Unknown number - (Jenlisa/Дженлиса)

Зачастую возникает такое странное настроение, что всё возможно, что жизнь не так уж ужасна, и что твои проблемы решаемы, и что ты не такой уж и никчемный, как тебе кажется. Появляется желание позаботиться о себе, наладить режим сна, найти новое хобби, пройтись по магазинам, купить новую одежду, может быть, даже сходить в парикмахерскую. Но стоит буквально не пройти и часу, как эта энергия покидает тебя, и ты задаешься вопросом - А зачем мне это? И ты просто гаснешь, как свеча. Это как биполярное расстройство: в один момент ты готов свернуть горы, а на следующий день даже не можешь встать с постели. К счастью, Лиса не страдает биполярным расстройством, потому что это куда хуже, чем кажется, и это хуже, чем просто частые перепады настроения. У биполярного расстройства есть две стороны, маниакальная и депрессивная. С одной стороны, человек в прекрасном настроении, он весел и жизнерадостен, для него нет никаких преград, он может сделать так много вещей, о которых давно мечтал или даже которые никогда бы не сделал в своей жизни. Однако это глупые и необдуманные действия страдальца, или что-то, что вообще не входит в его интересы, мозг слишком бодрствует, невесомая энергия, кажется, струится по его венам. Это приводит, например, к тому, что он может записаться на совершенно случайные курсы, курсы греческого языка или записаться на прием к гадалке, заняться чем-то безумным, или каким-то совершенно новым хобби, купить машину на последние деньги или потратить все деньги в казино на азартные игры, ставки, будучи уверенным в победе. Человек не осознает, когда он делает все эти вещи, он просто хочет этого и он это делает, вот почему это называется маниакальным, от слова мания, мания сделать всё, попробовать всё, где чуть позже, когда человек приходит в себя, он в ужасе от всего и в огромных долгах. С другой стороны, когда наступает депрессивный период, человек даже не в состоянии встать с постели, у него нет желания что-либо делать, ни ходить на работу, ни учиться, ни улыбаться, ни смеяться, ни разговаривать, ни общаться с друзьями, абсолютно ничего. Даже если ты попытаешься подбодрить его или как-то заговорить с ним, он тебе не ответит, он тебя не слышит, он слишком поглощен болью. Если ты попытаешься вытащить его из постели, он тебе не позволит, он вонзит ногти в кровать и не сдвинется с места. Он просто продолжит лежать в кровати весь день, словно проваливаясь в постель, не в силах даже пошевелиться. Он не ест, не моется, не ходит в туалет целыми днями, ему настолько паршиво, что он буквально умирает внутри. Представь, что кто-то из твоих близких умер, ты завалил учебу к чертям собачьим, твои родители вышвырнули тебя из дома, и тебе негде жить, все ненавидят тебя на работе, все твои друзья бросили тебя, ты потерянный и ничтожный. Ты думаешь, что ты такой никчемный и бесполезный кусок дерьма, что не понимаешь, зачем ты родился. И ты винишь себя во всем, за то, что у тебя нет ни будущего, ни настоящего, у тебя нет ни талантов, ни целей, ни увлечений, что ты не заслуживаешь ничего хорошего, а от плохого тебе становится еще хуже. И представь себе всё это вместе, это огромное чувство отвращения к самому себе, так какой смысл ему вставать с постели? У Лисы были похожие душевные порывы, такие как маниакальные, но это были всего лишь слабые мысленные порывы, такие как сменить имидж, начать изучать новый язык или побольше изучить французский, познакомиться с кем-то, завести друзей, нарисовать картину, пройтись по магазинам, заняться собой, но она ничего этого не делала. Потому что это чувство быстро проходило. Когда ты начинаешь чувствовать себя плохо, до странности плохо или очень плохо, ты хочешь понять, почему тебе плохо и что с тобой происходит. Вот почему Лиса и начала изучать психологию, не так профессионально, но достаточно, чтобы попытаться понять саму себя. Она начала изучать психические заболевания, как бы для того, чтобы понять людей и понять, что они испытывают и как они видят мир. Это интересно, разве нет? И однажды она кое-что поняла, нет, скорее, она просто осмыслила, и не о себе, а обо всех людях, которым плохо, и она хотела бы поведать им это. И порой говорит это самой себе: Когда ты почувствуешь себя одиноким и никому не нужным, вспомни, что сердце, которое бьется для того, чтобы ты жил, иммунитет борется каждый раз, когда ты болеешь, и заботится о тебе, чтобы защитить тебя от болезней. Легкие дышат вместе с тобой, ты взаимосвязан с ними, без них ты не смог бы дышать, а без тебя они не смогли бы работать. Организм делает всё для того, чтобы ты жил. Он единственный, кто всегда заботится о тебе, как никто другой. Он посылает небольшие сигналы, когда ты перестаешь заботиться о себе, советуя тебе не забывать отдыхать и хорошо питаться, хорошо спать. Мы вообще не задумываемся об этом, мы принимаем это как должное. Хотя он нам ничего не должен. Ты должен это ценить. Жаль, что она так и не смогла сказать это кому-нибудь, лишь самой себе. В прошлом она часто морально помогала другим, потому что, вероятно, не могла помочь себе. Она также в прошлом она думала, что нужно беречь дружбу, хорошие отношения, а теперь она поняла, что ей нужно беречь себя. Однако её доброе сердце не позволило ей полностью отвернуться от людей, от всех людей, в этом смысле и от своей семьи тоже. Может быть, у неё просто еще не было того дня, когда ей пришлось бы буквально отгородиться ото всех и остаться одной? Если вдуматься, то, возможно, она и так достаточно сузила круг людей, с которыми общалась, для неё этого достаточно. Казалось, что если бы не работа и люди, которые действовали на её хрупкие нервы, она была бы спокойна, но всегда найдется кто-то, кто испортит ей настроение, это уже как традиция. На этой неделе на работе было так много шумихи и суматохи, что эта неделя была трудной даже для стажеров. Она была крайне раздражена не только по личным причинам, но и отношением начальства к себе и другим. Даже самый сдержанный человек порой может выйти из себя. На работе были напряженные дни, по-видимому, её компания находилась под прицелом других компаний или что-то в этом роде, поэтому начальство было гораздо более мерзким и жестоким, чем они уже были. Все были на взводе, однако Лиса была в этом плане спокойна, несмотря на пассивное, несколько раздраженное настроение, она просто продолжала делать свою работу, которая ей была поручена. Возможно, потому, что она была всего лишь стажером, но всех стажеров заставляли работать, что было чем-то вроде практики. Рано утром следующего дня она отправилась на работу, как обычно, полусонная в автобусе, музыка, как всегда, сопровождала её. Однако её маршрут был новым, её обычная поездка, которая занимала полчаса, чтобы добраться до работы, стала длиннее. Но это не точно, ибо она не знала точно, где находилось место практики, у неё был адрес и карта в телефоне, но это ей никак не помогало. К её разочарованию, на улице было довольно холодно. Как только она вышла из дома, её поприветствовал прохладный ветер, но она не поприветствовала его в ответ, только поплотнее закуталась в свою черную осеннюю куртку, спрятав руки в карманы. Она была одета вполне обычно. На ней были её часто ношенные темные зауженные джинсы, белые кроссовки и вязаный черный свитер с маленькими стразами. Черная шапочка была накинута на её розовую макушку, а невыспавшиеся глаза были скрыты под черными очками в белой оправе. Честно говоря, это были не её очки, они принадлежали Дженни. Дженни оставила их у неё, когда приходила в последний раз. В тот самый день, когда она поцеловала её в щеку. И, боже, каждый раз, когда она вспоминала, она смущалась, как школьница. С того дня прошло три дня. Обычно Лиса никогда не носила очки, но по какой-то причине ей захотелось их надеть сегодня, когда она увидела их на тумбочке у входа. Выходя в них на улицу, она почувствовала себя увереннее и спокойнее, словно находилась под неведомой защитой, как в тот самый раз, когда впервые встретилась с Дженни. Как обычно, она ждала автобус на остановке, пока в её наушниках звучал пронзительный, но приятный голос Майкла Джексона. С её пухлых губ почти ежеминутно срывался зевок, а глаза лениво моргали под темными стеклами очков. Когда она села в автобус, то встала у окна, вместо того чтобы сесть, дабы ей не приходилось уступать кому-то место. Мимо проносились здания, деревья, магазины, машины, людей становилось всё больше и больше с каждой остановкой, по мере того как автобус мчался по городу. Взгляд кофейно-черных оленьих глаз внимательно следил за улицами, стараясь не пропустить свою остановку, и с каждым поворотом местность становилась для Лисы всё более незнакомой. Поддавшись непреодолимому желанию, она пожелала Дженни доброго утра в сообщении и сразу же положила телефон в карман, когда вышла из автобуса. Дженни, вероятно, была очень занята, как и в эти несколько дней. Возможно, ей не следовало ничего писать, но она вдруг поняла, что это был первый раз, когда она написала Дженни первой. Она надеялась, что не написала в разгар совещания или чего-то более серьезного. Она бы не хотела, чтобы её сообщение отвлекло Дженни или что-то в этом роде. Десять или пятнадцать минут спустя она только осознала, что заблудилась, глядя на карту на экране телефона. "Твою мать, серьезно?" Проворчала она себе под нос, когда её телефон буквально привел её к тому, что она вышла совершенно не там, где надо. Она вышла из автобуса намного раньше, чем ей было нужно. "Ты что, издеваешься надо мной? Телефон, твою мать, ты чертов предатель." Она подняла лицо к небу, закрыла глаза и раздраженно вздохнула. Куда, черт возьми, ей идти? Где находится эта долбанная практика? Она что, где-то в Мексике или что? Проклятье, ей совершенно не хотелось опаздывать вдобавок к своей полной неудаче. Проклиная всеми возможными словами телефон, практику, людей, которые преграждали ей путь, светофоры, которые как назло загорались красным, когда она переходила дорогу, холодный воздух, который бил ей в лицо, руки, шею, вызывая мурашки по её телу. Она прошла около пяти или шести километров, может быть, даже больше, прежде чем нашла здание, похожее на то, что показывал ей телефон. У неё болели ноги, спину разрывало от боли, глаза слипались от усталости и от бьющего порывистого ветра. Идя вдоль трамвайных путей, она остановилась у здания, мысленно проклиная его всеми возможными тайскими ругательствами. Войдя в здание, она увидела мужчину лет пятидесяти в форме охранника, стоявшего за стойкой сбоку. Оглядевшись по сторонам, она никого не увидела, только недалеко от неё сидела какая-то женщина. Было странно темно, но это было приятно её глазам. И что ей теперь делать? Где все? Неужели она опоздала? Но, посмотрев на время в телефоне, она пришла даже раньше. Но тогда где же все? Она ожидала, что, приехав, встретит толпу стажеров и незаметно сольется с ними, как со стадом овец. Лиса решила постоять и подождать хотя бы кого-нибудь, кто мог бы сойти за стажера, или, может быть, кого-то из её знакомых. Но ни через пять минут, ни десять, ни двадцать, ни тридцать никто не пришел, только несколько человек пришли и сразу же ушли. Черт, может быть, она пришла не туда? Она надеялась, что нет, потому что она уже устала и чертовски хотела уехать домой. Ох, как же ей хотелось домой. Практика, новое место, новые люди, новые взгляды, новизна - всё это, казалось, дало ей пощечину. Вскоре Лиса решила подойти к охраннику и спросить о проходящей здесь практике. Но, к её замешательству, вежливый мужчина сказал, что он ничего не слышал о практике, проходящей здесь, и что она, возможно, что-то напутала, из-за чего ей действительно стало казаться, что она ошиблась местом. В конце концов, она сама всё выяснила в приемной, симпатичная рыжеволосая женщина, работавшая секретарем, отвела её в отдел, пожелала удачи, прежде чем уйти. Только пять часов спустя она смогла покинуть здание с головой, загруженной информацией, с еще большей усталостью в глазах и теле. Она попала в отдел информационной безопасности после знакомства с четырьмя работающими там людьми, все они были мужчинами. Все они были старше её. Однако начальник отдела был моложе своих подчиненных и был старше её на шесть лет. Начальник был итальянцем, но говорил по-французски, он был серьезен, но вежлив, иногда шутил с ней. Лиса тоже была вежлива, улыбалась, но помалкивала. Коллектив оказался неплохим. И она была рада этому. Первый день практики прошел также неплохо, довольно спокойно, наверное, только её мозг болел от перегрузки новой информации. Простояв на автобусной остановке в ожидании автобуса около двадцати минут, она с блаженным вздохом села у окна, прислонившись головой к стеклу, закрыв глаза, она почувствовала покой. Пасмурные облака возвышались над ней, растянувшись по всему городу, ни единого просвета голубого неба, заставляя всех гадать, будет ли дождь. Было около трех часов дня, но на всех зданиях, домиках, зелени, дорогах в залитом полумраке казалось, что наступил вечер. Дженни так и не ответила на сообщение, и, стараясь не расстраиваться, Лиса просто решила вздремнуть под музыку. Но это легче сказать, чем сделать, в конце концов она просто смотрела в окно, наблюдая, как всё вокруг проносилось мимо неё. Шло время, и внезапно кофейно-черные оленьи глаза заметили здание, где работала Дженни. Очевидно, что её остановка должна была быть не здесь и не сейчас. У неё было еще по крайней мере полчаса или около того, чтобы доехать до дома. Но она вышла из автобуса почти в самый последний момент, прежде чем двери успели её зажать. Зачем она вышла? Что она здесь забыла, кто-нибудь ей скажет? Через некоторое время она зашла в ближайшую пекарню, купила горячего шоколада и несколько круассанов с малиновым джемом внутри. С коробкой круассанов и стаканчиком горячего шоколада в руках она стояла перед зданием, чувствуя себя несмелой и нерешительной. "Малышка Лиса?" Обернувшись на знакомый австралийский акцент, Лиса увидела высокую блондинку. "Ох, Рози, привет." "Привет-привет! Я так давно тебя не видела!" Её тут же заключили в теплые объятия, заставив неловко, с занятыми руками попытаться обнять блондинку в ответ. "Что ты здесь делаешь? Сначала я подумала, что это не ты, но по твоим розовым волосам поняла, что не ошиблась." Карие глаза внезапно опустились на её руки, когда блондинка отстранилась. "О, это для Дженни?" Её встретила игривая улыбка. "Э-э, м-м, не знаю.." Она застенчиво ответила, отводя взгляд куда-то в сторону. "Пошли-пошли. А то здесь холодно, как у эскимоса в заднице." Блондинка взяла её под руку, ведя к дверям здания. "Куда?" Она несколько занервничала, внезапно пожалев, что пришла сюда. "К Дженни, конечно же." Лиса ничего не смогла сказать, только позволила потащить себя туда, куда она не решалась заходить. И не прошло и пяти минут, как они уже оказались в лифте. "Я так рада видеть тебя, как ты?" Лиса уклонилась от ответа, пожав плечом. "Всё хорошо," Она улыбнулась блондинке. "а как насчет тебя?" "Всё прекрасно, вчера я купила такой вкусный торт с белым шоколадом и кокосовой стружкой, просто объедение." Блондинка вздохнула, словно ловя воспоминания. "Что за вкусняшки ты купила? Купила мне что-нибудь?" "Оу, нет, извини, но ты можешь взять немного." Лиса приподняла пластиковую коробку с виноватым выражением на лице. "Я просто шучу," Захихикала блондинка. "ты такая милая, малышка Лиса." Она в ответ робко опустила взгляд с сомнительной улыбкой. "Вовсе нет." "Как у вас обеих дела? Вы уже того? Как два крабика, держитесь клешнями?" Блондинка изобразила руками клешни, скрестив два больших и указательных пальца вместе. "Что?" "Дженни почти ничего мне не рассказывает. У вас что, какие-то секретики есть?" "Э-э, нет, не знаю. Почему ты называешь меня малышка Лиса?" "Ах, это? Так я называю людей, которых я уважаю." Рози уважает меня? С чего вдруг? Я не сделала ничего, чтобы заслужить уважение, разве не так? В ответ она тихо и неловко усмехнулась: "Пожалуйста, прекрати." "Да ладно тебе, это ничего не значит." Блондинка подмигнула ей с улыбкой на губах. Выйдя из лифта, когда прозвенел звук достигаемого этажа и двери распахнулись, они побрели по коридору. "Oh, Chaeyoung, Chaeyoung!" (О, Чеён, Чеён!) Внезапно перед ними появилась рыжеволосая девушка с папкой документов в руках, выглядевшая беспокойной и взвинченной. "Tu as vu Mlle Kim?" (Ты видела мисс Ким?) Глаза девушки странно взглянули на неё, едва кивнув в знак приветствия, вероятно, торопясь. На что Лиса лишь слегка улыбнулась в ответ, чувствуя себя не в своей тарелке. "Pas encore. Que s'est-il passé?" (Нет еще. А что такое?) Спросила блондинка. "Elle n'a pas quitté son bureau depuis longtemps et n'est pas venue à la réunion. Je suis venue la voir et lui ai dit que nous aurions des problèmes, et elle m'a tellement regardé que j'ai failli me mettre dans mon pantalon." (Она не выходила из своего кабинета и не пришла на совещание. Я пришла к ней и сказала, что потом у нас будут проблемы, а она так на меня посмотрела, что я чуть не обделалась.) "Oh, oui, je connais ce regard." (О, да, я знаю этот взгляд.) Блондинка вздохнула и кивнула, как будто видела этот взгляд бесконечное количество раз. "Je pense que tu devrais parler avec elle." (Думаю, тебе нужно поговорить с ней.) "Je ne pense pas, mais que dois-je elle dire? Tu penses vraiment qu'elle va m'écouter? C'est une femme indépendante et très capricieuse." (Я сомневаюсь, что я должна ей сказать? Ты действительно думаешь, что она меня послушает? Она независимая и очень капризная женщина.) "Chaeyoung, s'il te plaît. Qui d'autre, sinon toi?" (Чеён, пожалуйста. Кто еще, если не ты?) "Je vais essayer, mais j'ai une meilleure idée." (Хорошо, я попробую, но у меня есть идея получше.) "D'accord, mais donne-lui ces papiers, j'ai peur d'aller la voir." (Хорошо, но передай ей эти документы, я боюсь к ней заходить.) "Что с ней случилось?" Спросила Лиса, когда девушка ушла, скрывшись за углом. "Ничего такого серьезного, она просто не выспалась, поэтому ворчит с самого утра." "Она плохо спала прошлой ночью?" "Похоже на то, не знаю, чем она занималась ночью." "Может быть, мне лучше уйти? Я могу зайти в другой раз." Но блондинка потащила её за собой. "О чем ты говоришь? А как же твои вкусности, ты должна отдать их ей. Может быть, хотя бы это поднимет ей настроение, кто знает." Лиса занервничала и запаниковала, узнав, что Дженни была зла и не в настроении, и ей казалось, что её появление только испортило бы ей настроение. "Нет, нет, может быть, ты передашь их? Я не хочу её отвлекать." "Идем-идем." Блондинка проигнорировала её и подтолкнула в спину к двери кабинета, заставив нервно сглотнуть. Она чувствовала на себе множество взглядов, поэтому не стала устраивать сцен или что-то в этом роде, она просто ощущала, как её сердце нервно билось в груди, а волнение бежало по венам. Даже не постучавшись, блондинка распахнула дверь и втолкнула её внутрь. "Рози, я же просила тебя не беспокоить меня. Уходи и закрой дверь." Произнес раздраженный голос за столом в конце кабинета. Дженни сидела в своем кресле лицом к окну, на них не глядя. "Я уйду, конечно, я уже ухожу, милая моя подруга!" Лиса тоже собралась уходить, когда блондинка уже собиралась закрыть дверь, но ей внезапно вручили папку в руки. "Передай это Дженни." Прошептала ей австралийка одними губами. И прежде чем уйти и закрыть за собой дверь, ей послали подмигивание и задорную улыбку. После того, как захлопнулась дверь, вокруг повисла напряженная тишина и своего рода холодная аура. Лиса стояла, прижавшись спиной к стене у двери, не смея что-либо сказать или сделать. Но она смотрела на брюнетку, которая сидела с закрытыми глазами, почти засыпая. Её профиль был завораживающим, всё в ней было завораживающим, что опять же было незаконно. Однако Дженни выглядела заметно уставшей, как будто эти дни были полны бессонных ночей и напряженной работы. Вероятно, эти дни были действительно тяжелыми. Руки Лисы были заняты настолько, насколько это было возможно, помимо коробки круассанов и стаканчика шоколада, она крепко прижимала к груди желтую папку. Рози хотела её смерти или что? Почему она сама не отдала Дженни папку? Она боялась пошевелиться или издать какой-либо шум, она просто чувствовала, что вторглась в неподходящий момент. Но, к её досаде, коробка была пластиковой, любой её нервный тик мог привести к шороху. И после некоторого времени коробка решила выдать её со всеми потрохами, издав шум, когда её рука потянулась поправить папку. И кошачьи глаза тут же приоткрылись и медленно обернулись к ней. Дженни была близка к тому, чтобы зашипеть. Однако ледяная маска суровости и бесстрастия мгновенно слетела. Лицо Дженни потеплело, когда кошачьи глаза заметили её. "Лиса?" "Э-э, да, эм, извини, меня буквально впихнули сюда." Лиса ответила нервным и неловким смехом, обегая взглядом кабинет. Всю её усталость и сонливость как ветром сдуло, осталась только нервозность. "Что ты здесь делаешь?" "Я просто проходила мимо и-" Внезапно её прервали. "На самом деле, я встретила её, маячившую снаружи здания, и привела её сюда, поскольку ты забыла свой телефон дома. Всë-всë, меня нет. Не злись на меня, малышка Лиса." Блондинистая голова Рози, выглядывавшая из-под щели приоткрытой двери, быстро скрылась, после чего дверь закрылась. Бледные щеки раскраснелись от того, что она была буквально разоблачена тем, что не просто проходила мимо. И под пристальным взглядом пронзительных кошачьих глаз её лицо становилось всё теплее и теплее. Дженни развернулась на своем кресле лицом к ней. Облокотившись рукой о стол, она подперла ладонью подбородок. Кошачьи глаза уставились на неё, сияя, как маяк на пирсе глубокой ночью. "Почему ты там стоишь? Иди сюда." Брюнетка позвала её легким и тихим голосом. "Прости, я просто немного нервничаю." "Тогда перестань." "Круто, сразу полегчало." С сарказмом ответила она. Легкая улыбка скользнула по губам брюнетки. Лиса неторопливо подошла к столу. "Это.. меня просили передать тебе." Она осторожно положила папку на стол, стараясь ничего не пролить и не опрокинуть. Нежные руки помогли ей, взяв из её рук коробочку и стаканчик горячего напитка. "Спасибо." Она тихо поблагодарила брюнетку с маленькой застенчивой улыбкой на губах. Я не ожидала, что ты придешь, спасибо, что пришла. Я рада тебя видеть." Сверкнув улыбкой, сообщила ей брюнетка, прежде чем внимание кошачьих глаз переключилось на коробку с круассанами. "Это для меня?" "Возможно." Дженни улыбнулась, выглядя польщенной таким вниманием. "Ухты, Лиса, спасибо тебе." Та лишь молча улыбнулась. "Ты не могла бы подойти сюда на секунду?" "Да, конечно. Что такое?" Спросила она, медленно обходя вокруг стола. Внезапно Лису потянули за руки, заставив её приземлиться на чьи-то колени, прежде чем руки обвились вокруг её талии, прижимая к себе. Она услышала удовлетворенный вздох, когда горячее дыхание коснулось её шеи. "Я так устала, так хочу спать. Можем мы побыть так немного?" Усталым голосом прошептала брюнетка, зарываясь лицом в её волосы. "Э-э, конечно." Она сглотнула, чувствуя, как заколотилось её сердце, посылая волну эмоций по всему телу. Они просто сидели так около пяти минут. Дженни обнимала её, а Лиса сидела как статуя в смущении, но в глубине души ей это нравилось, эти объятия, это тепло, это согревающее дыхание на её коже, она просто чертовски нервничала и ничего не могла сделать, кроме как просто сидеть. Но это было так, словно она была вознаграждена теплом после долгой холодной ночи. "У тебя всё хорошо?" Пробормотал медовый голос. Лиса в ответ лишь тихо промычала в знак согласия. "Точно? Ты можешь сказать мне." Голос произнес так же тихо. "Да, всё в порядке. Я просто устала." Она тихо призналась. "Я написала тебе утром." Брюнетка подняла голову, глядя на неё. "Правда? Прости, я забыла свой телефон дома. Что ты написала?" "Я просто пожелала тебе доброго утра." Она пожала плечами с небольшой улыбкой на лице. Внезапно теплые мягкие губы прижались к её щеке. "И тебе доброе утро. Могу я остаться у тебя на ночь? Я действительно не хочу ехать к себе домой."