Часть 6
2 октября 2023 г., 18:17
Уже позже, когда они до хрипоты наспорились над формулировками — Гарри искренне казалось, что нет ничего проще, чем составить текст клятвы с такими понятными требованиями, но, как выяснилось, он многого не знал о нюансах магических обетов и ограничениях, которые на него наложат те или иные слова — и скрепили Обет рукопожатием, Рон и Гермиона по очереди исчезли в пламени камина, и тишина в мэноре тут же обернулась напряжением, повисшим между ним и Драко.
Надо сказать, что весь день тот был непривычно немногословен и вообще держал показательную дистанцию с гриффиндорцами, от чего Поттер совершенно отвык. Он и забыл, что когда-то всё было именно так, и нельзя было сказать лишнего слова, чтобы не получить в ответ ироничную улыбку или подначку. Наблюдать, как холодно и настороженно Драко спорит с Роном, было странно. Потому что настоящий Драко был совсем другим. Он был жарким, порывистым, да, острым на язык, а ещё вспыльчивым. Он не скрывал своих чувств, пусть даже те не были изысканно благородны, а ещё он бывал многословным, стоило коснуться темы, которая его по-настоящему волновала. И видеть, каким далёким он стал, насколько по-змеиному тяжёлым был его взгляд, оказалось неожиданно сложно.
Однако стоило друзьям Гарри скрыться, и Малфой повернулся к Гарри, с вызовом встречая его взгляд.
— Ну давай, выскажи всё, что так безуспешно пытался сдержать эти несколько часов, — заявил он, с легкой усмешкой складывая руки на груди. — Я рисковал своей жизнью почём зря, комплекс спасителя пожизненно зарезервирован за тобой, и у меня не было никакого права самонадеянно покушаться на него. Лучше было сдать тебя властям и довольствоваться визитами в Азкабан, не мешая тебе геройствовать. Всё правильно, или я что-то упустил?
У Поттера даже отлегло в груди, таким знакомым и родным Драко стал в одно мгновение.
— Перестань, ты сам понимаешь, как сильно я тебе благодарен…
— Но? — продолжил за него Малфой, продолжая выжидательно смотреть ему в лицо. — Здесь есть «но», я уверен.
— Что, если ничего не получится? С чего ты взял, что я вообще могу излечиться? Как ты мог дать такое обещание под залог собственной жизни, если не можешь быть уверен…
— Я уверен, — отрезал Драко. — Иначе я бы не стал подвергать нас обоих Обету, суть которого, к слову, я понимаю гораздо лучше тебя. Серьёзно, Поттер, как можно было не знать, что Непреложный Обет потому и непреложен, что его нельзя трактовать как-либо иносказательно. Это буквальнейшая из клятв.
— Благодарю, ты в достаточной мере просветил меня сегодня, — сухо отозвался Гарри и взъерошил волосы. — Я… не понимаю, Драко. Я правда не понимаю. Что такого ты мог найти за эти несколько дней, что настолько сильно тебя обнадёжило? Что за загадочные документы, о которых упомянула Гермиона? И что, если ты ошибся?
— Я не ошибся. Пойдём, — Малфой кивнул в сторону библиотеки и направился к дальней части холла. — То, что я показал Грейнджер, вообще не имеет отношения к делу. Я не знал, в курсе ли она о Дарах Смерти, и не стал рисковать. Просто выбрал из домашней библиотеки наиболее впечатляющую и более-менее подходящую к целительству рукопись, — неохотно добавил он, когда Гарри с ним поравнялся.
Поттер невольно усмехнулся.
— Что ж, я заинтригован, — сказал он, входя следом за Драко в затемнённую залу, которую тут же озарилась тёплым светом.
Малфоевская библиотека, конечно, впечатляла. И сейчас, увидев её во всем блеске лакированных шкафов тёмного дерева, золотых тиснений на богатых переплётах, искусных магических светильников, Гарри, возможно, впервые почувствовал, какая сила всегда влекла Гермиону Грейнджер уединиться и провести за библиотечным столом несколько часов, когда ничто не могло отвлечь её от общения с книгами. Книги были величественны. Они возвышались, гордые, могущественные, выстраивались на полках в стройные ряды. Здесь, окружённые заботой и уважением, они были монументальны, непреклонны, как само время, и Гарри невольно залюбовался ими, на какое-то мгновение даже забыв, зачем они пришли сюда.
Драко же направился к столу, притаившемуся чуть в глубине, между стеллажами. Взяв в руки совсем небольшую книжицу, он протянул её Поттеру.
— Ты её знаешь, — сказал он, опускаясь на подлокотник кресла, стоявшего тут же.
Гарри кивнул. У него в руках была «Сказка о трёх братьях» Барда Бидля. Совсем не такое издание, какое им в своё время оставил Дамблдор, но тоже очень старое, с обтрепавшимися уголками страниц.
— Мне показалось примечательным то, что ты рассказал о Дарах Смерти. А точнее, что они были у вас троих: тебя, Дамблдора и Лорда. Не буду врать, я не брал эту книжку в руки с тех пор, как мне исполнилось шесть, так что едва был в силах в общих чертах припомнить сюжет. Но то, что ты рассказал, побудило меня, вернувшись домой, немедля перечитать подлинный текст легенды. И вот после этого я насторожился.
— Почему? — не выпуская книжицу из рук, Гарри опустился в соседнее кресло.
— Если сопоставить текст легенды с самыми недавними событиями, получается удивительная картина. Дамблдор владел Бузинной палочкой. Вполне в соответствии с историей он был сильнейшим магом и выходил победителем из любого поединка, а его смерть в полной мере стала следствием предательства.
Потребовалось время, чтобы взглянуть на ситуацию с новой стороны, но в конце концов Гарри кивнул:
— Да, можно сказать и так.
Ему не приходило в голову проводить такие параллели, и сейчас он задумчиво перебирал факты снова и снова, но не мог найти противоречий.
— Дальше. Лорд владел Воскрешающим камнем. В соответствии с историей, он должен был бы воскресить возлюбленную, однако был слишком самовлюблённым эгоцентриком. Воландеморт воскрешал сам себя. И притом успешно! Крестражи и тёмная магия, да, это тоже было в числе его козырей. Но ведь его потрясающая живучесть перед лицом смерти всё равно вызывает целый ряд вопросов. И Воскрешающий камень вполне может дать ответ на любой из них. Ну и, как и девушка на страницах книги, будучи возвращённым к жизни противоестественным образом, он лишился всего человеческого. Под конец он буквально уже не принадлежал миру живых в полном смысле этих слов.
И вновь Гарри с удивлением обнаружил, что Драко прав. Кому как не ему было не знать, что магия Тома Риддла была тёмной, удушающей и, вместе с тем, мёртвой. Она стремилась к смерти, находила в ней своё основание, и это тяготило, сводило с ума.
— В тайнике Лорда, куда ты привёл меня, — продолжал Драко, — ты упоминал, что на дне озера живут инферналы, оживлённые магией мертвецы. Всё сходится! — он возбуждённо поднялся и сделал несколько шагов. – Чудовищные деяния Воландеморта, которые знает мир, во что они с Пожирателями превратили мэнор, всё это — ничто в сравнении с тем местом. Показная жестокость была демонстрацией силы, не более. Но в том гроте… Он был для Лорда чем-то личным, сокровенным. И он наполнен смертью до краёв. Это похоже на воплощённую тёмную фантазию о загробном мире, где ему наверняка было спокойнее, чем за её пределами.
— Допустим, но как тогда быть с мантией-невидимкой? По легенде брат, владевший ею, был неуязвим, а мой отец погиб.
— По легенде «передав сыну волшебную мантию, он с лёгким сердцем встретил Смерть как равную», — процитировал Драко и печально улыбнулся. — Судя по всему, Дары передаются исключительно по кровному родству. И, думаю, пожертвовав собой, чтобы защитить тебя, Джеймс передал тебе право на владение мантией, а также всю полноту её защиты. Как видишь, слова Дамблдора были почти правдивы.
Гарри положил книгу обратно на стол и перевёл взгляд на один из стеллажей, в сущности, ни на что не глядя. Он так долго искал ответ на вопрос, что именно спасло его той октябрьской ночью, но теперь, подойдя к правде вплотную, не чувствовал почти ничего. Какая разница, артефакт, ритуал или случайная череда совпадений стали причиной его невероятной устойчивости к Аваде? Отец с матерью в любом случае отдали в ту ночь свои жизни. Необъяснимая удача тому виной или доставшийся в наследство артефакт — как это меняет дело? Он всё ещё жив, и, возможно, стоит подумать именно об этом, а не о прошлом.
— Полагаю, твоя одержимость Дарами была вызвана двумя абсолютно противоположными факторами. Та часть магии Лорда, которая не была тобой усвоена, продолжала тянуться к ним, потому что сама произрастала из одного из них. Одновременно ты сам пытался найти ответ на вопрос, как освободиться от гнёта артефактов. Судя по всему, даже владея одним Даром, маг подвергается серьёзному воздействию с его стороны. Ты оказался владельцем всех трёх, и это должна быть непосильная ноша.
— Хорошо, — отозвался Гарри после нескольких долгих мгновений, наполненных тишиной. — Допустим, то, что ты говоришь, соответствует истине, что тогда?
Малфой пожал плечами.
— Тогда, с одной стороны, необходимо купировать последствия тёмномагического проклятья, которое ты носил в себе долгие годы. С другой – нужно избавиться хотя бы от двух из трёх артефактов.
— А как узнать, что произойдёт, если соединить их вместе?
— Мы уже знаем ответ на этот вопрос, — Драко невесело усмехнулся. – Ничего хоть сколько-нибудь хорошего. Смерть Дамблдора, уничтожение Волдеморта и твоё нынешнее состояние – лучшие тому доказательства.
Гарри помолчал, прежде чем неуверенно продолжить.
— Но что если я смогу вылечить последствия проклятья…
— Нет, — оборвал его Драко, — их нельзя вылечить. Купировать, минимизировать их проявления — да, но никогда вылечить до конца. Контакт с тёмной магией всегда разрушителен, и тот, кто взаимодействует с ней, навсегда остаётся отмечен её клеймом, пусть и не таким заметным, как метка Пожирателя, — он помолчал и вздохнул. — Что касается артефактов, тем более настолько древних и мощных… История знает немало сильных магов, но ни один из них не смог или не стал пытаться объединить Дары Смерти. Ты уверен, что хочешь узнать, почему?
Гарри не знал, что можно ответить на этот вопрос, и, не выдержав тяжёлого взгляда, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Усталость накатывала волнами, но кроме того он чувствовал внутри себя отголоски облегчения. Что-то внутри него отчаянно сопротивлялось исследованию, зашедшему так далеко. И, возможно, это чувство и Драко были правы. В конце концов, стоило ли лично для него это знание того, чтобы умереть?..
Сейчас, когда одержимость магией спала, ответ был однозначным. Гарри хотел жить. Он не знал, как. Но хотел.
— Ты прав, — сказал он в конце концов, хотя единственным его желанием сейчас было вытянуться на ближайшем диване и сдаться сну, который почти что смерть, когда всё отступало на задний план и можно было бы просто забыться. — К чёрту всё это. Давай сделаем, как ты предлагаешь, — он заставил себя открыть глаза и выпрямиться.
Драко кивнул и поднялся.
— Пойдём, тебе пора отдыхать. Я позабочусь об артефактах, а в том, что касается последствий проклятья, мы обсудим это, когда ты хоть немного окрепнешь.
Как они добрались до подземелий, Гарри не запомнил.
Он проснулся лишь через трое суток. Драко ушёл от ответа, но Гарри был почти уверен, что дело было вовсе не в его слабости, а в том, что на него наложили Сонное заклятье. Скорее всего, чтобы ускорить регенерацию и задействовать сложные зелья, требовавшие абсолютного покоя. По крайней мере некоторые запахи, которые он улавливал натренированным обонянием зельевара, говорили именно об этом.
Сам Драко не выглядел хоть сколько-нибудь отдохнувшим. У него под глазами залегли тени, которые тот больше даже не пытался прятать, и Гарри полностью разделял недовольство Блейза, который бросал на друга красноречивые мрачные взгляды, но молчал, возможно, потому что это был бы не первый и даже не десятый подобный разговор. Так или иначе, когда за окном стемнело, и Гарри нашёл Малфоя в библиотеке, он решил вмешаться.
Погружённый в чтение, Малфой даже не заметил его приближения и потому удивлённо вскинул взгляд, когда Гарри закрыл фолиант, лежащий перед ним.
— Я ещё не закончил, — сказал Драко, но он смотрел устало и, судя по залёгшим на лбу морщинкам, страдал от головной боли, возможно, даже не замечая её всё это время.
— Хватит, пойдём, — Гарри поймал его запястье и потянул, вынуждая подняться. — Ты не можешь продолжать жить на Бодроперцовом. В таких количествах оно вызывает привыкание и массу побочных эффектов. Например, хроническую головную боль.
Драко почти сразу же нахмурился и коснулся пальцами виска, выдавая себя.
— Я не живу на Бодроперцовом, — тем не менее, упрямо возразил он, но Гарри не стал слушать.
Он уверенно поймал его взгляд.
— Перестань, я зельевар, я знаю симптомы.
— Надо было подбить тебя выучиться магии прорицания или чему-нибудь ещё более бесполезному, — пробормотал Драко, сдаваясь и шагая ему навстречу.
Едва ли он заметил, насколько близко они теперь стояли, но Гарри неожиданно обожгло его присутствием, лёгким ароматом парфюма, оставшегося на чужой коже после долгого дня, неуловимым запахом самого Драко…
Поттер подался навстречу раньше, чем успел это осознать, а в полной мере пришёл в себя, когда его губы мягко коснулись губ Малфоя. Тот вздрогнул, но не отстранился, и Гарри позволил себе продолжить неторопливый поцелуй, который был невиннее и одновременно откровеннее, чем всё, что раньше было между ними. В этот раз не было жара магии и пьянящей страсти, не было погони за удовольствием. Он чувствовал каждый вздох Драко, отзывчивость его губ, мягкость и тепло кожи под своими руками, и впервые за годы в груди стало тепло и тесно от чувства, для которого Гарри забыл название.
Но прошло совсем немного времени, и Драко отстранился. Он вымученно улыбнулся, и на мгновение прикрыл глаза ладонью, будто это могло скрыть безнадёжную усталость, мелькнувшую в них.
— Ты прав, мне надо отдохнуть, — тихо сказал он. — И… будет лучше, если мы больше не станем делать ничего подобного. Мне предстоит учить тебя Окклюменции, и слишком близкие отношения существенно осложнят процесс. К тому же, — он тихо и невесело усмехнулся, — мне давно пора задуматься о продолжении рода, и я не хочу, чтобы всё это как-то повлияло на нашу дружбу.
— Хорошо. Я понимаю, — сказал Гарри, хотя именно в этот момент он ни хрена не понимал и в первую очередь самого себя. Слова Драко отрезвили его будто ушат холодной воды. — Прости, мне не стоило…
— Перестань, — Драко сказал это тихо, но слово упало с его губ полным неясных эмоций, и Гарри и правда замолчал. — Я не хочу твоих извинений. Просто… давай сохраним то, что у нас есть.
Драко звучал как никогда искренне, и Гарри опалило стыдом. Он не понимал, почему в очередной раз поддался сиюминутному влечению, но твёрдо решил больше не совершать подобной ошибки. Драко дорожил их дружбой. Дружба была тем, что связывало их все эти годы, и было до безобразия глупо смешивать её с непонятными смутными чувствами, которые Гарри даже сам не мог понять до конца.
— Конечно, — как можно спокойнее и увереннее отозвался он. И, дождавшись, когда Драко кивнёт в ответ, шагнул в сторону выхода. — Пойдём, на тебе лица нет. Тебе нужно поесть и поспать.
