СЮР-ДЭ-ЛАЖА

В окружной больнице утром двадцать второго января малолюдно. Пациентка с белым вороном на плече получила прозрачный кристалл для сбора мал, зашла в процедурный кабинет, села в кресло, положив тонкое, холодное запястье на бурый валик. Затем закрыла глаза и стала ждать. Заполнив бумаги, медсестра подошла к ней, спрашивая мягко, будто обращаясь к собственной дочери: – Уверена, что до конца восстановилась, Сура? На прошлой неделе мы собрали много мал… Бледнолицая кивнула, плотно сжимая ткань юбки потными ладонями. – Как знаешь… Губы Суры еле заметно зашевелились, одновременно с чем ворон увещевал: «Я в пор-р-рядке, кар!». Медсестра взяла иглу и долго крутила её в руках, не решаясь начать: – Мне всё равно, что у тебя быстрая регенерация! Чем вообще думает твоя семья?! Немалирам и так сложно… Столь часто сливать кровь ради мал опасно для здоровья! «Тё-ё-ётя, кар, я в пор-р-рядке!» – Молчу, ох, молчу. – работница больницы быстро собрала около четырёхсот миллилитров крови в контейнер, созданный из навечно замёрзшей воды. Заполнившись до краёв, контейнер подлетел к кристаллу и выстрелил в него прозрачной струёй, напоминающей трубку и имеющей полость внутри. Красная кровь, плескавшаяся в сосуде, вскоре разжижилась и приобрела тусклый малиновый оттенок. А вот кристалл вспыхнул огненными искрами. – Держи… чтобы я не видела тебя ближайшее время, ясно? – как только камень остыл, медсестра передала его Суре. Пациентка бессознательно кивнула, после чего спешно покинула больницу. ※※※ Оформить кухню в стиле нуар – идея старшего брата Суры. Плитку заказали вместе, а толкал её только второй братец, Вилек, потому как только он, помимо мамы и сестричек, имел сродство с воздухом. Горшки с цветами по полу и подоконникам расставляли младшие сёстры. Мама наблюдала за всем с присущей ей снисходительностью, периодически поправляя тёмно-лиловую шаль на плечах. Папа, поглаживая живот, круглый как бочонок, стоял подальше от суеты. Сура же сидела перед праздничным тортом и наблюдала, как двадцать цветных свечей умирают, а воск медленно застывает, подобно посмертной маске. Белый ворон с большим голубым камнем, вживлённым в грудь, спал на привычном месте. – Сур, чего ты ждёшь? Задуй их и загадай желание! – воскликнул Вилек. В полуметре от него витала чёрно-белая стопка из плиток. Сура Агницез нежно улыбнулась брату. Пухлые девичьи губы открывались и закрывались, но звука не было. Через секунд двадцать камень, вживленный в ворона, засветился, и птица издала противные каркающие звуки: «Спасибо, ка-а-ар, обяза-а-ательно загадаю, ка-а-р, но перед этим у меня для вас есть маленький сюр-р-рприз!». Для 5% немалиров, как Сура, существовали проводники мал – наподобие камня воздуха, что есть у белого ворона. В него уже встроено заклинание: владелец наполнял камень кровью и задавал «пароль», который его активирует. В случае немой девушки это движения рта. – Что за подарок? – вклинилась младшенькая, Беатрис, скинув очередной горшок на близняшку, – О, а ты уже получила наши подарки? Блин, руки испачкала! Эй, Йор, отойди от раковины!... Ой, а что это такое? А почему она не чёрная, а темно-серая? – Беатрис, заткнис-с-сь! – прошипел Йор, идеально приклеив плитку за краном. – Ребята, не суетитесь, сегодня всё-таки праздник, – мама вальяжно махнула рукой в их сторону, как будто отгоняла надоедливых мошек, да повернулась к имениннице, – …день рождение нашей милой девочки, верно? Сура, что за сюрприз? Мы слушаем, дорогая. «Я знаю, ка-а-ар, что вы давно планировали ремонт, ка-а-р, поэтому скопила побольше мал, чтобы помочь с фина-а-ансами, кар!» Стоило вороньему клюву закрыться, как семейство Агницез окружило Суру с широкими ухмылками на лицах. – Правда?! Как здорово! Спасибо, сестрёнка! – Дочка, мы тебя сильно-сильно любим, ты же знаешь? «Да, ка-а-ар, я знаю». У именинницы в груди горело от счастья, как будто на сердце высыпали горсть перца. «Я тоже, ка-а-ар, очень сильно вас люблю». Использование мал контролируется всего тремя вещами: стихией, воображением и объёмом внутреннего резервуара. Сура же – фантазёрка, у которой есть безгранично ценящая её семья и тело, аномально быстро восстанавливающее кровь. ※※※ Особенный день в году длится всего двадцать четыре часа, остальные же – для Суры одинаковые, как песни, играющие на повторе день напролёт. Школьные годы многие помнят как «худшее время». Особенно первоклассники: учителя для них надзиратели, родители – предатели, а душные стены в голубой штукатурке – тюрьма. Дети часто дрались, поспорив, чья стихия круче, или кто сможет магию второго класса использовать. Самыми популярными, конечно, считались те, у кого врождённый резервуар мал большой… Ой, поправочка: не просто большой, но и использовать его можно. Немалиры – не-е-е! Вне школьной иерархии. Кошельки как кошельки, что в них особенного? В колледже ситуация ровно такая же. – Эй, пойдёшь на вечеринку к Фирсу? Ну пойдё-ё-ём, пожалуйста! Я не хочу одна! – Продита то трясла подругу за плечи, то ластилась к спине и уговаривала смущённо, – П-пожалуйста! Мне одной стра-а-ашно, соглашайся… Лиловые стены, белая доска, три ряда парт. Класс полупустой – обеденный перерыв ведь. За исключением двух подруг и угрюмого одноклассника, сидящего возле окна у последний парты, и играющего мини-спектакль из земляных фигурок. Вокруг него толпились ещё трое. И больше никого. – Сура? Чего молчишь?! У Корвус камень сломался или что?! – Продита игриво провела кончиком своего красного хвоста по щеке Суры, – Ну, давай! «Я обещала, ка-а-ар, помочь семье с кухней, кар!» – Забей на кухню! Ты бесполезна там! Или хочешь заставить Корвус летать туда-сюда, таская в клюве, что под руку придётся? «Но я, ка-а-р, обещала!» – Сура!!! Когда к их разговору стали прислушиваться даже зрители спектакля, Агницез кивнула. Она не любила лишние взгляды, коих хватало в колледже со статусом немалира. – Замечательно! – подружка присмирела и, глупо хихикая, уселась во второй ряд, на два места впереди Суры. Студенты заплывали в комнату, как рыбы в лакомые водоросли. Воздух разбавился запахом мясных булочек и клюквенного сока. Но, проходя мимо парты Суры, одногруппники менялись: рождалась гаденькая ухмылка, будто не на человека смотрели, а на крысу. Даже если крыса в три тысячи раз ласковее и добрее любого… лицемерного… человека. – Садитесь на места, мы начинаем. – преподавательница в длинной юбке-тюльпане зажгла камень-проводник над доской, – Я задавала прочитать дневники Федира. Сегодня мы пишем тест. Вы обязаны были подготовиться… Агницез привычно достала тетрадь, пенал, поправила браслет. Теперь до неё никому нет дела. Наконец-то. ※※※ «Бесы выходят ночью на охоту, завлекая жертв в адские угодья….», – сказал Фирс и пригласил на вечеринку весь колледж. Фирс Аквафелл – любитель серебряных цепей в ушах, фанат прически «полубокс», также известный как водник с богатым наследством. Родители его часто пропадают в командировках, а может спят со своими любовниками и любовницами – подробности Фирса не волновали. Оставляют дом свободным и ладно. – Фирс, а будет кто-то типо тамады? – спросил один из шестёрок. – Виталь вызвался. – А… этот… со стрёмными шутками… – Повтори, что сказал, я не расслышал. – Н-ничего! Думаю, как повезло Виталю, что вы знакомы с детства! – Хм. Конечно повезло. Есть что добавить? – Н-никак нет, Фирс… Если подойти к особняку Аквафеллов с улицы, то первое, что все отметят, будет громадная деревянная дверь с разными символами на старинном языке. За ней длинный узкий коридор, который справа переходит в широкую гостиную практически во весь этаж. Под лестницей на второй этаж – у северной стены – стоял угловой диван. На нём и лежал габаритный Фирс, закинув ногу на ногу в окружении подхалимов. Глядя на суматоху, он иногда сам себя не понимал: зачем регулярно приглашать в дом незнакомцев, которые дрыгаются, как ненормальные, и портят своими телесными жидкостями обивку кресел? – Хотя на них забавно смотреть… – Ты чёт сказал, друг? – некий парень в кепке и белой майке-алкоголичке скинул его ноги и сам плюхнулся рядом. Фирс не помнил даже имени «друга», но отвечал так, будто их вместе нянчили, в сад водили или чуть ли не из одной тарелки кормили: – Я нет, а вот ты много болтаешь. Хочешь познакомиться с моим кулаком? Давай, без мал, прямо сейчас. «Друг» решил, что жизнь как-то дороже будет, поэтому свинтил, пока его по паркету прилюдно не размазали. Компания, собравшаяся вокруг Фирса, притихла, но, болтая между собой, постоянно оглядывалась на Аквафелла, будто его пугающая рожа с густыми бровями могла вдруг взять и сожрать их с потрохами. – Думаете, я слепой? – Фирс в отместку указал на яркий шар света под потолком, – Туда пяльтесь, сколько влезет. Щас дырку во мне прожжёте. Если обосрётесь, швабра на кухне. – Ну что ты, кто пялился то… – пропищали из толпы, ну а на большее никто не осмелился. Все машинально задрали головы. Там, под потолком, кружились сферы из белого пламени, стеклянного каркаса и воздушного щита вокруг них. Они скакали в такт музыке, искрились, иногда спускаясь к гостям и щебеча что-то милое на ушко. – Эти диско шары – заклинание четвёртого уровня?! – гостья в красной блузе склонилась к Аквафеллу, – Моей семье нужно потратить кристаллы за весь месяц, чтобы создать одно такое!!! – Ого-ого! Дорого-богато, – курносый парень в черной рубашке схватил у проходящей мимо девушки коктейль, – За тебя, Фирс! – и залпом осушил бокал. – Ничего особенно, – Фирс расцветал от каждой восхищённой фразы, а от зависти в сердцах завороженных наполнялся силой. Тем временем на танцполе извивались люди. Рука в руке, рука на плече, рука… между ног? Движения перетекали одно в другое, как узоры на гипнотических картинах. – Смотри сюда! – Рада знакомству… хех. – Сладкая… Когда музыка замедлилась, а силы покинули танцующих, Продита прорвалась в центр гостиной. За собой она тащила Суру, одетую в белое хлопковое платье. Белый ворон спал на окне – Агницез боялась, что его собьют с плеча или покалечат. – Сура, мне весело, так что улыбайся и не порть атмосферу!... А, чё? Танцевальные этюды исчезли. Сменили друг друга белое и чёрное, затем снова. Цвета ушли на второй план. По диагонали от Фирса и других вплотную стояли два стола – под мелодичный женский вокал на импровизированную сцену забрался статный блондин в костюме-тройке. – Раз, раз, как слышно? – молодой человек лукаво оглядел присутствующих. Сжав руку, из которой по кусочкам выросло железо, принявшее затем форму микрофона и провода, тянущегося до стереосистемы, – Фирс, прекрасный вечер. С другого конца гостиной крикнули: «Офигеть!». – Отлично, заклинание работает, – помимо слабого отзвука, как хруст сухариков в пустом коридоре, помех не было, что значит Виталь был малиром высокого уровня, – Что ж, ребята, меня зовут Виталь. И я тут просто так, да. Вы танцуйте, я люблю наблюдать. Парочка в третьем ряду уже начала. О да-а-а… Что, вы всё? Хе-хе, ладно. Ребят, как насчёт соревнования? Победителю сто кристаллов мал. Виталь взмахнул рукой и из его ладони полетели кусочки золота, сложившиеся в аккуратный круг на паркете. – Выполняете моё задание. И получаете приз, – ведущий чарующе улыбнулся, – Отлично же? Публика завопила. В центр круга выскочила девушка, стоявшая ближе всего, а также парень из любвеобильной парочки в третьем ряду. – Не-е-е-ет! Куда пошли? Я же не закончил объяснять! – Виталь с садистским удовольствием смотрел, как острые земляные иглы застыли у шеи торопыг, – Вернитесь на место, мои вы хорошие. Славно… Теперь правила. На сей раз никто не смел перебивать Виталя. – Пусть… участвует тот, над кем застыл самый крупный диско шар… Кто же?... Гости массово выискивали нужную сферу, пока Продита вдруг не завопила: – Мы, это мы, Виталь! А когда отдадут выигрыш? Я с подругой, ничего же? Мы вместе пришли, но она… ой, неловко об этом говорить, немая… – Продите будто литр кофеина влили. Щёки девушки раскраснелись от возбуждения. Она метнулась к сцене, царапая каждого, кто стоял на пути. Сура осталась на месте. Во лбу покалывало, потели руки. Вокруг неё голоса, а люди будто в прах обратились. Лишь силуэт Продиты, отчаянно покидавший центр зала. Её растрепавшаяся причёска. Её чёрные каблуки, поднимающиеся вверх. «Продита из бедной семьи. Она не бросила меня одну. Нет. Я говорю себе, что она не бросила меня… И я верю ей. Я верю ей», – Сура потерянно смотрела сквозь толпу. Вот Виталь любезно помог Продите забраться на стол, осмотрел её с ног до головы. – Вы очень красивы, леди! – Виталь в душе смеялся, глядя в безумные, маниакально сияющие зрачки девушки. – С-спасибо… – Продита замялась, поправляя платье. – Не за что. Эй, ребята, помогите черновласке добраться до сцены! Малиры на вечеринке оказались бойкими ребятами и под белы рученьки привели не сопротивляющуюся Суру. Виталь заулыбался, как чеширский кот: – Отлично! Ты, в белом платье, если уничтожишь лампу в том конце зала, то подружка твоя выиграет. Что скажешь? Продита отвернулась, когда Сура попыталась коснуться её руки. – Не трогай меня!... Если бы не ты, сферы!... Аргх!!!... Агницез хотела утешить подругу, но рот не издавал букв, а руки с силой терли браслет. Быстрее. Быстрее! Через мгновение с потолочной балки слетел белый ворон, произнося скрипучим голосом: «Я немалир, ка-а-ар… выберете кого-то, ка-ар, другого для участия». Фирс насупился, услышав «немалир». Никто из присутствующих не знал, что его бабушка – немалир, слишком добрая и хорошая для земного мира, ушла из жизни рано, когда парню исполнилось семь. Ушла из-за того, что её выкачали досуха. Аквафелл вскочил, да как пошлёт водное лезвие в «тамаду»: – Думаешь, если мы друзья, я позволю тебе издеваться над девушками в собственном доме?! – Э-э-э, спокойно, Фирс, э… это недоразумение! Недоразумение… Так, вторая, э-э-э, как тебя… Продита цыкнула, элегантно смахнув чёлку со лба: – Неудачник, хватит позориться. В толпе раздался смешок. Потом ещё один. А когда голоса десятка людей смешались, свет везде погас. Спустя десять секунд всё вернулось в норму. Хозяин вечеринки подбежал к сцене. Виталь и Сура пропали, Продита лежала внизу с ожогами на бёдрах, талии и лице. В крепкой хватке она сжимала браслет. Белый ворон безумно размахивал крыльями, стучась макушкой о стену: голубой камень в его груди треснул. Аквафелл зарычал, словно разъярённый зверь, и вдребезги раздробил столы: – Чего стоите?! Звоните спасателям!!! ※※※ Когда Сура очнулась, она поняла три вещи: ворона нет; глаза и руки связаны; кто-то гладит её веки через повязку. Собственно, ситуация была примерно такой: у входа в подвал стоял коммуникатор, по которому участница преступления передавала сигнал. Особенно привлекали красный цвет её одеяний и куча браслетов с камнями-проводниками. Напротив двери располагалось две конструкции из цепей, внутри которых, как бабочки в коконах, находились Сура и Виталь. Последний был без сознания. Агницез ощущала бурление в теле и боль слева в боку, как если бы колючая проволока окутывала её внутренности. «Кровь восстанавливается слишком активно. Сколько они забрали?» Пока Сура боролась с приступами, похититель, что никак не мог оторваться от глаз девушки, наконец заговорил: – Слушай, Стрела, когда она очнётся? Стрела, не отвлекаясь от коммуникатора, проронила: – Второй, заткнись. – Цк… но мне скучно! Нам же не нужна девчонка? Могу я забрать её глаза? Они таки-и-ие мягкие! –…Отвратительно. Не разговаривай со мной, ублюдок. – Стрела... о да, ты всегда была очень милой! – Жнец определил тебя к нам в команду, – похитительница надавила на браслеты, вслед за чем по руке потекла кровь, а в хлипеньком подвале значительно похолодало, – Но лично я считаю, что твои способности ничего не стоят. Пока такой псих в организации, мы не добьёмся цели. Их разговор прервал новый посетитель – в отличие от мрачной Стрелы и сумасшедшего Второго, мужчина выглядел вполне обычным, так, бородка, густые брови, седина на висках. – Пришло донесение сверху. Базу на востоке столицы очистили силовики, поэтому Виталя Шрединга мы обязаны удержать. – Сколько… сколько малиров… т-то есть, источников… мы потеряли, капитан? – Стрела робко подошла к мужчине. – Десять. Трое из них имели резервуар мал размером со стадион, а один с целый микрорайон. – Капитан закрыл дверь и уселся на какую-то корягу на углу, – Организация приказала отловить ещё десять сильных малиров, иначе… те двое спят? – Капита-а-ан! У девочки мягкие глаза, можно я их заберу себе? – Второй продолжал крутиться возле Суры, то и дело лапая веки через повязку. – …Почему этот придурок ещё здесь, Стрела? – Простите, капитан. Мне ответили, что он… будет полезен… и запретили перевод в другую группу. Отвечая на ваш вопрос: пленные без сознания. Девчонка стояла слишком близко к цели, поэтому пришлось захватить и её тоже. Капитан пригладил бороду. Затем, медленно подошёл к Суре и присел на корточки: – Личность? – Я… я как раз занимаюсь этим. – Хм… – капитана в «Красных Жнецах» знали под прозвищем «Ястреб», а всё из-за разреза глаз, дикого и магнетического. А когда он смеялся, радужки из темно-зелёных превращались в чисто чёрные. Как сейчас. – Девочка, я знаю, что ты не спишь. Сура вздрогнула, когда поняла, что повязку снимают. Она хотела и дальше притворяться спящей, но тут по телу прошелся разряд тока. Ещё два разряда пришлись куда-то в сторону. – Как тебя зовут? – Агницез улыбался шрамированный мужчина с извивающейся, будто змея, молнией на пальце. – Я… я проверила её тело. Она немая. Мы… мы взяли много крови, так что у неё сейчас нет мал для того, ч-чтобы… чтобы контролировать связки. – Стрела обошла парализованного Второго и присела рядом с капитаном. – Уверена, что она малир? – Изгои видят изгоев издалека, думаете, я бы не узнала своего? – Стрела положила палец между ключиц Суры, – Резервуар очень большой, настолько, что мог бы компенсировать тех троих, которых потеряли на востоке. Также… – она поправила собственные браслеты, – …Нет ни одного камня-проводника или встроенных устройств. Она чиста, как любой малир. Сура вяло наблюдала за их диалогом: «Похитили меня, но почему-то жаль их». Парочка поболтала немного, а затем капитан ласково посмотрел на Суру: – Поспи пока, малышка…. Стрела. – Да? – Приготовься к транспортировке пленных. И… займи Второго, иначе он натворит дел. – Как скажете, – Стрела подошла ко Второму, который наконец мог двигаться, – Эй, поднимайся, нужно снять цепи и обернуть их в воздушный купол. Отдав приказ, капитан удалился из подвала. – Ва-а-ау! Чур я с девчонки снимаю… Трец-бец и готово!... Ой, что… Что за?!!... А-А-А-А-А!!! Кожа и плоть стекли с Суры, как щупальца, и полностью обвились вокруг двух преступников, не оставив даже щелей для глаз. Начиная от сердца, всё загорелось – и лёгкие, и руки, и волосы – они кроваво пылали, заключая в крепкие объятиях всех… бессознательного Виталя… А он ведь даже не успел проснуться… Из нутра Агницез раздался искажённый голос. Сколько бы ни прошло лет, Сура живёт в прекрасной семье. Сура живёт... а вы – нет. – Я у… у… у… у… – только успел сказать Второй, прежде чем подвал взорвался, как ядерный реактор, утащив за собой жизни четырёх человек. Перед смертью Сура успела спросить: «Что ты такое?». Зови меня Магия. Идём со мной, милая.