Brightness of my empty heart

Следующий день. 12 января 2023 года. Пользователь «Коготки СунДунДо» @leemeow «работа меня когда-нибудь добьет…кто вообще придумал вставать в 6 утра??? Кто придумал приходить на работу к 8???» (12 января 2023 года. 06:12) @minnibeingcool «почему каждый мой день начинается с твоих твитов…» @leemeow «потому что ты волнуешься за меня и любишь? потому что я твой лучший друг?» @minnibeingcool «я отключаю уведомления.» Пользователь «Айболит» @dochwang «черт…я уснул на полу и теперь у меня болит спина(( утро, когда тебе слегка за 24, би лайк» (12 января 2023 года. 06:13) @chrisbang «когда будет слегка за 27, песок начнет сыпаться, проверено» Переписка Минхо/Чонин Минхо-хён: Приветик, Йенна Я уже на работе, так что надеюсь, что ключи у тебя есть Когда планируешь возвращаться домой? Ты вообще проснулся??? Таблетки пил? Ладно, я понял Позвони мне потом Люблю тебя ~ Переписка Хёнджин/Чан Хёни: Чани Чани Чани

Чани~ : Что? Что-то случилось?

Хёни: Да, мне сегодня нужно будет пораньше уйти с работы

Чани~ : Ого, ну спасибо, что сказал, а иначе как бы я жил, не зная…

Хёни: Всегда пожалуйста! Прикроешь меня? *утро в доме Феликса* Телефон жужжит где-то под ухом, а Чонин всё ещё сладко спит, раскинув руки в разные стороны. Феликс уже давно не спал. Тревожное чувство не дало ему нормально поспать, поэтому как только солнце начало показывать свои первые лучи, он оставил Чонина одного в комнате и ушел на кухню. Неспешно принялся варить себе кофе в турке, пока в голове всплывали фрагменты вчерашнего вечера. *вчерашний вечер. 23:55* Парни лежали на полу и разговаривали обо всем на свете. Оба чувствовали себя свободно в компании друг друга. Йенна даже перестал думать о Минхо и его связи с доктором Хваном – ему просто было хорошо. – Чонин, – вдруг начал Ликси, поворачиваюсь на бок и подпирая голову ладонью, – как ты смотришь на просмотр фильма с чашечкой какао? – Положительно, если какао будешь делать ты, – улыбнувшись, словно маленький лисенок, проговорил парень. – Ах вот оно как, – засмеявшись, Феликс вдруг начал щекотать парня. Начался ожесточенный бой: визги разносились по всей квартире, а парни катались по полу, стараясь подмять соперника под себя и тем самым выиграть. На секунду Феликс потерял бдительность, и Чонин воспользовался шансом – навис над парнем, практически соприкасаясь с ним лбами. На его лице сияла улыбка. Ликси практически потерял способность дышать, поскольку они были слишком близко друг к другу. Поддавшись секундному желанию, он бережно взял Йенни за шею и притянул к себе, осторожно целуя манящие губы. Первой реакцией Чонина был ступор, и вместо того, чтобы хоть как-то отвечать на поцелуй, он смотрел на парня с широко распахнутыми глазами. Однако прикосновение чувственных губ Феликса к его губам побудило Йенни поддаться удовольствию и ответить. Вот только для парней этот поцелуй имел разное значение. Жаль, что Феликс не понял этого сразу. *конец флешбека* – Ты как будто призрака увидел. Всё хорошо? – в дверном проеме показалась светлая макушка Чонина. Он растирал заспанное лицо. – Доброе утро, — подскочив со стула, сказал Ликси, – Нет, все хорошо. Будешь кофе? – Не откажусь. Нужно позавтракать и ехать домой, а то Минхо уже тысячу и одно сообщение прислал, – закатив глаза, парень прошел к кухонному островку и налил себе чистой воды. Нужно выпить таблетки. – Сейчас сделаю что-нибудь, – Феликс прошел к холодильнику, а затем и к плите. Чонин подошел к нему и оперся спиной о столешницу, наблюдая за процессом готовки. – Слушай, я хотел поговорить про вчерашний поцелуй, – несмело начал он, заламывая пальцы. Ему было немного неловко, ведь он не понимал, какой реакции ожидать. А друга терять не хотелось… Внутри Феликса что-то щелкнуло. Это был его шанс – наконец-то признаться, что он не хочет и не может больше быть просто другом. Он хочет любить его и оберегать. – Я тоже, – решительно поворачиваясь лицом к Йенни и оставляя готовку, говорит Ликс, – Я давно хотел сказать, что… Я люблю тебя, Чонин. С самого начала. Я помню все твои слова о том, что тебе это не нужно, ведь в любой момент ты можешь.., – он сглотнул, – умереть, но мне все равно. Я хочу быть с тобой, пока могу. Хочу отдать тебе всю любовь, которая есть во мне. И быть до самого конца. Вчерашний поцелуй, на который я решился, лишь доказал мне, чего я на самом деле хочу. Повисла гробовая тишина, а после Чонин вылетел из кухни, сжимая кулаки. Он принялся быстро скидывать свои вещи и одеваться. Феликсу удалось поймать его лишь у входа. Он схватил его за руку, но парень отбросил её. – Я тебя предупреждал! Между нами не могло быть ничего, кроме дружбы. Но, видимо, ты лишил нас и этого, – он вышел из квартиры, хлопнув дверью. А Феликс так и остался стоять в проходе. *вечер* Пользователь «Коготки СунДунДо» @leemeow «твою налево…а ведь сегодня 12 января…» (12 января 2023 года. 17:18) @leemeow «как я мог забыть об этом дне…» Пользователь «Айболит» @dochwang «я решился на кое-что весьма отчаянное, но, надеюсь, что история не повторится ( » (12 января 2023 года. 17:20) Пользователь «Йенаааа» @jeonginfox «я ненавижу все сегодня. больше всего себя» (12 января 2023 года. 17:22) Пользователь «Ликси» @iwannasleep «о, он уже заблокировал меня во всех соц.сетях…я такой идиот» (12 января 2023 года. 17:23) * Минхо выходит из цветочного магазина. Ему пришлось чуть раньше уйти с работы (а это было чревато потерей каких-никаких денег, но опустим это), и всё ради того, чтобы оказаться здесь – на кладбище. В шесть вечера тут особо никого и не было, чего и добивался Минхо. Ему хотелось побыть здесь наедине со своими мыслями. Неведомая сила привела его к нужным памятникам за считанные минуты – он долго не был здесь, и поэтому боялся, что заблудится, но этого не случилось. Было ощущение, что его здесь ждали. – Здравствуйте, господин Ян Джон и госпожа Ян Ён, – парень поклонился, а затем опустил на могильную плиту недавно купленные белые розы, – Давно я не приходил к вам, уж простите. Он потупил взгляд, рассматривая надпись с датой смерти. В груди что-то больно сжалось. Прошло уже шесть лет. – С Чонином всё хорошо, насколько это возможно. Я стараюсь оберегать его и делать всё, чтобы он жил. Не обижайтесь на него, он не очень любит ходить сюда. Ему все ещё больно. Подул прохладный ветер, и Минхо спрятал руки в карманы. Ненадолго поднял глаза к небу. Слез уже давно не было – осталась лишь колкая боль от потери. – Я никогда не был достаточно хорошим, и мне правда жаль. Вы дали мне возможность жить, сделали всё, чтобы я получил достойное образование. Вы мои герои – взяли обиженного на весь мир ребенка и привили ему чувство любви, – Минхо горько усмехнулся, – Я не смог отблагодарить вас, пока был шанс. Мне жаль, что я не называл вас родителями, но благодарен за то, что вы никогда не настаивали на этом. Только сейчас я осознаю, что делал это зря. Вы были моими настоящими родителями, – в горле пересохло, – И пусть я не успел многого сказать вам и сделать, я стараюсь дарить свою любовь и заботу Чонину. Уверен, даже где-то там вы все ещё тревожитесь за него. Обещаю, что чтобы ни случилось, я всегда буду рядом с ним. Я правда люблю его. Так же, как и любил вас. Стоя в абсолютной тишине, Минхо перенесся на несколько лет назад. Случайно. *четыре года назад* Теплый осенний вечер. Минхо сидит около надгробий и истошно рыдает. Сейчас ему некому излить свою душу – Сынмин далеко, так что он не может уткнуться ему в плечо и рыдать, а Чонин ещё слишком молод, чтобы понять его. Да и не нужно грузить его этим. А вот Хёнджин… ему уже ничего не получиться рассказать, ведь они расстались. Собственно, это и было причиной тому, почему Хо сидел на кладбище и рыдал перед могилой дорогих людей. – Может, я был недостаточно хорош для него? Но зачем было падать так низко…? Он просто мог сказать мне всё в лицо, – всхлипывая, Минхо кусал свои губы и истязал пальцы. – Минхо…? – сзади послышался до боли знакомый голос, и парень развернулся на сто восемьдесят градусов. Его заплаканные глаза столкнулись с глазами Хвана – он подлетел на месте, принимая «оборонительную» позу. Руки сжались. Он выглядел слишком помятым, и это не скрылось от проницательных глаз Хёнджина. – Какого черта ты здесь забыл? – сквозь зубы прошептал Ли-Ян старший, сверля бывшего взглядом. – Сегодня годовщина смерти твоих родителей, и я не мог не прийти. Я знал, что ты будешь здесь, и…, – он не успел договорить. – И пришел, чтобы ещё больше потрепать мне нервы? Напомнить тебе, что мы расстались пару недель назад? Напомнить тебе, как именно мы расстались? – Минхо буквально кричал, стоя на почтительном расстоянии от Хёнджина. Хотелось наорать на него. Хотелось ударить. Хотелось упасть ему в руки и попросить больше не уходить. – Минхо, – несмело начал парень, сжимая в руках розы с острыми шипами, – пожалуйста, давай поговорим. Я могу всё объяснить, мы сможем найти решение.. – Проваливай. Исчезни из моей жизни, ясно? Я не хочу знать тебя. Не после того, как ты взял и расколошматил вдребезги моё сердце, – Хо пролетел мимо Хвана стрелой, оставляя того стоять чуть вдалеке от могил, пока белые розы окрашивались в красный цвет из-за крови. *конец флешбэка* Минхо устало прикрыл глаза. Даже в таком умиротворенном месте на него нападали призраки прошедший дней, и это причиняло боль. Даже спустя столько лет. Сзади послышались тихие шаги. Минхо был в трансе от собственных чувств и мыслей, поэтому не слышал ничего. Не слышал до тех пор, пока на плечо не опустилась чья-то рука и не послышался тихий голос. – Минхо… Прикосновение чужой руки вырывает Минхо из транса. Ощущение, что этот невинный жест для привлечения внимания выдернул его из холодных глубинных вод бескрайнего океана воспоминаний. Вздрогнув, он повернулся, чтобы посмотреть на человека, который прервал его, и столкнулся с омутом теплых и когда-то родных карих глаз. Только сейчас до него дошло, что перед ним стоит Хёнджин – с небольшой связкой белых роз в руках и тоской в глазах. Минхо отшатнулся, и рука, лежащая на его плече, безвольно упала вниз. – Что ты здесь делаешь? – как-то вымученно прошептал Хо, стараясь держать себя в руках. Ноги предательски подрагивали, а в голову засела надоедливая мысль – история повторяется. – Кажется, у нас уже был похожий разговор, – Хёнджин горько усмехнулся, – Я прихожу сюда каждый год. Госпожа Ян и господин Ян всегда были добры ко мне, поэтому с моей стороны было бы крайне неправильно не почтить их память. Я хорошо знал их, ты же сам помнишь. Хёнджин не стал говорить последнюю причину своего нахождения здесь. Не стал, потому что боялся – разве можно вот так смело заявить Минхо, что из года в год он надеялся увидеть его на этом самом месте и поговорить? Разве можно признаться в том, что в душе теплилась надежда на снисхождение со стороны Ли-Яна старшего? Сейчас, когда они оба по стечению обстоятельств вернулись в жизни друг друга, было рискованно говорить такие слова. Они словно находились на одном замерзшем озере, только на разных берегах. Хёнджин надеялся, что, чем чаще они будут видеться, тем шаг за шагом будут приближаться друг к другу. Но слова, сказанные бездумно, могут пустить трещину на хрупком льду, и они так и не дойдут друг до друга, свалившись в ледяную воду и задохнувшись от прошлых ошибок. Только если Хёнджину казалось, что они идут навстречу друг к другу, пусть и мучительно медленно, то Минхо придерживался другого мнения. Прогнать образ Хвана из своих мыслей поначалу было невыносимо, но со временем у него стало получатся. Он был один на этом замерзшем озере, стоя на хрупком льду, без возможности найти выход. – Зачем ты постоянно делаешь это со мной? – осипшим от подкатывавших к глазам слез, прохрипел Хо, – Зачем из раза в раз ты появляешься передо мной? Я хочу тебя забыть. Я хочу, чтобы ты остался воспоминанием в моей голове, и не больше. С каждым сказанным словом внутри Хёнджина что-то больно надламывалось. Раны, которые были получены им четыре года назад, давно остались рубцами на сердце – но сейчас, слыша эти слова, истлевшие швы лопаются, и кровь фонтаном вырывается из пульсирующих шрамов, заливая разбитое сердце. – Хо…, – ласково и с мольбой протягивает Хван, смотря на дрожащие губы Минхо. Его губы всегда дрожали, когда он собирался плакать, – Прошло так много времени, но мы так и не смогли поговорить. Я не прошу тебя любить меня, – Хёнджин бессовестно врет, потому что это именно то, чего он жаждет больше всего на свете – он хочет заново влюбить в себя парня с чудаковатой улыбкой и горящими медовыми глазами, – Я прошу лишь о разговоре. Я даже не прошу, а умоляю тебя дать мне шанс всё объяснить. Он сделал неосознанный шаг вперед, вытягивая свободную руку и стараясь дотронуться до руки Минхо. Хотелось обнять его, вытереть набежавшие слезы и забыть обо всем, что было до. Хотелось заглянуть в его глаза и утонуть в них. Но Минхо не мог позволить себе дать слабину, только не сейчас, не здесь и даже не в этой жизни. Упади он сейчас в объятья Хвана, вцепись тонкими пальцами в его пальто – и он пропадет. Не сможет больше оттолкнуть, не сможет возразить или дать отпор. Минхо давно принял решение, и сходить с выбранного пути не собирался. Он шагнул назад, едва не споткнувшись о могильную каменную выкладку, но удержал равновесие. Пелена слез мешала различать что-либо перед собой, да и вечер плавно перетекал в ночь. Поднимая голову, он сморгнул жгучие капельки и посмотрел в глаза Хёнджину – строго, но в то же время абсолютно разбито. В горле застрял тугой ком и Минхо показалось, что его вот вот стошнит. От того, что они снова возвращаются к написанному. От того, насколько жалким он сейчас выглядит и от того, насколько ему больно в очередной раз доказывать себе, что Хван Хёнджин не нужен ему. – Я с трудом вычеркивал тебя из своей жизни, и не для того, чтобы ты просил или даже умолял меня о чем-то сейчас. То, что было сделано тогда, уже прошло. Как бы ты не хотел, время вспять не повернуть и не исправить того, что было сделано. Сейчас у меня есть задачи важнее, а именно Чонин и его лечение. Единственное, что связывает нас сейчас – его лечение. И я настаиваю на том, чтобы все так и осталось, – голос надламывается и Минхо едва стоит на дрожащих ногах, но собирает всю волю в кулак и расправляет плечи, – Я не могу быть твоим другом и уж тем более возлюбленным. Мы больше не должны держаться друг за друга – мы должны пойти дальше, каждый своей дорогой. Я хочу, чтобы ты остался моим воспоминанием, – голос сошел на нет. – Я не могу, Минхо. Я столько раз пытался, но ничего не выходит. Один разговор – и ты волен решить, как поступить дальше, – надежда в душе Хвана никак не хотела умирать. Минхо как-то чересчур горько усмехнулся и даже истерически засмеялся. Почему? Не мог понять, но такая реакция напрягала и его самого, и Хёнджина. – Ответь мне на один вопрос, – устало вымолвил Хо, пряча ладони в карманы пальто, – готов ли ты отказаться от одного человека, чтобы впустить в жизнь другого? Постановка вопроса абсолютно странная, но Хёнджин сразу понял, на что намекает Минхо. Прикусив внутреннюю сторону щеки, он зажмурил глаза на мгновение. Кажется, первые трещины только что начали расползаться по озеру. Хёнджин чувствовал, как опасно сейчас даже дышать – одно неверное движение, и ты погиб. – Вот видишь, – так и не дождавшись ответа, с неприкрытым отчаянием в голосе начал Минхо, – Какими бы тропами мы не шли, мы всегда придем к одному и тому же. Конец нашей истории всегда будет одинаковым, Хван Хёнджин, — последний раз взглянув на парня и цветы в его руках, Минхо на нетвердых ногах пошел в ту сторону, в которую не следовало. Дом то в той стороне, где стоит Хёнджин, но проходить мимо него точно не вариант – обязательно запнется и нырнет в теплые руки Хвана, и скажет что-то, что никогда не должен. Смотря в спину уходящего Минхо, Хёнджин провел рукой по волосам и несильно сжал их. Хотелось рвануть за ним, наорать или упасть на колени, да что угодно — лишь бы он снова не уходил. Однако ядовитое подсознание решило весьма не вовремя заявить о себе и напомнить, что, вообще-то, по большей части виноват именно Хёнджин. Поэтому, приняв поражение, Хван присел на корточки, разложил цветы на надгробии, что-то пробубнил и поднялся. Следуя на выход из кладбища, он принял решение перестать давить. Если им суждено быть вместе, если ему суждено заслужить прощение, то он, несомненно, сделает все для этого, только не сейчас. Не сейчас, потому что они оба слишком разбиты, только по разным причинам. Один из-за страха выпустить на волю изголодавшегося зверя и броситься в смертельные объятья былой любви, а другой – из-за невозможности сделать хоть что-то, чтобы сломать стены между ними. Иронично, но даже белые розы, которые парни принесли на могилу родителей Минхо, были разными – одни чуть бледнее, а на других шипы.