СЮР-ДЭ-ЛАЖА

Оранжевое солнце слепило нещадно. Семилетний Сол сидел под крышей деревянной хаты и грыз сладкую смолу на палочке. В их маленькой деревне ценных руд не водилось, да и из-за близости к пустыне земля была жесткой и мало какие посады выживали. Зато рядом стоял, гордо покачивая чёрными смолистыми ветвями, лес, где батя с остальными мужиками собирал смолу, так любимую в столице королевства Флирт. Дичь ловили в чаще, которая была в ночи езды от деревни. Мама же, вместе с ним и ещё пятью детьми, заботилась о скоте и «ремесленных штучках», как их называла младшая сестрица Сола. Вообще, для него все дети в семье младшие. Поэтому менять пелёнки, кормить, поить, играться – его забота наравне с мамой. – Сол, ты всех уложил? – из хаты показалась рослая женщина с черствой, как наждачка, кожей, но нежным сердцем. Она, вытерев испачканные в муке руки о передник, достала из кармана нечто округлое и желтое. – Ага! – светловолосый, круглолицый мальчишка поджал губы и слегка поднял уголки рта, улыбаясь искренне и нежно, как умеют только дети. – Молодец, – женщина, не удержавшись, ткнула в две родинки-слезы под глазами сына, от которых, казалось, расходились лучики, – Я схожу к соседям, не теряй меня, – она покопалась в кармашке и протянула ему свежую лепешку. – Конечно! – Славно, – потрепав сына по голове, мама сняла грязную одежду, окунулась в бочку с водой, да ушла. – Мамины лепёшки самые вкусные… Одетый в чумазую серую рубаху, Сол совсем не заботился о том, что пот испортит одежду – это удел тех, у кого есть деньги, крупна. А у Сола за душою ничего, кроме семьи и тёплых лепёшек с толчёными червями. Сладкие, хрустящие… если бы мальчик пытался представить, каково на вкус печенье, подаваемое в королевском замке, то на ум определённо пришла бы мамина лепешка. – Все спят… Вокруг ни души, поэтому, накрыв бочку крышкой, мальчик забрался на неё и прислонился к забору, глазами провожая плывущие по небу облака. – Богиня Асура, на-на-на… ла-ла-ла огня, хранительница мира и добра, я на-на-на… – эту песню часто пели младшим, как колыбельную. Мама каждый день молилась богине Асуре, стоя на коленях у окна, а затем задвигала его доской на ночь. Мальчик не знал, чего они пытаются добиться – как будто мертвец поможет выбраться из бедности. Но в богиню не то, что бы не верил, а считал чуть ли не родственной душой. Поэтому смысла в поклонении не видел. Соседские ребята обзывали чудиком из-за случая, когда Сол обмолвился о «таинственной связи с Асурой». Поэтому не людях он об этом ни-ни. А с мальчишками теми больше не общался, больно нужны задиры рядом! Снова подул ветерок, но на сей раз нёс он в себе не лёгкость и спокойствие, а громкие вести. – Едет сфятой отец! Едет сфятой!!! Через! Нафу! Деревню!!! Е-е-е-едет!!! – спотыкаясь о ноги, по песчаный дороге бежал карапуз пяти годков, и орал что есть мочи. Оно и видно: лицо багровое, запыхался уже, но бежал и кричал, бежал и кричал. – Жук, поди сходи к старосте, коли правда, что святой проездом… Подготовиться надобно! – Сол спрятал недоеденный кусок за пазуху, да кинул клич в хату. Как растаял его голос в воздухе, изнутри выбежал оборванец с лохматой головой да соплёй из носа. Ринулся мальчик за изгородь, в сторону центральной улицы, слова лишнего не спросив – Сол старший, он никогда не зовёт без надобности. ※※※ Лучинка чёрного древа догорала на подоконнике. Когда потухла, ребёночек ростом с новорождённого телёнка ловко поменял её на новую. Свет пламени осветил лица плодовитого семейства. – Неужто и впрямь завтра приедет? Давненько не было у нас важных гостей… – молвил батя, неказистый мужик лет пятидесяти, с облезшей бородой и густой гривой светлых волос. – А коли так, то чем его приветствовать? Сама то Церковь богата, на кой мои поделки святому… – мама вжала голову в плечи, как делала каждый раз, обессилев от пахоты в поле. – Не паникуйте, – Сол глядел в тёмный, грязный и толстый край стола, за которым собиралась вся его семья. – Я пойду. Искренняя вера ценнее любых яств, святой оценит мою. И не спорьте, матушка, батюшка. Всё хорошо будет. Всё… Будет… Хорошо… На следующий день, когда важный гость заехал в ворота деревни, на площади в ожидании уже собрался весь честной народ, каждый принёс дары, кто что мог отдать. Со всех сторон раздавалась молитва: – Сол! Богиня Асура, владычица Огня… Властительница мира и добра… Я молю тебя, о милости огня… Под благоговейные возгласы толпы, святой представился помощником Главы Церкви, преподобной Джулимэ. Взволнованно уложив все подарки в карету и переговорив со старостой, он приказал вынести из повозок огромные мешки с продовольствием, а также краем уха Сол услышал, как тот согласился провести проповедь. Центр деревни был небольших размеров и располагался в сердце круглой улицы, там же – деревянный помост, где обычно проходили все ярмарки и выступления старосты. Иногда тут исполняли свои песни проезжающие мимо барды. Из-за суеты под сотнями ног с земли вздымались песчинки, наполняя сборище желтоватой дымкой. Святой, высокомерно отклячив попу, стоял по центру помоста, перед ним же расстилались деревенские. Когда гогот улёгся, он откинул подол рыжей мантии и воскликнул торжественно: – Властительница мира и добра… Я молю тебя, о милости огня, О милости небес и солнца ярко-о-ого… – приезжий достал из рыжих, чешуйчатых одежд танто и порезал ладонь. Сол совсем было затерялся в толпе односельчан, однако в последний момент пробрался вперёд, точь-в-точь повторяя молитву за святым. В любой момент мальчик был готов доказать, что смышлёный ребёнок тоже может стать даром… Разговором подивить, к примеру… Знаниями… Лишь бы староста семью не наказывал. – Помоги вернуть то, что потерял… То, что упустил и прогадал! – к его ногам упали первые капли крови. Святой поднял раненую руку и нанёс себе на лоб узор собственной кровью. Сначала он нарисовал вертикальную линию, а над ней перевёрнутую дугу, символизирующую чашу цветка, которую венчали три точки. Сол знал, что лунный цветок являлся символом Церкви, святыми рисовался лишь во время проповеди, а Главы Церквей, такие как Джулимэ, носили его на переносице постоянно, в дополнение к двум аккуратным родинкам, похожим на капли слёз под глазами. – Клянусь любить тебя... И волю уважать… Клянусь я танцевать богине с ночи до утра!... Ноктис!... Ч-что же я вижу?! Не… н-невозможно!!! – Гость деревни замер, неверяще посмотрев на маленького мальчика в грязной рубахе, и на яркий свет, теплящийся в его крохотной ладони. – Заклинание Ас.. Асуры… с-сработало…!!! Отойдя от шока, мужчина прикрыл болтливый рот и тотчас кинулся к Солу, крепко сжал худые мальчишеские плечи и молвил: – Со мной поезжай на остров уединённый, где Церковь наша стоит. Много крупны семье твоей дам! Всё, что захочешь! Как зовут тебя, юнец? – Я сын своих родителей, Сол. – Он опустил глаза в землю, – Что до острова… спросите у них, страшно. Я собой не владею. – Вежливый, сыновий! Хороший саженец! Староста, проповедь закончена, остальные пусть расходятся, я хочу встретиться с родителями Сола. – Ну что вы… Так ли необычен свет, что появился у него в ладони? – неловко пробормотал староста. – Гораздо, гораздо ценнее, чем вы только можете представить! Ведите! Эй! Крупну за мной несите! Десять сундуков! Сол шёл за двумя взрослыми, позади него были горы денег, а по бокам любопытные соседи. Он молчал всю дорогу до дома, так как знал, что мама с батькой точно согласятся продать его. А что? Меньше ртов кормить, ещё и крупны дадут, да и средние братья подрастают, скоро заменить его смогут. Так и случилось. – Мы согласны! – воскликнула мама, а затем также причитала, рыдая навзрыд. – Прости, Сол, прости… Прости, дорогой… – Всё будет хорошо, матушка. Не плачь. – Сол криво приподнял уголки губ, в самой своей что ни на есть искренней улыбке, такой вот странной и уродливой, – Я буду приезжать. Правда ведь? – Главой клянусь! – вступился за него святой и, пока родичи не передумали, а младшие не накинулись с цепкими объятиями, посадил Сола в карету и уехал. Деревенский мальчик в богатом интерьере повозки – диво странное, молчаливое и пугливое, как бездомный котёнок. – Сол… Сол… – а святой всё рассматривал его, – Слишком просто и легко спутать с молитвой. С этого момента будешь Солмитом. «Мит», как «нежное», «сол» как «солнце». Разве не чудно? Да я умён, аха-ха-ха! Скажи, а! Новоиспечённый член Церкви равнодушно посмотрел на него: – Вы умный. Ну всё, сказал. Теперь Вы перестанете так много болтать, дяденька святой? – Кхм!... Кхм. Да… да, конечно. Оставшуюся дорогу до океана они проделали молча. ※※※ Солмит никогда раньше не путешествовал по континенту. Он знал, что живёт на континенте Сюр-дэ-Лажа, в королевстве Флирт, что главные их враги – западное королевство Позвонок. А ещё есть куча маленьких королевств, разбросанных по всему свету. И на севере где-то, за глубоким перевалом, находится Шакал – территория безбожников, убивших богиню Асуру. Изгои, одним словом. И океан Лажа, окружающий землю, он никогда близко не видел. Разве что слышал от старых дедов, что красиво там, земля в белых хлопьях, но не морозит. И ветер постоянно бушует, подымая волны. Они остановились в порту, к которому раз в день причаливает корабль, отвозящий на отдалённый остров, где возвышается один из храмов Церкви Богини. Настал вечер. В таверне горели только свечи под потолком, рыбаки и прочие громко болтали на мансарде второго этажа. – Солмит, а ты раньше замечал в себе… силы? – прикрыв рот огромной чашкой тёплого молока, святой незаметно пододвинулся к мальчугану, лениво ковыряющемуся в еде. – Нет, – Солмит даже не взглянул на него. – Не будь таким! Ты хоть понимаешь, какая это невозможная вещь?!... – когда на них уже стали оборачиваться другие посетители, святой сдался. – Кхм, потом поговорим. Заканчивай есть. – Я давно наелся. Просто было интересно, что Вы ещё выкинете, если подождать. Оказывается, не зря. – Ты, ты!... – бросив пару серебряных монет на стол, святой чуть ли не с криком взбежал наверх и не выходил из комнаты до следующего утра. Солмит заснул на скамейке у двери, укрывшись платком с пола. Уж больно не хотелось подходить к дяде, который то и дело повторял: «Богиня, упаси. Твоей силой владеет маленький монстр!». Утро. Ветер дул с берега, а волны, разбиваясь о крутые неровные скалы, с шумом падали обратно в Лажу. В ряд стояло несколько кораблей, готовившихся к отплытию. Кормы их были привязана к длинному пирсу, идущему вдоль частных домиков и таверн. Солмит печально посмотрел назад. Ничего, кроме ровных полей да пригорков, он там не увидел, а родная деревня, такое чувство, осталась в далёком прошлом, и даже если нога его ступит туда однажды, беззаботные дни не вернутся. Не вернутся никогда. – Чего застыл? Скорее поднимайся на палубу! – Думал, стоит ли рассказать преподобной, что в пути мне довелось поспать у двери, как щенку. – И-идём… Идём скорее! Что за выражения!!! Госпоже Джулимэ н-незачем знать такие вещи! – Потому что Вы её боитесь? Святой запнулся, схватил Солмита за шиворот и потащил по помосту наверх. Плыли они долго, очень и очень долго. И, наконец, сквозь туман и вьюгу показались купола со шпилями и стены храма, украшенные золотыми и красными орнаментами, подобно огненному вихрю. Они прибыли на пустынный маленький остров с белыми берегами, будто усыпанными снегом. Здесь располагалась одна из самых важных властей мира. Подобных мест много разбросано по всему континенту. И все они построены на «островах-осколках», как их называют на основном материке. Причала здесь не было, все корабли заплывали в залив, где стояли ворота церковной территории. Святой сгрузил свои вещи с корабля и повёл Солмита вглубь острова, в покои Джулимэ. Само строение вблизи было многофактурным, высоким, в ряд стояло пять или шесть арочных проходов, украшающих дорогу в сад с фруктовыми деревьями. Солнце слепило, цвели цветы, летали бабочки. Юный, ничего не понимающий мальчик, восторженно смотрел на всё это. В своей бедной, маленькой деревеньке он никогда не видел ни каменных сооружений, ни цветущих декоративных садов, которые и нужны то только для любования. И никогда ещё не было так тихо ранним утром, как сейчас. Святой оставил его в беседке, а сам скрылся внутри храма, видимо, чтобы договориться об аудиенции. Когда бабочка три раза сменила цветок, сопровождающий Солмита вышел и позвал того в тёмный коридор. Глухая, толстая стена разделяла его с обширным молитвенным залом, но до мальчика краем уха доносились еле слышные песнопения богине. Не сильно задумываясь об этом, он двинулся вслед за сопровождающим. Они прошли до конца. Там, в неприметном углу за старым алтарём и некоторыми холстами, находилась дверь: чёрная, с крупными стальными завитушками и такой же странной формы ручкой. Вставив ключ в скважину, святой открыл замок и пропустил Солмита вперёд, а сам пошёл следом. Дверь вела на длинную круговую лестницу, тянущуюся к башне Церкви. Проход был узким, сырым, пах затхлостью и тёртой свёклой. – Под нами кухня? – Солмит пытался разглядеть через каменные ступени образ свежеприготовленной еды, не смешанной с грязью. – Да, да, Солмит, мальчик мой, поднимайся быстрее, госпоже Джулимэ уже доложили, что мы прибыли. Если не поторопимся, будет плохо! Давай, работай ножками! – Не толкайтесь. Я сам. – Как скажешь! Только давай живее!!! Поднявшись выше, Солмит больше ничего не чувствовал. Он уже привык к тесноте и полумраку. Но внезапно в глаза ударил яркий солнечный свет, ослепивший путника темноты. А перед арочным окном с выходом на балкон стояла статная фигура в красно-зелёной мантии. Подол её украшали полупрозрачные ткани, трепещущие на ветру подобно листьям. – Ты наконец здесь, Батат. Скажи, почему ты считаешь, что этот мальчик достоин предстать передо мной? – спросила Джулимэ, глава Церкви Богини Асуры. Её огненно-рыжие волосы, глаза цвета то ли изумруда, то ли неба голубого делали госпожу воистину прекрасной. Батат тут же пал на колени, потянув за собой на пол Солмита. Шёпотом он шикнул ему: «Склони голову, живо! И не говори без спросу!» Солмит так и сделал. Но не потому, что приказал Батат, а потому что… некоторые странные чувства родились в его душе. В богато украшенных хоромах было душно, он боялся испачкать или не дай богиня испортить что-либо. В особенности боялся смотреть на стену, слева от Джулимэ, где висел её портрет в церемониальных одеждах. – Госпожа, он… кхм, то есть Солмит, этот мальчик – посланник богини!!! Вы можете мне не верить, но он смог активировать силу писания, которое после себя оставила богиня… Я просто не мог не показать его вам. – Ладно, ступай. – Джулимэ холодно посмотрела на Батата, – Я сама поговорю с ним. – К-как скажете… – в последний раз осторожно глянув на Солмита, Батат попятился к потайной двери и скрылся. Джулимэ хмыкнула и, подойдя к проходу вплотную, повесила на него тяжёлый замок, а далее приказала: – Подвинь тумбу. Не бойся, можешь встать. – Так, Госпожа? – Солмит послушно выполнил просьбу. Отчего-то, несмотря на внутреннее напряжение, эта женщина казалась ему до боли знакомой. – Подвинь ещё. Ты услышишь щелчок. Переместив тумбу чуть вперёд, Солмит действительно услышал щелчок. Кусок стены, открывающий дверь, сдвинулся и напрочь перегородил проход. – Молодец, давай присядем на балкон. Ты любишь чай? Я как раз заварила. – … – Задумался о том, как отсюда спуститься? – ..Да. – О, это просто. В соседней комнате есть парадный вход, ведущий прямиком в молитвенный зал. Не бойся, я тебя не запру в покоях. – О нет!… То есть, как я мог… Они сели за стол на балконе. Джулимэ расспрашивала Солмита о жизни, о семье, пока наконец не поинтересовалась историей, произошедшей на деревенской площади. – ..И затем дяденька святой привез меня сюда. Повернувшись к океану, она некоторое время стояла так, размышляя о чём-то своём, а затем сказала: – С этого дня ты – послушник нашей Церкви. Будешь стоять на воротах или охранять зал. О силе никому не рассказывай, понятно? – Да, – в этот момент он понял, что вся его жизнь бесповоротно изменится. Чтобы скрыть гложущую его тоску, Солмит выдавил из себя учтивую улыбку, как бы радуясь новой судьбе. – И что это за странное выражение лица? – Госпожа, я взволнован. – Хо… нет, переделать. Смотри на меня, – она медленно наклонилась к нему, изящно изогнув губы в улыбке. Глаза её окрасились нежным светом, – Улыбайся вот так, всегда и всем. Понял? – Ясно, – и он ловко повторил за ней, в глубине души чувствуя, что Джулимэ напряглась на секунду. Но это было настолько незаметно, что Солмит предпочёл забыть. Так Церковь Солнца и Огня пополнила ряды новым послушником. ※※※ «Непрожитая жизнь не стоит осмысления», – Солмит знал это, а потому выгравировал каждый из этих трёх тысяч прожитых здесь дней в своих душе, теле и памяти. Каким-то образом его дерзкий нрав и угрюмое лицо стали синонимами «семьи» в умах покинутых детей: они любили подростка безмерно и вплоть до совершеннолетия, когда могли свободно покинуть Церковь, подолгу тянули с уходом, а то и вовсе оставались. С другой стороны – бесконечные тренировки, долгие чаепития с Джулимэ, когда она учила его языку богини… На самом деле, не только этому – преподобная учила его намного, намного большему, чем мог бы за всю жизнь узнать простой мальчишка из деревни. Таким образом прошло девять лет. – Братец, научишь меня петь так же, как ты? – на Солмите, одетом в серо-голубые доспехи стражи, повисла девочка лет шести. Её подобрали в дикой роще во время очередного обхода: ни семьи, ни дома у неё не было, так как бежали они с семьёй с территории Шакала, за то что узнали об их верности богине. – Научу, конечно! Радость моя, золотце, слезь, пожалуйста… Госпожа Джулимэ ждёт меня. – Ой! – Девочка тут же спрыгнула, – Иди, братец, конечно иди! Не хочу злить главу… У-у-у-у... – Всё в порядке, конфетка, госпожа очень добрая и рассудительная. Она не станет на тебя злится. К тому же, я сейчас приду к ней. – Правда-правда?! – Да! И Солмит побежал стремглав под ликующие крики беглянки. Когда он зашёл в её комнату после короткого стука, Джулимэ стояла лицом к океану. Время будто не оставило на ней следов – разве что овал лица стал мягче и округлее. Заложив руки за спину, женщина долгое время смотрела, как солнце встает из-за горизонта. Солмит встал на одно колено, почтительно улыбаясь: – Вальтер передал, что Вы звали меня. – Звала, – вяло отозвалась глава, – Садись. Я приказала заварить твой любимый чай. – Благодарствую, Госпожа. – подросток поднёс чашку к носу, вдыхая вяжущий, чуть терпкий аромат, – Не присоединитесь ко мне? Я хотел бы разделить этот напиток с Вами. – Да… – Джулимэ внезапно потеряла равновесие и споткнулась. Дыша поверхностно и белея щеками, она не походила на здорового человека. – Что с Вами?! Хворь?! – Солмит тут же вскочил, помогая ей усесться. Преподобная держалась за голову, не реагируя на его оклики. – Госпожа, Вам стоит прилечь. Отложим дела на по-… – Нет! – Джулимэ широко распахнула глаза. Стол содрогнулся от удара её кулака. Немного чая пролилось, стекая на ковёр. – Я лишь удручена, что нам придётся расстаться на долгий срок… – О чём Вы?.. Под недоумевающим взором подопечного глава протянула ладонь к щекам подростка, но, будучи в паре миллиметров от них, отдёрнула руку, как ошпаренная. – Ты должен сделать кое-что для меня. Для всей Церкви Света и Огня…для богини. И доверить я могу эту миссию только тебе, Сол. – Какая миссия? Ради Вас и Церкви я готов на всё. – Хм, тогда… – собираясь с мыслями, она наполнила оба сосуда чаем и медленно отпила из своего, – Слушай, мой хороший… Утро обещало быть долгим. Проведя в комнате главы около тридцати минут, послушник поспешил в свою коморку для смены одежды на мирское. Уже этим вечером он держал путь к материку, постоянно прокручивая в голове приказ госпожи, стараясь заучить его как самую священную молитву.