Brightness of my empty heart

Пользователь «Коготки СунДунДо» @leemeow «сегодня был ужасно тяжелый день, особенно вторая его часть, поэтому я надеюсь прийти домой, упасть лицом в кровать и забыть обо всем» (12 января 2023 года. 21:41) Пользователь «я не знаю кто такой ли минхо» @minnibeingcool «Ли Минхо, что творится в твоей голове…у меня даже нет нормальной возможности узнать, ведь я в командировке» (12 января 2023 года. 21:49) Пользователь «Айболит» @dochwang «как долго я буду биться о закрытую дверь? мне кажется, что я просто люблю делать себе больно, но в то же время я уверен, что за этой дверью меня ждёт именно то, в чем я больше всего нуждаюсь» (12 января 2023 года. 21:53) Пользователь «Чани vampire» @chrisbang «иногда хочется взять голову Хёнджина и разбить её об ту дверь, в которую он так упорно стучится, но потом я вспоминаю, что он мой друг, и даже рука не поднимается…» (12 января 2023 года. 21:56) Чонин лежал в своей комнате в кромешной темноте. Он не чувствовал буквально ничего, и даже недавняя судорога в ноге не вызвала у него каких-то эмоций. Голова неприятно пульсировала от быстрого потока мыслей. Зачем Феликс сказал ему о любви? Почему не мог хранить это в тайне, а лучше бы вообще не испытывать подобного по отношению к нему? Он же прекрасно знал, что Чонин против любовных связей. Прекрасно знал, что именно дурацкая любовь способна разрушить их отношения. Он бы хотел перенестись в это утро и не поднимать тему ночного поцелуя, чтобы не слышать последующих слов Феликса. Он не сможет без него, и не потому что Ликс помогал ему с учебой и, по факту, был единственным другом, – а потому что был родным, потому что всегда спасал его и никогда не считал инвалидом или кем-то в этом роде. Однако как бы Чонин не отрицал концепцию любви в своей жизни, в его душе, где-то в глубоких закромах, слабо горело это нежное чувство к Феликсу. На губах ещё можно было ощутить послевкусие его поцелуя – такого по-детски невинного и абсолютно искреннего. Чонин невольно провел рукой по припухлым губам, но сразу же отдернул её. В другом районе, при слабом свете ночника, Феликс сидел в обнимку с мягкой игрушкой и смотрел в стену. Дорожки некогда бежавших слез засохли, будто бы иглами впиваясь под кожу. Вечно блестящие глаза вдруг потухли. Возможно, из-за слез, ведь он рыдал без преувеличений весь день, а может быть из-за пустоты внутри. Ликс винил себя во всем: в этом дурацком желании почувствовать губы Чонина на своих губах, в этом несчастном поцелуе, который он будет помнить, наверное, всю жизнь, свою нервозность и безрассудную решимость. Зря он признался Ли-Яну младшему в чувствах – он ведь всё знал. Всегда знал, что взаимности ему не добиться, просто потому что у Чонина в голове свои установки, которых он строго придерживается. А мог бы промолчать. Мог бы отшутиться и сказать, что этот поцелуй – не больше, чем нахлынувшее от располагающей обстановки секундное желание. Мог бы сейчас переписываться с Йенни в мессенджерах, мог бы обнимать его при встрече и смотреть на то, как на малиновых губах расцетает улыбка. Но Феликс не смог противостоять чувству – и проиграл. Пользователь «Йенаааа» @jeonginfox «иногда я думаю о том, куда ещё хуже? но потом я понимаю, что самолично всё усложняю и порчу. лучше бы я и правда уже умер» (12 января 2023 года. 22:17) Пользователь «Ликси» @iwannasleep «хочется закрыть глаза и провалиться в глубокий сон, чтобы не думать» (12 января 2023 года. 22:24) Замочная скважина издает неприятный звук – три оборота ключом, и Минхо входит в теплую квартиру, которая встречает его неприветливой тьмой. Первое, о чем он думает, спит ли Чонин? Дома ли он вообще? Эта мелкая копия самого Минхо даже не удосужилась смску ему написать, а ведь он просил. Лениво стягивая ботинки и вешая пальто на плечики, Минхо идёт в сторону комнаты Йенни и, постучавшись, открывает дверь. Чонин даже бровью не повел – как лежал не шевелясь, так и лежит. – И тебе привет, Йенна, – негромко начинает Минхо, стараясь сделать голос более бодрым, чтобы не выдать своей недавней истерики, – ты чего в темноте лежишь? – Не знаю. Просто лень включать свет, – абсолютно сухо отзывается младший Ли-Ян. Если честно, то говорить с Минхо сейчас – последнее, чего он хочет. – А ещё лень было написать мне хотя бы строчку, или на крайний случай смайлик отправить. Я волновался за тебя, – Хо скрестил руки на груди, прожигая Чонина взглядом. Чонин закатил глаза. Он молился всем существующим и несуществующим богам о том, чтобы Минхо не начинал читать ему нотации сейчас. Только не сейчас. – Я забыл, ладно? Пожалуйста, оставь меня одного, я не хочу разговаривать, – с некой мольбой протянул Йенна, бросая взгляд на фигуру Ли-Яна старшего. – Чонин, я не прошу от тебя многого. Я переживаю за тебя и твое здоровье, поэтому мне нужно знать, где ты и с кем, – с долей напора добавил старший, смотря парню точно в глаза. Видит бог, Чонин этого не хотел. Но жгучая злость и Минхо, который явно решил докопаться до него, сделали свое дело, – он принял сидячее положение, а затем и вовсе встал на ноги, прямо напротив Минхо. – Тебя волнует моё здоровье, а меня – тайны, которые ты старательно пытаешься скрыть от меня, – довольно низким голосом, абсолютно несвойственным ему, проговорил Йенни, – Как насчет того, чтобы посвятить меня в свою жизнь? Хочешь знать обо мне все, а сам молчишь, словно и говорить не умеешь. Что у тебя с доктором Хваном? Не думай, что я не заметил. Я могу быть смертельно больным, но я точно не идиот и не слепой. Минхо на мгновение забывает, как правильно дышать. Никогда прежде он не видел Чонина таким злым и всклокоченным. Тем более, он точно не ожидал услышать от него эти слова. Неужели он все знает? Неужели слышал все разговоры? – Послушай, в этом нет нужды. Это пережитки прошлого, и, – договорить он не успел, ведь Чонин бестактно перебил его, сжимая кулаки. – Перестань нести этот бред, Минхо, – вдруг крикнул парень, явно теряя всякий контроль над собой, – Я устал слышать эти жалкие оправдания и устал жить с человеком, который для меня словно закрытая книга! Либо ты сейчас рассказываешь мне все, либо выходи из моей комнаты и не смей больше приближаться. Чонин буквально трясся от внутренней злобы, и сам не до конца понимал, – то ли это из-за Минхо, то ли из-за него самого, то ли из-за Феликса, а может вообще из-за всего сразу. Минхо оторопел и внутренне сжался. – Чонин, успокойся, прошу тебя. Тебе запрещено нервничать, – кусая губы, пробормотал Минхо, беря младшего за руку. Но тот с силой вырвал её. – Правда? Нельзя нервничать? А чего ещё мне нельзя, Минхо? Нельзя нервничать, нельзя бегать и прыгать, нельзя долго ходить, а может и дышать нельзя? Твой чертов контроль мне поперек горла, – схватив с прикроватной тумбы контейнер для таблеток, он сжал его в руках, – Тебя волнует только то, чтобы я вовремя принимал долбанные таблетки и всегда был в поле зрения, – Чонин с силой швыряет контейнер на пол, и маленькие бусинки разлетаются по полу, – Тебя никогда не волновало то, что я чувствую. Ты относишься ко мне так, словно я умру уже сейчас. Минхо вздрогнул от шума и никак не мог найти подходящих слов – все буквы в голове перемешались, а язык не ворочался. – Знаешь что? Я может и правда прямо сейчас возьму и сдохну, но оно и к лучшему. Не придется плясать под твою дудку и выслушивать всё это. Вместо того, чтобы рассказать всё как есть, поделиться со мной своими чувствами и переживаниями, наконец открыться мне и понять, что я не маленький мальчик, который носился за тобой когда-то, ты продолжаешь контролировать меня и душить, – зубы скрипели, а грудь раздирали острые когти обиды, – Я хочу жить, понимаешь? Хочу делать те вещи, которые делаю все люди в этом чертовом мире, но ты и шагу мне сделать не даешь. Ты для меня – все равно что незнакомец на улице, я ничего не знаю о тебе. Продолжай в том же духе, скрывай от меня и дальше подробности своей жизни, Минхо! Неудивительно, что этот доктор Хван, в чьи глаза ты так боишься смотреть при мне, бросил тебя, или что там между вами было? Невозможно быть с таким человеком, как ты. Чонин перевел дыхание, а Минхо с каждым сказанным словом оказывался все глубже и глубже в могиле. Он побледнел, пальцы затряслись. Младший Ли-Ян ударил по всем болевым точкам, абсолютно безжалостно. – Минхо, которого я знал и любил, умер вместе с родителями, а на его место пришел ты – человек, которого я не знаю и, пожалуй, теперь и знать не хочу, – закончив свою пламенную речь надломанным голосом, Чонин схватил рюкзак, который так и не удосужился разобрать после прихода домой, быстро оделся и хлопнул дверью. Минхо так и остался стоять в его комнате, раз за разом прокручивая в голове фрагменты этого разговора. Он сам не понял, как осел на пол и позволил слезам, душащим его весь вечер, вырваться наружу в полном объеме. Сидя на полу, Минхо потянулся к карману джинс и выудил оттуда телефон. Возможно, сейчас он сделает что-то, о чем сильно пожалеет, но выбора ему не оставили – он безумен сейчас, и единственное лекарство, которое может ему помочь, к сожалению, также является и ядом.