Беглец

— Какой в этом смысл? Я могу просто пойти домой, — настаивал на своём Чонин, следуя за Сонхва, пока Нерей мирно спал на его плечах. Вампир стойко выслушивал его капризы, в очередной раз повторив те же слова, что и пять минут назад: — Уже темно, на тебя буквально только что напали. Опасно оставаться одному. — С чего ты взял, что я живу один? — раздражённо. Сейчас Чонин действительно ощущал себя ребёнком. Сонхва заинтересованно взглянул на него, сохраняя всё то же спокойствие, но края его губ приподнялись в лёгкой улыбке. — То есть, ты живешь с кем-то? Чонин ощущал некий подвох. — Да. Сонхва выглядел фальшиво изумлённым, будто Чонин был каким-то забавным зверьком. — Надо же, твое сердцебиение говорит о том, что это ложь. Точно, острый слух. Было глупо думать, что можно обмануть вампира. Оскалив зубы, Чонин сложил руки в карманы, обходя Сонхва и идя вперёд, всем видом показывая своё недовольство. Он был голодным, он хотел спать. Он хотел домой. Но где он? Этот его дом?

***

— Заходи. Чонин переступил порок, равнодушно оглядывая коридор и стены, вдоль которой стояла куча разной обуви. — Хён? — Чонин поднял взгляд на новую фигуру, взглядом впиваясь в темноволосого парня. Атлетическое телосложение, ткань бордовой рубашки подчёркивала его мускулатуру. Маг вдруг ощутил себя беззащитным. Он находился в логове хищников. — Чонхо, где остальные? — Сонхва легким шагом направился к младшему, убирая черные пряди волос с его лба и оставляя легкий поцелуй. Чонин неловко помялся на месте, ощущая на себе прожигающий взгляд. — Хонджун утащил Минги к себе в кровать. Уён последовал за ними, — ровным тоном произнёс Чонхо. — Что-то случилось, хён? Минги выглядел бледным. Он… От него веяло страхом… Чонин затаил дыхание. Ну, конечно. Конечно, вампиры тоже имели некие дары. И, похоже, Чонхо мог уловить чужие эмоции. Маг ненавидел своё везение. Но на лице Сонхва появилась лёгкая улыбка. Его ладонь переместилась на щёку юного вампира, и Чонин заметил, как плечи того расслабились, и он поддался ласке старшего. — Кошмары вновь преследуют его. Он молчал всё это время, и только по воли совпадений мы узнали об этом сегодня, — пояснил Сонхва. Чонин хотел скрыться. Вся ситуация казалась слишком интимной. Ему тут не место. — Но он в порядке? — спросил Чонхо. Сонхва нежно обнял его, кладя подбородок на макушку младшего. — Нет, но будет в порядке. У него есть мы. Чонин сглотнул жгучий ком в горле, готовый вырваться рваным криком. «У него есть мы.» Он не мог сказать то же самое о себе. — Кто это, хён? — оба вампира теперь смотрели на него, и он невольно сделал шаг назад, ощущая на себе внимательные взгляды. Сонхва задумчиво хмыкнул, отпуская Чонхо и ступая к Чонину. — Это Чонин. Он сегодня на ночь останется у нас, — только и сказал старший, кладя ладонь на спину мага и подталкивая его в глубь коридора. — Почему? — в голосе юного вампира звучало искреннее непонимание. Брови нахмурены, руки скрещены на груди, но, когда их с Чонином взгляды встретились, Чонхо так и застыл, в мгновении ока скрывая все эмоции. Чонина накрыло холодным потом, и он не мог произнести ни слова, изнутри закусывая щёку и с ужасом следя за юным вампиром. Сонхва, словно не заметивший странного поведения обоих, повёл Чонина в одну из комнат, где на диване сидели трое других вампиров, внимательно следя за вошедшими. Эмоции на их лицах менялись от недоверия и сомнений до осознания и облегчения. — Ребята, это Чонин. Он сегодня переночует у нас, — произнёс Сонхва, сажая юного мага на кресло рядом с диваном, и, больше не проронив ни слова, направился в сторону другой двери, оставляя всех в непонимании. Чонхо остановился посередине комнаты: — Хён! Ты не ответил! Но Сонхва исчез. Чонин растерянно моргнул, после чего повернул взгляд на присутствующих, сразу же пожалев об этом. Все четыре взгляда теперь были направлены на него, словно ожидая пояснений. Нерей же только сейчас проснулся, сонно спрыгивая с его плеч и усаживаясь на коленях перед вампирами, готовый в любой момент напасть, если кто осмелится угрожать его хозяину. Юный маг нежно провёл рукой по мягкой шерсти, надеясь успокоить своего фамильяра, связь с которым была новой, что заставляло их обоих ощущать слишком много. — И так, значит ты Чонин, — произнёс один из них, корпусом наклоняясь вперёд, с прищуром осматривая фигуру перед собой. На лице промелькнула дразнящая ухмылка. — Не знал, что дети магов такие тощие. — Не знал, что вампиры такие самодовольные, — не удержался Чонин, кидая на него холодный взгляд. Вампир на это хмыкнул, всё так же не спуская с него взгляда, словно Чонин был интересной зверушкой. Возможно, так оно и было. Возможно, он лишь игрушка. Инструмент в руках других. Использовать либо уничтожить. Никто не считался с его мнением. — Не дави на него, Сан. Ребёнок и так выглядит паршиво, — произнёс вампир, тёмные волосы, которые переливались в светло зелёные пряди. Чонин не мог не восхититься подобной окраской. — А тебе разве не интересно? — вздёрнул бровью Сан, и Чонин всем телом ощутил хищный взгляд на себе. — Сонхва довольно привязан к нему. Я лишь хочу узнать, почему. — Как на счёт спросить у него? — предложил третий вампир, выглядя не особо заинтересованным ситуацией. Его взгляд был прикован к книге в руках, словно сидящие вокруг не имели для него никакого значения. Сан на это мотнул головой: — Сомневаюсь, что он ответит. Чонин был не в своей тарелке. Магия будоражила его кровь, грозясь выйти наружу при любой, даже мельчайшей опасности. Его настораживала ситуация. Сонхва был понимающим. Сонхва хранил веру. Сонхва знал о её плате. Но что на счёт его ковена? — Отвечу на что? — их прервал спокойный голос старшего вампира, и не успел Чонин моргнуть, как в его руках оказалась кружка с какао, а на лице Сонхва играла лёгкая улыбка. — Прости, что кинул тебя с ними. Порой они бывают невыносимы. Особенно Сан и Уён. — И что бы это значило, хён? — Сан лишь приподнял брови, с вызовом смотря на старшего. Сонхва же просто кинул на него взгляд, будто спрашивая «ты серьёзно?». — Да какая разница. Хён, почему он у нас? — на лице Чонхо отображалось недоумение, взгляд строгий. Можно было подумать, что он старший из них, если бы не взгляд Сонхва. В его глазах читалось столько боли, столько отчаяния, столько любви, что Чонин не мог смотреть на это. Сонхва видел многое. Сонхва прожил многое. Сонхва выбрал жизнь. Почему Чонин не может так же? — Охотник напал на него. Я не мог оставить его одного, — только и пояснил Сонхва, медленно садясь на большое кресло рядом с Чонином. После его слов все в миг застыли. Ухмылка Сана слетела с лица, оставляя устрашающую гримасу. — Разве у нас нет с ними договора? — сквозь сжатые зубы выплюнул Сан. В его глазах плясали огни – гнев. Да такой силы, что Чонин ощутил мурашки по коже, а Чонхо вздрогнул, делая шаг назад, что не утаилось от Сонхва. Старший вампир поднялся на ноги, подходя к Чонхо и, аккуратно кладя руку ему на плечо, повёл его в сторону кресло, сажая себе на колени. Младший вампир выглядел растерянным, пальцами рук цепляясь за рубашку Сонхва, от которого веяло спокойствием. — Есть. Или был, — старший вампир поглаживал спину младшего, задумчиво уставившись на троих перед ним. — Что-то происходит. В тёмном мире неспокойно. Сенат мечется. Вампиры не знают, на чью сторону встать. Охотники больше не соблюдают правил. Фэйри словно исчезли из нашего мира. Волки же предпочитают тихую жизнь… — Мы близки к войне, — за спиной послышался голос Хонджуна. Шаг вампира был тихим и плавным. Он сел рядом с Сонхва, кладя руку на колено Чонхо. Атмосфера в миг перестала быть задорной — на лицах старших была глубочайшая печаль. — Вопрос только, кто готов к ней, а кто станет жертвой. Никому не избежать кровавых ночей. Спи, спи, мой волшебник воды, В ночи мрачной умирай. Чонин пережил одну войну будучи ребёнком. Он не был готов пережить это вновь. — Как Минги? — поинтересовался Сонхва, свободный рукой зарываясь в пряди волос Хонджуна. Тот устало прикрыл глаза, делая тяжелый выдох. Вся его задорность, которую Чонин видел в кафе, мгновенно исчезла. — Спит. Уён с ним, — выдохнул вампир, повернув голову в сторону Сонхва и с отчаянием спрашивая. — Как мы упустили это? — Всё наше внимание сейчас уделено беспорядкам, что творятся вокруг. Не удивительно, что мы упустили подобное. — Но он не сказал нам, Сонхва. Почему он не сказал? — в глазах Хонджуна были заметны слёзы. Он выглядел уставшим. Измотанным. Маска веселья слетела, оставляя все страдания на виду. И Чонину это казалось слишком интимным. — Ты же знаешь Минги. Из него сложно что вытащить. Он скорее умрёт, чем повесит свои проблемы на наши плечи. — Но ведь мы ради этого и есть! Мы семья! Так почему… Почему он не может просто прийти к нам… — по щеке Хонджуна потекла слеза, от чего сердце Чонина сжалось. Другие вампиры так же еле сдерживали слёзы. Лишь Сонхва сохранял стойкое спокойствие, но Чонин видел. Видел еле уловимый силуэт безысходности. — Мы с этим справимся, Джун. Как всегда. Только кого он пытался убедить?

***

«Иди за мной, дитя.» Чонин ничего не видел. Вокруг него была лишь тьма. «Следуй за голосом ветра.» Он ощутил холод, что тянул его вглубь ночи. «Луна осветит тебе путь, дитя.» В миг резкий свет ослепил его, заставляя остановиться. «Лес защитит тебя.» Вокруг него были деревья, ветки которых качались по ветру. «Ты не один, дитя.» Резкая боль в груди заставила его подскочить на месте, глотая воздух. Он был в кровати. Рассвет только наступал, окрашивая небо яркими лучами солнца. Чонин ощущал потерянность. Встав с кровати и переодевшись, он, не обращая внимания на потрепанные волосы и мешки под глазами, схватил рюкзак, после Нерея, усаживая его себе на плечи, и быстрым шагом направился вниз. Он сам не понимал, куда его тянуло. — Мы не можем ввязываться в их войну, хён, — голос Чонхо заставил его застыть. — Мы уже ввязаны — нам не избежать этого, Чонхо, — спокойно ответил Сонхва. Чонин прижался к стене, боясь быть замеченным. — Но подбирая дитя магов мы только усугубим ситуацию! Мы и так в меньшинстве. Кто знает, как это повлияет на нас! — Чой уже не имеют той власти, что ранее. — Возможно, но это не значит, что другие вампиры выберут нас, если мы будем вмешиваться в дела магов. Зародится хаос, и вот тогда всем нам придёт конец! — Ты преувеличиваешь, Чонхо, — выдохнул Сонхва, а Чонин не мог не раскрыть рот на услышанное. Династия Чой и династия Ким — между ними был конфликт. Неужели Сонхва — это Ким? — Нет, хён. Я лишь мыслю здраво. Позволяя ему остаться у нас, мы ставим под сомнения свои убеждения. — Что ты хочешь этим сказать, Чонхо? — голос Сонхва был умиротворённым, будто он разговаривал с младенцем. Возможно, для старшего вампира так оно и было. — Ему тут не место, хён. Из-за него может начаться то, что мы пытаемся избежать. Ему тут не место. Ему тут не место. Ничтожество. На что он надеялся? На поддержку? На заботу? На понимание? Идиот! Он ощутил холод. Магия брала вверх. Магия текла по коже до самых кончиков пальцев. Магия разрушала его изнутри. Он слышал крик. Кто-то кричал. Но он не слышал, что. Да и не хотел. Плевать. Он нигде не нужен. Он никому не нужен. «Иди ко мне, дитя.» Он всегда был один — это его крест. Его проклятье. «Следуй за моим голосом.» Ничего больше не дарило тепла. Холод. Он знал лишь холод. «Я оберегу тебя, моё дитя.» Он знал лишь запах смерти. Резкая вспышка, и он перестал ощущать что-либо, отдаваясь в объятия пустоты и этому тихому голосу.

***

Сокджин задумчиво наблюдал за рассветом, в мыслях считая дни. «Семь дней, Джин. Через семь дней мне нужен ответ.» Но он его уже знал. Он знал свои грехи. Он знал, что обязан был заплатить за свои ошибки. Он никогда не убегал от ответственности. Но это не означало, что он не ощущал боли. Его ковен пойдёт за ним даже в самую смерть. Он не сможет уберечь их. Резкий ветер заставил мага вздрогнуть, ощущая поток сильной магии. Развернувшись, Сокджин затаил дыхание, боясь сделать какое-либо движение. На диване перед ним лежал маг. Совсем юный. От него веяло сырой силой. Сырой и такой холодной. — Быть не может, — прошептал Сокджин, боясь даже моргнуть. Дети были сокровищями их мира. Дети были их надеждой и силой. Их страхом и их храбростью. Сама Магия подарила ему возможность исправить свою ошибку.

***

— Минги? — нахмурился Сынмин, сонно глядя на время, пытаясь выскользнуть из объятий Чана, который так и не отпустил его с момента, как они вернулись домой. — Сынмин, Чонин исчез, — тревожно прозвучало по другую сторону звонка. Сынмин устало откинулся на подушку. — В смысле, исчез? — Он просто… Испарился у нас на глазах… Сынмин был готов одеть поводок на этого ребёнка. Хотя, возможно, Минхо сделает это первым.