Only time will tell

— Сюда!       Под ботинками шуршат обломки камней, ветер поднимает столб пыли, заслоняя обзор. Леон скользит по наполовину обвалившимся коридорам жилого дома. Не больше десятка человек за спиной неумело движутся следом, прикрывая голову. Тихо хнычет напуганный ребёнок, потерявший минутами назад маму, тяжело согнувшись замыкает отряд пожилой мужчина, повторяющий что-то о своей жене.       — Вниз, вас выведут отсюда. — Леон тянется к пистолету, но, встречаясь со взглядом девочки напротив, замирает. Не хочет пугать ещё сильнее. Город, вырванный из привычной жизни, и без этого отпечатается в памяти гноящейся раной.       Кто-то благодарит, кто-то просто старается спастись. Слова проходят мимо и не цепляют слишком глубоко. Он смотрит, как постепенно группа спускается к отряду Редфилда, спрыгивая на выстроенные из мебели ступени: проход обвалился ещё до прихода Леона.       — Сколько ещё?       Сотни тысяч человек, которых уже не спасти.       — Здесь последние были. — Слова срываются шершавой пылью зарытых надежд. Леон кидает взгляд в сторону окна. Чудовище, вырвавшееся на свободу, лапами хватается за дом напротив, рычит. Машина с хрустом сминается под тяжестью шипастого хвоста. Тянется к кому-то, давится выстрелами и продолжает двигаться за целью.       — Тогда начинаем операцию. Альфа…       Леон не слышит. На фоне кружащейся опасности в воздухе алым расплывается чужая фигура. Пролетает мимо, теряется среди установленных на крышах билбордов, чудом оставшихся целыми, и ненадолго появляется вновь. Трос обрывается, а вместе с ним что-то глубоко внутри.       

***

      Леон не ждёт помощи. Сорвавшееся сердце звонко стучит о рёбра в немом страхе. Ханниган глухо ругается на фоне, вздыхает почти бесшумно. Представляется, как она вычёркивает из отчёта несколько пунктов, заполняя пробелы логичными аргументами. И ворчит, повторяя знакомые угрозы.       — Идти можешь?       Ада неловко кивает, шипит от боли, словно рассерженная кошка, опираясь о стену. Кровь пачкает её волосы, и они липнут к коже. Свободной рукой тянется к боку, кривится вновь, теряясь.       Приказ командира Альфы трещит помехами в динамик, пока Леон подставляет плечо. Камни с многоэтажек рядом предупреждающе царапают кожу.       — Тогда вперёд.       Ада опирается нехотя и, прихрамывая, всё же идёт. Новый приказ кажется громче, с ним же — свист пуль где-то над головой. Тварь на крыше раскрывает пасть и тяжело валится лапами рядом. Под ногами трещат бетонные панели и постепенно исчезает опора. Мысль, что, если не повезёт, падать пару пролётов, пугающе въедается в мозг.       Леон переворачивается в воздухе, приземляется на бок, прижимая Аду к себе. Сброшенные при эвакуации матрасы смягчают удар, но боль всё равно обжигает рёбра, пронзает голову до тошноты. Рёв сливается с визгом оружия и звоном в ушах. Не сразу получается увидеть, как мутировавший зверь высоко над ними наконец-то отвлекается на удары Альфы.       — Леон? — Ада шепчет рядом, прижимает ладонь к своему боку, поднимаясь на колени. Перед глазами плывёт меньше, и он сдавленно кашляет от осевшей в горле пыли. Чувствует чужие пальцы в перчатках, мягко скользящих по коже.       — Порядок. — Леон поднимается медленно на локтях. Избитое тело непослушно тянет вниз, надеясь на пощаду. — Я бы предпочёл в следующий раз спуск по лестнице.       Однобокая улыбка мелькает на чужом лице, и в карих глазах отражается привычное тепло. Ада поднимается, подсвечивая фонарём проходы. Здание трясётся от взрывов на улице, но пока что стоит.       — Пора нам выбираться отсюда. — Леон опирается о стену. Боль тускнеет, дав возможность вдохнуть поглубже. Сырость затопленных подвалов ударяет в нос.       Если и действовать, то только вместе.       — Ну догоняй, Кеннеди.