Мир необъятный и невозможный

Англия Оставался последний отрезок пути – восьмичасовой поезд Дувр-Лондон, который бы доставил путешественников в столицу к одиннадцати. — Мы успеваем, мистер Фогг! — восторженно восклицала Эбигейл, пока таможенник в порту проверял их бумаги. — Восьмидесятый день! Еще немного, и мы выиграем пари. Таможенник пожелал дамам приятного дня, пропуская их через железную калитку, а мужчин вдруг остановил. — К сожалению, джентльмены, — сухо произнес он, — у меня имеется распоряжение на арест Филеаса Фогга и Жана Паспарту на основании совершенного ими преступления в Гонконге. Все четверо потеряли дар речи. — Здесь точно ошибка! — заявила Эбигейл. — Мы лично получили распоряжение губернатора Бауринга о помиловании. Как иначе нас выпустили бы из Китая? — Простите, мисс, — ответил таможенник. — Я обязан сопроводить этих джентльменов во временные камеры. Закон есть закон. — Свяжитесь с Баурингом! Он все подтвердит, — настаивала Эбигейл. — Телеграфные линии в Восточной Азии повреждены бурей. Мы ожидаем их починки. Пройдемте, — мужчина дал знак полицейским. Элла преградила ему путь: — Я внесу залог. Любые деньги! Вы не могли не слышать про Филеса Фогга, сегодня последний день его кругосветного путешествия, в полдень он обязан быть в Лондоне! — Я сожалею, — ответил тот искренне. —Прошу вас уйти с дороги, мисс, иначе я буду обязан тоже определить вас под стражу. Филеас негромко окликнул Эллу и успокаивающе произнес: — Все в порядке, покупайте билеты на поезд. — Mon Phileas, осталось меньше получаса! Он ободряюще коснулся ее руки в теплой перчатке. — Будем надеяться до последнего. Паспарту шепнул украдкой: — Может, попробуем сбежать? — Слишком много полиции, — отрезал Фогг и смиренно пошел за прибывшим офицером. Следующие четверть часа Элла и Эбигейл с молитвами и проклятьями караулили телеграф. Совсем юный мальчишка-телеграфист сидел со столь виноватым видом, будто буря была исключительно его виной. Эбигейл ходила из стороны в сторону, громко причитая и действуя всем на нервы, а Элла молча сидела на стуле для посетителей и слушала, как железная бусина бьется о пластину. "Дувр Гонконгу. Срочно. Ответьте"... "Дувр Гонконгу. Срочно. Ответьте"... "Дувр Гонконгу. Срочно"... "Дувр Гонконгу"... Она потеряла счет времени. Минуты слились в удары и паузы между ними. — Мы опоздали на поезд! — закричала Эбигейл. — Сколько до Лондона на лошадях? — Больше пяти часов, — тут же ответила Элла. Эбигейл со стоном вцепилась в волосы. — Этого не может быть! Мы столько преодолели, чтобы в последний момент не успеть из-за глупой бюрократической ошибки? — Эби, — позвала Элла, а когда та посмотрела на нее, сказала: — пора остановиться. — Ты сдаешься? — не поверила она. — Элла, только не ты! — Что остается? — Элла поднялась со стула. — Не существует способа достучаться до Гонконга с другого конца света! Не существует транспорта быстрее поезда! Эбигейл упрямо помотала огненными кудрями и выбежала из телеграфной. — Простите, мисс, — проблеял мальчишка, — мне продолжать вызывать Гонконг? — Продолжай, — распорядилась Элла. — Я заплачу, только свяжись с губернатором Баурингом. На том конце света бушевала невиданная буря: ливни и ветра обрушивались на дома и телеграфные линии, будто голодные псы. Об этом англичанам сообщит Telegraph следующим утром. В Дувре и в Лондоне день, вопреки обычному, был солнечным и по-зимнему теплым, замечательным для прогулок. Элла шла вдоль камер. Часть из них пустовала, из пары ее поприветствовали свистом. Полицейский ждал у выхода – здесь ей ничто не угрожало. Она остановилась напротив последней. Фогг с надеждой приблизился к решетке, но быстро понял все по ее глазам. — Monsieur Phileas, я обещала дать вам ответ в Рождество в полдень, — Элла достала коробочку. — Уже полдень. Фогг усмехнулся. — Забавно, мадемуазель Элинор! Я только что лишился почти всего состояния, однако, мысли мои лишь о вас. Элла протянула ему через решетку коробочку с кольцом. Бирюзовый шелк был теплым. — Прежде, чем я отвечу, вы должны знать: по прибытии в Лондон я первым поездом отправляюсь в Париж, затем сразу в Ходейду. Несмотря на выигранное мной пари, я решила лично передать деньги на нужды детей и за всем проследить. Полагаю, это мероприятие затянется на месяцы, если не больше. А ваше сердце, должно быть, принадлежит Англии. Ее пальцы, вцепившиеся в ледяные прутья, Филеас накрыл своими ладонями. — Элла, мое сердце принадлежит только вам. Я поеду с вами на край света. Она смутилась. — У света нет края, мы в этом убедились. — Значит, на Луну. Или дальше, на Марс или Юпитер! Mon coeur, — она изумленно распахнула глаза, — это самое лучшее Рождество в моей жизни, потому что оно подарило мне вашу улыбку. Уголки ее губ невольно дрогнули. Элла отвела взгляд, чтобы сдержать слезы. — Простите, что прерываю! — один из заключенных постучал костяшкой по решетке. — Я краем уха услышал ваш разговор. Вы ведь Филеас Фогг, сумасшедший, который хотел объехать мир? Фогг нацепил на себя чопорный вид. — Что вы хотели? — Вы сказали, сегодня Рождество, но это не так. — Парень обратился к сокамерникам и те согласно загудели. — Оно завтра! Если это важно. Элла и Филеас отскочили друг от друга, как ошпаренные. — У нас еще сутки, — неверяще прошептал он. — Обрадую Эбигейл! — неловко воскликнула Элла и кинулась к выходу, закрывая руками горящие щеки. До самой ночи Дувр взывал к Гонконгу, пока не получил ответ.

***

Когда открыли камеру, Эбигейл вбежала в нее и крепко обняла Паспарту. Элла терпеливо дожидалась снаружи, хотя ей тоже хотелось приблизиться к взволнованному Филеасу, услышать и почувствовать, как бьется в груди его сердце. Однако, люди и нормы приличия осудили бы их. Так что ей оставалось довольствоваться поцелуем, который Фогг запечатлел на ее руке. Остаток ночи они провели в гостинице и первым же утренним поездом отправились в Лондон. Несколько часов спустя друзья вышли с вокзала под пасмурное столичное небо. — Что нам делать дальше? — поинтересовалась Эбигейл. — У нас есть еще время. — Обрадуйте отца, Эбигейл, — предложил Филеас. — Кажется, вы хотели ему что-то сказать. Паспарту, мы с вами направимся в мой дом, я дам вам рассчет. Мадемуазель Элинор, почту за честь принять вас в качестве гостьи. Элла исполнила книксен. — Благодарю, monsieur Phileas. На этот раз вынуждена отказать. Мне следует сменить наряд, так что я направлюсь в Ритц, где остановился мой отец. Они тепло попрощались и договорились встретиться в клубе в без пяти двенадцать.

***

Элла прибыла заранее в сопровождении отца и его распорядителя. В отеле у нее с Маркэлем де Даммартеном состоялся краткий, хотя тяжелый разговор. — Обязательно было сбегать из страны? — сурово спросил он. Элла, вымытая, одетая по всем канонам и причесанная, стояла перед ним, как школьница перед учителем. — Иначе ты бы меня не услышал. Ее отец вздохнул. — Пойми меня... — Я понимаю. — Она посмотрела ему прямо в глаза, чего боялась многие годы. — Это путешествие изменило меня сильнее, чем я предполагала. И теперь я понимаю. Лорри рассказал тебе?.. — Про Фогга? — Маркэль громко фыркнул, затем все же сменил гнев на милость: — Не совсем нашего круга, я бы предпочел кого-то вдвое богаче, но... — он выдержал паузу и закончил: — в нем достаточно качеств, необходимых для преумножения нашего капитала. Я сдержу слово. Ответом ему стал мрачный смешок: — Ты по-прежнему думаешь только о деньгах, папа. Надо же, я ведь даже поверила, что ты любишь меня как дочь, а не удачную инвестицию. Маркэль саданул кулаком по столу. — За такие речи я запру тебя в комнате, и ты больше не увидишь этого Фогга! Элла расхохоталась. — Я купалась в шторм в Тихом океане, была в гонконгской тюрьме, меня крали наемники, пустынные кочевники и индейцы. — Она оперлась о стол, подаваясь к отцу. — В меня стреляли, я вскрывала замки и шагала над пропастью по тонкому рельсу. Думаешь, я не сбегу? Между ними повисло молчание. Багровый Маркэль де Даммартен хотел осадить несносную дочь, только перед ним стояла уже не пугливая малышка Элли, а волевая женщина, готовая отстоять свою свободу. — Хорошо, — произнес Маркэль. — Я даю тебе свое благословение. И это, — он открыл шкатулку и достал из нее конверт. — Завещание твоей матери. Поместье в Италии и винодельня. Я нанял хорошего управляющего, доход пока небольшой. Рядом есть плодородные поля, которыми можно распорядиться с умом. Элла благоговейно приняла конверт и пробежалась по содержимому. — Я поняла, отец. Он окликнул ее уже в дверях: — Элла! Прости меня. Она медленно кивнула в ответ на его слова. Теперь Элла стояла посреди зала в ожидании. Светящийся Бернард Фортескью всем своим видом говорил о том, насколько он рад возвращению дочери. Эбигейл с нетерпением переминалась с ноги на ногу. Она успела шепнуть Элле, что уже сдала основную часть статьи и собиралась позже добавить только крошечные штрихи. Кажется, она простила отца за его чудовищные ошибки. Паспарту скрывался в дальнем углу, как бы Эбигейл не зазывала его к себе. Титулованные богатством джентльмены смотрели на него, самое большее, с пренебрежением. Нельзя было не заметить Беллами, сидящего с газетой в одном из кресел. Как он не пытался скрыть нервозность за показным спокойствием, ему не удавалось – края газеты мелко дрожали. Наконец, когда до полудня оставалось менее пяти минут, с лестницы донеслись восторженные возгласы. Филеас Фогг вошел в главный зал под гром оваций и поздравлений. Джентльмены наперебой жали ему руки и забрасывали комплиментами. Больше всех отличился Фортескью, который не только сжал его в крепких обьятьях, но и из чувств смачно поцеловал в щеку, чем вызвал волну смеха. — Я говорил! — восклицал Фортескью. — Я вам говорил, что Филеасу Фоггу все по плечу! Найл Беллами! Где Найл Беллами? Тот отложил газету, явно сдерживаясь, чтобы не швырнуть ее, и поднялся навстречу оппоненту. — Недурно, Филеас! — заключил он в наступившей тишине. — Не сомневался в тебе! — Не сомневался и поставил деньги? — рассмеялся Фортескью. — О каких деньгах речь? — Беллами театрально развел руками. — Эту глупую ставку мы оспорили сразу же, верно, Фогги? — он хлопнул Филеаса по плечу и шепнул ему что-то. — А теперь отбросим глупости! Сегодня мы празднуем возвращение моего дорогого друга, а также мою свадьбу с... — Не спеши, "дорогой друг", — перебил его Филеас. — Мистер Ранд, прошу вас, покажите то, что я дал вам перед моим отъездом. Пожилой мужчина вынул из внутреннего кармана конверт. — Мистер Фогг оставил мне на хранение чек на двадцать тысяч фунтов с распоряжением передать его мистеру Найлу Беллами в полдень в Рождество, если мистер Фогг не успеет в срок. — Вздор! Очевидно, это низкая попытка извлечь финансовую выгоду из... — Беллами наткнулся взглядом на де Даммартена и побледнел. — Маркэль, друг! Ты же не веришь в эту чушь? Разве можно... — Ты чуть не убил мою дочь, лжец! — рявкнул де Даммартен. — Посылая убийц за Филеасом Фоггом, ты не потрудился узнать о его спутниках? Я скажу, кто они: Эбигейл Фортескью, — под всеобщий изумленный вздох он указал на девушку, — и моя драгоценная Элинор! Бернард Фортескью схватился за сердце. — Убийц?! — Ты не только грязный, бесчестный червяк, — выплевывал де Даммартен, наступая на Беллами, — но и бедный, как бродячая псина! Ты потерял все год назад, а мне рассказывал про преуспевающую железнодорожную компанию, чтобы жениться на моей дочери. — Маркэль схватил его за ворот и отшвырнул от себя. — Снаружи тебя ждет полиция. Уверяю, я добьюсь пожизненного приговора. Элла двинулась вперед, будто бы в сторону Беллами, а на самом деле мимо него к Филеасу Фоггу. — Все подстроено! — вскинулся Беллами. — Господа, эти люди хотят очернить мое имя и... Его прервал всеобщий негодующий гул. — Молчал бы! — горько воскликнул Фортескью. — Я считал тебя другом, а ты ради собственной выгоды пошел на такие гнусности! — Беллами! — голос Фогга разнесся по залу, заставляя всех успокоиться. — Тебе пригодится адвокат. Он протягивал ему тот самый чек, который вдруг перехватила Элла и на глазах у всех порвала. — Еще чего! Из-за него я упала в океан и потеряла фамильный перстень. К тому же, эти деньги пригодятся нам, верно, monsieur Fogg? По пути из Нью-Йорка в Дувр вы задали мне вопрос. Я готова дать вам ответ. Мгновение Филеас взирал на нее с выражением восхищения и такого неприкрытого обожания, что Элла тотчас зарделась. Не медля больше, он опустился на колено и открыл перед ней заветную коробочку. По мере того, как до Беллами доходила суть, лицо его все больше вытягивалось в лошадиную морду. — Элинор де Даммартен, я, Филеас Фогг, прошу вас стать моей женой! — Oui, mon Phileas, — ответила она. Холодный металл на контрасте с горячей кожей почти обжигал, плотно обхватывая безымянный палец. Надев ей кольцо, Филеас припал губами к ее руке и поднялся только после того, как Элла ласково коснулась его щеки. Лишь теперь они услышали, что присутствующие осыпают их аплодисментами и поздравлениями, некоторые хлопали Фогга по плечам, благоразумно держась от Эллы на приличном расстоянии. Позабытый всеми Беллами ринулся вон из зала, чем привлек к себе лишнее внимание, и уже за ним побежала толпа, подгоняя его осуждениями. — Никогда не думала, что увижу подобное! — к Филеасу и Элле подошли Эбигейл с Паспарту. — Кажется, он ругается с полицией? Из открытых окон, действительно, доносились приглушенные крики. — Чем вы займетесь дальше? — лукаво спросила Эбигейл. — Поженимся, — произнес Филеас, трепетно придерживая Эллу за талию. — Затем уедем в Ходейду. Нас там ждет много дел. А вы? Эбигейл и Паспарту переглянулись. — Сначала поможем Наэме, подруге Жана, — поделилась Эбигейл. — А потом... — она задумчиво постучала по подбородку. Ей на выручку пришел Паспарту: — Мы недавно наткнулись на статью о гигантском нарвале, которого замечают то в Атлантике, то в Тихом океане. — Полагаем, это может стать отличным материалом для статьи, — подмигнула Эбигейл. — Приезжайте к нам, когда снова захотите приключений! Они тепло попрощались, и Эбигейл с Паспарту покинули их. Падал первый снег, пушистый и ослепительно-белый. Помимо Эллы и Филеаса в пустом клубе остался Маркэль де Даммартен, удовлетворенно беседовавший о слиянии капиталов с распорядителем. — Вот, от кого надо бежать в Ходейду, — украдкой буркнула Элла. — Что вам тайком сказал Беллами? — Грозился уничтожить, — ответил Филеас. — Мадемуазель Элинор, могу я совершить невозможный поступок? Она заинтересованно приподняла брови. — Рискните, monsieur Phileas! — Позвольте, — он склонился к ней и прошептал на ухо: — украсть ваш поцелуй? Элла кокетливо повела плечиками. — Разве что, один! Филеас осторожно притянул к себе невесту и почти невинно коснулся губами ее приоткрытых губ. Элле казалось, что она на грани падения, и это восхитительное чувство совсем ее не пугало, потому что она знала: Филеас Фогг никогда ее не отпустит.

***

Эпилог

5 лет спустя. The Telegraph, первая полоса. Вокруг света за 70 дней! Знаменитая журналистка обогнула земной шар, преодолев часть пути на экспериментальном летательном аппарате братьев Райт. Будущее за самолетами?

*

10 лет спустя. The Telegraph, первая полоса. Машина, которая доставит человека на Луну? Изобретение наследника итальянской железнодорожной империи поразило посетителей Всемирной выставки в Париже.