Ich liebe dich

... Они увидели "Наташу". Огромный робот стоял к ним спиной, но было ясно, что нужно было убираться и как можно скорее, так как "Наташа" вела себя неадекватно: она крушила всё вокруг без причины. Анастасия и Шток переглянулись и, кивнув друг другу, начали отступать назад. Внезапно рация Штокхаузена зашипела и оттуда послышался голос Нечаева —Герр Штокхаузен, чего у вас там? Лично у меня всё чисто!, — громко и в какой-то степени радостно доложил Сергей. Что ж... Этого хватило, чтобы робот обратил свое внимание на названных гостей... Выругавшись на немецком, Михаэль что-то быстро ответит Нечаеву и отключил рацию. Следующие несколько минут пронеслись то ли как в замедленной съёмке, то ли как одно мгновение. "Наташа" повернулась всем корпусом к Штоку и Воробьевой, "глаза" (?) робота горели красным. Похоже, это был единичный случай, когда не всех сломанных роботов устранили. Робот понесся на коллег, круша всё на своем пути. Штокхаузен и Анастасия побежали на выход. Сзади них несся обезумевший робот. Был слышен также грохот рушащегося театра. Михаэль бежал впереди, а Воробьёва позади. Сначала выбежал Шток. Анастасия, запнувшись, упала у выхода. Миша это заметил и поспешил на помощь, но в эту секунду здание рухнуло... —Н-нет... Нет-нет-нет!.., — мужчина бросился к обломкам. О "Наташе" не было смысла беспокоиться, так ее уж точно придавило. Шток вытащил из-под балки Анастасию. Девушка была без сознания, но дышала. Некогда белая блузка была запачккна в крови. Мельком осмотрев тело, ученый пришел к выводу, что скорее всего сломаны ребро и позвоночник. Шток включил рацию и связался с Сеченовым. —Товарищ Сеченов... Тут такое дело.., немецкий акцент пропал от волнения, сам же немец говорил быстро и немного заикался. Он не желал ее терять.. Что угодно, но только не она. Голос академика привел его в чувство, отрезвил —Михаэль, что случилось? Говори!, —Сеченов не кричал, но и в его голосе слышалось волнение, видимо, передавшееся от Штока. Набрав грудью воздух, немец ответил четко и ясно настолько, насколько это возможно и пересказал всё, что произошло. Дмитрий Сергеевич, сказал, что незамедлительно отправит врачей и транспорт. Через 5 минут всё прибыло. Миша сразу предупредил врачей, что оперировать он будет сам. Быстро добравшись до Коллектива, Штокхаузен начал операцию для товарища Воробьёвой. Через 2 часа всё было успешно завершено. Невозможно описать как сильно переживал Михаэль. Но он держался. Держался, потому что он должен был спасти Анастасию. И вот сейчас он сидел у ее койки и ждал. Ждал ее пробуждения после наркоза. В голове мужчины вертелась только одна мысль: только бы очнулась... —Bitte... wach auf..., —Шток держал Воробьеву за руку. Он переживал, ведь она не просыпалась уже второй день подряд. Всё это время Шток не отходил от нее и одно понял точно: он ни за что не захочет, чтобы она умерла. А еще он понял, что любит ее. —Ich liebe dich , —сказал немец будто бы в пустоту... Но вдруг он почувствовал шевеление и посмотрел на Анастасию. Она наконец очнулась и теперь смотрела на него, слегка улыбаясь. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, а потом Воробьёва сказала тоже на немецком: —Ich liebe dich auch .