревешь?       Молчу, все равно не поймет, что о загубленной жизни реву. О той, в которой у меня нет довеска в виде спиногрыза. Двух довесков.       — Тебе работать не придется, знай себе с детишками нянчись в свое удовольствие. Ни о чем думать не надо, все сделаю.       Он и вправду считает, что дети — это удовольствие? Что это легко и просто? Или он…       — В дозор же сама не хотела, ну вот, теперь все по-твоему. Не понять вас, баб, то силком работать привели — плохо, то от навязанной работы освободили — опять плохо. Радуйся. А если так уж хочешь, то, как мелкие в школу курсантов в семнадцать лет пойдут, верну на службу.       Все же, может быть, он…       — Гарп-сан, скажите, только честно, — черт, опять гнусаво, и платочка нет, чтобы высморкаться, — вы считаете, что женщина должна радоваться тому, что у нее дети, муж и сковородки?       — При чем тут сковородки? — он искренне удивляется, вроде бы я уже уверена, он не нарисованный, не его экранная версия. — А, ты про кухню, — и не дожидаясь подтверждения или опровержения с моей стороны, продолжает: — Ну как-то же ты до дозора питалась, готовить, значит, умеешь. Но если так противно, можем договориться, чтоб тебе готовили, деньгами обеспечу.       — Я не про это, — поморщилась, — я про то, что баба дома сидеть должна и от этого быть счастливой.       — Ну, баба бабе рознь, знаешь ли, ты вот слабачка, поэтому мужчина должен обеспечивать, а ты дома, в безопасности и сытости.       Дальше я не слушала… Не получилось. В голове шум поднялся, и такая злость накатила.

      Солнце уже наполовину утонуло в море, окрашивая весь мир в розовый цвет.       Мы стояли на уступе, этаким балконом выступающем из скал над морем, за нами располагался небольшой грот, в котором мы пережидали погоню, внизу слышался шум прибоя, невдалеке пролетела чайка, своим противным криком нарушая напряженную тишину.       Точнее, напряженной она была только для меня. Ведь это я призналась Шанксу в любви. Только что… Нашла же время. В день казни капитана, когда мы едва ушли от погони, которую устроили за всеми, кто прибыл в Логтаун посмотреть на смерть Короля Пиратов.       — Знаешь что, Багги, нам надо как-то отсюда убираться, — молчал он довольно-таки долго, или мне просто кажется, что так.       Ничего не отвечаю. Просто не могу выдавить из себя ни звука. Все слова застряли в горле. Он просто… Он просто пропустил мимо ушей!       Посмотрела на него, но… Шанкс глядел в сторону моря, на солнце, что уже не обжигало взгляд.       — Знаю я тут одно местечко, где мы раздобудем лодку, там до первого острова довезу. Ты же СЛАБАЯ, сама не выберешься.

      Слабая…       Слабачка…       Я?       Да как он…       Да что он…       Да что он знает обо мне вообще?!       Да я после того вечера в гроте сама от Шанкса съебала, пусть со своей лодкой мудохается! Тоже мне, обузу нашел! Я за последние пять лет такое пережила, что никому в этом мире и не снилось, а он меня называет слабачкой!!!       Не он выживал на Амазон Лили последние три года. Не его первые десять месяцев в женском раю размазывали по арене тонким слоем со строгим запретом на использование фрукта. А после пробуждения воли размазывали не только по арене — по любой плоской поверхности еще более тонким слоем.       И это мы умолчим о рыбалке в Калм Белте! Там тоже не райские кущи были! Я с таких рыбалок едва возвращалась! А он…       Ух… Как же хочется ему вмазать!       Вот только вместо того, чтобы махать кулаками, хватаю подушку и запускаю ее в Гарпа. Да как он посмел, сексист треклятый.       — Сержант? — подушку поймали и, кажется, не поняли ее сакрального смысла.       — Эта рыжая морда так же говорила, почти точь-в-точь!       

— Зачем ты со мной пойдешь? Ты слабая. Прячься, найди безопасное место. Охотиться все равно за мной будут!

      Кривляясь и передразнивая мерзким голосом, тянула я.       — СУКА!!!       — А, ты про это… — он поскреб свою пустую башку — как еще описать характерный звук. — Ну, пацана Роджер неплохого вырастил, жаль, что тот в пираты пошел. А вот с девками, так понимаю, осечка.       Что?       А-а-а-а-а!!!       Ладони непроизвольно сжались в кулаки.       Да чтоб вас!       Да, Роджер не самый лучший родитель, но он сделал гораздо больше, чем кто бы то ни было! И в данный момент лучше не стоит сравнивать тех, кого он воспитал.       Черт!       Удар по кровати был слабоват, что выбесило еще больше. В ярости я начала терзать одеяло, то ли пытаясь его порвать, то ли вбить в кровать. Пока не услышала ржач Гарпа.       Дыши глубже, Багги.       Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.       Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один.       Ни хрена не помогает!!! А он все ржет! Глаза от смеха утирает!       — Иди ты в баню, Гарп! — субординация и вежливость потеряны в ебенях.       — Тут только душевые, бва-ха-ха-ха!       — Да похеру! Чуфырь отсюда! — еще немного, и я начну все крушить.       Как ни странно, меня послушали и направились к выходу, продолжая посмеиваться.       Сука!!! Да почему?       Почему меня так тригерит-то? Вроде взрослая, должна спокойнее к этому относиться. А тут веду себя еще хуже, чем в период пубертата…       Ах да, я же этого, того…       Блядь! Сука! Нахуй!       Жгучее желание что-нибудь расхуярить в хлам стало очень сильным, настолько, что кончики пальцев начало покалывать от нетерпения, но ему не суждено было сбыться.       Луффи закряхтел, оповещая о том, что он проснулся…       Чертов Гарп! Сам свалил — мог бы и внука с собой взять! Скотина старая!       Ну и чего я ожидала? Золотых гор? Так вот они — полный памперс. Наложили от души. И убирать это все кому? Правильно! Мне. Потому-то дед этого улыбающегося беззубой улыбкой чуда свалил из каюты, и плевать, что я сама попросила его убраться куда подальше.       И где я так нагрешила-то?       Так, Багги, хорош, самобичевания сейчас тебе никак не помогут, надо хоть как-то решить свои проблемы…       Поднять бы что-то тяжелое и все… Или не сработает?       Учитывая, что я ки вче… Быстрый взгляд в иллюминатор, да, вчера пережила несколько атак ки, хоть и не прямых, но пиздец каких ощутимых, и ничего не произошло, у меня даже живот не тянет, то не думаю, что шкаф — самое тяжелое в этой каюте — поможет с моей проблемой. А если все же выйдет хоть что-то, то рядом есть Камилла.       Бр-р! В общем засада.       Нет, мне определенно не везет в последнее время… Мне по жизни вообще, как становится понятно, не везет, но не суть. Из данной ситуации я могу вынести лишь один неутешительный вердикт.       Я в жопе.       В полной.       В беспросветной.       Под теплой водой помыв мелкому задницу, завернула его в полотенце и вернулась из ванной в каюту, где принялась одевать.       Луффи все происходящее с ним нравилось. Агукал, пускал слюни пузырями и даже умудрился схватить пеленку и попробовать ее на не выросший пока что зубок.       Зубы…       Бля… Мне это предстоит… Дважды пережить…       И почему я не сдохла во время рыбалки в Калм Белте два года назад? Вот надо было мне выжить, еще и радоваться этому. Эх, знал бы, где упадешь, — соломки бы подстелил.       Сделала из одеяла гнездо, чтобы в случае чего малой не полетел на пол, если корабль качнет, а его может качнуть. Калм Белт — место тихое, спокойное, безветренное, но это только на поверхности. В самом этом тихом поясе кишмя кишат Морские Короли. И это их территория, поэтому не стоит забывать, что нам просто милостиво дают возможность пройти без каких-либо проблем.       Что-то предчувствие у меня какое-то нехорошее появилось.       Так, предчувствия — это дедовы сказки, бабкины подсказки. Поэтому они идут нахуй, а я иду разводить Луффи смесь.       За три минуты, что я потратила на приготовление завтрака, хотя, может, и обеда, для мелкого, меня трижды чуть не стошнило.       Смесь пахла парным молоком, и раньше мне нравился этот запах, но сейчас… Рвотные позывы сдержать удалось внутри, вот только стоило мне дать Луффи бутылочку и отойти на безопасное расстояние — а вдруг все же блевану, — как в желудке началось жжение.       Заебись. Вот для полного счастья мне только изжоги и не хватало.       А изжога при беременности — обычное дело, помню, брат жаловался, что у его жены она с третьего месяца до самых родов не прекращалась, а у меня с первой недели — зашибись… Кажется, я все-таки совершу суицид… Надолго моего терпения не хватит. Это не бабочки — на них как раз я готова тратить миллионы лет.       Зажав пальцами нос, убрала пустую бутылочку, заменяя на бутылочку с водой. Черт. Запах смеси застрял в носу, и от этого меня всю выворачивает наизнанку.       Мне нужен свежий воздух. И желательно сейчас.       Нос пришлось открыть, потому что перевернуть малого на живот я одной рукой не смогу, задержала дыхание, мысленно оплакав утерянные способности своего чудесного фрукта.       Надежно устроив ребенка, отправилась в ванную. Может, запах моющих средств сможет меня спасти…       Не спас.       Только усугубил ситуацию.       Если до этого мне удавалось все удержать в себе, то стоило только запаху бытовой химии смешаться с запахом смеси, как мой желудок в лучших традициях Шрека решил не держать все в себе.       Последние сутки ничего не ела, но моему организму было на это насрать. Тело в спазмах содрогалось над белым троном.       У меня теперь есть огромный список причин не любить Драгона. И с каждой секундой он становится больше. И не только Драгона, но и его отца.       На периферии сознания слышится звук открываемой двери. И мне надо бы вернуться в каюту, хоть сюда, кроме Гарпа и трех проверенных лиц: Камиллы, Богарта и Росинанта, — никто не зайдет, лучше все же узнать, кого там черти принесли, но…       Этот унитаз, возможно, впервые видит лицо, а не жопу. Так сказать, первое впечатление…       Блядь… И о чем я только думаю?       — Сэм…       Блядь! От испуга ударилась головой об ободок унитаза.       — Рос… Бэ-э, — не стоило поднимать лица.       Гостем оказался Росинант, уж не знаю, что он тут забыл, или, может, по мне соскучился, ага, мечтать не вредно, но он сейчас вообще не вовремя.       Я на свидании. И когда оно закончится, даже представить не могу.       Стоило только спазмам пройти, как я смогла хотя бы голову приподнять и увидеть стакан воды.       — Спасибо, — пить не буду, страшно, но зато хоть рот прополощу.       — Сэм, что случилось?       — Все нормально, Роси, просто присмотри за Луффи, пока я не проблююсь, — по времени неопределенно, да и опасно. Росинант убивается на ровном месте, но если он будет просто рядом находиться, то малой не пострадает.       — Ты что-то съела?       — Роси. Пожалуйста, не задавай вопро… — Черт!       Удивительно, но капитан меня послушался, оставляя наедине с фаянсовым другом.       Серьезно, унитаз может решить, что ему предлагают серьезные отношения, учитывая, как долго я обнимаюсь здесь с ним.       Всякая хрень в голову лезет…       Это все от нервов.       — Роси, проветри каюту, только Луффи одеялом накрой, — чтобы не простудился.       Этого я, конечно, сказать не успела. Да ебанный в рот… За что мне все это?

***

      Спустя неизвестно сколько времени я наконец смогла оторваться от белого трона. Подняться с пола было трудно, все силы, видимо, стекли в унитаз. Прополоскала рот, умылась и, уже приготовившись к очередным объятиям, на всякий случай, с фаянсовым другом, отправилась в каюту.       Росинант сидел на стуле за столом Гарпа. Иллюминатор был закрыт, Луффи под одеялом.       — Я проветрил, — тут же отчитался капитан.       Кивнула ему в знак благодарности, здраво опасаясь принюхиваться и проверять. Ну нафиг! Луффи уже уснул, поэтому переложила его в люльку и принялась заправлять кровать.       Хотя на деле просто отвлеклась. Росинант все видел. И просто ждет, пока я жопу к одному месту прижму, чтобы начать выносить мой несчастный мозг. А он умеет, увы… В Маринфорде у него было достаточно много практики, да и ранее на учениях тоже. Эх…       В сопротивлении я не уверена. Его смыло в унитаз. А может, Камилла с моей кровью в пробирке унесла. Как ни крути, а я погрузилась в новую жопу. Роси так просто от меня не отстанет, вот душу вытрясет, тогда все может быть, но не факт.       — Саманта…       Вот вроде дурачок блаженный, с мозгами промытыми, а вместо стирального порошка использовали пропаганду Мирового Правительства, но иногда он может быть злым. Точнее серьезным. Как сейчас.       И это меня бесит еще больше, чем его вера в идеалы дозора.       — Да?       — Что произошло между тобой и Гарпом.       И… Десять баллов Гриффиндору!       Сложил все факты правильно, ну почти, и получил цельную картину происходящего.       Переубеждать ни в чем не буду. Гарп ясно дал понять, что это «его дети». А я должна это просто подтвердить.       — Уже неважно, — тянусь к подушке, чтобы прилечь на кровати, сил вообще никаких нет. И поспать я не против. Вот только фиг мне — такой индейский дом тоже, оказывается, есть.       — Я ведь правильно понял, да? — не смотреть на него. Не смотреть. Я уверена, что у него сейчас то самое выражение лица, которое заставляет мою совесть вопить благим матом. И каяться в грехах.       — Смотря, что ты понял.       — Ты беременна, — четко и уверенно. И правдиво.       — Это временно, Роси.       Да, всего на девять месяцев, а потом пожизненная каторга. Главное подгадать время и свалить от деток, когда они уже достаточно взрослые, чтобы позаботиться о себе.       — У вас ведь с вице-адмиралом…       — Роси, ты уже все понял, зачем эти вопросы? Да, я с ним… И я беременна. А еще мы скоро поженимся, а если нет, то и я, и Гарп наживем себе врага в лице Камиллы. — Ссориться с главным судовым врачом не лучшая идея, а если этот врач — Камилла, то тем более не стоит, ради собственного здоровья.       — Но ты… — я наконец посмотрела на него…       Ну вот опять я ему сломала мировоззрение. Он только-только смирился с мыслью, что не все пираты изначально хотели быть пиратами, а некоторых, таких как я, вообще не спрашивали, хотят они или нет. Просто за шкирняк приволокли на корабль и все. Ты пират.

      — Рейли, смотри! Пацана нашел, примерно ровесник нашего.       — Роджер! Ты…       — Да ладно тебе, Рей, где один, там и второй, да и Шанксу общение с ровесниками тоже нужно, мы же для него все старики.

      — Если тебя это успокоит, то все было по пьяной лавочке, — самая дерьмовая, но действенная отговорка, а еще, сука, в моем случае, правдивая.       Все было по пьяни!!!       Вроде помогло. Хотя видно, что у Росинанта в голове перестройка шестеренок. Установка новых программ. Даю ему время, а сама просто прикрываю глаза, наслаждаясь затишьем перед бурей.       Предчувствие странное не отпускает. Отмахиваюсь от него, но все без толку.       С чего оно вообще появилось-то?       — Вице-адмирал не пьет.