Ты правда хочешь на мне жениться?

Загляни ты в сердечко мне И скажи «Уходи!» зиме Ветер воет, а ты грей меня Небо стонет, а у нас весна Попроси у облаков Подарить нам белых снов Ночь плывет и мы за ней В мир таинственных огней Колыбельная — Полина Гагарина

       Лань Ванцзи соединяет свои руки на спине Вэй Ина, и притягивает его к себе.        Вэй Ин чувствует, как внизу живота собирается возбуждение, а затем чувствует и возбуждение Лань Ванцзи, отчего у него вырывается то ли недовыдох то ли недостон.        — Позволь мне, — он касается его пояса, а затем начинает снимать с него одежду, пока Лань Чжань не остается в нижней рубахе и штанах.        Затем Вэй Ин аккуратно толкает его вперёд, чтобы тот сел на постель, а затем раздевается сам, наблюдая за реакцией Лань Ванцзи, если честно ему немного волнительно, — он впервые оголяется так перед другим человеком.        — Ты красивый, — говорит ему Лань Чжань.        Эти слова придают уверенности, — Вэй Ин подходит к нему и встаёт между его ног.        Ванцзи касается его груди губами, вдыхает запах, а затем обнимает поперек талии.        Вэй Ин гладит его по волосам, а затем Ванцзи отстраняется и кладет руки на завязки его штанов.        — Можно? — спрашивает Лань Чжань, поднимая взгляд.        У Вэй Ина сердце колотится как сумасшедшее, и он кивает.        Лань Ванцзи стягивает штаны вниз, — Вэй Ин перешагивает через них, а затем тянет Ванцзи за руку вверх и помогает ему избавиться от оставшейся одежды.        Ему сначала страшно поднять взор, но когда он решается это сделать, то увиденное его приятно поражает и даже как-то притягивает, — в нем просыпается интерес: что будет, если я…        И он касается, обхватывает, сжимает и смотрит на реакцию: Лань Ванцзи оказывается таким чувствительным, — его губы приоткрываются, к щекам приливает кровь, а рука ложится на плечо Вэй Ина, сжимая его.        Этой ночью они больше изучают друг друга, касаются всюду: пальцами, губами, языком, смотрят.        Это наивысший уровень доверия, и Вэй Ин жалеет, что они потеряли столько времени и не занялись этим раньше.        Это удивительно любить и быть любимым и просто потрясающе видеть Лань Чжаня таким открытым, таким настоящим.        Это такая роскошь касаться его где заблагорассудится, быть в его крепких и в тоже время нежных руках.        Лань Ванцзи хотел бы сделать все по правилам: сначала сочетаться браком, а потом делить с супругом постель, но, во-первых, они уже и так проводили каждую ночь вместе, а, во-вторых, жизнь научила его тому, что некоторые вещи не стоит откладывать.        Тем более Лань Ань сказал, что можно дать себе волю и забыть обо всех правилах лишь с тем, кого любишь всем сердцем.        Вэй Ина накрывает оргазм, и прежде, чем провалиться в сон, он чувствует, как Лань Чжань обтирает его полотенцем, - такой заботливый, успевает подумать он, а спустя время просыпается от поглаживаний по волосам.        — Нам пора, — тихо говорит Лань Чжань.        Вэй Ин улыбается, обнимает его и целует в губы.        Теперь он может делать это когда ему захочется, и не только это.

***

       Ворота храма ожидаемо закрыты, и они забираются на его крышу, с которой наблюдают, как Мэн Яо раздаёт указания своим адептам, а рядом стоит Лань Сичэнь.        Предпринять они ничего не успевают, — все нарушает внезапно появившийся Цзинь Лин, которого тут же атакуют, и, чтобы защитить его, им приходится себя обнаружить, — Мэн Яо тут же берет в заложники Сичэня, и заставляет их запечатать свои духовные каналы.        Какое же неудачное стечение обстоятельств.        Начинается дождь, и все укрываются в храме, - Вэй Ин анализирует происходящее, пытаясь придумать план, и надеется, что Фея может привести кого-то им на помощь.        Так и случается: к ним врывается Цзян Чэн и вступает в схватку с Мэн Яо, только вот результата это не проносит, — Мэн Яо провоцирует Цзян Чэна, и тот попадает в его ловушку, впрочем как и они все.

***

       Всю его жизнь Цзян Чэн только и слышал о том, как талантлив Вэй Ин, что он все делает лучше, и Цзян Чэну казалось будто он теряется на его фоне: становится невидимкой.        Несмотря на это, он любил его, он любил его даже тогда, когда тот пошёл по кривой дорожке, хоть ему и сложно было это принять.        А теперь выяснилось, что он пожертвовал своим ядром ради него, и что сделать это ему помогли Вэнь Цин и Вэнь Нин, отчего становилось понятным почему он их так сильно защищал!        Это было в его стиле: сделать дело и молчать, и именно из-за того, что он не рассказывал действительно важные вещи, — все дошло до этого.

***

       Мэн Яо виртуозный манипулятор: у него множество шпионов и он знает на какие точки давить, — и для Вэй Ина становится неприятным сюрпризом то, что он догадался об его ядре, и что Цзян Чэн тоже все знает.        — Ты знал? — спрашивает он Ванцзи.        Лань Чжань кивает. Если, по словам Мэн Яо, его меч у Цзян Чэна, — следовательно…        — Вэнь Нин, — констатирует он.        Кивок.        — Я ведь просил его не говорить, — он сжимает запястья Ванцзи.        — Вэй Усянь! — обращается к нему Цзян Чэн, которого поддерживает Цзинь Лин. — Почему?! Почему ты не сказал!        — Ты бы не согласился!        — Конечно! А теперь, теперь, скажи: как мне с этим жить? Я думал мы братья, думал, что у нас нет от друга друга секретов!        — И чтобы это изменило? Тебе это было нужнее! Ты должен был стать главой! Должен был восстанавливать Пристань Лотоса!        Цзян Чэн понимает, что Вэй Ин прав: он бы не смог быть обычным человеком, но цена за это слишком высока.        Почему все так несправедливо? Цзян Чэн чувствует, как на глаза наворачиваются слезы.        — Почему все так произошло? Почему это коснулось именно нас? Где все пошло не так?        — Не знаю… но… я хочу оставить это в прошлом.

***

       Мэн Яо не хотел впутывать в это дело своего племянника, — он любил его, — Цзинь Лин заменил ему его собственного сына, которого ему пришлось принести в жертву, но тот был слишком непоседлив и постоянно ввязывался в какие-то переделки.        Он не хотел брать его в заложники, но другого выбора у него не было, — он знал как его племянником дорожат, и понимал что, благодаря своей репутации, в его блеф поверят.        Только вот его план не сработал, и в итоге он поплатился за это рукой.        Но хуже всего было видеть взгляд Сичэня, в котором сквозило разочарование, — Лань Сичэнь был единственным человеком чьим мнением он дорожил, которого не хотел потерять и которому он бы никогда не смог причинить зла.

***

       Думал ли Цзин Лин, что благодаря Фее он попадет в такую серьезную переделку — конечно, нет, но хуже всего оказалось то, что Ляньфан-Цзун, его младший дядя, которого он любил, который всегда был к нему добр, оказался повинен в стольких ужасных вещах: в том числе и в убийстве его отца.        Он всегда считал его справедливым человеком, но оказывается таким он никогда не был, а Призрачный Генерал, Призрачный Генерал принял на себя смертельный удар, который был направлен на него, и Цзинь Лин чувствует как его мир переворачивается, - он столько лет жил во лжи.

***

       У Мэн Яо была развитая интуиция и сильные аналитические способности, и он считал это своим даром, поэтому, когда ему пришла угроза, — он не мог не размышлять об отправителе, - но определить кто это - так и не смог.        Мэн Яо предполагал, что отправитель был связан с теми неприятностями, которые свалились на него в последнее время: с возвращением Старейшины Илин, всплесками тёмной энергии, кражей свитка и всем остальным.        А потом, когда Не Хуайсан подставил его, спровоцировав Сичэня на удар, — он все понял.        Это было так элементарно, — Не Хуайсан все это время был тем человеком, на которого никто бы не подумал, и который часто навещал его, плачась о своих проблемах, да и мотив был очевиден: месть за смерть его брата.        Почему же он понял это так поздно? Он даже не думал, что кто-то может его переиграть, и это в итоге его и погубило.