Господин консильери

      Натан Веснински сидел в кресле, откинувшись на спинку и заложив руки под голову. Сидел, глядя в потолок. В камине мерно трещал огонь, относя его мысли к пожару в Замке Эвермор, что случился не так давно. Натана там не было. Он физически не пострадал, но пожар поставил под угрозу всё, чего он успел добиться. Документы из кабинета Тэцудзи украдены, Рико мёрв, а сам Тэцудзи на грани безумия. Он и так был не очень здоров головой, а после смерти Рико и побега Дэя с Моро вообще слетел с катушек. Воронов прикрыли на неопределённый срок, — пока идёт разбирательство — Дэй и Моро выдвигают обвинения и натравливают фанатов на бывшего тренера. С одной стороны, Натана это никак не касалось. Ну посадят старого ублюдка, ну и что? Только вот он мог потянуть Натана за собой, а этого Веснински никак не мог допустить.       Натан вздохнул и прикрыл глаза. Чёрт бы вас всех побрал. И ебучих Хэтфордов, с какого-то хуя выбравших сторону Морияма, и самих Морияма. Нахуй. Нахуй их всех. Натан всё равно выйдет из этой войны победителем. Иначе и быть не может. Слишком много поставлено на карту, чтобы проиграть. План, который придумал Натан, работал. Морияма сами вырыли себе могилу, а Натану осталось только наблюдать, как они себя закапывают. Натан в очередной раз убедился, что копы — лучшие союзники и инструмент бандита. Исполнительные, алчные. Ради денег готовые на многое закрыть глаза, подделать документы, выкопать кость, которую сами же зарыли, и устроить всё так, будто бы это сделал ты. У них — возможности. У Натана — деньги. Они друг друга поняли и работали сообща. Мало помалу верёвка на шее Ичиро затягивалась, и совсем скоро ублюдок будет болтаться на виселице, которую сам же себе и построил. Идеально. Осталось дождаться звонка от Эмильена Нуари, и можно переходить к следующему пункту.       Веснински ждал весь день. Он знал, что Ичиро сегодня устроил встречу с главами кланов, которые пострадали с лёгкой руки Натана и тупости самого Ичиро. Идеальный исход — пуля в лобешник Мориямы, но Натан ждал любых новостей. Он был уверен, что известия от Нуари его порадуют, но телефон молчал. И это молчание было пиздецки раздражающим и наводящим на мысли о том, что ну никак не могло произойти. Эмильен — просто безответственный придурок, которого Натан прикончит, когда всё закончится. Разве так сложно взять телефон в кривые ручонки и набрать номер?       Не сложно, но Натан не знал, что кривые ручонки Эмильена — увы и ах — были заняты. Точнее — сцеплены наручниками за спинкой стула.       После перестрелки в офисе Морияма Индастрис, руки Эмильена связали кабельной стяжкой, заткнули рот какой-то тряпкой, — жаль не носком, как предложил Диклан, — спустились вместе с ним на лифте на парковку, бросили в багажник и привезли в принадлежавшие Морияма гаражи и ангары, где перебивали номера угнанным тачкам и проводили “переговоры”. Втащив Нуари внутрь, его привязали к стулу. Вокруг — тьма. Лишь качающаяся из стороны в сторону над французишкой лампа ярко светила белым. Такой свет всегда ассоциировался у Эндрю с моргом. Хрен знает, почему. Возможно, потому, что он не единожды разделывал здесь людей? Правда, они всегда были живы, пусть и не долго.       Пока Эндрю снимал пальто и закатывал рукава рубашки, обнажая покрытую татуировками кожу, Хэтфорды раскладывали на пыльном столе контейнеры и коробки с едой, расставляли бумажные стаканчики с кофе.       — Эй, это мой! — возмутился Диклан, когда Стюарт заграбастал себе большой стакан с кофе. — Твой маленький.       — Отъебись, я хочу этот, — невозмутимо ответил Стюарт.       Диклан терпеть такую наглость не стал и выхватил из рук Стюарта стаканчик, чуть не вылив на него содержимое. Выхватил и сразу сыпанул несколько пакетиков сахара.       — Извращенец, — поморщился Стюарт и потянулся за другим большим стаканом.       — А нет, — Эндрю забрал и этот, — этот мой. Знаешь, сколько тут шоколада?       — Да блять, — выругался Стюарт.       — А надо было сразу большой брать, — ухмыльнулся Эндрю.       — Тогда я не хотел.       — Это твои ебаные проблемы.       — Может, мы займёмся делом, а? — проговорил Ичиро. Он размешивал палочками лапшу в картонной коробке. Из неё приятно пахло специями и сладким соусом.       Дело, про которое говорил Ичиро, дёргалось на стуле, словно эти жалкие попытки могли разорвать путы. Пытайся не пытайся, а червяку уже ничего не поможет.       Эндрю, прихватив стаканчик кофе, медленно подошёл к Нуари. Тот зыркнул на него полторами глазами и что-то пробубнил в зажатую в зубах тряпку. Ганси вытащил ткань и бросил в сторону.       — …людок! Вы все! Гниды! Вы захлебнётеь в собственном дерьме, это я вам обещаю!       — Всё? Закончил?       — Сукин сын! Выродок!       Да блять, Эндрю же спросил нормально. Чего выёбываться? Эндрю кивнул Ганси, и тот с размаху зарядил кулаком Нуари по морде. Раздался звук сломанной кости, из носа Эмильена заструилась кровь.       — А теперь послушай меня, — начал Эндрю, сделав глоток из стакана. — От тебя только и нужно рассказать, что задумал Натан, и тогда я подумаю о том, чтобы не убивать тебя слишком жестоко.       — Пошёл нахуй.       — Ответ неверный.       Снова — удар. Снова — кровь и стоны от боли. Эндрю медленно пил кофе и смотрел, как лицо Нуари превращается в кровавое месиво. Остальные позади спокойно обедали, негромко переговариваясь.       — Ещё попытка, — сказал Эндрю, остановив Ганси от избиений.— Что задумал Натан? Вы же, два ублюдка, так прекрасно спелись. Не поверю, что ты ничего не знаешь.       Нуари низко и хрипло рассмеялся. Так, как смеются те, кому уже нечего терять.       — Вам уже не спастись. — Зубы его — кровавые, правый глаз окончательно заплыл и уже больше не открывался. — Для вас всё кончено.       — Не хочешь по-хорошему, да? — Эндрю покачал головой. — Значит, будем действовать по-плохому. — Он отдал свой стакан Натаниэлю, прошёл к другому столу, где Симона так любезно подготовила его ножи. — Я же в любом случае добьюсь от тебя ответа, — проговорил Эндрю проведя пальцем по лезвию одного из ножей. Выбрав один, он медленно направился к стулу, на котором сидел Нуари. — Но только от тебя зависит, в каком состоянии твой жалкий труп поедет во Францию. Я задам вопрос ещё раз: что задумал Натан?       — Катись в ад.       Уголок губ Эндрю дёрнулся. Миньярд схватил Эмильена за волосы на затылке и запрокинул его голову. Тот зашипел от боли, а затем закусил губу, чтобы не взвыть, когда острое лезвие прочертило кровавую полосу через его правую бровь к челюсти.       — Нет? Всё ещё не хочешь мне ничего сказать? — Нуари дрожал, стискивая зубы, но молчал. — Тогда продолжаем.       Эндрю орудовал ножом со всей методичностью и спокойствием человека, который делал это сотни раз. Он знал, с какой силой надавить на лезвие и где резать, чтобы человек адски страдал, но не умер от потери крови. Эндрю Миньярд — дьявол, которого не заботили чужие крики и мольбы о пощаде. Он слышал их столько раз, что уже даже не обращал внимания. Эмильен хныкал, стонал, что-то лепетал по-французски, видимо, молился перед смертью, но это всё ещё было не то, что нужно услышать Эндрю. Увлечённый своим занятием, Эндрю не услышал, как Натаниэль позади хмыкнул.       — Что? — спросил Ичиро.       — Нуари надеется, что Натан сам ему позвонит, — ответил Веснински. — Видимо, он должен был связаться с Натаном после встречи.       — Как ты это понял? — спросил Диклан, сидя на старой табуретке с коробкой китайской лапши в руках.       — Я говорю по-французки, — произнёс Натаниэль, слегка смутившись. — Немного.       — Интересно, — протянул Ичиро, почесав подбородок. — Где его телефон? — Ганси вытащил из кармана мобильник и положил его на стол. — Эндрю, перекури минуту.       Миньярд, не переставая срезать кожу с груди Нуари, ответил:       — Зачем это?       — Хочу позвонить кое-кому.       Швырнув на пол кровавый ошмёток плоти, Эндрю выпрямился и провёл пальцами по волосам, убирая их со лба. Он весь был заляпан чужой кровью. Ичиро бы назвал это жутким зрелищем, если бы не видел картины и похуже. Эндрю подошёл к Натаниэлю.       — Прикури мне.       Натаниэль достал из висевшего на стуле пальто Эндрю пачку сигарет, прикурил одну и вставил её в зубы Миньярда. Натаниэль не отрывал взгляда от его лица. Расслабленного и спокойного. Было такое чувство, что Эндрю соскучился по грязной работе и теперь наслаждался ей. Если бы Натаниэль не был Натаниэлем, он был сказал, что это жутко. Но Натаниэль видел и хуже.       Пока Эндрю курил, Ичиро подошёл к Нуари и прижал телефон к уху.       — Привет, Натан! Как дела? Что, не узнал? — Ичиро рассмеялся. — Это Ичиро Морияма. Да, тот самый, которому ты крупно поднасрал. Но ничего, мы сейчас беседуем с твоим дружком, и он почти сдал тебя со всеми потрохами. Что говоришь, Эмильен? Хочешь сфоткаться на своего друга? А давай. — Ичиро сбросил звонок, вытянул руку, помещение на секунду осветила вспышка. — Ну ты только глянь какой он там красавчик, — сказал Ичиро в трубку. — Жаль только убить придётся. Но у тебя, Натан, есть шанс его спасти. Ну, и себя тоже. Давай встретимся, всё решим, и никто больше не пострадает. Подожди-подожди! Повтори, пожалуйста, для Эмильена. Ты приедешь его спасать или нет? — Натан что-то ответил и, видимо, сразу отключился, ибо Ичиро развёл руками, мол, вот незадача. — Хороший друг, да? Верный.       Нуари ничего не ответил. Эндрю видел, как из его левого глаза, который с трудом держался открытым, ушла вся надежда. Так оно всегда бывает, когда доверяешься тому, кому доверяться не следует. Эндрю проходил это. Эндрю знал и помнил.       — Я расскажу, — выдавил Нуари.       И он рассказал. Обо всём, что знал. Многое в действиях Натана встало на свои места, догадки подтвердились. Но это и всё. Натан, как и следовало ожидать, посвятил Эмильена не во все детали своего плана, но им и этого было достаточно.       — А теперь отпустите меня! — вновь затрепыхался Нуари.       — Нет, — покачал головой Ичиро.       — Но… но мы же договорились! Я всё рассказал!       Ичиро рассмеялся.       — Ох, Эмильен. Вроде, глава клана, а такой наивный. Ты думал, я оставлю такого предателя, как ты, в живых? Ты же крыса. А крыс нужно истреблять. Эндрю, заканчивай с ним.       Просить Эндрю ещё раз не было необходимости. Чтобы покончить с Нуари, ему нужно было всего один раз ударить ножом или нажать на курок, но Эндрю не торопился, и Эмильен было виноват в этом сам. Он верещал, лепетал что-то, что, по его мнению, могло бы его спасти. Кто пытался его купить, кто пытался выйти через него на Морияма, про Орхидею, рассказал, что Натан пообещал ему за помощь. Всё это — полезно, но Эмильен не знал, что так раз за разом вбивает гвозди в крышку собственного гроба. Не расколись он, возможно, его бы пощадили. Возможно, у него бы даже был шанс на спасение. Не Натан, так его собственный клан забил бы тревогу. Но Эмильен как существовал крысой, так ей и подох.       — А побыстрее нельзя было? — поморщился Стюарт.       — А ты опаздываешь на чаепитие? — парировал Эндрю, вытирая кровь с лезвия ножа.       — Опаздываю на очень важный звонок, — процедил Стюарт.       — Так мы тебе не мешаем, — бросил Диклан, потягиваясь. — Или у тебя намечается секс по телефону?       — А я смотрю, ты хочешь присоединиться к Нуари? Ты только скажи — быстренько устрою.       И пока не разгорелась драка, Томас вытолкал Стюарта на улицу и закрыл за ним дверь. Тот выругался, достал сигарету, прикурил. Сигарета тлела, а Стюарт сверлил взглядом мобильник с набранным номером. Звонить он не решался. Слишком рискованно. Мало ли подслушают. С Морияма станется. Вместо звонка Стюарт набрал короткое: “надо встретиться” и убрал телефон в карман. Докурив, он вернулся обратно.       Рич и Микки уже приступили к уборке, Эндрю, стоя у небольшой раковины, отмывался от крови. Ичиро сидел на стуле и курил, Диклан качался на скрипучей табуретке, а Натаниэль молча смотрел куда-то в стену.       — Как думаешь, французы станут проблемой? — спросил Эндрю.       — Может быть, — ответил Ичиро. — Кто знает, что наплетёт им Натан. Мы с этим разберёмся. Натан думает, что он самый умный. Но мы умнее.       — А ещё мы ёбнутые.       — И это тоже.       — Отправим французам подарочек?       — Нет нужды. Натан справится и без нас.       — Может, напьёмся? — сказал Диклан. — По-моему, мы заслужили крутую пьянку. Что скажете?       Возражений не последовало.       Собравшись и оставив Микки с Ричем заканчивать уборку, остальные вернулись в особняк. Прямо с порога на них налетел Кевин Дэй. Глаза его — вытаращены, словно он призраков увидел.       — Быстрее! Вы должны это увидеть!       Ичиро и Эндрю переглянулись, но последовали за Дэем в гостиную, где у телевизора уже сидели Аарон, Элисон и Жан. Дэй нажал на кнопку пульта.       Натан смотрел на экран телевизора, не мигая. В стороне замер высоченный мужик в чёрном свитере. Он пришёл в кабинет Натана сразу, как только он получил то сообщение с телефона Нуари. Он так и лежал на столе с открытой фотографией окровавленной французской рожи. Натан, увидев фото, не думал, что сегодня произойдёт что-то хуже, но выпуск новостей доказал обратное.       Если верить репортажу, Тэцудзи Морияма меньше часа назад попал в аварию и погиб. Если верить репортажу, он не справился с управлением, на полной скорости влетел в отбойник и скончался от полученных травм, а в бардачке — записочка, что всё это — грёбаное самоубийство. Не несчастный случай, не авария… А чёртово самоубийство с признанием себя виновным в смерти Кейли Дэй, издевательствах над Воронами и связанным с Натаном Веснински. Тэцудзи струсил и избрал самый лёгкий путь, уйдя от ответственности. Вот же мудень.       Натан смотрел на мелькающие на экране кадры с места аварии и смеялся. Громко и истерично. Схватив со стола лампу, он швырнул в сторону телевизора. За ней полетела чашка, пепельница… Всё, что подворачивалось под руку. Натан крушил и ломал, истерично смеясь. Тэцудзи влип по самые уши, сам увяз в делах Натана, но не смог справиться с последствиями, а теперь ещё и его с собой пытался утащить. Записочку он оставил! Ну просто охренеть! Если копы не заявятся к нему сегодня же, Натану очень крупно повезёт. Взятки взятками, но такое громкое дело они просто так не оставят. Натан не станет ждать. Он бы не был Веснински, если бы не заготовил план на случай подобного форс-мажора.       Подняв с пола кресло, Натан опустился в него, прикурил смятую сигарету. Телефон, валявшийся на полу, пронзительно пискнул. Подняв его, Натан увидел сообщение: “надо встретиться”. Губы его растянулись в ухмылке.       — Я один не понял, что это значит? — нахмурился Диклан.       — Тэцудзи только что признался во всех своих грехах и связи с Натаном, — ответил Ичиро. Он сидел на диване, закинув ногу на ногу, и курил. — Теперь копы просто не смогут замолчать смерть Кейли Дэй и связь Воронов с мафией.       — Но мы же от этого не пострадаем?       — Надеюсь, нет. Я попытаюсь выяснить, что именно написано в записке и какие документы он оставил. А пока — давайте отметим нашу маленькую победу и то, что эти двое, — он кивнул на Жана и Кевина, — скоро отсюда свалят.       Сказано — сделано. Возможно, праздновать было и рановато, но Ичиро прав — им действительно нужно расслабиться и хоть ненадолго отвлечься от проблем. Просто пожить в моменте, не думая о работе. Натане и прочей херне. Войну они пока не выиграли, но маленькая победа — тоже победа, которую нужно отметить большим количество алкоголя и вкусной еды.       Вечером они собрались в бильярдной, которой пользовались так редко, что Эндрю уже и забыл, когда был тут в последний раз. Из колонок стереосистемы уже играла музыка, Диклан и Ганси разбирали пакеты из ресторана, Симона раздавала указания что куда поставить. Жан и Кевин стояли в стороне, явно не зная, как себя вести и что делать, Элисон и Натаниэль занимались напитками, Хэтфорды и Киан скучковались у бильярдного стола. Эндрю принёс вёдра со льдом, поставил их на стол и сразу схватил бокал джина.       — Такой ты эгоист, — хмыкнул Аарон, вошёдший вслед за братом.       — Да вас не дождёшься.       Элисон поддержала Эндрю, чокнувшись с ним бокалом бурбона. Ну вот, так-то лучше.       — О, посмотрите на них! Они уже бухают, — возмутился Ичиро. Он разговаривал снаружи по телефону с постом охраны и вернулся в тот момент, когда Эндрю и Элисон выпили.       — А вас не дождёшься, — в один голос сказали Элисон и Эндрю.       — Так позвали бы хоть. — Диклан отставил пустой пакет в сторону и направился к столу. Ганси последовал за ним.       Остальные тоже подошли. На лицах — выражение предвкушения хорошей попойки. У всех — кроме Хэтфордов и бывших Воронов. А особенно — у Стюарта. Он уже было хотел воздержаться от алкоголя, но Диклан, отобрав стакан сока, всучил ему бокал виски. Симона налила себе и Томасу красное вино, Киан выудил откуда-то упаковку пива и поделился им с Кевином и Жаном, Натаниэлю налили джин, смешанный с тоником, Аарон налил себе виски.       — Не хочу ничего говорить, — начал Ичиро.       — И не надо, — буркнул Стюарт.       — Давайте просто нахуяримся.       Подняли бокалы, чокнулись, выпили.       — Слышал я как-то одну интересную поговорку. Из России, вроде, только не помню, как там правильно было. — Диклан пару раз щёлкнул пальцами, пытаясь вспомнить. — Между первой и второй перерывчик маленький?       — Да не суть, — отозвался Эндрю, наливая новую порцию джина. — Из никто всё равно там не был.       — А надо бы, — заявил Диклан. — Деловые связи налаживать. Вдруг бизнес откроем. Я бы съездил.       — И приняли бы тебя сразу после посадки, — сказал Эндрю.       — Это почему?       — Ты рожу свою видел? Ну сущий криминал. Тебя вообще опасно из Нью-Йорка выпускать, не то что в Россию отправлять. Нам одной войны хватает.       — Ой, захлопнись, — скривился Диклан, махнув на него рукой.       — Вообще, идея хорошая, — отозвался Ичиро. — Может, махнём в Москву на новый год? — повернулся он к Элисон.       — Это без меня как-нибудь. Я здесь-то тебя еле выдерживаю. А ты про другую страну говоришь.       В секунду стало тихо. Ичиро смотрел на Элисон, раскрыв рот, но не знал, что ответить. Это что, блять, сейчас было? Нет, конечно, они никогда не упускали случая подколоть друг друга, но сейчас это звучало не как подкол. Слова Элисон сочились обидой и неприкрытым раздражением.       — Слушайте, — аккуратно начал Аарон, — может, вам выйти ненадолго, а? Напряжение снять. Мы подслушивать не будем.       — Ой, да отъебись ты, — скривилась Элисон и, прихватив бокал отправилась, на диванчик. Ичиро за ней не пошёл.       И какая муха её укусила? Эндрю бросил вопросительный взгляд на Ичиро, но тот только плечами пожал.       Выпив ещё по паре бокалов, все разбрелись кто куда. Ганси присоединился к Аарону, Кевину и Жану за приставкой, Киан о чём-то разговаривал с Симоной, Натаниэль сидел с Элисон на диване, Ичиро стоял в стороне и метал на этих двоих взглядом молнии, а Диклан, Томас и Стюарт оккупировали бильярдный стол. Эндрю подходил то к одним, то к другим, потягивал джин и курил одну сигарету за другой. Он почему-то не чувствовал себя расслабленным. Эти кучкования его раздражали. Да, он понимал, что то, что они все сегодня здесь собрались, дорогого стоило, но он как-будто ожидал немного не этого.       Решив взять всё в свои руки, раз уж Ичиро дулся в углу всем своим видом показывая, что его сейчас лучше не трогать, Эндрю цеплял один бокал за другим и разносил их по комнате. Он буквально заставлял всех пить, сверля выжидающим взглядом. Бокал за бокалом, и вот уже музыка стала громче, и Кевин начал в такт головой, и Жан о чём-то болтал с Ганси, и Диклан что-то увлечённо рассказывал Стюарту, который изо всех сил старался сдерживать смех, и Элисон уже во всю смеялась в Натаниэлем, который улыбался так широко и искренне, что в груди Эндрю потеплело. Лишь Ичиро сидел чернее тучи.       — Если ты сейчас же не уберёшь говно со своего лица, я сам лично выгоню тебя на улицу, чтобы ты не портил всем вечеринку, — заявил Эндрю, остановившись напротив Ичиро.       — Что за херня с ней происходит? — спросил он.       — Понятия не имею, это твоя жена, а не моя. — Эндрю сел рядом с Ичиро. — Ты с ней так и не поговорил?       — Нет, — буркнул Ичиро и закурил.       — Ну и идиот. Когда она от тебя уйдёт, жаловаться мне не приходи. — И Эндрю так сильно хлопнул Ичиро по спине, что тот, подавившись дымом, закашлял.       — Придурок?! — заорал Ичиро. Эндрю, рассмеявшись, бросился бежать. — Я тебе руки переломаю! — И Ичиро помчался за Эндрю. — Стой! — Миньярд, громко хохоча и стараясь не расплескать джин, нарезал круги вокруг столов, людей, свалил парочку стульев, перемахнул через диван, на котором сидели Элисон и Натаниэль, но Ичиро споткнулся и рухнул прямо на Элисон. — Привет, — широко улыбнулся он. Так, словно падение не было случайным. — Одна тут отдыхаешь?       Эндрю, привалившись к стене, хохотал, держась за живот. Ну, может так Ичиро начнёт хоть что-то делать. Если идиот упустит Элисон, он точно будет самым тупым созданием на планете.       Натаниэль встал с дивана и подошёл к бильярдному столу, а Эндрю вновь принялся всех спаивать.       Когда Диклан попытался вытащить Симону танцевать, Эндрю понял, что явно перестарался в своей миссии. Но отступать было поздно, да и смешно наблюдать за его попытками. Аарон и Кевин подпевали треку, сидя друг к другу слишком близко. Ганси пытался уболтать Жана на что-то покрепче, Киан и Томас пританцовывали, не отрываясь от игры в бильярд. А Эндрю просто смотрел на это всё и улыбался. Улыбался, наливая себе ещё джин.       — И мне, — раздалось ему на ухо.       — А тебе не хватит?       — Будет хватит, когда я начну при всех к тебе приставать.       Эндрю почувствовал лёгкое касание пальцев к своей спине. По коже пробежали мурашки.       — А сейчас ты чем занимаешься?       Он нарочито медленно наливал себе джин, клал в бокал лёд. Лишь бы не поворачиваться к Натаниэлю лицом. Повернётся и не удержится.       — Выпрашиваю выпить.       Дыхание обожгло кожу. Эндрю прикусил губу. Плеснув в бокал джин и тоник, он развернулся и отдал напиток Натаниэлю. Тот улыбнулся и сделал глоток. Глаза, блестящие в тусклом свете лампочек, — прямо на него. Пристально и вызывая внутри жар. Натаниэль облизал губы и закусил нижнюю. Пальцы Эндрю сами собой, словно у них был отдельный разум, потянулись к лицу Натаниэля и провели по мягкой коже. Веснински приоткрыл рот и обхватил губами большой палец Эндрю. Блять.       — Не остановишься, — сглотнув, прохрипел Эндрю, — и вечеринка для нас закончится.       Натаниэля это, видимо, ни капли не смущало. Выпустив палец Эндрю изо рта, он потянулся к нему для поцелуя. Губы со вкусом горького тоника. Горячие и заставляющие хотеть большего.       — Хочешь, уйдём? — выдохнул Эндрю ему в губы.       — Нет, пока не хочу, — ещё раз поцеловав Эндрю, Натаниэль отошёл.       Вот сучонок. Решил поиграть? Занятно. И действенно. Только Натаниэль не учёл одного — у Эндрю опыта в подобных играх в разы больше.       Ближе к часу ночи, наплясавшись, Диклан хлопнул в ладоши и громко сказал:       — Ну-с, в картишки?       Его поддержали все. Даже Кевин с Жаном. Поставив стол в центр комнаты, они расселись вокруг и принялись играть.       — На что играем-то хоть? — спросил Ганси, расправив карты в руках. — На деньги?       — На деньги скучно, — отозвался Ичиро. Он попытался заглянуть в карты Элисон, сидевшей рядом, но та быстро их отвернула.       — На желание? — предложил Аарон.       Предложил, а потом очень сильно пожалел, проиграв в очередной раз.       — М-да-а, Аарон, — протянул Эндрю. — Даже эти играют лучше тебя.       Аарон, сидевший между Жаном и Кевином, густо покраснел. Он уже какой раз подряд тасовал колоду, и с каждым проигрышем делал это всё яростнее.       — А ты Натаниэлю помогаешь! — Обвинение уровня детского сада, Аарон, не стыдно? — Ганси, сядь между ними.       Ганси встал, обошёл стол и втиснулся между Эндрю и Натаниэлем, но это не особо помогло. Аарон всё равно проигрывал чаще, чем все остальные.       — Да идите нахуй! — швырнув карты на стол, он вскочил на ноги. — Не мог нормально походить? — накинулся он на Кевина. — Я тут ему подсказываю, а он!       — Не берись играть, раз проигрывать не умеешь, — ухмыльнулся Диклан, собирая карты. — Предлагаю поднять ставки. Играем на раздевание.       — Так хочешь посмотреть на голых мужиков? — рассмеялся Ичиро.       — Нет, просто у нас уже явно закончилась фантазия. Сколько там Аарон подряд пел Леди Гагу?       — Простите, но я пас, — оповестил Томас. — Я лучше в бильярд.       Киан тоже встал из-за стола.       — Ой-ой-ой, какие мы нежные. Стю, ты-то останешься? Или тоже струсил?       Сжав челюсти, Стюарт процедил:       — Раздавай.       Стоило Аарону выйти из игры, как проигрывать начали все остальные. До последнего оставались лишь Диклан и Стюарт. У первого явно была цель завалить второго, только вот Стюарт сам оказался неплохим игроком. Эти двое явно играли лишь друг с другом, так что остальные потихоньку выходили из-за стола, позволив идиотам мериться членами без свидетелей.       — Натаниэль, не хочешь сыграть? — спросил Томас, натирая кончик кия мелом.       — Я? Да я не умею, — ответил Натаниэль.       — Ничего, мы научим. Давай, иди сюда.       Натаниэль обернулся на Эндрю, но тот пожал плечами. Налив себе ещё джина, Эндрю опустился на диван к Кевину и Жану, Ганси засел с Аароном за приставкой, Ичиро стоял возле бильярдного стола, Элисон сидела в кресле, закинув ноги на пуфик, а Симона осталась с горе-картёжниками. Томас объяснил Натаниэлю правила, показал, как держать кий и бить. Эндрю пристально смотрел на сосредоточенное лицо Натаниэля, пытающегося прицелиться. Он смотрел, как тот закусывал губу, высовывал кончик языка, убирал со лба рыжие волосы. Смотрел, изредка встречаясь с ним взглядами. Когда Натаниэль смотрел на него, нагнувшись над столом, Эндрю не мог удержаться и не представить, как, встав позади Натаниэля, кладёт руку ему на поясницу, заставляя прогнуться. Чёрт бы побрал этот ебучий бильярд. А Натаниэль как-будто понял, увидел, почувствовал. Он допил свой джин и налил ещё. На этот раз — не разбавленный. Решил набраться смелости? Чтобы — что? А, понятно. Чтобы обойти стол, встав к Эндрю боком, и вновь нагнуться. Киан и Томас как-будто не обращали на манипуляции Натаниэля внимания, а Жан с Кевином были слишком увлечены разговором. Если бы они попытались разговаривать с Эндрю, он бы их не услышал. Так же, как и не слышал возмущения проигравшего Стюарта. Значение имели лишь голубые глаза, косившиеся на него перед ударом.       — Предлагаю вот что, — неожиданно даже для самого себя произнёс Эндрю. Игроки за бильярдным столом посмотрели на него. — Сыграем три на три? Кто проиграет, готовит утром на всех завтрак.       — А что, идея, — сказал Киан, открывая бутылку пива. — Британия против Штатов? Только у нас третьего нет.       — Забирайте Натаниэля. А мы с Ичиро и Элисон.       — А? — вскинул брови Ичиро. — Совсем сдурел?       — На кону честь страны, Ичи. Давай, не ломайся.       — Ну уж нет, давай без меня как-нибудь.       — Тогда завтрак готовишь ты.       Заняв места за бильярдным столом, они натёрли кии. Установив шары в центре стола, подбросили монетку. Право разбить выпало бриташкам. Эндрю не был фанатом бильярда, хотя они с Ичиро иногда любили поиграть. Он уже давно не держал в руках кий, но, как говорится, навык не пропьёшь. Элисон играла плохо и выбыла первой, Ичиро пока держался, хотя игра ему быстро наскучила. Эндрю победа не заботила. Он умел заказывать еду на дом, точнее, умел напрячь кого-то, чтобы не париться самому. Ему интересна другая игра.       Бриташки играли хорошо, Натаниэль быстро запомнил правила и бил метко. До тех пор, пока Эндрю специально не начал оказываться близко к нему. Он то вставал позади, не оставляя места для размаха, то сам втискивался между столом и Натаниэлем, норовя коснутся его задницей. Вскоре выбил Киан, затем — Ичиро, последним — Томас, а Эндрю остался с Натаниэлем. Комната практически опустела. Эндрю только заметил. Ганси и Симона ушли, Ичиро и Элисон тоже, Аарон валялся с Кевином на пуфиках, Жана не было, Стюарт, собрав с пола одежду, последовал за ухмыляющимся Дикланом. Остались лишь Тома, Киан и они с Натаниэлем, прожигающие друг друга взглядами. На столе — всего несколько шаров. До конца партии — пара ударов. Что-то обдумав, Натаниэль обошёл стол, встав перед Эндрю, нагнулся. Близко, но Эндрю сделал шаг и придвинулся к нему почти вплотную, провёл пальцами по бедру. Он услышал, как кто-то позади закашлял, словно подавился напитком, но Эндрю плевать. Ему весело. Натаниэль отвёл руку и ударил. Кончик кия мазнул по шару. Эндрю рассмеялся. Его забавляла реакция Натаниэля на его манипуляции.       — Ещё раз, — произнёс Эндрю. — Ударь ещё раз.       — Ты мешаешь, — буркнул Натаниэль.       — Ничуть.       Шумно втянув воздух, Натаниэль опять прицелился. Эндрю почувствовал, как тупая часть наконечника кия коснулась его паха. Ещё шаг вперёд, и опять мимо. Эндрю рассмеялся:       — Что случилось? Ты же так хорошо справлялся.       — А нечего мне мешать, — отозвался Натаниэль и сделал глоток из стакана.       — Я? Мешаю? Каким образом? — Эзра натёр кий мелом и оглядел оставшиеся шары. Для победы ему нужно всего два удара.       — О, тебе показать? — Натаниэль встал позади Эндрю и провёл рукой по его ягодице. — Таким,— выдохнул он ему на ухо.       Эндрю усмехнулся. Таким его точно не проймёшь. Особенно — когда он почти победил. Нагнулся, покрутил бёдрами, словно искал удобное положение. Натаниэль позади шумно выдохнул. Ещё чуть-чуть. Удар — и шар угодил в лузу. Выпрямившись, Эндрю развернулся. Лицо Натаниэля так близко, что хоть сейчас поцелуй, но Эндрю лишь улыбнулся. Самодовольно. Он уже победил. И они оба это знали.       Перейдя на другую сторону, Эндрю вновь нагнулся. Прицелившись, он посмотрел на Натаниэля. Снизу вверх. Проведя языком по верхней губе, он ударил. Партия окончена.       — Ну что ж, — произнёс Киан, откашлявшись. — Значит, завтрак на нас.       — Вот Стюарт обрадуется, — рассмеялся Томас.       И они ушли, оставив Натаниэля и Эндрю в компании дрыхнущих на пуфиках Аарона и Кевина.       — Я победил, — самодовольно улыбнулся Эндрю и направился к Натаниэлю. Пальцы — по деревянной поверхности ботов. — Знаешь, что я хочу на завтрак?       — Удиви.       — Китайскую еду. Из того ресторана, что недалеко от нашей квартиры.       Пальцы — по ладони Натаниэля вверх.       — Я передам Томасу, — сглотнул он.       — Хотя, ты можешь и отработать.       Запустив руку в волосы на затылке Натаниэля, Эндрю рывком притянул его к себе, впился губами. Жадно и грубо. Прижав к столу, запустив руку под рубашку. Эндрю целовал остервенело, проводил языком по его, кусал губы. Натаниэль в руках Эндрю — податливый, жаркий, низко постанывающий ему в рот. Но Миньярду нужно громче и ближе.       — Пошли.       Схватив Натаниэля за руку, Эндрю потащил его к лестнице. Быстро — наверх, в комнату. Он больше не хочет — не может — терпеть. Закрыв дверь, Эндрю прижал к ней Натаниэля. Руки — по обе стороны от него, губы — к губам. Громко, страстно и дико. Эндрю чувствовал, как Натаниэль возбуждён. Он и сам был возбуждён не меньше. От прикосновений, вздохов. От рук, потянувших за край футболки, чтобы снять. От пальцев на его спине, покрытой татуировками. Прижавшись пахом к Натаниэлю, — почувствуй, что ты со мной делаешь — Эндрю прикусил кожу на его шее. Стон. Громкий. И это возбуждало ещё сильнее.       Рывком от двери, на себя. Прямо к кровати, не отрывая рта от горячей кожи. Усадив Натаниэля на себя сверху, Эндрю стянул с него рубашку, бросил куда-то в сторону и оглядел. Кожу, покрывшуюся мурашками, каждый шрам и рубец, ничуть не портящий его. Пальцы — сами к следу от недавнего пулевого ранения. Грубый, болючий. Глаза в глаза, а губы прямо на шрам. Поцеловал, провёл языком и к следующему, словно старался зализать, стереть каждый с кожи Натаниэля. Они не исчезнут, уже никогда, но Эндрю не прочь пытаться снова и снова.       Одна рука — у Натаниэля на спине, пальцы второй — легонько сжали сосок и оттянули. Натаниэль шумно вдохнул, запрокинув голову. Эндрю обхватил губами второй, обвёл его языком. Натаниэль реагировал на его действия ярко. Извивался, стонал и поскуливал, зажав одной рукой рот. Второй же он хватался за Эндрю. Жарко. Невыносимо жарко и тесно в собственной коже, которую хотелось содрать, чтобы стать с Натаниэлем ещё ближе. Эндрю сдерживался. Желание перевернуть Веснински, вдавить лицом в матрас и войти по самые яйца было таким сильным, что мозг отказывался соображать. Эндрю — один сплошной оголённый нерв, который уже себя как отдельного кого-то не воспринимал. Он был ртом, терзающим сосок Натаниэля, от чего тот стонал через зажатый в зубах кулак. Он был желанием. Всепоглощающим, всеобъемлющим. Смешанным с пугающими когда-то чувствами. Натаниэль правильно тогда сказал: Эндрю боялся влюбиться. Боялся, что его опять предадут. Он так этого боялся, что отгородился толстой стеной. Но та рухнула, выпустив всё, что Эндрю за ней прятал. И это обрушилось на беднягу Натаниэля, извивающегося на его коленях.       Как бы Эндрю не хотелось трахнуть Натаниэля, — а ему хотелось до одури — делать это сегодня абсолютный не вариант. Когда-нибудь — точно. Но в этот раз Эндрю, как настоящий джентльмен, побудет снизу.       Когда Эндрю оторвался от соска Натаниэля. тот попытался притянуть его обратно. Эндрю улыбнулся:       — Потерпи немного. Совсем скоро твоя девственность останется в прошлом. Встань. — Натаниэль поднялся на дрожащих ногах. Эндрю потянулся к тумбочке, которую предусмотрительно забил тюбиками смазки и презервативами. А что? Их первый секс — вопрос времени, к которому нужно быть готовым. Закрыв дверцу, Эндрю сел на край кровати и протянул упаковку презервативов Натаниэлю. Тот непонимающе нахмурился. — Сегодня ты сверху.       Натаниэль шумно сглотнул, отчего Эндрю коротко рассмеялся. Ну сама невинность, только румянца на щеках не хватает. Хотя, Эндрю был уверен, что и тот имеется, только в тусклом свете настенных ламп его особо не видно.       Не дожидаясь ответа, Эндрю поцеловал живот Натаниэля. Пальцы ловко расстегнули ремень, пуговицу джинсов, молнию и спустили их вниз вместе с трусами, освобождая твёрдый от возбуждения член. Глядя Натаниэлю прямо в глаза, Эндрю провёл языком от основания до головки и вобрал его в рот на всю длину. Натаниэль не сдержал стон. Он сжал пальцами затылок Эндрю, насаживая его на себя ещё глубже. Один резкий толчок за другим. Натаниэль вбивался в глотку Эндрю беспорядочно, не давая дышать. Ещё чуть-чуть, и он точно кончит. Резко отстранившись, Эндрю глубоко вдохнул и провёл пальцами по блестящим от смазки губам. Натаниэль сжал горло Эндрю, большим пальцем надавил на челюсть, заставляя поднять на него голову, и впился губами в его. Так же беспорядочно и рвано, как только что вдалбливался в его глотку. Эндрю откинулся на кровать, Натаниэль последовал за ним, не разрывая поцелуя. Кое-как, наконец, сняв с себя штаны, Эндрю обхватил рукой свой и Натаниэля член. Веснински больно прикусил нижнюю губу Эндрю и застонал.       — Надень презерватив, — проговорил Эндрю. Во рту он почувствовал привкус крови. Натаниэль отстранился, посмотрел на упаковку презервативов, зажатую в руке, и снова на Эндрю.       — Что? — усмехнулся Миньярд. — Помочь?       — Я… просто… Я не… — Как он смущается, как смущается… Как будто пару минут назад не трахал его рот так, что было невозможно дышать.       — Давай помогу.       Эндрю открыл упаковку, достал презерватив, зажал пальцами кончик и раскатал его по всей длине члена Натаниэля. Веснински неотрывно следил за его движениями. М-да, с Эндрю всякое бывало, но такого — никогда прежде. Странно это или нет, но в подобном было что-то… по-своему возбуждающее.       Закончив, Эндрю взял пузырёк смазки, отпозл к подушкам, выдавил немного себе на палец, согнул ноги в коленях, поднимая их выше, и размазал смазку по анусу. Один палец вошёл внутрь легко. Два — Эндр прикусил губу. Он трахал себя пальцами и смотрел на Натаниэля, застывшего в нерешительности.       — Натаниэль, блять, — выдохнул Эндрю, запрокинув голову.       Натаниэль сглотнул. В данный момент границы его мира стремительно расширялись, и он, как-будто немного не поспевал за ними. Но ничего. У них ещё бесконечное множество ночей, в которые Эндрю будет раздвигать не только его границы. Смазав собственный член, Натаниэль устроился между ног Эндрю, провёл им по его анусу. Взгляд — желание, смешанное с беспокойством, а Эндрю хотелось лишь поторопить. Долгие прелюдии — не его сильная сторона. Ему хотелось грубо, резко и до самого конца. Но Натаниэль— аккуратно и медленно, будто боялся сделать больно. Рука — на изголовье кровати, вторая — на беро Эндрю. Движения такие мучительно медленные, что становилось больно. Миньярд закусил губу и положил руки на поясницу Натаниэля, чуть нажал, словно давая понять, что он может не бояться.       Натаниэлю нечего бояться. Уже никогда и ничего. Ни отца, который может схватить в любой момент, ни матери, ни войны кланов. Ничего. Вот только этого нельзя сказать об Эндрю. Чувства такие — что пугали. Не новизной, а отголосками воспоминаний. Такое — уже было. Он снизу или сверху. Толчки, стоны, поцелуи и уверенность, что вот — оно. Что больше больно не будет. Что он может наконец открыться и впустить в свою жизнь, но его — опять и снова — ломали. Эндрю в долгу не оставался, отплачивая сполна и больше. Но чувства — та ещё сука. Каждый толчок — выстрел. Его. Больно, не в новинку, но с надежду, что это — последний.       — Смотри на меня, — просипел Эндрю, обхватив затылок Натаниэля.        Ноги — скрещены за спиной Веснински. Движения быстры и жёсткие. Натаниэль вколачивался в тело Эндрю, судорожно дыша, но взгляда от него не отрывал. Эндрю видел, как капля пота скатилась меж бровей Натаниэля прямо к его носу. Он видел его целиком, пусть и смотрел только в глаза. Всё, что Натаниэль когда-либо хотел ему сказать, но по какой-то причине не мог. Эндрю всё видел. Всё понимал. И — разделял.       Притянув Натаниэль я к себе, Эндрю поцеловал его. Он стонал ему в рот, глотал рваные вдохи, тянул губы, прикусывая до крови. Рука Эндрю двигалась на собственном члене, подводя всё ближе к оргазму. И они вместе кончили. С громкими стонами, дрожа, прижимаясь друг к другу.       Они — до одури и дрожащих конечностей. Они — снова и снова друг в другу, будто стремясь стать единым целым. Громко, наплевав, что могут кого-то разбудить. На коленях, спиной прижавшись к груди Натаниэля, сидя на нём сверху. Вверх и вниз резко, со шлепками и хлюпаньем, рваными стонами и вдохами. До утра не отрываясь и желая ещё. Чувства — та ещё сука. Разламывающая каждую косточку и тут же собирая заново одним прикосновением чужих губ к солёной от пота коже. Чувства — та ещё блядина, но Эндрю её больше не прогонял, а просто подчинился.       Чувства — та ещё мерзопакостная мразина, и Ичиро хорошо знал, о чём говорил. Это нихрена не прекрасно, не окрыляюще, а кто пытается убедить всех в обратном, просто не имел дела с такой девушкой, как Элисон Рейнольдс. Ичиро надеялся, что сегодня, пропустив по паре бокалов, они поговорят. Точнее, что он решится признаться Элисон в своих чувствах, но она буквально весь вечер упорно делала вид, что его не существует. Его — Ичиро Морияма. По началу это могло показаться забавным. Но потом Ичиро перестал понимать, что происходит и что он сделал не так. Ответом ему лишь молчание и односложные ответы, полные презрения и злости.       Решив, что в их спальне Элисон не сможет отвертеться от разговора, Ичиро поднялся наверх вслед за ней. Элисон тут же скрылась в ванной, не сказав и слова. Вздохнув и мысленно досчитав до десяти, борясь с желанием выломать чёртову дверь и наконец поговорить, он взял сигарету и вышел на балкон. Пока он курил, Элисон вышла из ванной и легла в кровать.       — Элисон, — позвал он. Элион молчала. Лежала с закрытыми глазами и упорно делала вид, что спит. Ну заебись. — Элисон, — повторил он настойчивее. Тишина. — Да твою мать.       Его раздражало это так сильно, что хотелось встряхнуть Элисон и заставить её поговорить с ним. Но разве так он сделает лучше? Определённо нет. Ичиро не понимал, чего она хочет. Вообще и от него в частности. Поговори, удержи, сделай хоть что-нибудь, но что сделать, если ответ ему — лишь игнор? Ичиро стоял под душем какое-то время, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Выходило плохо. От горячей воды и выпитого алкоголя его клонило в сон. Закончив мыться, Ичиро вышел, потушил свет и лёг в кровать. Элисон рядом размеренно дышала, закутавшись в одеяло. Либо действительно уснула, либо хорошо притворялась.       — Ты не сможешь игнорировать меня всё время, — сказал Ичиро и, повернувшись на правый бок, попытался уснуть.       Через какое-то время его разбудили звуки шагов, открывающихся и закрывающихся дверей. Разлепив один глаз, Ичиро вгляделся в тёмный силуэт, освещаемый лишь льющимся из окна светом фонарей.       — Что…? — пробормотал он, оторвав голову от подушки. — Элисон?       Силуэт обернулся, быстро подошёл к Ичиро, и он почувствовал чужую руку на своей голове.       — Всё хорошо, — мягко проговорил голос Элисон. — Спи. Я сейчас вернусь.       Пальцы — нежно по его волосам, щеке. Глаза закрылись сами собой, а голова упала обратно на подушку.       Всё хорошо…       Скорее всего, Элисон просто встала попить воды. Или она проголодалась. Или Ичиро просто проспал весь день, а его никто не разбудил. Мысль шандарахнула но голове, словно молотком. Ичиро открыл глаза резко, подорвался на постели, заозирался по сторонам. В комнате всё еще темно, половина кровати пуста.       — Элисон? — позвал Ичиро. Ему ожидаемо никто не ответил. — Блять!       Натянув спортивные штаны, Ичиро бросился из комнаты. Во всём доме темно и тихо. От стен гулом отражались лишь звуки его шагов. Только, нахрен, не это… Пол — холодный, но Ичиро казалось, что он бежит по расскалённым углям. Мысль о том, что Элисон ушла пульсировала в его голове и отзывалась болью. Она не могла. Она не могла. Не могла. НЕ МОГЛА! Ичиро влетел на кухню, где, ожидаемо, было темно и тихо. Лишь мерно тикали часы на стене, да гудел холодильник.       Сука.       Он сунул руку в карман, чтобы достать телефон, позвонить на пост охраны и разъебать ублюдков, решивших, что выпустить Элисон за ворота — это хорошая идея, но телефона не было. Ичиро потёр лицо ладонями, вместо того, чтобы ударить кулаком в стену. Вдох. Выдох. Ладно. Ладно. Есть надежда, что на посту охраны сидят не конченные обмудки. Он же, Ичиро, не совсем идиот, чтобы взять остолопов, да? Хотя, он уже ни в чём не уверен.       Из кухни он направился в столовую, оттуда — в гостиную, затем — в малую гостиную, библиотеку, спортзал… Он обошёл весь дом, но Элисон нигде не было. Он уже хотел идти за телефоном, чтобы поднять на уши всех парней Ганси, но вспомнила что не заглянул в ещё одно место — подвал, где они совсем недавно пили. Ну если её не окажется и здесь!.. Аккуратно открыв дверь, Ичиро заглянул в помещение, щёлкнул рукой выключатель. Светильники на стенах нехотя загорелись, залив подвал неярким светом. На диване, закутанная в плед, спала Элисон. Из под пледа торчал лишь нос да заплетённые в косу светлые волосы, а рядом с диваном стояла сумка. Сумка, которая больше подходит для побегов, нежели для раунда в гонки на приставке. Внутри Ичиро всё болезненно сжалось. Неужели, он настолько ей противен, что она решила сбежать? Вот так молча, даже ничего не объяснив? Ичиро казалось, что Элисон бы так ни за что не поступила. Что, кто кто, а уж она точно бы высказала ему в лицо всё, что думала, да ещё и дверью хлопнула так сильно, что обвалился б потолок. Но, возможно, он лишь думал, что успел узнать её хоть чуть-чуть. От этой мысли стало ещё гаже.       На цыпочках, Ичиро подошёл к дивану, опустился на корточки и легонько потряс Элисон за плечо, а в следующую секунду отпрянул, рухнув на спину, ибо в морду ему целился самый настоящий чёрный пистолет.       — Сдурела?! — выругался Ичиро.       — Какого чёрта?       И это она у него спрашивает?!       — Ты мне расскажи! На кой чёрт тебе пистолет? — Ичиро подобрал под себя ноги, чтобы быть готовым увернуться от пули. Кто знает, мало ли Рейнольдс действительно спустит курок.       — Ну, — усмехнулась она, — с ним куда приятнее спать чем с тобой.       — И поэтому ты решила променять мягкую тёплую постель на неудобный диван, но зато в обнимку с пистолетом. Сбежать, значит, решила, да?       — Ну почему сразу сбежать? — искривила Элисон губы, но пистолет не опустила. — Так, сменить обстановку. Но твои идиоты решили, что я — не твоя жена, а заложница. Советую их уволить.       — Если они тебя не выпустили, — усмехнулся Ичиро, — то какие ж они идиоты? Мой приказ был именно таким — ни под каким предлогом тебя за ворота не выпускать.       — Значит, всё таки заложница, — невесело улыбнулась Элисон. — Лучше застрелиться.       — Не утрируй. Если бы ты была заложницей, вряд ли бы я позволил тебе так свободно передвигаться по дому. Только я вот не могу понять. Что я такого сделал, что ты предпочла бежать? С Натаниэлем переобщалась?       — А что? И его на цепь посадишь?       — Да причём тут… — Ичиро нахмурился. Этот разговор — словно минное поле. Один неверный шаг и разорвёт на мелкие кровавые ошмётки. — Ты так говоришь, что я действительно держу тебя в заложниках.       — А это, — она вскинула левую руку с обручальным кольцом на безымянной пальце, — не ошейник по-твоему?       — Ты сама на это согласилась.       Ичиро требовались титанические усилия, чтобы говорить спокойно. И не из-за пистолета, нет. Дуло, направленное на него, совсем не пугало. Одной дыркой в теле больше, одной меньше. Он боялся вывести Элисон из себя ещё больше. Боялся, что она, огрев его прикладом по башке, схватит сумку и сбежит, а он уже ничего не сможет сделать.       — Да, и наша сделка завершена. Рико мёртв, как я и хотела, а ты получил мою компанию. Больше мы друг другу ничего не должны.       — Я поклялся оберегать тебя. Дал обещание твоим родителям.       — Как будто для тебя это не пустой звук, — скривилась Элисон. У Ичиро уже порядком затекла задница сидеть на полу. Он попытался изменить позу, сесть поудобнее, но Элисон предупредительно подняла дуло повыше, нацелившись прямо ему в лоб. — Просто дай мне уйти. Для тебя ничего не изменится. Отец…       — Изменится.       Всё изменится. Хотя к жизни без Элисон он сможет привыкнуть, правда… он не хотел.       — Не неси чушь, — рассмеялась она. Вымученно, устало. — Я тебе не нужна.       Ичиро вздрогнул. “Я тебе не нужна”. Сказала так, словно пыталась убедить в этом не его, а саму себя. Как и тогда, в его кабинете, когда Ичиро целовал её, ласкал рукой, а она оттолкнула. Не потому что, он был ей противен. А потому, что Элисон хотела, чтобы он был ей противен.       “Я тебе не нужна”. Нужна, и ещё как. Жаль, Ичиро всё никак не мог найти слов, — или смелости — чтобы об этом сказать. Он и сейчас лишь нахмурился, открыл рот, но ничего не ответил. Может, им действительно не суждено быть вместе. Может, Элисон действительно стоит отпустить. Но Кенго однажды доказал всему преступному миру, что судьбу можно переписать, что нужно бороться за то, что ты хочешь и любишь. А Ичиро — сын своего отца.       Он медленно двинулся к Элисон. Та обхватила пистолет двумя руками, сжала челюсти и тяжело задышала. Ичиро подполз к ней, встал на колени и упёрся грудью в дуло пистолета.       — Нужна, — выдохнул он. — Знаю, ты хочешь, чтобы это было не так, но, Элисон, ты мне нужна. — Элисон замотала головой. Руки её, сжимающие пистолет, дрожали. — Нужна,— повторил Ичиро с нажимом и накрыл руки Элисон своими. — Опусти пистолет. Давай всё спокойно обсудим.       — Нечего обсуждать, — бросила она, и по её щеке скатилась слеза. — Не знаю, что ещё ты задумал, что ещё хочешь заполучить от моего отца, но… с меня хватит. Отпусти меня.       — Нет, не отпущу. Элисон, я…       — Что? Что — ты? — её голос сорвался на крик. — Скажешь, влюбился? Не неси херню. Я не хочу слушать твоё враньё.       — А ты думаешь, я не способен влюбиться? Думаешь, меня интересует лишь власть? Деньги? Бизнес твоего отца? Ладно, да. Когда я предлагал сделку, так и было. Но, Элисон! Я… — Ичиро осёкся. Чёрт, как же сложно с ней разговаривать. Как же сложно говорить о чувствах, когда тебя не хотят слушать. — Мне кажется, я действительно влюбился в тебя. Ты мне не веришь, но это так. — Элисон шумно выдохнула, словно из её груди выбили воздух. Она открыла рот, закрыла, не найдя, что сказать. — Опусти пистолет. — Ичиро убрал одну руку от пистолета, положил её на щёку Элисон, стёр слезу большим пальцем. — Элисон.       В секунду в глаза Рейнольдс вспыхнула такая злоба, что Ичиро одёрнул руку от её лица, словно обжёгся. А потом она вырвала руку из его и ударила Ичиро прикладом по голове. От неожиданности он завалился на бок, а Элисон бросилась бежать. Выругавшись, Ичиро вскочил на ноги и за пару шагов нагнал её. Он обхватил её со спины одной рукой, прижал к груди, а второй рукой попытался забрать пистолет. Элисон извивалась, брыкалась, норовя ударить заехать ему по ноге, по яйцам, ударить головой в нос. Ичиро удерживал её изо всех сил, пытаясь не переломать рёбра. Элисон кричала, ругалась, её голос срывался, рискуя перейти в истерику, но Ичиро не отпускал, надеясь, что это скоро закончится, и она успокоится. Элисон согнулась пополам, ноги её подогнулись, она повисла на руке Ичиро, пальцы разжались, и пистолет выпал. Ичиро пнул его, опустился с Элисон на пол, всё ещё прижимая её, содрагающуюся в рыданиях, к себе.       — Мне нечем дышать, — сдавленно произнесла она.       Ичиро ослабил хватку, и тут острый локоть с силой прилетел ему прямо под дых. Да вашу мать! Элисон подорвалась, схватила пистолет и бросилась к лестнице, ведущей из подвала. Ичиро за ней не последовал.       — Да что ты хочешь от меня услышать?! — заорал он ей в спину. Элисон замерла, так и не дойдя до двери. — Что ты нужна была только ради бизнеса твоей семьи? Ладно! Но и ты согласилась на сделку не из-за симпатии ко мне, скажешь нет? Я не виноват, что всё произошло… так. Что я начал к тебе что-то чувствовать. Хочешь сказать, что я жалею? Что мне это противно так же, как тебе? К чёрту. Я ни о чём не жалею. — Ичиро поднялся на ноги, но к Элисон не приблизился. — Мне всё равно, что ты считаешь меня мудаком, что я тебе, якобы противен, но ты мне — нет. Я жалею лишь о том, что не смог доказать тебе, что у нас есть будущее. Что я достоин тебя. Хочешь уйти — уходи. Я не стану тебя держать. Но сначала ответь на один вопрос: ты действительно считаешь, что у нас ничего не выйдет?       Элисон молчала так долго, что Ичиро уже хотел махнуть рукой и забить на попытки добиться правды. Зачем стараться, если она уже всё решила?       — Не ты мне противен, — тихо заговорила Элисон наконец. — А то, что я хочу тебя ненавидеть, но не могу. У нас никогда не будет шанса, пока это, — она подняла руку, показывая обручальное кольцо, — условие, а не выбор. Нельзя принудить человека влюбиться. А я чувствую, что меня всё это время принуждали. Меня всю жизнь к чему-то принуждали. Быть идеальной дочерью, наследницей корпорации. Я лишь хочу, чтобы у меня был выбор.       Ичиро не знал, что ответить. Он знал, как Элисон относится к тому, что родители буквально расписали всю её жизнь за неё. Она хотела решать сама, но каждый раз её буквально принуждали. Сначала Ричард и Виктория, общество, а затем — он. В груди сжался тугой комок. Ичиро чуть не сделал шаг к Элисон, но остановил себя.       — Хочешь знать, есть ли у нас шанс? — Она обернулась на него. Посмотрела глазами, полными слёз. — Есть. Я хочу, чтобы он был, но… по-нормальному. Без сделок, игр и фальшивых свадеб. Я хочу в тебя влюбиться. Сама. Ты мне не противен, совсем наоборот. Просто меня всю жизнь лишали выбора.       Ичиро кивнул.       — Я позвоню на пост охраны. Скажу, чтобы тебя выпустили. — Он подошёл к дивану, взял сумку Элисон и отнёс её ей. Рейнольдс осторожно взяла её за ручки. — Но, может, ты останешься хотя бы на завтрак?       — Из тебя отвратительный манипулятор, — усмехнулась она.       Ичиро сделал шаг назад, вскинув руки.       — Никаких манипуляций. Просто утром Ганси или Диклан смогут отвезти тебя в город. Не пойми меня неправильно, но абы с кем я тебя не отпущу. Натан ещё жив, и кто знает, что он собирается делать дальше.       Элисон смотрела на него долгое мгновение, а затем, вздохнув, кивнула:       — Ладно. Уеду утром. Тем более, будет забавно посмотреть, как Стюарт готовит завтрак.       Ичиро рассмеялся.       — Это точно нельзя пропустить. Хочешь, ложись в наш… моей комнате. Я всё равно спать не собирался.       — Я не хочу спать. Возможно, я об этом пожалею, но… Поцелуй меня. — Ичиро решил, что ему послышалось. Сунув руки в карманы штанов, он стоял и, сдвинув брови к переносице, смотрел на Элисон. — Поцелуй. Меня, — повторила она.       Ичиро сделал мысленную пометку постараться убедить её сходить к психологу. То сначала пистолетом угрожает, вырывается, а теперь — поцелуй! Нет, отказывать Ичиро, конечно же, не собирался. Может, хороший секс заставит Элисон передумать. Сначала она согласилась остаться за завтрак, а потом… Блять, кого он обманывает? Ичиро сделал пару шагов к Рейнольдс, остановился у первой ступеньки. Элисон стояла на следующей и была с ним практически одного роста. Её грудь, обтянутая вязаной тканью джемпера, касалось его, но Ичиро не решался сделать то, о чём она просила. Он лишь провёл пальцами по руке Элисон, вверх к плечу, шее, положил на щёку и погладил большим пальцем. Элисон смотрела на него выжидающе, приоткрыв рот. Её ноздри раздувались от нетерпеливого дыхания, а грудь часто вздымалась. Ичиро хотел поцеловать Элисон так сильно, что сводило кости. Он хотел прижать её к себе, поднять на руки, усадить на бильярдный стол или отнести на диван. Он хотел быть с ней и в ней так отчаянно и дико, что это причиняло боль. Боль от понимания того, что это — может запросто стать последним. Да, Элисон сказала, что у них есть шанс, но кто знает, может, она сделала это специально, чтобы Ичиро отпустил её. Может, после первого свидания она настолько разочаруется, что больше никогда не захочет его видеть. Ичиро переживёт. Ичиро однозначно переживёт, даже если Элисон рассмеётся ему в лицо или залепит пощечину. Он переживёт развод и передачу компании Рейнольдсам обратно. Переживёт и слухи, которые однозначно всколыхнут не только Манхэттен, но и всю страну. Ичиро переживёт что угодно, лишь бы Элисон не смотрела на него так же, как на своих родителей.       Она задрала голову, коснувшись носом его. Придвинула лицо ближе, оставив между их губами лишь пару миллиметров пространства.       — Поцелуй, — выдохнула Элисон. Её дыхание обожгло губы, и Ичиро не смог больше сдерживаться.       Обхватив одной рукой затылок Элисон, Ичиро прижал её к себе и впился губами. Она издала низкий стон, когда он просунул язык ей в рот, а второй рукой обвил талию. Элисон целовала его так остервенело, словно изголодалась. Если бы у них было всё хорошо, и Элисон завтра не уходила, Ичиро бы решил, что она соскучилась по близости с ним, но она — прощалась. Каждым поцелуем, каждым вздохом и каждым прикосновением к его оголённой коже.       Ичиро подхватил Элисон на руки и, не разрывая поцелуя понёс её на бильярдный стол. Элисон обвила его ногами и скользнула руками под резинку штанов. Острые ногти прошлись по коже, и Ичиро громко простонал ей в рот.       — Ты уверена? — спросил он низким голосом, полным желания.       — Да.       К чёрту тормоза, к чёрту здравый смысл.       Стянув с Элисон свитер, Ичиро расстегнул её бюстгальтер и прижался губами к груди. Элисон выгнула спину, откинула голову. Ичиро целовал, обводя языком сосок, чуть прикусывал нежную кожу, заставляя Элисон дрожать и извиваться в его руках. Блять, как же ему не хватало этого. Ичиро занимался сексом со многи девушками. Не по любви или симпатии, а просто из-за потребности. Секс не из чувств, а из необходимости. С Элисон же для него впервые иначе. Не просто кончить, а насладиться процессом. Выразить в каждом прикосновении и поцелуе всё, что он не мог сказать словами. Это опьяняло. Вкус её кожи, ногти, впивающиеся в спину, стоны. Ичиро хотел запомнить её всю. Полный желания взгляд, опухшие от поцелуев губы, следы зубов на коже, округлую грудь, изгиб бёдер. Всю — манящую, имеющую над ним такую власть, которую он раньше не мог позволить кому-то иметь. Элисон же он отдал себя всего без остатка.       Кое-как сняв с Рейнольдс джинсы и избавившись от штанов, Ичиро устроился между её разведённых ног. Провёл рукой по гладкому лобку, размазывая смазку. Палец вошёл внутрь легко, Элисон запрокинула голову.       — Да трахни ты меня уже, — произнесла она.       Просить дважды Ичиро не нужно. Вытащив из неё пальцы, он медленно ввёл член. Блять. До одури и умопомрачения. До сорванных тормозов и лишения рассудка. Толчки и громкие стоны. Поцелуи, укусы, боль от впившихся в кожу ногтей. Ему хотелось кричать. Орать дурниной на весь дом том, что он не хочет, чтобы Элисон уходила. Но она и так это знала. Элисон прижималась к нему, обвив ногами, позволяла трахать её на бильярдном столе с громкими влажными звуками. Она прекрасно знала, что значит для него. Знала, что Ичиро сделает всё, чтобы завоевать её. По-нормальному. Без условий и сделок. Она стонала, целовала его шею, давая молчаливое обещание дождаться. Они не прощались. Эта ночь — не точка в конце истории, а лишь — главе. Они оба находились на пороге новых для них обоих отношений, чувств и обещаний. Куда это приведёт — загадка, но они готовы пробовать и стараться.       Прикусив кожу на его шее, дрожа всем телом, Элисон кончила. С губ Ичиро чуть не сорвались слова, которые точно бы всё испортили. Он до крови прикусил изнутри щёку, чтобы не сболтнуть лишнего. Он скажет. Он обязательно скажет, когда Элисон будет готова. Когда она влюбится в него так, же и он в неё.       — Мне нужно в душ, — вымолвила Элисон.       — Я бы предложил сходить с тобой, но знаю, что ты откажешься.       Она рассмеялась и поцеловала его. Нежно, мягко.       — Боюсь, мне тогда точно придётся остаться как минимум на ужин. Прости, но я не могу.       — Я понимаю.       А жаль. Не понимал бы, отнёс бы Элисон на диван, навис бы сверху и вновь бы выбивал стоны, ловя их ртом. Но Ичиро — понимал.       Он снял Элисон с бильярдного стола, надел штаны. Хотелось покурить и выпить. Сигарет не было, а бухло всё кончилось ещё ночью. Пока Элисон одевалась, он пытался отыскать сигареты, хотя знал, что их тут нет. Он просто не мог смотреть на неё. Знал — не удержится. Когда Элисон покинула подвал, Ичиро плюхнулся на диван и закрыл глаза. Глубоко вздохнул, выдохнул. Ох, Элисон… Всего несколько месяцев назад Ичиро не мог и подумать, что увязнет в ком-то настолько сильно. Увязнет и не будет хоть выбраться. Он думал, что, если когда и женится, то это точно будет не по любви, а из-за взаимовыгоды. Он прекрасно понимал, что любви ему и не светит. Какая может быть любовь, когда ты интересен только пока у тебя есть деньги, связи и власть? Когда все видят лишь фамилию и статус, а не тебя самого. Пусть их отношения с Элисон и начались со сделки, но она никогда не вела себя так, как другие девушки, с которыми он ходил на свидания. В Элисон не было наигранного обожания, интереса и восторга в глазах. Она его презирала. Она ненавидела всё, связанное с Морияма, и это Ичиро зацепило. Зацепили их перепалки, упёртость Элисон. То, что она его не боялась. Пока другие бросали себя к его ногам, Ичиро опустился на колени перед Элисон Рейнольдс.       Сев рывком, Ичиро опустил ноги на пол, соединил пальцы в замок и принялся крутить кольцо на пальце. Снял, надел, снял, снова надел. Оно теперь ему без надобности, но, даже если Элисон потребует официальный развод, Ичиро его не снимет. Он до конца и без остатка принадлежит ей. Кроме Элисон ему никто не нужен.       Тяжело вздохнув, Ичиро поднялся с дивана и направился к выходу. Он зашёл на кухню попить воды и уже почти пересёк холл, как увидел на лестнице Стюарта. Он в свитере с высоким горлом, брючках, уложенными волосами выглядел так, словно собирался не завтрак им готовить, а позавтракать отдельно в дорогущем ресторане. Конечно, Хэтфорд мог просто поехать за едой на вынос, но…       — Не рановато-то ли ехать за завтраком?       — За завтрак сегодня отвечает Томас и Киан, — махнул Стюарт рукой. Он снял с вешалки пальто. — У меня есть куда более важные дела.       Ичиро прищурил тёмные глаза. Дела? В такую раньше после бухаловки? Попахивает наебаловом.       — Неужели? Не хочешь поделиться?       — Узнаешь, когда придёт время, — бросил Стюарт, застёгивая пуговицы. Он бросил взгляд на Ичиро через плечо и вышел на улицу.       Раннее утро, ещё даже не окрасившее небо в цвета рассвета. Холодно, снег падает крупными хлопьями. Стюарт выпустил изо рта облачко пара, поднял повыше воротник и зашагал к припаркованной перед особняком машине. Забравшись в салон, Стюарт сказал, куда ехать, откинулся на кожаное сиденье и прикрыл глаза. Голова после всего выпитого раскалывалась, хотелось есть, и Стюарт бы с удовольствием никуда не поехал, вот только выбора у него не было. Если уж он хочет побыстрее покончить со всем дерьмом, в которое влезли Хэтфорды из-за Морияма, он должен приехать на эту чёртову встречу.       До места ехать около трех часов, и Стюарт где-то чёрез час дороги приказал остановиться на ближайшей заправке, чтобы купить себе хотя бы энергетик и какие-нибудь снеки. Мерзкий кофе из автомата разлился в желудке теплом, тошнота ненадолго отступила, и остаток пути прошёл куда лучше.       Вскоре автомобиль свернул с основного шоссе и поехал по абсолютно пустой дороге. Стюарт предусмотрительно достал пистолет и снял его с предохранителя. Снегопад мешал видеть далеко, но Стюарт всё равно следил нет ли за ними преследования. Через какое-то время впереди показался тёмный силуэт автомобиля. Стюарт приказал остановиться на обочине. Надев перчатки и убрав пистолет в карман, Стюарт вышел из машины, водитель последовал за ним.       — Сколько лет, сколько зим? Братец.       От этого обращения Стюарт сжал челюсти так сильно, что зубы рисковали раскрошиться в мелкую пыль. Натан Веснински стоял перед ним в меховой шубе с таким видом, словно уже правил миром. Рыжие волосы зачëсаны назад, в ухе — серьга с крупным камнем, на пальцах — множество колец. Такое ощущение, словно Натан нацепил на себя всё самое дорогое, чтобы произвести впечатление. Жаль, что он уже произвёл — ублюдошного мудилы, встреча с которым не по желанию, а только по необходимости. И как он вообще мог согласиться отдать Мэри за этого утырка?       — Предлагаю перейти сразу к делу, — вместо приветствия сказал Стюарт. Он сунул руку в карман пальто, достал сигарету и прикурил.       — Как скажешь, — ухмыльнулся Натан. — Мне уже не терпится узнать, зачем ты пригласил меня в такую рань.       — Начну с того, что мне вообще плевать, какую хрень ты заварил. Меня дела местных кланов не касаются, но мне абсолютно не нравится, что в это втянут Натаниэль. — Натан сощурил голубые глаза. — Сделка вот в чём: я устраиваю вам встречу с Морияма, помогаю их уничтожить, забираю Натаниэля и больше никогда не лезу в твои дела.       — Хм, — протянул Натан, почесав подбородок. — Знаешь, что я чувствую, Стюарт? Запах наебалова. Ты думаешь, я такой идиот, что поведусь на эту хрень? Не ты ли грозился содрать с меня кожу, а? За свою драгоценную шлюху сестричку. — Натан рассмеялся. — Катись к чёрту. И Ичиро передай, что я скоро итак вышибу ему мозги.       — Без моей помощи у тебя никогда не получится подобраться к нему и на метр, — спокойно проговорил Стюарт. — Я твой единственный шанс избавиться от Морияма.       — А какая выгода тебе, м?       — Натаниэль связан с ними сделкой. Пока она не закончится, он не уйдет от них. А, зная Миньярда, этот щенок придумает что-то ещё, лишь удержать Натаниэля рядом с собой. Грохнуть его я так просто не могу, сам понимаешь.       — То есть, по-твоему, лучше вырезать весь клан, нежели избавиться от одного щенка? — Стюарт пожал плечами, мол, а что такого? Натан рассмеялся. — И решил ты это делать моими руками. Забавно.       — Ты же всё равно хочешь из перестрелять. Так какая разница, с чьей помощью и на каких условиях?       — Да, собственно, никакой. Только… Натаниэль мне и сам нужен. Воссоединение семьи и всё такое.       — Обойдёшься. Натаниэль уйдёт со мной и точка. Ты же можешь потом развлекаться здесь как тебе угодно. Хоть выжги всё к чёртовой матери, мне плевать, но Натаниэля я заберу.       — Десять миллионов.       У Стюарта чуть глаза на лоб не вылезли.       — За какие такие заслуги?       — Моральная компенсация. — Губы Натана растянула мерзотная улыбочка. Вот гнида. — Раз ты так хочешь забрать моего сына — плати.       Стюарт шумно вздохнул, борясь с желанием приложить гадёныша мордой об капот.       — Ладно, — ответил он. — Получишь, когда…       — Нет-нет-нет, — перебил его Натан. — Половину сейчас. Или ты думал, я соглашусь на пустые обещания?       — Я выпишу тебе чек. Устроит?       — Вполне. Люблю коллекционировать чеки на выкуп моего сына.       Стюарт вернулся в автомобиль, достал из бардачка чековую книжку, написал нужную сумму и подписал. Вырвал чек, он протянул его Натану.       — Встреча состоится в эту пятницу, — проговорил Стюарт. — Время и место вышлю сообщением.       Без прощаний и рукопожатий Стюарт забрался в машину. Ему и так было настолько мерзко, что трясло от желания помыться после этой встречи. Если бы не Натаниэль, Стюарт бы ни за что не пошёл на такое. Всё это лишь ради свободы Натаниэля. Ради того, чтобы он наконец вернулся в семью.       Автомобиль катил по заснеженной дороге, и Стюарт позволил себе задремать. После встречи с Натаном на него накатила усталость. Такая сильна, что проснулся он только тогда, когда водитель, остановившись перед особняком Морияма, принялся его будить.       Когда Стюарт вошёл в столовую, все уже сидели тут. Помятые, заспанные и несколько молчаливые. Ичиро во главе стола молча пил кофе, бросая взгляды на пустой стул справ от себя. На сколько помнилось Стюарту, тут сидела Элисон. Так ночью перепила, что не смогла встать? Слева от Ичиро — Эндрю, ковырявший вилкой блинчики. Рядом с ним — Натаниэль с чашкой чая. Напротив — Аарон с Дэем, дальше Жан Моро, напротив которого Диклан, выглядящий так, словно совсем не пил. Киан и Томас сидели в конце стола с овсянками и соком.       — Какие люди! Стю, как спалось? — Бодрый голос Диклана раздражал так сильно, что Томас чуть не швырнул в него пачкой сигарет. — Ну, или не спалось. Не знаю, где ты шатался, но эти, — он кивнул на Томаса и Киана, — отдувались за тебя. Скажи спасибо Натаниэлю, что он решил помочь.       — Мне было несложно, — пожал плечами Натаниэль.       — Ага, только вчера проиграл не ты, — напомнил ему Эндрю. Стюарт пристально осмотрел его и заметил засос, выглядывающий из под ворота футболки. От злости Стюарт чуть вилку не согнул. — Так где тебя носило?       — Не твоего ума дело, недомерок, — прошипел Стюарт.       Киан рядом с ним подавился и начал громко кашлять, справа с громким стуком упала на стол вилка.       — Что ты сказал? — размеренно произнёс Эндрю.       — Советую бежать, Стю, — сказал Диклан. — Бежать и не оглядываться.       — Завали ебальник, ладно? Твоего пиздежа тут ещё не хватало.       — Встал не с той ноги, да? — проговорил Ичиро. Он сверлил Стюарта взглядом тёмных глаз, обрамлённых тёмными кругами. — Так пойди проспись, погуляй. Нечего портить настроение. И так паршиво.       — Я встану с той ноги, когда буду дома. Пока я тут, уж извините. Придётся потерпеть.       — А мы тебя тут не держим, — ответил ему Эндрю. — Собирай шмотьё и катись.       — И оставить Натаниэля вам? — Стюарт рассмеялся. — Я похож на идиота?       — Да.       Стюарт отшвырнул стул и бросился на Миньярда. За секунду до того, как он вмазал по самодовольной роже, перед ним встал Натаниэль. Невозмутимый и спокойный. Он смотрел на Стюарта голубыми глазами предупреждающе. Мол, только попробуй его ударить. А Миньярд лишь хмыкнул.       — Да что с тобой? — спросил Натаниэль.       — Натаниэль, — тихо начал Стюарт. Что он хотел сказать? В очередной попытаться убедить наплевать на сделку и уехать? Знал же, что не согласится. В упрямстве Натаниэль мог запросто посоревноваться с Мэри. Стюарт вздохнул, положил руку на плечо Натаниэля, сжал. — Я просто хочу, чтобы всё это закончилось.       — А уж…       — Эндрю, — перебил его Ичиро. Он поставил на стол чашку, поднялся. — Пошли, Стюарт.       Они вдвоём поднялись в кабинет Ичиро. Там он достал из шкафа бутылку виски, налил в два стакана, сел за стол, и сказал:       — Рассказывай.       И Стюарт, сидя напротив Ичиро, рассказал. О том, как сильно устал, как сильно переживает за Натаниэля, как сильно хочет, чтобы всё это закончилось.       — Будто я не хочу, — хмыкнул Ичиро. — Мне это всё настоебало не меньше твоего.       — Так назначь встречу Натану. Зачем ждать, пока он сделает следующий ход, если можно его опередить?       — Думаешь, это хорошая идея? — Стюарт кивнул. — Хм. Ладно. Но мы должны быть готовы. Ко всему.       Стюарт ушёл, а Ичиро остался один. Он сидел, закинув ноги на стол, пил виски и курил. Сидел, прокручивая в голове события прошедших месяцев. В очередной раз он охренел, что с момента, когда его жизнь разделилась на до и после прошло всего ничего. Близилось Рождество. Об этом каждый день напоминала дата в мобильнике и ноутбуке. Рождество всё ближе, а он даже не уверен, будет ли жив к этому моменту.       Рождество не было главным праздником в их доме. Кенго, как Ичиро знал, вообще не привык к празднествам, ибо в клане всегда было не до этого. По-настоящему Рождество пришло в их дом только с Эндрю и Аароном. В их первое совместное рождество они впервые нарядили ёлку в начале декабря. Тогда они впервые обменялись подарками, а Ичиро почувствовал атмосферу праздника, пусть и позволил себе это осознать. С тех пор Рождество — тот день, когда они собирались вместе за праздничным столом. Эндрю, Ичиро и Кенго оставляли дела, Аарон — учёбу, и они проводили время одной семьёй.       В этот момент Ичиро осознал, что как прежде уже не будет. Без Кенго Рождество уже будет не Рождество, а единственный человек, который мог бы сделать праздник лучше, ушёл ещё утром. Праздник совсем не праздник. Хоть собирай вещи и сваливай или кататься на лыжах, или нырять с аквалангом, или сразу на Луну. Куда угодно. Ичиро вздохнул, прикрыл глаза. Как же сильно он устал. Стюарт прав — это пора заканчивать.       Выудив из кармана мобильник, Ичиро написал Натану короткое сообщение: Бронкс в пятницу в шесть часов. Звонить смысла не было. После разговора со Стюартом, Ичиро понял, что Натан ждёт, когда он с ним свяжется.       Неужели, скоро всё закончится?       Выпив ещё бокал, Ичиро вышёл из кабинета и спустился на первый этаж. Эндрю сидел за островком с ноутбуком и работал.       — Ну и? — не отрываясь от экрана ноутбука, спросил Эндрю.       Ичиро включил кофе-машину.       — В пятницу встречаемся с Натаном.        Звук клавиш прекратился.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно. В шесть в Бронксе. Пора с этим заканчивать.       Шумела кофе-машина, Эндрю молчал. Наконец он сказал:       — Это хуёвая идея.       — Тебя Диклан покусал? Мне нужно начинать беспокоиться?       — Беспокоиться нужно было начать с того момента, как тебе пришла в голову подобная дурость. Зачем? Какой в этом смысл?       — Смысл это всё закончить. Тебе самому не надоело жить буквально на пороховой бочке? Этот пиздец должен прекратиться. Мне, вообще-то, ещё жену вернуть нужно.       Эндрю усмехнулся.       — Как ты вообще позволил ей уйти?       — Ой, вот только не начинай, — скривился Ичиро. — Не тебе затирать мне про отношения.       — А у меня, вообще-то, всё прекрасно.       — Хочешь сказать, у вас всё серьёзно? — выгнул бровь Ичиро.       Эндрю открыл рот, чтобы ответить, но так и завис. Он не знал ответа на этот вопрос. Ещё пару месяцев назад он не думал, что сможет кому-то вновь открыться. Он не думал, что вновь сможет кому-то доверять. Но Натаниэль сломал все страхи и пресловутое “а что, если”. Серьёзно ли это? То ли, ради чего Эндрю бы отказался от всего? Он не знал.       — Не знаю.       — Но ты хочешь? Или…       — Или. Слушай, — Эндрю прикурил сигарету, — у нас с Натаниэлем сделка. Я не могу её игнорировать, даже если хочу. Если Натаниэль решит уйти, когда всё закончится, я не стану его держать.       Ичиро медленно растянул губы в улыбке.       — Да ты по-настоящему влюбился.       — Кто бы говорил, — закатил глаза Эндрю.       — Я хотя бы могу это признать.       — А что толку? Элисон всё равно ушла.       Улыбка Ичиро тут же померкла.       — Ну и зачем на больное?       — Потому что ты идиот, раз позволил ей уйти.       — Как будто у меня был выбор. — Эндрю открыл рот, чтобы возразить, но Ичиро его перебил. — Если бы я не отпустил её, она бы точно меня возненавидела. Так у меня хотя бы есть шанс её вернуть. Но мы говорим не обо мне, а о тебе. Ты правда думаешь, что Натаниэль уйдёт, когда всё закончится?       Эндрю пожал плечами. Они с Натаниэлем это не обсуждали. Наверное, пора, но Эндрю, как будто не был готов к подобным разговорам. То ли действительно боялся, что Натаниэль скажет, будто решил уйти. То ли боялся, что Натаниэль останется с ним навсегда. То, что происходило между ними, не поддавалось описанию. Не могло иметь названия и определения. Оно — было. Было и всё тут. Жаркое, волнующее и волнительное. Вызывающие желание трогать, смотреть, словно случайно касаться коленкой, убирать упавшие на лоб волосы, укрывать одеялом и прижиматься холодными пятками к горячим ногам. Оно — было. Всё ещё несколько пугающее. Странное, необъяснимое и непонятное.       Эндрю думал об этом разговоре с Ичиро пару дней. Он занимался документами, делами — спасибо больной фантазии Воронят за самоубийственную идею — и думал о словах Ичиро. Он изучал цифры и отчёты и думал о словах Ичиро. Аарон с подозрением косился на него, но ничего не спрашивал. Остальные же, кроме Натаниэля, предпочитали держаться подальше, хотя и его Эндрю не очень хотел видеть. Точнее — хотел. Не только видеть, не только в одежде. Но Эндрю специально вёл себя холодно, делал вид, что занят, засиживался до самого утра, только чтобы не натыкаться на вопросы. Трус. Нет, правда. Самый настоящий. В ночь перед пятницей Эндрю всё же взял себя в руки. Точнее — заставил взять себя в руки, ибо если завтра он будет думать не о работе, а о других вещах, — им всем точно пиздец.       Когда Эндрю вышел из малой гостиной, было уже почти четыре утра. Он тихо поднялся по лестнице, открыл дверь своей комнаты, надеясь, что Натаниэль не спит, ибо его бы пришлось разбудить. Веснински сидел на кровати и читал в свете прикроватного ночника.       — Неужели закончил? — оторвавшись от книги, спросил Натаниэль.       — Это было сложно, но я справился. — Эндрю ухмыльнулся самому себе, взял чистые вещи и пошёл в ванную.       Пока принимал душ, Эндрю пытался настроиться на разговор. Ичиро бы сказал, что он тупо тянет время. Эндрю бы ему сказал пойти в жопу, ибо после ухода Элисон у него не осталось права на комментарии. Но… да, Эндрю тупо тянул время. Вернувшись в комнату, Эндрю плюхнулся на кровать, вздохнул и уже хотел было открыть рот, но Натаниэль спросил:       — Значит, завтра всё решится, да?       — Ага. Возможно, потом Ичиро сжалится и отпустит меня в отпуск.       — И это твоё единственное желание? Отпуск?       Эндрю перевернулся на спину, положил руку под голову. Он всеми силами пытался сдержать улыбку — Натаниэль, сам того не осознавая, начал тот разговор, к которому Эндрю готовился не один день. Либо он экстрасенс, либо его кто-то надоумил. Эндрю ставил на второе.       — Я чертовски устал. Сам знаешь, какими длинными были эти месяцы. Мне просто хочется разгрузить голову и вернуться в работу с новыми силами.       — И всё?       Закусив губу, Эндрю повернул на него голову.       — А ты сам чего хочешь?       Натаниэль молчал, словно подбирал правильные слова, но Эндрю и так всё понял.       — Наша сделка завтра закончится. — Эндрю кивнул. — И я буду свободен.       — Конечно будешь. Я держу своё слово.       — Знаешь, — начал он осторожно, — эти месяцы с вами, с тобой… Я и так был свободен как никогда в жизни, но… Я хочу пожить по-настоящему. Делать то, что хочу я. Идти туда, куда хочу я. Почувствовать ту жизнь, которой был лишён. — Он замолчал, словно давая Эндрю шанс что-то ему сказать, возразить. Но Эндрю молчал. Он не собирался останавливать Натаниэля, что бы тот не решил. У него не было подобного права. — Я хочу уехать.       — Уехать, — повторил Эндрю. — У-е-ха-ть. Ты же знаешь, что, даже находясь в клане, можешь заниматься всем, чем хочешь? Пойти учиться, работать? Может, даже поиграть в хренэкси, помнится, тебе это нравилось. — Натаниэль кивнул. Эндрю не пытался его отговорить. Он пытался лишь понять. — Так в чём проблема?       — Так или иначе, я буду связан с кланом, а я… — Натаниэль осёкся. — Просто хочу свободы.       Свобода — слишком условное понятие, чтобы пытаться его определить. Слишком субъективное, чтобы обозначать ему границы. Что есть свобода для такого, как Эндрю? Для того, кого не принуждали заниматься тем, чем он занимался? Для того, кто выглядел так, как хотел он? Для того, кто делал то, что хотел он? Свобода Эндрю ограничена лишь правилами клана, которые трактовать можно в зависимости от ситуации, а иногда даже пренебречь, но Натаниэль… Натаниэль всю жизнь подчинялся правилам, которые придумали и навязали ему другие люди. Правилам, которыми только попробуй пренебречь. Беги, скрывайся, не доверяй, прячься, не живи так, как хочешь ты, а на голову отбитая мамаша. Понятно, что он хотел узнать другую сторону жизни, но Эндрю… Эндрю хотел быть частью жизни Натаниэля тоже.       — Помнишь, ты говорил, что не сделаешь мне больно? — наконец спросил Эндрю. Натаниэль кивнул. Горько и тошно. Тошно от того, что Эндрю хотел, чтобы Натаниэль остался. С ним. — Ты хотел, чтобы я тебе доверился, и я доверился. Я… блять, — Эндрю сел на кровати и потёр лицо. — Я давно не подпускал никого к себе так близко, как тебя.       — Я понимаю, — сдавленно проговорил Натаниэль.       Эндрю не пытался манипулировать, заставить Натаниэля передумать, он лишь хотел понять и чтобы Натаниэль тоже понял. Говорить о чувствах — не сильная сторона Эндрю. Чувствовать в принципе — не сильная его сторона. Как же, блять, сложно.       — Если ты не хочешь, чтобы я уходил, я…       — Не хочу, но… — Эндрю горько усмехнулся. Сжал пальцами одеяло. — У меня нет права тебя держать.       Натаниэль молчал. Он лишь придвинулся ближе к Эндрю и обнял его со спины. Аккуратно, положив голову ему на плечо. Эндрю шумно выдохнул. Он мог бы настоять, заставить Натаниэля остаться. Он знал, смог бы. Они бы вернулись в их квартиру, Эндрю бы так и работал на клан, а Натаниэль, возможно, пошёл бы учиться. Или нет. Может, он бы пошёл работать или просто торчал бы целыми днями дома. А, может, Дэй и Моро уболтали бы его попробовать вернуться в экси. Без разницы. Эндрю знал, что смог бы убедить Натаниэля остаться, только кто он такой, чтобы вновь решать за него? Натаниэль всю жизнь жил по чужой указке и больной голове матери. Пусть Эндрю и убийца, бандит, но не чудовище. Натаниэля подобная жизнь точно не сделает счастливым. А Эндрю — ну вашу мать — хотел, чтобы Натаниэль был счастлив.       Эндрю почувствовал, как губы Натаниэля коснулись его кожи. Мурашки по телу и сердцу, которое вот так — в первый и, видимо, в последний раз.       — Спасибо, — тихо проговорил Натаниэль.       — Только у меня есть условие. Два. Первое: не говори пока никому, что решил уехать. И второе: клан всё равно будет следить за тобой.       Натаниэль отстранился. Повернувшись, Эндрю увидел его нахмуренное лицо. — Зачем? Завтра всё закончится и… В этом нет необходимости. В случае чего, я сам могу за себя постоять.       — Не сомневаюсь. Но мне так будет спокойнее.       Натаниэль опустил взгляд голубых глаз на свои руки. Эндрю взял его за подбородок, заставляя посмотреть на него.       — На твоей жизни это никак не отразится. Но я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось. Ты мне доверяешь?       — Да, — выдохнул Натаниэль.       Вот так просто — да, заменяющее всё на свете. Дающее уверенность, что Эндрю поступает правильно. Доверие — чёртовски хрупкая штука, которую сложно заслужить, но очень легко уничтожить. Оно — не сильная сторона Эндрю, как и чувства в принципе. Он с такими усилиями выжигал это в себе, чтобы не повторять прошлых ошибок. Чтобы ему снова не сделали больно. Его бросали, использовали, и лучше не чувствовать вообще ничего, чем вновь собирать себя по кускам. Он знал, что может быть по-другому. Что чувства не всегда причиняют боль. Но, получив нож в спину однажды, уже не хочется подставлять её кому бы то ни было. Боль предательства не сравнима с болью от пули или ножевого. Эндрю знал. У него было и то, и другое. Но сейчас ему не было больно.       Натаниэль — это не про боль. Он про что угодно. Про мурашки по коже, про всепоглощающее желание, про стоны, жар от прикосновений, но не про боль. Натаниэль решил уйти, но Эндрю не больно. Не так, как раньше. Это — не конец, а начало для них обоих. Пусть и порознь.       Сквозь сон Эндрю слышал, как трезвонил будильник. Он поморщился, не разлепляя глаз, повернулся на другой бок, протянул руку, чтобы отключить звук, но не нашёл телефон. Приоткрыв глаз, он, сквозь сонную пелену, увидел Натаниэля.       — Поспи ещё, — сказал Веснински, и Эндрю вновь провалился в сон.       Когда он, наконец, встал, Натаниэля в комнате не было. Экран мобильника показывал два часа дня. Эндрю не сразу осознал, сколько проспал. Он потёр лицо ладонями. Голова болела, желудок сводило от голода. Встав с кровати, Эндрю пошлёпал в ванную. Принял душ, умылся, побрился, оделся и спустился на кухню.       — Утро доброе, — сказал Ичиро, сидевший за кухонным островком с ноутбуком.       Эндрю отсалютовал двумя пальцами от виска и направился к кофе-машине, но замер, увидев блендер с какой-то зелёной жижей. Жижа ему не понравилась.       — Ичи, котик, а что это за хрень? — Ичиро поднял голову и посмотрел на жижу.       — А, это наших горе-спортсменов. Видимо, Кевин пытается заставить организм забыть о тех стаканчиках винишка, что он вылакивает перед сном.       — Я его закодирую. — Эндрю нажал кнопку на кофе-машине. — Мне алкаш дома не нужен.       — То есть, ты уже готов принять его в семью? — бровь Ичиро выгнулась. — Вот так сразу?       — Ну, — Эндрю принялся взбивать молоко. — Не принять, но… Он хорошо зарабатывает… И… Да блять, Аарону с ним вроде хорошо, что ты ко мне пристал? Скажи лучше, где Натаниэль?       Ичиро, рассмеявшись, покачал головой.       — Стюарт забрал на разговор. Я ему сказал не поддаваться на провокации, обещания и, если ему понадобится помощь, орать благим матом. Они в малой гостиной, если что. — Взяв чашку с горячим кофе, тарелку с сэндвичами, Эндрю уселся напротив Ичиро. Тот смерил его подозрительным взглядом тёмных глаз. — Что, даже не пойдёшь ругаться со Стюартом?       — Не-а. — Сделав глоток из чашки, Эндрю простонал от удовольствия. — Натаниэль всё равно не уедет с ними.       — Так уверен?       — Уверен.       Ичиро закрыл ноутбук, поставил локоть на стол, положил подбородок на кулак и с подозрительной улыбочкой уставился на Эндрю.       — Вы что, наконец, поговорили?       — Типо того, — отозвался Эндрю, стараясь не смотреть на Ичиро.       — И… что? Живёте долго и счастливо или..?       Эндрю не ответил. Он молча жевал сэндвич, хотя сказать что-то нужно было. Но Эндрю ненавидел врать, а Ичиро уж тем более.       — Оу, — только и сказал Ичиро, поняв, что значило молчание Эндрю.       — Вот тебе и “оу”. Только остальным пока не говори. Нечего развозить сопли раньше времени.       — И ты не пытался его переубедить? Ты же…       — Я же — что? — перебил его Эндрю тоном резче, чем рассчитывал. — Влюбился? Привязался? Как будто это что-то меняет.       — Меняет, — нахмурился Ичиро. — Это всё, блять, меняет. Ты, наконец, открылся кому-то, доверился. Я никогда не видел тебя… — Ичиро обвёл Эндрю рукой, — таким. И позволить этому просто так закончиться?       — Вот именно. Я влюбился и не могу держать Натаниэля, если он решил выбрать другую жизнь. Я просто не могу заставлять его так же, как и его мать. Давить, как Стюарт. Я доверяю Натаниэлю и его выбору.       — Но… Но а как же ты? Ты подумал о том, как сам-то будешь себя чувствовать?       Эндрю сделал глоток из чашки, облизал губы и улыбнулся:       — Прекрасно. А вообще, Ичи, не тебе мне высказывать, ясно? Сам-то поступил так же.       — Это.. — начал было Ичиро. Нет, это никакое не “другое”. — Иди к чёрту.       Ичиро абсолютно не понимал решения Эндрю, пусть их ситуации и были… похожи. Пусть Ичиро и пытался убедить себя в том, что ничего похожего между ними нет. Да, они оба отпустили тех, кого любят, но Ичиро не страдал из-за предательств. Эндрю не было за него страшно, а Ичиро — было. Он прекрасно помнил, что было с Эндрю все те разы, когда вскрывалось предательство. Ичиро прекрасно помнил, как Эндрю напивался до беспамятства, срывался на миссии с Ганси и другими парнями, пропадал в гетто и трущобах. Как он возвращался, спустя несколько дней, с новым шрамом от пули, ножа. Возвращался ещё более холодным и бесчувственным, чем уезжал. Доверие — слабая сторона Эндрю Миньярда. Гниды знали, куда бить и на что давить. Они пользовались, решив, что останутся безнаказанными. Они дохли, и Эндрю вместе с ним хоронил частичку самого себя. Того, кто, благодаря Натаниэлю, вновь восстал из пепла боли и предательств.       В очередной раз вздохнув своим мыслям, Ичиро прикрепил к кобуре пистолеты, сунул руки в карманы чёрных штанов. Неужели сегодня всё закончится? Ичиро по этому поводу даже припрятал бутылочку хорошего виски, чтобы отметить. Припрятал и никому не сказал, а то Дэй, зараза, повадился лазить в бар. Нет, Ичиро не жмот. Просто Дэй в его доме — на птичьих правах и только из-за Аарона. Нечего играть с его добротой. Но сегодня птенчик может принести пользу — он вызвался помогать Аарону с ранеными. Во время встречи с Натаном они будут сидеть в специально оборудованном фургончике. Ичиро бы ещё припряг Жана, чтобы хотя бы крышу над головой отработал, но тот чуть в обморок не грохнулся, когда узнал о встрече. Бедолага. Пришлось французишку перепрятать.       Хотелось курить, но Ичиро не спешил уходить. Он так и стоял перед зеркалом, смотря на своё отражение. Спокойное, собранное, сосредоточенное, с огнём в глазах, способным нахрен сжечь любого. Ичиро не боялся. Не боялся проиграть, потерять клан. Он знал, что при желании сможет возродить клан Морияма, построить новую империю. Раньше он думал, что наследие отца — клан. Их особняк, фирма, дело, которое он ему оставил, но сейчас осознал, что наследие Кенго — быть собой, не бояться делать то, что считаешь нужным. Быть примером и ориентиром. Стоять на своём и бороться, даже если весь мир против. Не важно, чем сегодня всё закончится. Важно лишь то, что Ичиро остаётся верен себе и своим убеждениям. Важно, что десятки людей доверяют ему свои жизни и будут бороться бок о бок до самого конца. Ичиро их не подведёт.       Машины были готовы к назначенному времени. Один чёрный фургон, оборудованный так, чтобы Аарон смог как можно быстрее оказать помощь раненым, и три бронированных внедорожника ждали во дворе особняка вместе с людьми клана, готовыми отправиться на встречу с Натаном. Ганси уже доложил Ичиро, что Натана видели в городе. Его, Лолу и Ромеро. По данным Ганси, больше никто с ним не приехал. Это должно было радовать, по Натан — хитрый и расчётливый мудень, который запросто мог притащить кого-то ещё.       Выйдя на улицу, Ичиро остановился на крыльце. Собравшиеся посмотрели на него, словно ожидая напутственный речей. Ичиро в них не силён, но сказать, как-будто, было что-то нужно. Он заговорил:       — Сегодня для нас наконец всё решится. Не важно, как. Нашей победой, или Натана. Плевать. Мы — Морияма. те, кто не раз сражался за право просто быть. Чем бы сегодня всё не закончилось, мы сможем вернуть своё. Нас не сломить. Никому. Вы все знаете, что нужно делать. Действуем по плану и слушаем команды Ганси. — Ичиро замолчал, оглядел собравшихся. — А теперь по машинам.       — Я чуть не прослезился, — бросил Ичиро Стюарт, когда тот проходил мимо него к внедорожнику.       — Платочек дать? — съязвил Эндрю, шагавший за Ичиро.       — Только, чтобы я тебя им придушил.       — Если ты злишься из-за того, что Натаниэль решил не ехать с вами, то я тут не причём. Я его к себе не привязывал.       — Да ты…       — Побереги свою злость для Натана, — Томас подтолкнул Стюарта к машине. Проходя мимо, он подмигнул Эндрю. — Мальчик ни в чём не виноват.       — Чего?! — возмутился Стюарт. — Да он..!       Окончание фразы Эндрю не расслышал, так как Томас зажал брату рот рукой. Эндрю рассмеялся.       — Я ему ещё не говорил, — раздался над ухом тихий голос Натаниэля.       — Но он думает, что ты решил всё таки остаться.       — Похоже. Возможно, мне действительно стоит какое-то время провести в Лондоне.       Эндрю посмотрел на Натаниэля. Тот стоял, сунув руки в карманы чёрной куртки.       — А Ичиро говорил не поддаваться на провокации.       — Я и не поддавался. Просто… Они — моя семья. Они помогли нам. Думаю, будет справедливо выполнить хоть одно желание Стюарта. Но я не собираюсь оставаться с ними навсегда. Для меня есть только один клан. Да и британский климат я никогда не любил.       — Подлизываешься, да?       — А что, получается? — улыбнулся Натаниэль.       Эндрю улыбнулся в ответ.       — Ничуть.       И потянулся к Натаниэлю за поцелуем.       Для них ничего не заканчивалось.       — Эй! — раздалось громкое. — А вы никуда не торопитесь?       Эндрю оторвался от Натаниэля нехотя, посмотрел в яркие голубые глаза и улыбнулся. Натаниэль тоже смотрел на него с улыбкой. Да, Веснински так же, как и он, знал, что это не конец.       Ичиро назначил Натану встречу в тех самых складах, где не так давно подох Эмильен Нуари. Символично, не правда ли? Возможно, стоило выбрать другое место, где-то за городом, но эти склады — чуть ли единственное место, куда не сунутся копы. По своей воле — точно нет, а по наводке Натана уж тем более. Обмудок думает, что Стюарт их подставил, что он перешёл в другую команду, и пусть думает дальше. Порой Эндрю удивлялся, как он вообще на это повёлся. Видимо, Веснински находился прям уж в совсем отчаянной отчаянии. Ну, им же лучше.       Внедорожник остановился на парковке, усыпанной гравием и припорошенной снегом. Её освещал один единственный фонарь. Фургон с Аароном, Кевином, Кианом и ещё несколькими парнями проехал дальше, скрывшись в темноте. Ещё два внедорожника проехали за ним У склада остались лишь Ичиро, Эндрю, Натаниэль, Стюарт и Диклан. У них пятерых — шесть глоков и ножи, что Натаниэль припрятал в рукавах и высоких ботинках. Парни Ганси должны сидеть на улице, чтобы в случае чего обеспечить помощь. Они все подключены к общей линии и будут слышать всё, что происходит внутри склада.       Оглядев пустую тёмную улицу, они, под громкую раздражающий бубнёжь Стюарта, вошли в помещение. Эндрю, светя фонариком, прошёл к щитку и повернул рубильник. Загорелось несколько лампочек, одна из которых, помигав, потухла. Эндрю цокнул языком.       — Ичиро, напомни мне напомнить кому-нибудь заняться здесь освещением.       — Записано, — бросил тот и достал сигарету.       — Ну, хотя бы мозги Нуари нигде не валяются, — заметил Диклан и прошёл вглубь склада. Вытерев пыль с деревянного стула, он уселся на него и закинул ногу на ногу. Стюарт остался стоять у выхода. — Ну, и где наши приятели? Как-то нехорошо опаздывать на встречу.       — Думали, успеем заскочить за кофе.       Эндрю обернулся. В высоком дверном проёме стоял Натан Веснински. В шубе.       — Как ты, Натан? Жив-здоров? Жа-аль, — протянул Диклан.       Натан низко рассмеялся и прошёл в помещение, бросив на Стюарта взгляд. Эндрю прищурил глаза. Лола и Ромеро, выглядевшие так, словно их изрядно помотала жизнь, закрыли дверь и встали за Натаном. Тот повертел головой, осматривая помещение склада, словно пытался разглядеть за ящиками, коробками и оставленной здесь тачкой с распахнутыми дверями, ещё людей. Но кроме них тут никого не было. Эндрю пристально следил за Натаном. За эти пару месяцев мудила изменился не в лучшую сторону. Лицо его осунулось, заострилось. Рыжие волосы отросли, завились, борода давно утратила аккуратную форму и делала Натана на вид старше, чем был на самом деле. Эндрю на секунду даже стало его жаль. Всё иметь, и всё потерять… Какая досада.       — Здравствуй, сын, — Натан окинул Натаниэля взглядом. — Я бы сказал, что даже рад тебя видеть.       — Заканчивай обмениваться любезностями. — Стюарт оторвался от стены и направился к ним. — Ты хотел Морияма. Вот они. Делай с ними что хочешь, а мы с Натаниэлем уходим.       Натаниэль непонимающе нахмурился. Он посмотрел на Эндрю, надеясь, что тот ему всё объяснит. Но Эндрю и сам нихрена не понимал.       — Так, подождите, — Диклан наставил на Стюарта указательный палец. — Я не понял, чё ты щас сказал?       — Что слышал, идиот, — вздохнул Стюарт. — Чего вылупился? А ты? — Эндрю аж дёрнулся. — Думаете, вы такие крутые? Умные? Всё у вас просчитано? Хера с два! — Стюарт рассмеялся. — Наивные дети. Пошли, Натаниэль. Нам нечего тут больше делать.       — Подожди-подожди, — не унимался Диклан. — Я не вкуриваю. Ты нас предал, что ли?       — Бинго!       — Щас я тебе такое хуинго покажу! — И Диклан рывком достал глок из-за пазухи. На лице Стюарта не дрогнул ни один мускул. — Что ты скажешь на это, а?       — Стреляй. Чего ждёшь?       — Так! — встрял Натаниэль, выставив вперёд руки. — Диклан, опусти пушку. Стюарт…       — Нет, погоди, — начал Ичиро, — я хочу, чтобы он выстрелил. Стреляй, Диклан.       Просить Диклана дважды не пришлось — он спустил курок, но выстрела не произошло. Какого хуя?       — Подставить нас решил, да, Стюарт? — Ичиро рассмеялся. — Ну и сколько у нас ещё не заряженных пушек, м? Все? Я не удивлюсь, если так. Так что вы, два долбоёба хотите?       Натан оскалился. Победоносно. Так, словно Ичиро уже подох у его ног.       — Стюарт хочет лишь забрать Натаниэля, а я — клан. Он и так принадлежит мне по праву.       — А если я откажусь?       — Тогда я просто пристрелю тебя.       Ичиро сделал вид, что задумался.       — Всё равно нет. Единственное, на что я мог бы согласиться, это вернуть тебе прежнее место. Но ты не захотел по-хорошему.       — И что же ты сделаешь? Как мы выяснили, пушки у вас не заряжены. А вот у нас, — Лола и Ромеро щëлкнули предохранителями, — полные обоймы.       Ичиро хмыкнул. Он расслабленно, словно ему в лоб не был направлен ствол, достал сигарету и прикурил.       — Давай сойдёмся на прежнем месте, Натан. Я же знаю, тебе хочется. Прежняя власть, деньги, женщины… Ты же так это любишь. А мальчишка, так уж и быть, уйдёт со Стюартом.       — Я не позволю забрать Натаниэля! Только через мой труп! — возмутился Диклан.       Лома, с хищной улыбочкой, направила ствол на него:       — Могу устроить.       — Диклан, пожалуйста, — процедил Ичиро. — Я пытаюсь, решить, блять, проблему!       — Иди к чёрту, решальщик хренов! — И он вытащил ещё один ствол. — Хрена с два этот ублюдок заберёт Натаниэля.       — Этот, если что, тоже не заряжен, — напомнил Стюарт.       — Тогда я пиздану им тебе по морде!       — Пс, — шепнул Эндрю Натаниэлю, — дай покурить. Я свои сигареты, видимо, в машине оставил.       Натаниэль пошарил по карманам, достал пачку и протянул её Эндрю. Тот вставил сигарету в зубы и прикурил.       — Хочешь ты или нет, Диклан, но Натаниэль уйдёт со мной. Хватит размахивать пушкой! Она всё равно не заряжена.       — Ты так уверен?!       И в этот момент раздался выстрел.       Эндрю, выронив сигарету, бросился за предусмотрительно оставленные кем-то ящики. Вытащив пушку — он точно знал, что его глок заряжен — и высунув голову из укрытия, он оглядел склад. Ичиро стоял за бетонной колонной, прижимая к груди пистолет, Натаниэль сидел за ящиками в нескольких метрах от него, Стюарт прятался за стулом, словно он мог его прикрыть, Натан и компания успели добежать до тачки. Один Диклан остался стоять и целиться туда, где прятался Стюарт.       — Диклан, не дури!       — Завали ебальник! Я не позволю забрать Натаниэля! Ни тебе, британская рожа. Ни тебе, мудофил!       — Мне так нравиться заключать с вами сделки! — прокричал Натан. — Вы такие забавные. Нихуя не держите своё слово!       — Я, вообще-то сдержал! — прокричал Стюарт.       В ответ по ножкам стула выстрелили.       — Ага. Просто охуеть! Какого чёрта тогда…       — Ганси, ну что там? — услышал Эндрю в наушнике голос Ичиро.       — Вы мне оба уже надоели! — заорал Натан. — Постойте на месте две секунды, чтобы я вас перестрелял!       — Видим их, — ответил Ганси. — Сейчас ка-ак повеселимся!       — Мы просто ждём, когда подтянутся твои ребятки, чтобы все смогли поучаствовать в вечеринке, — громко сказал Эндрю, высунувшись из-за ящиков. — Слышишь? Уже и музыку подвезли.       — Отлично, — бросил Натан. — А то я уж думал, эта муть никогда не закончится. Надеюсь, вы все успели написать завещание, потому что никто из вас живым отсюда не выйдет.       — Не понял, — поднялся на ноги Стюарт. — Я думал, мы договорились.       — Договорились с тобой? — рассмеялся Натан. — Как показала практика, Стю, договариваться с бриташками— как себя не уважать. Только я не понимаю, кого ты пытался нагнуть? Меня? Или всё же их?       Стюарт и Ичиро переглянулись.       — Ты должен мне три сотни, — оповестил Стюарт. Ичиро тяжело вздохнул и смерил Натана взглядом: я был о тебе лучшего мнения. Натан сощурил голубые глаза. — Он был просто о тебе лучшего мнения, но мы-то знаем, какой ты тупой.       — Сука! — взревел Натан.       Эндрю еле успел пригнуться, чтобы не угодить под пулю. Высунувшись, он выстрелил, но не понял, куда попал. Железные двери с громким лязгом распахнулись. Звуки стрельбы наполнили огромное помещение склада, отражаясь эхом от бетонных стен. Они били по перепонкам, мешая сосредоточиться. Стиснув зубы, Эндрю высунулся из-за ящиков и, стреляя — хоть бы не по своим — на полусогнутых, перебежал за другую груду ящиков. Он успел увидеть пару десятков людей, палящих из автоматов в распахнутые двери склада, прямо на улицу. Туда, где должны быть люди клана. Кое-как прицелившись, Эндрю пальнул по одному.       Тот, вскрикнув, рухнул на бетонный пол. В следующую секунду ящик над головой Эндрю прошибла пуля.       — Парни, отходите! — громко скомандовал Ганси в наушнике.       Визжа шинами, в склад въехал чёрный внедорожник. Из него тут же открыли огонь, в распахнутые двери ввалились люди клана в чёрных шлемах и бронежилетах. Стало ещё громче. Выстрелы, крики, звуки борьбы. Веселуха, одним словом. А Эндрю продолжал прятаться за ящиками. Блядство. Вздохнув, он проверил, сколько у него осталось патронов, и вышел из своего укрытия. Перебегая от одной бетонной колонны к другой, он искал глазами Натана, но того нигде не было видно. Людей его осталось мало, — и где он их только откопал? — отстреливались они по скольку по стольку, но сам Натан словно испарился. Где ты, твою мать?       — Кто-нибудь…       Эндрю не успел договорить. Правое плечо обожгло. Выронив пистолет, он прижал ладонь к ране и зашипел от боли. Повернув голову, Эндрю увидел дуло пистолета, направленное на него. Дуло и ухмыляющуюся физиономию Натана.       — Доигрался?       Скрутив его, Ромеро выволок Эндрю из-за колонны и бросил на бетонный пол.       — Прекратить огонь! — заорал Натан. — Опустите пушки, иначе я вышибу ему мозги!       Выстрелы прекратились. Эндрю попытался повернуть голову, чтобы найти взглядом хоть кого-то из своих, но Ромеро дёрнул его волосы. Эндрю зашипел от боли.       — Отпусти Эндрю, Натан, — раздался откуда-то голос Ичиро. — Забирай тех, кто остался, и уходи.       — О нет, Ичиро. Так не пойдёт. У меня новые условия. Я заберу Натаниэля, Эндрю и буду ждать двух маленьких Воронят. Раз уж вы решили играть не по правилам.       — Ты сам притащил целый отряд. Мы не об этом договаривались.       — Я просто знал, что твоё слово нихрена не стоит. Отзови людей, и, так уж и быть, Миньярд не подохнет. Сегодня.       — Пошёл нахуй, сука, — процедил Эзра. Тяжелая лапища Ромеро со свистом рассекла воздух и ударил Эндрю по лицу. Во рту появился металлический привкус крови.       — Отпусти Эндрю, забирай Натаниэля и уходи. Если уйдёшь сейчас, так уж и быть, пришлю тебе Жана. Это моё последнее слово, Натан. Не нужно испытывать моё терпение.       — Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, Ичиро. Кстати, а который час? Новости уже начались? Советую посмотреть.       — Диклан.       Несколько мгновений была тишина. Эндрю не видел, что происходит вокруг. Ромеро крепко держал его за волосы, заставляя смотреть прямо в потолок и мигающую лампочку.       — Вот блять, — воскликнул Диклан. — Наш офис горит! Охуеть. Нет, не может быть… Особняк горит тоже.       — Что ты наделал, ублюдок?       Натан рассмеялся.       — Око за око. Вы забрали то, что было дорого мне, и я сделал то же самое. Понимаешь теперь, каково мне? — прошипел он.       — Каково тебе — что? — усмехнулся Ичиро. — Быть безмозглым уебаном? Открыть тебе секрет, Натан? Ты не мой офис и дом уничтожил, а свой. С сегодняшнего утра Морияма Индастрис и весь пакет акций принадлежит тебе.       — Нет… — произнёс Натан.       — Так же, как и долги десяткам кланов и банков, в которые фирма влезла за последние двадцать пять лет.       — Не может этого быть! Пиздёжь!       — Ещё как может, — рассмеялся Ичиро. — Не ожидал я, что у дуэта Дэй-Моро может возникнуть хорошая идея. Эндрю отлично постарался, чтобы всё провернуть. Я был готов отдать тебе всё, что у меня есть, лишь бы эта бессмысленная вражда закончилась. Но ты сам всё похерил. Опять.       — Тогда консильери тебе больше не нужен.       Эндрю прикрыл глаза, готовясь получить пулю. М-да, не думал он, что всё закончится вот так, но смерть не выбирают. Особенно бандиты. Раздался выстрел, и Эндрю не почувствовал боли, но услышал громкий вскрик. Так, подождите… Хватка на его волосах ослабла, и Эндрю смог вырваться. Прогремел ещё один выстрел, позади рухнуло тело. Эндрю поднялся, резко повернулся и ударил ногой прямо Натана в лицо. Тот рухнул на пол. Эндрю нагнулся, поднял пистолет и направил его на Натана. Переведя дыхание, Эндрю заметил, что Натан зажимал левой рукой правую, из которой хлестала кровь. Тонкое лезвие угодило прямо в место сгиба кисти. Поразительная точность, на которую способен только один человек. Натаниэль. Сукин сын опять и снова спас ему жизнь.       — Пообещай не рыпаться, и не подохнешь хотя бы от потери крови, — сказал Ичиро, встав рядом с Эндрю. И зачем он снова даёт ублюдку шанс выжить?       — Лучше пристрели меня сразу, — прошипел Натан.       — И отдать копам твой бездыханный труп? Ну нет, не за этим я всё спланировал.       И, как по заказу, с улицы послышался вой полицейских сирен. Ну вот когда хотят, всегда приезжают вовремя!       — Я всё же настаиваю на том, чтобы грохнуть ублюдка, — отозвался Эндрю. — Он меня подстрелил!       — Заживёт, — бросил Ичиро. — Но да, я тоже предпочту чтобы он сдох. Проблем меньше будет. — Ичиро обернулся. — Натаниэль, хочешь грохнуть папочку?       Натаниэль смотрел на Натана, словно решая. Словно не мог определиться, нормально ли пристрелить папашу или он будет гореть в аду?       — Я… Не могу.       — А я могу, — и Эндрю приставил дуло ко лбу Натана. — Последнее слово?       — Пошёл нахуй.       — Пока-пока! — улыбнулся Эндрю и спустил курок.       У него на секунду потемнело в глазах. Пальцы разжались, пистолет выпал, а он сам качнулся на ногах. От падения его удержали лишь чужие руки.       — Аарона! Позовите Аарона!       — Да всё нормально, — вымолвил Эндрю, но позволил усадить себя на стул, у которого отломилась спинка.       Аарон появился на складе вслед за копами. Ругаясь, он растолкал мужчин в форме, охуевших от вида Кевина Дэя с медицинским чемоданчиком в руках, и подбежал к Эндрю. Достав из чемоданчика ножницы, он разрезал рукав куртки и кофты и принялся промывать, вытаскивать пулю и зашивать. Эндрю обматерил всё на свете и чуть не прокусил кусок ремня, который дал ему Аарон, пока тот доставал пулю. Такое с Эндрю было не впервые, но это не отменяло того, что от боли хотелось выть. Когда пытка — иначе Эндрю не мог это назвать — кончилась, он попросил у Натаниэля сигарету. Ещё выпить бы, конечно, но Аарон зыркнул на него так, что вмиг пропало всё желание.       Закончив с Эндрю, Аарон и Кевин занялись другими ранеными, который было не много. Убитых с их стороны вообще не было. Ичиро разговаривал с копами. Спокойно, размеренно. Ну да, разборки. И что? Ну да, бандитские. И что? Если он — взятки в особо крупных, разбой, перестрелки, грабежи, парочка десятков жестоких убийств — вам не нужен, выкиньте на помойку, нам некогда с ним возиться. Натаниэль опустился рядом со стулом Эзры прямо на пол.       — То ещё веселье эти ваши разборки.       — Ох и ах. Так говоришь, будто тебе его жалко.       Натаниэль помолчал, посмотрел на труп отца, вокруг которого сновали копы.       — Ни капли. Наверное, я что-то должен испытывать по этому поводу, но… я просто рад, что всё закончилось.       — Ох малыш, — раздался позади голос Диклана. Эндрю обернулся и увидел, как тот, дымя сигаретой, треплет Натаниэля по волосам. — Всё только начинается. На пожар-то поедем смотреть?       Они до последнего надеялись, что Натан не выкинет что-то подобное. Но, как Ичиро сказал, Натан всегда делал вещи символами, придавал им какое-то значение. Своим, чужим — без разницы. Видимо, он считал, что дом для Ичиро — не просто дом, а символ стабильности. Словно без него рухнет вся империя. Клоун. Но Ичиро не был бы Ичиро, если бы накануне не позаботился о том, чтобы из особняка вывезли всё ценное — Эндрю настаивал, чтобы Жана не забирали, но его никто не послушал. Так, на всякий случай. И не прогадал.       Когда автомобиль остановился у ворот — дальше их просто не пустили — пожарные уже потушили пламя, но чёрный дым всё ещё поднимался в тёмное небо.       — Элисон? — Эндрю посмотрел туда же, куда и Ичиро, и увидел белый Мерседес, припаркованный в стороне. Очень знакомый белый Мерседес с очень знакомой блондинкой, сидевшей на капоте. — Какого чёрта ты тут делаешь?       — Это ты так рад её видеть? — буркнул ему Эндрю. Он просто безнадёжен.       — Я увидела новости. — Элисон соскользнула с капота и направилась к ним. Медленно и осторожно, будто всё ещё не поняла правильно ли было вообще приезжать сюда. — Испугалась, что с вами что-то случилось.       Эндрю почувствовал, как его тянут за рукав. Повернув голову, он увидел, что Аарон пытается увести их всех подальше от Ичиро с Элисон. Здравое решение. Может, они поговорят, и Элисон вернётся обратно. Кто знает…       При виде чёрных обугленных стен, обвалившейся крыши и пустых глазниц окон, у Эндрю внутри всё сжалось. В этот особняке он провёл огромную часть своей жизни. Здесь он вырос, обрёл семью. Особняк стал ему настоящим домом, куда хотелось возвращаться, где его ждали и принимали любым. Смотреть на пепелище, которое ещё несколько часов назад было зданием с окнами, тяжёлыми шторами, библиотекой, где он пил кофе, было больно.       — Что ж, — произнёс Ичиро, когда они с Элисон подошли к ним, — теперь мне негде жить. Ни фирмы, ни денег, ни жены, ни дома. Хоть сейчас пулю в лоб.       — Так уж и быть, пущу тебя на наш диван, — сжалился Эндрю.       — Я думал, там будем спать Жан, — сказал Кевин. Видимо, Жан будет спать на коврике под дверью.       — А Натаниэль разве не с тобой спит? — улыбнулся Ичиро. — Тогда у вас получается свободная целая комната.       — И Жану не придётся спать на полу.       — А ты бы лучше о своей заднице переживал, — сказал Эндрю. — Я всё ещё могу не пускать тебя. Или вышвырнуть из окна. Или…       — Или пойти нахрен от моей личной жизни, — приторно улыбнулся Аарон.       Диклан заулюлюкал что-то одобрительное, Элисон рассмеялась. Эндрю и сам не смог сдержать улыбку. Глупую, широкую, рвущуюся наружу из самой груди. Ичиро и Элисон стояли рядом, и Эндрю был уверен, что они смогут построить крепкие отношения. Аарон прижимался спиной к груди Кевина и совершенно расслабился в его объятиях. Ну а он… Положил голову на плечо Натаниэлю и почувствовал поцелуй в макушку.       Эндрю вновь посмотрел на то, что осталось от особняка. Посмотрел и улыбнулся. Дом, как строение, место — несомненно важно. Важно куда-то хотеть возвращаться после долгого дня, но дом — не только здание. Не только физическое воплощение из камня, стекла и дерева. Дом — это ещё и люди. И свой дом Эндрю никогда и никому не позволит разрушить.       Выходные они провели за ничегонеделанием, просмотров фильмов и без отвечаний на звонки. Хэтфорды неоднократно пытались дозвониться до Ичиро — видимо, в отеле “Челси” было совсем скучно, но натыкались только на автоответчик. Копы тоже задалбливали, но Ичиро решил вернуться к делам в понедельник. Сейчас они единогласно решили, что им нужен отдых, а взрослые проблемы взрослого мира могли и подождать. В свой импровизированный отпуск они лишь выбрались проводить Жана на самолёт. Тот, вопреки всем уговорам Кевина остаться в Нью-Йорке как он, перевёлся в университет Калифорнии, чтобы продолжить играть в экси. Кевин тоже перевёлся, только вот ни куда-то подальше, а прямо сюда — в Нью-Йорк. Видите ли, тут достаточно неплохая команда. Видите ли, он так будет поближе к Аарону. После этой новости Эндрю всерьёз задумался о переезде. В открытую он этого не говорил, только ворчал иногда, но ему — вот это ничего себе — было приятно видеть брата счастливым. Пусть хоть у одного из них отношения сложатся хорошо.       Натаниэль уехал в понедельник утром. В эту ночь Эндрю не сомкнул глаз. И не потому, что думал об отъезде Натаниэля. Нет, он просто был занят им. Глубокими поцелуями, рваными вдохами, руками на его бёдрах, языком везде и всюду. Натаниэлем. Целиком и без остатка растворяясь в ощущениях и чувствах. Они лежали, глядя друг другу в глаза, стараясь запомнить. Каждый взгляд и улыбку. Эндрю перебирал волосы Натаниэля и просто смотрел. Когда прозвонил будильник, он поцеловал Натаниэля и встал, чтобы приготовить завтрак. Когда Натаниэль вошёл на кухню, полностью одетый и с чёрной сумкой, Аарон, Ичиро, Кевин и Элисон, которую позвал сам Натаниэль, уже сидели здесь. Позавтракав, они спустились в декабрьское тёмное утро. Поймав такси, Натаниэль положил сумку в багажник и подошёл к остальным, стоявшим на тротуаре. Прощаться было тяжело. Особенно тому, что впервые в жизни привязался. Особенно тому, кто впервые за долгое время позволил себе чувствовать. Но они не прощались. Уж точно не навсегда.       — Обещай вести себя прилично, — наказала Натаниэлю Элисон.       — Я так понимаю, пожары не устраивать? — рассмеялся Натаниэль.       Кевин выругался, а Ичиро закатил глаза.       — Не скажу, что буду по тебе скучать, — начал Аарон, — но ты определённо лучше, чем все до тебя.       — Комплимент так комплимент, Аарон, — скривился Эндрю.       — Зато честно.       Честно. Да. Эндрю бы так. Но он лишь смотрел на Натаниэля несколько долгих мгновений. Затем обхватил его лицо ладонями и поцеловал. Не так, если бы прощался. Не так, если бы целовал его в последний раз. Жарко, будто давая обещание жить дальше и не скучать. Натаниэль ответил ему тем же.       Они не прощались, пусть желтый автомобиль такси увозил Натаниэля в неизвестном направлении. Они не прощались, пусть и не давали обещание друг другу встретиться снова хоть когда-нибудь. После прощания в груди обычно остаётся пустота. Но Эндрю её не чувствовал. Он чувствовал что угодно, но не пустоту. После прощание не улыбаются, но Эндрю улыбался.       Это не конец, а новое начало для них всех.