Регалии в васильках

Предпраздничная суета, на самом деле, занимала не так уж и много времени принца Уилбура. Никаких особых отличий от прошлых годов, как всегда, нет: ему только и нужно, что написать и заучить небольшую речь да изредка давать рабочим указания, что и как поставить и какого цвета повесить там-сям флажные ленты. Мальчику, если честно, иногда немного стыдно и досадно: ему ведь уже тринадцать лет, он совсем взрослый, наверное, он уже должен уметь делать гораздо более сложные вещи и вообще, больше работать? Ведь должен же он потом стать хорошим королём! Но папа каждый раз ерошит ему волосы и уверяет, что все большие дела начинаются с маленьких шажков. Наверное, так и есть. Но всё равно руки так и чешутся поделать что-нибудь полезное! Как лидер, опора народа и первый среди равных! Образцовый принц! Поэтому он метался по всему дворцу и главной площади, пытаясь помочь каждому встречному. Чаще всего можно было потаскать ящики, блюда или ещё чего, иногда его просили подержать на нужной высоте край ленты, со стороны посмотреть, как повесить что-то ровнее, подать инструмент, а иногда… — Ваше Высочество, белый, белоснежный или кремовый? — говорит Клементина, держа в руках три абсолютно одинаковых тканевых салфетки. Уилбур моргает и внимательно рассматривает варианты. Нет, его конечно учили различать самые различные оттенки, но по его мнению сейчас он видит один и тот же цвет. Техно в стороне тоже щурится, пытаясь разглядеть отличия. — Не принципиально, Клем, — обезоруживающе улыбается принц, легко и небрежно взмахивая ладонью. Наверное, он выглядел гораздо более царственно, если бы до этого не вымазал краской и сажей руки и щёку. — Но они же одинаковые! — восклицает нахмуренный Томми. — Так и есть! — смеётся Клементина. Уилбур в притворном раздражении закатывает глаза, а Техно разражается хохотом. Техноблейд и Тесей бегают за ним, а значит, тоже помогают всем, кому могут. Техно начинал больше от того, что чувствовал себя не в своей тарелке, таскаясь за взбудораженным принцем без дела, но потом прочувствовал предпраздничную суету и теперь с улыбкой засматривается на украшения, погоду и людей вокруг. Томми бегает от места к месту как маленькая комета, расспрашивает всех обо всём и порывается одарить своей помощью всех встречных. Абсолютно все люди мгновенно оказываются сражены малышом в самое сердце. Кроме постоянного дворцового персонала — те Тесея обожают уже давно. Уилбур думает, что суматоха никогда не была такой весёлой.

***

Завтра праздник, завтра праздник! Томми очень этому рад и не знает, как будет спать сегодня, потому что заснуть надо будет, чтобы переместиться в завтра… Но как можно спокойно дремать, когда так взволнован?! Так что Тесей решил, что надо сегодня много поработать и хорошенько устать. Тем более что работать весело — он хвостиком следует за Уилбуром и Техно, подаёт рабочим инструменты и помогает донести корзинки с флажками и тканями. А когда он делает перерыв с поручениями, то засматривается на городскую площадь — широкую и красивую. В один момент он отбегает к краю площади и чуть не сталкивается с каким-то мальчиком — кажется, его возраста, но слегка пониже ростом. — Аккуратнее! — Ой, извини! — Томми вскидывает руки, варежки на резинках болтаются. Ну а что? Сегодня совсем тепло, он не замёрзнет от пары минут с голыми пальцами! Мальчик рассматривает демонёнка с любопытством. У него зелёное пальтишко с белым мехом на капюшоне, высокие грязные сапожки, очень пушистые каштановые волосы и смешная шапка, концы которой должны завязываться на подбородке и закрывать бока головы, но у него развязаны и торчат в стороны, а оттого похожи на бараньи ушки. — Ты кто? Я тебя раньше никогда не видел! — спрашивает мальчик-барашек, с любопытством наклоняясь. — Я Томми! Мы с моим старшим братом недавно остановились в этом королевстве! — бодро отвечает Тесей. — А ты кто? — А я Туббо, сын Шлатта, старьёвщика! — мальчик протягивает ладошку, тоже непокрытую и с покрасневшими костяшками. Томми с готовностью крепко пожимает её. Как здорово, они познакомились совсем как взрослые! Очень серьёзные взрослые люди без варежек. — У тебя дорогая одежда! Вы с братом какие-то принцы из другой страны? Томми хихикает и мотает головой, показывая пальчиком в сторону — на Техно и Уилбура. — Нет, мы вообще не богатые! Просто король Филза и принц Уилбур разрешили нам остаться во дворце, дали комнату и новую одежду. Вон они! Тот, что слева, мой брат Техноблейд! — Ух-тыыы, — восхищённо тянет Туббо. — Да, наш король и наш принц очень здоровские! Тесей активно закивал в знак согласия. — Слушай, а что будет на празднике? А то король Фил и Уилбур сказали только, что он в честь весны и будет весело. — Будет очень классно! Будет музыка, много-много вкусных блинов, и… Ой! — Туббо вдруг осёкся и нахмурился. — Не-е-е, так не интересно. Нужно, чтобы ты сам всё увидел! Тогда будет крутое, как его там… Впечатление! А пока хочешь поиграть в пятнашки? — Хочу! Только у Теки спрошу разрешения! Техноблейд, окинув взглядом Томми, Туббо и хорошо просматриваемый переулок, где они собрались играть, чтобы не мешать оформлению площади, одобрительно кивнул. Но заставил надеть варежки. Ничего, Тесей снимет их, как только тот отвлечётся. В итоге ночью желанная усталость таки завернула его в свою пелену, и Томми, утомившийся от целого дня на свежем воздухе, заснул в считанные секунды.

***

Уилбур стоит и мнёт в руках листок с текстом, который уже тысячу раз выучил наизусть. Техно был уверен, что принц выдаст его без запинки даже если его разбудить посреди ночи. — Давай, неужели ты нервничаешь, золотой мальчик? — Техноблейд легонько толкает его в бок локтем. Уил отрывает наконец взгляд от бумаги, обрабатывает сказанное и фыркает. — Потешайся, дьявол. Я просто собираюсь с мыслями. И снова утыкается в текст, теряя улыбку. Техно вздыхает. Точно, волнуется. Филза сегодня за завтраком сказал, что это уже второй праздник под его предводительством и заверил Уилбура, что всё пройдёт отлично. Тот взбодрился, но сейчас, перед самым выходом, снова сник. Техноблейд отбирает у принца листок, игнорируя возмущённое «Эй! Куда?!», сворачивает его в маленький квадрат, отдаёт обратно, хватает Уила и с силой трёт его по макушке. — Блин, Техно, я же только причесался! — Уилбур изворачивается из захвата и пытается увернуться от неумолимого демонического кулака. Спустя пару секунд сквозь возмущения прорывается смех. — Значит тебе следует поторопится и не тратить время на пустые переживания, — Техно с лёгкостью отбивается от рук хихикающего Уила, что хотел его пощекотать, и наконец отпускает его из плена. Уилбур смеётся, переводит дыхание и смотрит на мальчика с ухмылкой. — Тогда ты, будь добр, поторопись на площадь. Я не для того учил эту речь, чтобы ты её пропустил! — принц прячет сложенный листок в карман брюк. Техно хмыкает и хлопает его по плечу. — Удачи. Городская площадь наполнена множеством людей. Солнце припекает, снег уже начал тает, потому по углам стоят лужи, с крыш капает капель, а мощённый камень уже виднеется сквозь льдистый слой снега, истоптанный ботинками. Сегодня очень тепло, так что Техно не надел шапки и перчаток. Некоторые прохожие одеты ещё легче. Томми согласился накинуть капюшон, но от варежек отказался наотрез, потому сейчас бегает в толпе счастливый. В центре площади разместилось огромное кострище с чучелом, напоминающем человеческую фигуру, в платье и платке — олицетворение зимы, как ему объяснили. Вокруг она огорожена небольшим негорючим забором, чтобы дети не подбирались слишком близко. С краю стоит сцена — большая деревянная коробка со ступенями позади, украшенная флажками и бумажными фигурами птичек и цветов. Все затихают, когда на эту сцену поднимается Уилбур. Он облачён в плотный жилет, расшитый витиеватыми узорами, белую рубашку с оборками на плечах, а с плеч свисает тяжёлый синий плащ с пышным мехом и узором герба Антарктического Королевства. Корона переливается солнечными бликами. — Дорогие друзья! Вот и прошло морозное, снежное зимнее время, и мы снова встречаем в своих краях тепло весны. Праздник Солнцестояния пришёл в наше славное королевство пышен и красив… Принц произносит речь торжественно, громко, его голос мелодичен и искренен. Всё внимание народа приковано к нему, к изящным жестам рук, к улыбке и стати, с которой он держится. Уверенный и встречающий праздник с царственным почтением. Техно тоже замирает вместе со всеми и может только вслушиваться. Слова точные, ясные, плавно текучие, как пробуждённая река или грандиозная песнь. Речь не длится долго, а оттого звучит ещё громче и забирается в сердце каждого, кто пришёл сюда расправить крылья и насладиться светом после долгой, долгой зимы. Уилбур воздевает руки в стороны и вверх, повышая голос до торжественного окрика. — …Да здравствует солнце, в его славу мы будем гулять! Аплодисменты шумят оглушительным рёвом. И грянула музыка — заводная, громкая, и все тут же пустились в пляс. Уилбур скидывает свой плащ, кладёт на пол корону и спрыгивает со сцены, бежит в толпу и со смехом теряется в ней. Техно оробело смотрит, как вокруг кружатся люди, как они сбиваются в пары, пляшут вместе на разные лады: кто берётся за руки, кто ведёт за талию, кто просто вытаптывает сапогами ритм, а затем переходят к другим празднующим, что оказались рядом. Музыканты стараются во всю, душа невольно начинает подпевать бодрым мелодиям. Кто-то из скрипачей проплывает прямо за спиной, а один флейтист умудряется одновременно играть и танцевать, кланяясь каждому новому партнёру. Здесь есть все: богатые и бедные, старики и совсем ребятишки, все галдят и хохочут, вокруг слышатся свисты и улюлюканья. Площадь дрожит от топота подошв, танцоры мельтешат перед глазами, сливаются и отделяются во множество цветных хороводов. Техноблейд, решившись, глубоко вздыхает и бежит в толпу. Праздничный пляс тут же захватывает его в свою энергичную, румяную кутерьму. Очень легко влиться в поток бесконечных кружений, когда люди вокруг подхватывают новичка. Невзирая на то, что у Техно вдруг начинают путаться ноги, он сбивается с ритма и то и дело едва не сталкивается с прохожими, никто не воспринимает его как помеху: то и дело его тянут к себе, смеются и помогают понять, в какую сторону поворачиваться за новой парой. И скоро Техно теряется в танце. Дыхание раскрывается, тело радуется активным движением, его волосы взмахивают сзади. Мальчику становится жарко, он расстёгивает тулуп, и воздух мгновенно ударяет его свежестью. Вот Техно отплясывает ногами ритм с крепким плотником, вот берётся за руки с богато одетой дамой, вот в кружении отнимает от земли ребятёнка, и снова к нему перепархивают новые люди, а Техноблейд не может сдержать свободного смеха. В какой-то момент он хватается за чьи-то руки, и лишь секунду спустя осознаёт, что пляшет с Уилбуром. — Ну как, нравится?! — перекрикивает он шум праздника, с распахнутым воротом рубахи и сияющей улыбкой. Техно пытается ему ответить, но вырывается только выдох и хохот, а затем они кружатся в последний раз и, сверкая друг другу глазами, тянутся навстречу следующим партнёрам. Но уже пару секунд спустя звучит что-то, похожее на стук часов, и музыканты затихают. Все останавливаются, кто-то по инерции падает и тут же смеётся, запыхавшиеся люди вокруг шумно дышат. Техно чувствует, как быстро сердце стучит в горле, и с жадностью вдыхает согретый людьми воздух. Меж тем Уилбур отделяется от толпы и выходит в перёд, к чучелу в центре. Ему передают незажжённый факел, принц, отдышавшись, громко объявляет: — Отдохни, зима, после приноси снега́, да проводит тебя солнечный огонь! Уилбур зажигает факел и под свисты и одобряющие возгласы кидает его в чучело, факел падает на костёр внизу, и дрова вспыхивают задорным жёлтым пламенем. На миг Техно замирает и вспоминает алые искры и треск снедаемых пожаром досок. Но потом толпа взрывается весёлым кличем, и виденье проходит. Техноблейд мотает головой, вздыхает, и, наблюдая за пожирающим чучело зимы огнём вспоминает кое-что другое. Осенний праздник урожая в его родной деревне, когда он, совсем ещё малютка, сидел на своём крыльце и видел, как у высокого кострища пляшут рогатые и хвостатые фигуры, кружась во звёздной ночи. Музыка возобновляется с новой силой, и люди спешат выстроится в хоровод. Уилбур подбегает и хватает Техно за левую руку, а правую берёт хозяйка кондитерской лавки. Всё приходит в движении, подростку приходится крепко стиснуть чужие ладони и следить за ногами, чтобы поспеть за ритмом. Он чувствует, что улыбается. Хоровод в несколько рядов ускоряется, расширяется и сужается, люди задирают ноги и топают по камням с подтаявшим снежком, а затем заводят народную песнь. Громогласный хор десятков самых разных празднующих отдаётся эхом где-то в груди, пусть даже половина слов теряется в гуле оживлённой площади. Слышится весёлое «Хэй-хэй-хэй!», присвисты и частушечные «у-у-ух!», каждый, у кого есть силы и дыхание в лёгких, кричит песню во всё горло, оглушая и подпитывая мелодию и душу чем-то древним, торжественным, дружным. Техноблейд замечает Томми, счастливого и золотого, что держится за руку того мальчика, с которым он играл вчера. А вон там сам Филза — в одной рубахе, с распущенными волосами, смеётся подрагивающей грудью и кружится в хороводе вместе со всеми. Техно смеётся, подпитывая весёлый шум празднества, жмурится от солнечных лучей и танцует, пока не свалится с ног.