Тот самый перекрёсток

Мери был в отчаянии. На обшарпанном столе лежали несколько долларов, придавленные горкой монет. Деньгами назвать эти жалкие гроши язык не поворачивался. Мери пялился на свои сбережения, как заклинатель, мысленно уговаривая приумножиться, и отказывался верить глазам. Он опёрся локтями на стол, сложил руки перед собой и крепко зажмурился. - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - забормотал он. - Пожалуйста, пусть я ошибся! Пожалуйста, пусть денег окажется больше! К кому Мери обращался - к индейским божествам или ко всемогущему Господу - доподлинно неизвестно. Воспитание старший сестры было весьма непоследовательным: Фло то велела чтить корни, то подсовывала Библию и заставляла зубрить молитвы. В результате, в голове у Мери царил кавардак, а чувство оторванности являлось его извечным спутником. Он страшно тосковал по дому, но, как ни странно, в дороге, с Рэнди, впервые ощутил себя свободно и на своём месте. Для верности Мери сосчитал до десяти и обратно, открыл глаза и... Ничего не произошло. Он тяжело вздохнул. Говорят, сочельник - время волшебства, да только дух Рождества, видно, покинул Мери. Он убедил Рэнди не беспокоиться о праздничном ужине и собирался блеснуть кулинарными способностями - состряпать жаркое из кролика и пряный рис. Но теперь и на копчёный окорок еле хватает. Не говоря уже о главном. Городок, где они остановились, раскинулся у подножья холма и сам по себе был не так уж и плох, но с работой здесь складывалось туго. Мери мыкался несколько дней, но так и не нашёл себе применения, а из типографии его и вовсе вытолкали взашей и обозвали "индейским отродьем". Хорошо, Рэнди не слышал. Но сейчас Мери огорчался лишь из-за своей расточительности. Зря он купил тот талмуд по истории древнего мира. И самоучитель по латинскому. И сборник речей лучших ораторов. И философию бытия в пяти томах. И введение в религиоведение… Он не брал в расчёт, что подал милостыню безногому калеке возле церкви, приобрёл противень булочек для оравы увязавшихся за ним голодранцев и расплатился в лавке за старушку в лохмотьях. Но теперь Рождество на носу, а Мери сам остался с носом. Транжира несчастный – вот он кто! Мери пребольно дёрнул себя за волосы и ойкнул. Зря всё-таки Рэнди его остановил. Пару месяцев назад Мери решил, что короткая стрижка придаст ему мужественности. В последний момент Рэнди застал его перед зеркалом с огромными ножницами и тотчас их отобрал. "Это же надо додуматься! Самовольно лишать себя такой красоты?!" – шумно возмущался Рэнди. Он потребовал поклясться, что Мери ни при каких обстоятельствах не тронет свою шевелюру. По правде говоря, Мери ужас как жалел свои волосы, а на крайнюю меру пошёл в надежде, что Рэнди взглянет на него иначе. В тот вечер Рэнди долго перебирал шелковистые тёмные пряди, а затем бережно водил по ним расчёской. Прикосновения были необычайно ласковыми, и Мери начал робко надеяться: вот-вот и случится то, чего он так давно и страстно желает. Но дудки! Вскоре Рэнди пожелал ему добрых снов и отправился на боковую. Мери же полночи размышлял о своей непривлекательности и никчëмности. Ох, Рэнди! Знал бы ты! Знал бы ты, что Мери, этакий дурачок, сохнет по тебе. Но кому понравится деревенский невежда, вдобавок индеец, когда вокруг полным-полно красоток на любой вкус. И все эти миловидные мисс волчком вьются рядом с рослым и широкоплечим Рэнди. Чего стоит официантка из ресторанчика напротив. Эта развязная особа так и сверкает декольте и наверняка специально подкарауливает, едва они выходят на улицу: строит глазки, выглядывает в окно, машет, а то и выскакивает на порог и вовсю кокетничает с Рэнди. Мери же приходится осуждающе пыхтеть и сгорать от ревности. А ведь всего несколько месяцев назад он и не подозревал, что может заинтересоваться чем-то помимо учебы. Мери был одержим идеей получить хорошее образование, набраться знаний и с этим ценным грузом идти дальше: делиться, увлекать, открывать. Но Рэнди... Он свалился как снег на голову, и всё-всё вышло из-под контроля. Фло учила Мери верить в предначертанное и родство душ. По всему ясно, они с Рэнди столкнулись неспроста, но тем сильнее Мери боялся, что его отвергнут. Он прочёл немало романов о любви, но страданий героев не понимал, а их жертвы и импульсивные поступки вызывали у него лишь недоумение и снисходительную улыбку. Как же он был высокомерен и глуп! Между тем, привязанность к Рэнди приобрела катастрофические масштабы. Мери сделался невнимательным, рассеянным и нервозным, чего раньше за собой не замечал. Хотя раньше он и не влюблялся, верно? От безысходности он прощупывал почву единственным доступным способом: нахваливал чуть ни каждую симпатичную девицу, которую они видели на улице, или в придорожной закусочной, или в гостинице, или на рынке. И Рэнди рассеянно кивал или пожимал плечами и погружался в изучение свежей газеты, которую он неизменно приобретал, куда бы они ни прибыли. А Мери боялся, что в один прекрасный день Рэнди не придёт ночевать или того хуже: снимет для него соседний номер. Стеснённость в средствах оказалась очень даже на руку: два номера были им не по карману, а потому делили один на двоих. Рэнди обычно ложился на кушетке и уступал кровать Мери. И сколько тот не предлагал, поменяться не соглашался. - Нет! Невозможно! – сказал Мери. Он заново пересчитал центы и доллары. Как же так? Он неплохо подзаработал в прошлом месяце на переводах для богатого господина, с которым познакомился в библиотеке, а в позапрошлом – расписывал глиняные кувшины в керамической мастерской, где тоже щедро заплатили. Но вот обнаружилось, что денег недостаточно. Мало того, что Мери не удастся угостить Рэнди любимыми индейскими кушаньями, так и достойного подарка не видать, как своих ушей... Какой же он балбес! В счёте Мери нет равных, но в практичности и планировании он – профан. Рэнди ремонтировал овчарню у зажиточного фермера. Перед уходом он справился, не купить ли чего к столу, но Мери наотрез отказался. Уж на Рождество он покажет, на что способен. - Не переборщи с готовкой, малыш, на двоих нам много не надо, – сказал Рэнди на прощание. Мери услышал только "малыш". Слово тепло отдалось в груди, но и царапнулось. Если Рэнди воспринимает его несмышлёнышем, надеяться на взаимность - глупо. Однажды на прогулке Мери подвернул лодыжку, и Рэнди донёс его на руках до шарабана, который находился на приличном расстоянии. Мери твердил, что может дойти сам, но Рэнди и бровью не вёл. "Было дело, я тащил на себе троих здоровенных остолопов, – заявил Рэнди, устав слушать протесты. - А в тебе веса меньше, чем в цыплёнке". Сомнительный комплимент заставил Мери вспыхнуть и призадуматься. Рэнди произнёс "цыплёнок" вроде бы нежно, но вряд ли так назовёшь возлюбленного. Бандитское прошлое, к слову, ничуть не коробило Мери. Напротив, он сравнивал Рэнди с горячо любимым отцом. Папаша много разговаривал с Мери и никогда не скрывал своих прегрешений. «Ежели искренне и от души сожалеешь о содеянном да подкрепишь благими делами, Господь простит, - объяснял отец. - Но ты, Мери, твои братья и сёстры, все вы чистые души и способны совершить немало добрых дел. Ещё и других на путь истинный наставите, вот увидишь». Мери верил. И не верил. Но он точно знал, что хочет сделать этот мир хоть капельку лучше и приложит для этого максимум усилий. Вот только Рэнди... Ох, Рэнди… Как же с ним быть? Надо сказать, что Мери держал свои чаяния под замком и крепился. Но нет-нет, и они прорывались, и он притворялся уставшим и клал голову Рэнди на плечо, или начинал гадать для того лишь, чтобы взять ладонь Рэнди в свою, или, как возможно, чисто убирался в номере гостиницы или мебелированной комнатушке, что они снимали. Рождество приближалось очень кстати. Мери обожал этот праздник. Дома они с Фло готовились загодя: скребли полы и мыли окна, вешали носки над камином и покупали гостинцы младшим, готовили индейку с клюквенным соусом и пекли сладкий пирог. Это было для Мери первое Рождество вдали от родных, он очень старался не поддаваться унынию и, согласно заветам предков, открывать сердце радости. Он много рассказывал Рэнди про дни повиновения и свою семью. Иногда он забывался и говорил о братьях и сёстрах весь вечер. Рэнди хохотал, изумлялся, расспрашивал подробности, но сам очень редко упоминал своих. Тем важнее казалось Мери создать атмосферу уюта и праздника. Прошлое Рождество Рэнди встретил в тюрьме, значит, это должно стать незабываемым. Мери мечтал преподнести Рэнди подарок со смыслом. Наручные часы с поцарапанным стеклом достались Рэнди ещё от Джимми Пороха в честь первого удачного ограбления. "Хочу от них избавиться, но не могу, - объяснил Рэнди. – Я восхищался Порохом и во всём ему подражал… Вероятно, ещё не время", - заключил он и поспешно свернул разговор. На Центральной улице между мебельным и цветочным Мери приглядел часовой магазин. В витрине поблёскивали циферблаты в кожаных и бархатных футлярах. Квадратные часы с крупными цифрами и длинными стрелками идеально подходили Рэнди. И какое же горькое разочарование теперь постигло Мери. - Невозможно! – повторил он громче, будто это могло хоть что-то исправить и увеличить его капитал. Ничего, конечно, не изменилось, а потому Мери разревелся, похуже, чем карапуз, получивший нагоняй от строгого отца. - Ни на что я не гожусь, - причитал он между рыданиями. - Ни на что, ни на что… Слезами, как известно, делу не поможешь, а вера Мери в чудеса ещё не иссякла. Он громко высморкался в клетчатый носовой платок Рэнди, который носил в нагрудном кармане поближе к сердцу. - Ну и рохля ты, Мери! – умывшись, сказал он своему отражению. – Рэнди живот надорвал бы от смеха. Это была наглая ложь. Застань Рэнди его в слезах, он кинулся бы утешать Мери и не отстал пока не выпытал причину слёз. При этой мысли Мери немного полегчало. Он даже улыбнулся. Периодически он ловил на себе задумчивый взгляд Рэнди и почти решался. Он воображал, как преодолевает разделяющее их расстояние, встаёт на цыпочки и… Как-то он уже поцеловал Рэнди. Но это произошло сумбурно и в состоянии аффекта. Страх тогда подстегнул и придал храбрости. Но в обычной жизни победить застенчивость было непросто. Вот бы Рэнди сам поцеловал Мери. Один поцелуй – такая малость, но сколько бы проблем сходу разрешилось. Размышлять о поцелуях было некогда. Мери нужно накрыть стол и купить подарок, а, значит, деньги он обязан раздобыть всеми правдами и неправдами. Дрожащими руками он перебрал свои сокровища – книги. С собой в гостиницу он захватил лишь часть, остальные покоились в распряжённом шарабане. Некоторые тома изрядно поистрепались, их Мери сразу забраковал. Самой дорогой выглядела новёхонькая географическая энциклопедия. Мери тяжко вздохнул и прижал её к груди. Он накинул пончо, аккуратно уложил энциклопедию и ещё несколько книг в саквояж и заторопился. На улице дул порывистый ветер, взбудораженные люди с кучей свёртков, коробок и пакетов сновали туда-сюда, витрины лучились тёплым светом, ёлки переливались разноцветными огнями у дверей магазинов. Мери поёжился и надвинул шляпу пониже. У букинистической лавки он замешкался, словно несчастные несколько долларов могли упасть на него с неба. Чуда опять не свершилось, и Мери мужественно вошёл в магазин. - Они абсолютно новые! – убеждал он старичка-букиниста. - Залом на титульной странице, корешок отходит, - продавец беспощадно указывал на недостатки узловатым пальцем. Каждая фраза звучала для Мери как смертельный приговор. Он словно куски от себя отрывал, а вдобавок должен отдать самое дорогое почти за бесценок. Такими темпами придётся тащить ещё партию книг, а он и с этими расставания не вынесет. - Сколько вы можете за них предложить? Мери устал спорить, а торговаться совсем не умел. Букинист назвал сумму, и он окончательно сник – настолько ничтожной она оказалась. - Юноша попал в беду? Мери обернулся. У книжного стеллажа к нему спиной стоял человек в ковбойской шляпе, кожаной куртке на меху и крокодиловых сапогах. - С чего вы взяли? – Мери нахмурился. - Вы проигрались? Или проспорили? Задолжали однокашнику, а теперь не знаете, как расплатиться, - ровным тоном предположил незнакомец. Он достал с полки какую-то книгу, раскрыл, быстро пролистал, захлопнул. - Ничего подобного! – немного оскорбившись, возразил Мери. - Хочу устроить праздник одному человеку, и немного денег у меня есть, но Рождество совсем близко… - Ах да, рождественская пора, - незнакомец понимающе кивнул. – Наверное, этот человек особенный. - Вы правы! – Мери покраснел. – Иначе я бы нипочём не принёс сюда книги, - грустно прибавил он. - Они вам так дороги? – незнакомец наконец повернулся. Обветренное лицо, шрам поперёк переносицы, квадратный подбородок. Ничего подозрительного во внешности незнакомца доверчивый Мери не приметил. - Очень дороги, - признался он. – Но другого выхода нет. - Выход есть всегда, - возразил незнакомец. – К примеру, я бы мог нанять вас за определённую сумму. Сколько вам не хватает? - Это исключено, - отказался Мери. Он не был настолько наивен и сообразил, что предложение незнакомца наверняка подразумевает что-нибудь противозаконное или неприличное. А быть может, и то и то. - Мне срочно нужно переписать несколько писем. Мои жена и дочь в Миннесоте, а я застрял тут, и почерк у меня ужасный, - незнакомец развёл руками. - Готов заплатить любые деньги тому, кто потратит пару часов на мои каракули. Что-то мне подсказывает, что у вас безупречный почерк. - Это так, - с гордостью подтвердил Мери. - Но отчего же вы не попросите кого-то ещё? - Всё очень просто. Тут я проездом, и никого не знаю. Сами понимаете, в преддверии Рождества все кругом заняты. - Сочувствую, - Мери стало его искренне жаль. Он тоже скучал по родным, но у него есть Рэнди, а человеку даже с письмами подсобить некому. - Мы могли бы помочь друг другу, - незнакомец проворно подхватил Мери под локоть и повёл к выходу. – Я с удовольствием заплачу недостающую вам сумму, мистер?.. - Лэсси. - Моё имя Норрис, - незнакомец протянул руку. - Пожалуй, такое приемлемо, - поколебавшись, согласился Мери. Он быстро отогнал закравшиеся сомнения. Мери любил помогать людям, а потому не видел ничего зазорного в том, что кто-то вызвался помочь и ему. В грязной мансарде, куда привёл его мистер Норрис, пахло сыростью. За стеной кто-то орал дурным голосом, под окнами визгливо бранились служанки. Ну и дыра! Мери передёрнуло. Нынешняя их комната казалась почти королевскими хоромами, в сравнении с жильём Норриса. Что ж, Мери не был привередлив. Он снял шляпу, повесил пончо на спинку шаткого стула и взялся за перо. - Вы здесь впервые, мистер Лэсси? - спросил Норрис спустя некоторое время. - Да, - от усердия Мери высунул кончик языка. - Кто же ваш спутник или спутники? - Давний приятель моего отца, - уклончиво ответил Мери. Он и так наболтал чересчур много: откуда родом, куда направляется, чем промышляет по пути. Норрис ненавязчиво задавал вопрос за вопросом, а Мери – вежливый малый – не находил причин вилять и таиться. - Ваша фамилия мне знакома, - заметил Норрис. - Вероятно, вы читали об отце в газетах, - ответил Мери. Папаши он не стыдился. - Но, поверьте, с тех пор много воды утекло. Отец раскаялся и благополучно служит миссионером. - Наверно, ваш сопровождающий тоже бывалый парень, - хмыкнул Норрис. - Рэнди искупил свою вину сполна и вышел за примерное поведение. Он никогда-никогда не возьмётся за старое! - уверил Мери. - Так уж и никогда? – Норрис недоверчиво прищурился. - Точно вам говорю! - горячо воскликнул Мери. – Мы с Рэнди зарабатываем, как только можем. Он, конечно, вкалывает гораздо больше… - Вкалывает? – Норрис вскинул брови. - Видели бы вы его руки, мистер Норрис! Кожа на ладонях у него грубее, чем у носорога. - Носорога? - У него са́мого, - подтвердил Мери. - И сколько я ни уговариваю, Рэнди очень редко соглашается передохнуть. Он пашет, как вол. Я в жизни не видел человека трудолюбивее. - Да неужели? - Даю вам слово! - Мери прижал руку к груди. - И знаете, в чём причина? Рэнди уверен, что за годы в банде превратился в белоручку и убеждён, что многое обязан наверстать. - Как же вышло, что после освобождения Рэнди оказался гол как сокол? - удивился Норрис. - Подобные ему всегда имеют заначку на чёрный день. - И у него она была, - Мери не стал отрицать. – Но все деньги он оставил моим братьям и сёстрам. Вы не представляете, насколько Рэнди благородный человек, мистер Норрис. Тот, похоже, и правда не представлял. Он спрашивал и спрашивал, и изумлялся всё сильнее, пока Мери рассказывал, как им нечего было есть, и они ловили рыбу в озере, а ночевали под открытым небом, хотя вокруг выли койоты. И как Рэнди отдал весь заработок вдове с троими ребятишками, которая приютила их на ночь. И как продал подарочный револьвер, но не расстался с лошадью, хотя они могли добираться на поезде и на перекладных, но Мери так плакал о предстоящем расставании с Оливией, что Рэнди втихую сделал выбор в её пользу. И как они сделали крюк в несколько миль, чтобы подвезти старика, который рисковал не поспеть на День благодарения к внукам. И как Рэнди не отказывает никому в помощи, и как он заботится о Мери и всегда и во всём его поддерживает. - Многим не мешало бы поучиться у Рэнди, - пылко заключил Мери и поставил жирную точку. Норрис бегло проглядел письма, поблагодарил и сунул ему свёрнутые трубочкой деньги. Мери и не подумал пересчитывать, ему и без того было неловко - за сущий пустяк заплатили больше, чем Рэнди порой зарабатывал за неделю. Норрис сказал, что и ему пора. Он запер замок на три оборота и спустился следом. На улице они распрощались. - Очень надеюсь, что письма дойдут в срок. С наступающим Рождеством, мистер Норрис! - пожелал Мери. - С наступающим Рождеством, мистер Лэсси, - Норрис приподнял шляпу. - И вашему спутнику передайте мои поздравления. Мери поклялся непременно передать и вприпрыжку побежал по магазинам. *** Вечером Мери бегал от окна к столу и обратно. Он то вытягивал шею, стараясь высмотреть Рэнди, то кидался расправлять складки скатерти, а то зависал у зеркала на стене. Он придирчиво морщился, скручивал волосы на затылке, собирал в хвост, распускал и так по кругу, пока на лестнице не послышались знакомые шаги. - С наступающим Рождеством, Рэнди! - Мери замер у накрытого стола и спрятал руки за спину. Лицо Рэнди озадаченно вытянулось. Мери затрепетал. Какой же он идиот! Ему вспомнилась пышногрудая официантка. Для Рэнди в праздник найдётся более весёлая и желанная компания, чем глупый индейский мальчишка. Наверняка он зашёл, чтобы переодеться и сообщить, что отмечать будет с кем-то другим. Мери едва не расплакался от досады, но гордость возобладала. Он подарит часы, а дальше пусть Рэнди поступает, как ему заблагорассудится. - Ух, ты достал ёлку, - пробормотал Рэнди. Хилое деревце в углу комнаты напоминало ёлку с большой натяжкой. Мери украсил его красно-белыми полосатыми леденцами. - Какое Рождество без ёлки, - он кивнул. - И я так решил, малыш, - Рэнди почесал затылок и вышел из номера, но сразу вернулся. В одной руке он держал пышную сосну, другой прижимал к груди коробку с золотыми звёздами и красными шарами. – Ты же хотел рождественское дерево, - виновато пояснил он. - Рэнди, - Мери ахнул. - Мери, прости! Я не подумал, что ты тоже раздобудешь ёлку... - Рэнди, что ты!– закричал Мери. – Просто моё деревце и в подмётки не годится твоему. - По-моему, они отлично дополняют друг друга. - Рэнди приставил сосну к ёлочке Мери. - Осталось нарядить. - Но сначала сюрприз! – Мери схватил с подоконника коробку с часами. - Для тебя! - Мери! – глаза Рэнди округлились. – Ничего себе! Но это очень дорогой подарок! Я не могу принять… - Конечно, можешь, Рэнди! – сердито перебил Мери. – Тем более, деньги на меня почти с неба свалились. С этими словами он извлёк часы из футляра и застегнул Рэнди на правом запястье, так как левое было занято. - Так уж и с неба? - не поверил Рэнди. - Не иначе, как индейские духи постарались. Или это были духи Рождества, - Мери рассмеялся. Пока наряжали сосну, он вкратце поведал о славном мистере Норрисе и его письмах. - Представляешь, Рэнди, он заплатил мне втрое больше обещанного! А обнаружил я это только в магазине. Я сразу побежал обратно, но заплутал и не смог найти нужный дом! – сокрушался Мери. - Лишнего я истратил совсем чуть-чуть. Может, завтра сходить поискать? - Как, говоришь, он выглядел? – напряжённо спросил Рэнди. Мери в подробностях описал Норриса вплоть до походки и привычки странно дёргать головой. - Мери, иди-ка сюда, - Рэнди притянул его за рубашку и прижал к себе, как бывало только у Мери во сне. Он зажмурился и боялся дышать. Вероятно, Мери и сейчас спит? А проснётся и никакого подарка купить не сможет, и никакого угощения, и никакой даже крохотной ёлочки… - Мери, Мери, как я рад, что ты жив и здоров! Лучшего подарка и пожелать нельзя! – Рэнди уткнулся носом ему в макушку. - Что же могло со мной случиться?! – удивился Мери. Он старался не шелохнуться, чтобы не прервать сладкое мгновение, но Рэнди всё же отстранился, оценивающе оглядел его с головы до ног, но обнимать не перестал. - Норрис – душегуб, вот полное имя твоего нового знакомого, - сказал Рэнди. - Он - один из самых жестоких убийц Пороховой бочки. Если Порох выносит смертный приговор, отправляет его. - О Рэнди! – по позвоночнику Мери пробежали мурашки. - Но почему он не тронул меня? И почему нанял? И… - Ему нужен был я, - произнёс Рэнди задумчиво. - Норрис невероятно холоден и рассудителен, и не будет марать рук, если усомнится в правильности решения своего босса. Очевидно, ты сказал ему что-то, из-за чего он передумал, а заодно пощадил и меня. - Но вдруг он придёт сейчас, - Мери затрясло, он прильнул к Рэнди. - Быть не может. Норрис действует чётко. Будь его воля, я бы уже валялся в канаве со свёрнутой шеей. - О нет, Рэнди! Я бы не позволил! Я бы защитил тебя! Мери обвил руками шею Рэнди, встал на цыпочки и поцеловал. Он – тоже мужчина! И родом из гордого племени. Он в состоянии постоять за себя и свою любовь, а уж тем более поцеловать первым. Поцелуй длился и длился, пока кто-то не взорвал под окном хлопушку, и Мери с Рэнди вспомнили, что надо бы отмечать. Но ведь целоваться – это тоже отмечать, верно? - Мери. Ох, Мери… Они сидели на подоконнике в паршивом домишке, но в комнате уютно горели свечи и вкусно пахло ужином. - Как же я счастлив, что Норрис не причинил тебе вреда. Хотя ума не приложу - почему, - Рэнди погладил Мери по волосам. - Но от этого я только счастливее. Он снова поцеловал Мери, и тот почти замурлыкал от блаженства. Здорово иногда предпринимать решительные действия. - Возможно, он не такой уж и злодей, - Мери улыбнулся, растекаясь в объятьях Рэнди. - Кстати о злодеях! – Рэнди быстро расстегнул старые часы и швырнул в форточку. - Пора окончательно проститься с прошлым - Кому-то достанутся часы! - воскликнул Мери. – Ещё одно чудо! - Главное чудо – это ты, Мери! - прошептал Рэнди, и их губы снова встретились.