Unknown number - (Jenlisa/Дженлиса)

Человек, потерявший веру в себя, - это не слабый человек, это человек, который просто напуган и потерян перед множеством глаз большого мира. Он будет сомневаться во всем, абсолютно во всем, даже в том, в чем он хорош. Эти постоянные сомнения по поводу каких-либо вещей, поступков, чувств преследуют его на каждом шагу. Человек может потерять веру в себя еще в разгар взросления, в детстве, когда он был еще совсем ребенком, когда его личность только начинала формироваться, рисоваться, как кисть краской на белом пустом холсте. Люди, с которыми человек повстречался в детском саду, в школе, в колледже, на работе, вызвали у него сомнения в себе и своих способностях, интересах, внешности, навыках, мыслях. Неуверенность в себе - это прежде всего чувство собственной неполноценности, неспособности справиться с жизненными сложностями, сопровождающееся чувством общей неуверенности и беспокойства по поводу своих целей, возможностей и взаимоотношений с другими людьми. Неуверенный в себе человек уверен лишь в том, что у него всё получается хуже, чем у других, а все остальные умнее, сильнее, красивее его. На самом деле, такая вещь, как "неуверенность" в человеке, подобна своего рода аппендиксу, сидящему где-то глубоко внутри, и этот маленький аппендикс может на многое повлиять в человеке. Это как горсть винограда, каждая ягодка - это отдельный вид неуверенности в себе - страх самовыражения, затруднения в общении, неадекватная самооценка, бесконечные колебания, боязнь обидеть других, бессилие отказывать людям, масса сомнений в ментальных действиях, боязнь неловких и неудачных ситуаций, выученная беспомощность. А также - бездеятельность в личной жизни. В том смысле, что человек не планирует вступать на путь знакомств и в поисках любви. Он слишком труслив и слишком поглощен своей неуверенностью, он слишком уверен, что его неуверенность принесет лишь плохое в отношениях. Поэтому он придерживается одиночества. Но в случае Лисы она придерживалась одиночества не только из-за неуверенности, ей это просто не было нужно, она была сосредоточена на себе, на своем состоянии, она контролировала свое настроение и свои мысли. Ей было просто не до этого, и она считала, что можно прожить жизнь в одиночестве. Одиночество - не такое уж плохое качество в жизни, это саморазвитие, уединение с самим собой и близкими, уважение к своему личному пространству, мир и гармония без людей. Но сомнения всегда были с ней, каждый раз, когда она выходила на свет, тень буквально следовала за ней. Как говорится, чем ярче свет, тем сильнее тень. Очень паршиво сомневаться в каждой частичке того, что в тебе есть, даже если ты отлично рисуешь, ты всё равно не считаешь себя достойным художником и считаешь свои рисунки обычными и думаешь, что кто-то мог бы рисовать намного лучше тебя. Это постоянное взвешивание навыков других людей. Это происходит не нарочно, это происходит машинально - сравнивать себя с другими. Эти двадцать пять лет жалкой жизни, сколько бы комплиментов или похвал не получала Лиса в своих делах, не прибавили ей уверенности, однако критика её провалов каждый раз ставила ей подножку, заставляя падать на колени. Плохое всегда оставляет в сердце более сильный отпечаток, нежели хорошее. По какой-то причине, к большому сожалению, хорошее-это более временное явление. Интересно, почему так происходит? Почему наш мозг хранит в памяти плохое дольше, чем хорошее? Всё ведь должно быть наоборот, не так ли? Это почти как пакет молока, у свежего молока истекает срок годности до того, как оно начинает скисать, оставляя после себя лишь прокисшую и невкусную мерзость. Это, вероятно, странный пример, но тем не менее это говорит о том, что хорошее - это временные сроки. Знаете, что правит миром? Нет, не деньги, не любовь и не власть. Время. Вот что правит миром. Солнце парило в голубом небе, согревая своими лучами холодную после зимы землю, едва заметные облака лениво плыли по течению. Черный долговязый доберман прогуливался по тропе своими длинными тощими, но сильными лапами, принюхиваясь к чему-то носом, а следом за ним шла высокая розоволосая тайка. Белые кроссовки медленно ступали по твердой земле, светло-серые спортивные штаны были надеты на стройные ноги до талии, а свободная бежевая толстовка с капюшоном обнимала тело сверху. По обычаю, на розовой макушке сидела черная кепка, а поверх неё был наброшен капюшон, скрывающий её от солнечных лучей и окружающих неё людей. Ей нужно было заскочить в зоомагазин, купить всем своим пушистым красавицам еды. Привязав ободок к перилам невысокого забора, она сняла с плеч рюкзак. "Я сейчас приду." Прошептала она черному доберману, который помахал своим коротким хвостиком и сел, оставшись ждать. Почесав его макушку, она направилась к двери небольшого магазинчика. Она прошлась по отделам, обходя узкие проходы. Людей было немного, из динамиков доносилась тихая зарубежная музыка. На полках рядами стояло много различных и разноцветных коробок. Магазин был небольшим, но здесь было так много всего, что иногда в некоторые дни было трудно пройти здесь, ни на что не наткнувшись. Пока она наполняла корзину кошачьим и собачьим кормом и различными лакомствами, у неё вдруг закружилась голова, и всё как-то ярко стало перед глазами. Дыхание стало несколько поверхностным, воздух, казалось, не попадал в легкие. Покачав головой, она закрыла глаза и попыталась сделать глубокий вдох. Вокруг неё стало почему-то жарко и душно, что вынудило её снять капюшон и кепку. Она пригладила волосы рукой, отчего челка растрепалась в стороны. Через несколько мгновений она почувствовала себя значительно лучше и снова смогла спокойно дышать. С ней такое случалось довольно неоднократно, и она привыкла к такого рода неожиданным моментам, однако это весьма пугающе, когда начинаешь чувствовать, что задыхаешься. Для Лисы самое страшное - умереть от нехватки воздуха, даже мысль об этом пугает её. Чуть позже она расплатилась у кассы и вышла с набитым пакетом еды, где её сразу же встретил счастливый доберман, который приветливо замахал своим хвостом. Он всегда был рад, когда его хозяйка возвращалась после того, как он оставался один, как будто он не мог оставаться один надолго. "Привет, красавчик. Посмотри, что я купила. Что я купила? А? А?" Устало проворковала она детским голоском, шурша пакетом. В ответ пес высунул язык, радостно извиваясь всем телом, прежде чем обнюхать пакет, когда она подошла к нему. Легкая улыбка заиграла на её губах, позабавленная суетливостью долговязого добермана, когда она развязывала ободок с забора. Сегодня был выходной, и Лиса решила посвятить этот день тому, чтобы провести время со своими близкими и пушистыми приятелями. Сегодня утром она встала рано из-за неизвестной боли в животе. А чуть позже ей позвонила бабушка и сказала, что соскучилась по ней и хотела бы её увидеть. И кто она такая, чтобы отказывать? А по дороге она зашла в магазин, набила рюкзак всевозможными продуктами и села в автобус. Её брат работал, а в свободные дни отнекивался от домашних дел, сидел у себя в комнате или уходил куда-то на полдня. Лиса, конечно, понимала, что у него была работа и всё такое, но ведь можно было хотя бы помогать время от времени по дому, верно? Она часто задавалась вопросом, чувствовал ли он жгучую вину или стыд, которые испытывала она за каждый момент, когда не помогала, или что-то в этом роде? Лично она чувствовала себя плохо и виноватой, если делала что-то подобное, отнекивалась, например, от похода в магазин, вывешивания одежды после стирки или уборки в доме. Она чувствовала себя обязанной помогать и делать всё это, потому что, во-первых, для неё это не сложно, а, во-вторых, она просто обязана. Если бабушка не могла сходить в магазин, её сестра жила в другом городе, а мама работала далеко отсюда, то кто еще мог помочь? Она обязана своей бабушке всем, всей своей душой, всем своим сердцем. Не хотелось бы затрагивать тему депрессии, но если человек болен ею, у него рождается сильное чувство вины и угрызений совести, даже несмотря на то, что он не делал ничего плохого. Его неуверенность в себе и апатия к вещам и жизни усиливаются, растет зависть к людям, которые смеются, улыбаются и реализуют свои мечты, а не стоят на месте. Это походило на то, как если бы человек терял чувство времени. Это не жизнь. То есть он продолжал дышать, но перестал быть личностью. Это паршиво. Когда человек перестает меняться, перестает чувствовать, любить, он умирает... Но, когда ты наконец обретаешь свой голос, это может оказаться пугающим. Ты думаешь, что никто не сможет полюбить тебя настоящего. Хотя это единственный способ найти того, кто полюбит тебя. Иначе ты просто пострадаешь, прислушиваясь к голосам в своей голове, которые дают плохие советы. Лиса всегда старалась придерживаться хороших мыслей, однако невозможно всегда иметь порядок в голове и позитив на душе, это нереально. Невозможно всегда подавлять плохие эмоции и мысли и цепляться лишь за хорошие. К сожалению, подавленные эмоции не умирают. Их заставили замолчать. И они продолжают влиять на человека изнутри. Чтобы почувствовать себя лучше, ничего не остается, кроме как подавлять плохое, потому что это причиняет боль, однако в будущем это плохо скажется на организме. Когда Лиса не позволяет негативу проникнуть в её сознание, он накапливается в теле и может проявиться, а может быть, он уже проявился в телесном симптоме или же в формировании болезни. Негативные чувства не могут просто проникнуть в тело и исчезнуть, они накапливаются внутри, как грязь в пылесосе. Неудивительно, что говорят: не держи всё в себе, иначе заболеешь. И это действительно так, можно заболеть, как бы странно это ни звучало. Главное - найти людей или же человека, который вылечит тебя, не даст тебе скрыться от себя и всегда будет рядом, когда тебе будет плохо. Не каждому выпадает удача найти такого человека, это как два подходящих пазла среди сотен тысяч других пазлов. Лисе удалось найти такого человека, какой бы неудачливой она себя ни считала, но в глубине души у неё было такое чувство, вернее, интуиция относительно того, что Дженни могла оставить её в любой момент. Но, скорее, именно она могла оставить Дженни в стороне, как она оставила других людей, несмотря на то, насколько близка она была с ними. Однако, если это случится с Дженни, это не будет специально спланировано. Потому что Лиса весьма привязалась к ней, если это возможно, потому что обычно она не из таких. Ей нужно много времени, чтобы привыкнуть и привязаться к человеку. Прогуливаясь по парижским бульварам в разгар раннего обеденного времени, она шла не спеша, держа в одной руке тяжелый пакет, а в другой - собачий поводок. Рядом с ней брел долговязый доберман, ступая сильными тонкими лапами по асфальту. Поднявшись по лестнице, она на мгновение остановилась на этаже, прислонившись спиной к стене, когда ею вновь овладела проклятая одышка. Чертовы лестницы. Рано или поздно она определенно возненавидит их. С глубоким вздохом она опустилась на корточки, и её розовая головка задралась к белому потолку. Закрыв глаза, она чувствовала, как её сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь пульсацией во всем теле. Маленькие бусинки цвета темного шоколада добермана, стоявшего рядом с ней, уставились на неё, озадаченные поведением своей хозяйки, недоумевая, почему они не идут домой. Кофейно-черные оленьи глаза слегка приоткрылись, глядя вниз. "Сейчас мы пойдем домой, немного отдохнем, хорошо?" Прошептала она с легкой улыбкой псу, который лег рядом с ней, уложив мордочку на свои лапы. Как же быстро она стала уставать, стоило буквально подняться по лестнице, усталость сразу давала о себе знать. Она давно хотела проверить свое сердце, но ей так не хотелось идти к врачу. Тем не менее, даже без врачей она знала, что у неё ухудшилось состояние сердца, и она знала, что это связано с тем, что она давно перестала вести активный образ жизни и нормально питаться. В подростковом возрасте Лису, её сестру и её лучшую бывшую подругу нельзя было загнать домой, они всегда гуляли втроем до самого позднего вечера. Впрочем, спустя время их общение свелось к нулю, в любом случае, рано или поздно люди теряют контакт друг с другом. Лиса и её лучшая подруга Минни были неразлучны, всегда вместе, смеялись и дурачились, проводили ночи друг у друга, болтали обо всем, обсуждали всё на свете, подшучивали друг над другом. Они действительно много разговаривали, и, что удивительно, почти никогда не ссорились и не препирались между собой, как будто между ними не было повода для ссоры. Возможно, они просто были на одной волне и не имели намерений толкать друг друга в море. И всё же воспоминания об этой троице были чем-то вроде бальзама на душу. Это потому, что раньше всё было круче и веселее, чем сейчас. Раньше не было никаких забот, ты приходил домой со школы и шел гулять со жгучим желанием весело провести время, не заботясь о времени и обо всем остальном. Если вернуть те времена в настоящее, Лиса вряд ли смогла бы быть той версией себя. Когда они в последний раз тусовались втроем, около двух лет назад, она испытывала эту потребность быть такой же веселой и энергичной, какой была. Но раньше в этом не было никакой потребности, она просто была полна веселья и энергии. Вот что изменилось, она уже не та, что была раньше. Да, это нормально, когда человек меняется с возрастом, меняется он сам, его интересы, вкусы, одежда, мировоззрение. Однако Лиса не изменилась, она всё такая же веселая и энергичная, просто что-то сломалось у неё внутри, как треснувшее стекло. Или же как опавший одуванчик, лишенный своих пушистых лепестков. Раньше всё было по-другому, раньше в жизни было хоть какое-то движение, не в плане спорта или прогулок с друзьями, а в плане движения к чему-то, изучения чего-то нового, жизни. С детства у Лисы не было какой-либо мечты или мечтаний о том, чтобы стать кем-то в будущем, у неё не было яркого желания кем-то быть и каких-либо светлых мечтаний. Неважно, сколько она слышала, что у каждого в детстве была какая-нибудь глупая мечта, стать феей, например, попасть на телевидение, уметь летать или быть невидимым. Ну, или что-то более реальное, стать врачом, фотографом, полицейским, поваром, у неё не было таких мыслей, потому что она знала, что это слишком сложно и что она на сто процентов никем не станет, она будет кем-то, просто человеком в будущем. Уже тогда у неё было своего рода желание сбежать от реальности куда-нибудь в мультфильм или аниме. У неё было одно любимое японское аниме - "Наруто", и в детстве она мечтала только об одном, так это попасть в Коноху, деревню, скрытую в листве, и жить там. Ей было интересно, какой она там была бы? Как бы она выглядела, была бы сильной, какая у неё была бы семья? Честно говоря, как бы это ни звучало, она любила это аниме больше, чем свою мать, потому что в то время её мать сильно пила, и это аниме было чем-то вроде отдельного кусочка мира и мотивирующего потока энергии. Это аниме о легкомысленном, но жизнерадостном мальчике, выросшем без родителей, которого вся деревня считала монстром, смеялись над его мечтой стать сильным и стать Хокаге. Но, несмотря на множество осуждающих взглядов, слов в его сторону, множество препятствий, боли, неудач, страхов, он не сбился с пути, он обрел друзей и смог доказать всей своей деревне, что он не плохой человек, и что он вовсе не монстр. Не многие люди поймут это, но многие задумаются. Или же они сочтут её странным ребенком, удивляясь, как можно любить какое-то аниме больше, чем собственную мать. Но это не имеет значения, что было, то было. Лиса по-прежнему любила это аниме, может быть, не так сильно, как раньше, но оно по-прежнему всегда в её сердце, потому что это была её первая любовь к чему-то по ту сторону экрана. Это было то, что было рядом с ней в нелегкое время. Прежде чем войти в квартиру, она вздохнула и покачала головой, отгоняя нехорошие мысли и придавая своему лицу более оживленное выражение, чтобы избежать вопросов, на которые она не смогла бы найти ответов. Черный доберман проскочил мимо неё по коридору, направляясь на кухню, громко отхлебывая из миски с водой. "Почему ты стоишь в коридоре?" Озадаченно спросил голос её бабушки, когда её набитые пакеты уже были разложены по своим местам, а кошки накормлены. Лиса сделала вид, что рассматривает себя в зеркало, затем покачала головой. "Хм? Ничего." Прежде чем она сняла кроссовки и направилась в гостиную, вяло плюхнувшись в мягкое кресло. Её тело сразу же возрадовалось и расслабилось, а спина перестала остро болеть в плечах. Её бабушка, казалось, вернулась на кухню, продолжая пить чай и смотреть свой детективный сериал. Лиса, напротив, сидела неподвижно в гостиной, как статуя, и смотрела в одну точку, время от времени медленно моргая. Её лицо было бледнее, под глазами виднелись темные круги, губы немного обветрились, а взгляд казался рассеянным и затуманенным. И снова это её чертово настроение ушло на дно, как якорь. Ей просто хотелось сидеть вот так весь день и пялиться перед собой, она, вероятно, так бы и поступила, если бы была у себя дома, одна. Бесстрастные оленьи глаза заблестели, а брови несколько выгнулись дугой, прежде чем по бледной щеке скатилась слеза, которую даже не потрудились смахнуть. Её горло слегка задрожало, а из глаз полились слезы. Она беззвучно плакала, ей было грустно, очень грустно из-за того, что она чувствовала, и ей не хотелось этого чувствовать, это сильно давило на её сердце, заставляя его тоже проливать алые слезы. Перед её многочисленными темными мыслями внезапно возникли кошачьи глаза, которые всегда заставляли её нервничать, но в то же время, казалось, всегда озаряли теплым светом её в кромешной тьме. Всё хорошо. Мне просто немного грустно, ерунда, это пройдет. Я справлюсь с этим. Я справлялась с этим не раз, и на этот раз я справлюсь. Просто немного терпения, и это пройдет. Я сильная, и я могу пережить это, я могу пережить эти мысли. Я не позволю им снова потопить меня, я должна бороться с ними и послать их к черту. Моя жизнь прекрасна, всё прекрасно, я прекрасна. Всё чертовски замечательно, и мне не нужно беспокоиться. К её разочарованию, Дженни на четыре дня уехала по работе в другой город. Несмотря на то, что в данный момент ей не хотелось никого видеть или с кем-либо разговаривать, Дженни каким-то образом умудрялась обходить барьеры, тем самым утешая её. Она не знала, как это работает, это просто происходит. Раньше она была бы рада, что Дженни была где-то далеко в период её депрессивного настроения, но почему-то сейчас у неё возникло такое желание увидеть её или посмотреть с ней фильм на диване наедине, просто даже в тишине. Дженни, вероятно, определенно околдовала её своими чарами, потому что никогда раньше не случалось, чтобы она так сильно скучала по кому-то или хотела увидеть кого-то в паршивом настроении, увидеть кого-то, кто был таким удивительным и потрясающим, и кого она ужасно стеснялась. Однако вместо того, чтобы написать ей, дабы не отвлекать от работы, она решила прогуляться возле дома ближе к вечеру. В любом случае, ей нужно было вынести мусор и угостить бездомного пса, который жил рядом со двором. На самом деле, этот пес жил со своей сестрой, потому что вся их семья была расстреляна семь или восемь лет назад, кто-то вызвал отлов собак, однако он и его сестра сбежали и выжили, но пару лет спустя его сестра пропала, и он остался один. Все во дворе подкармливали его, так что он всегда был сыт. Это очень грустно, и каждый раз, когда Лиса думала об этом, она становилась просто вне себя от гнева и желает, чтобы те, кто убил их, и те, кто вызвал этих людей с оружием, были стерты с лица земли чертовым цунами. Потому что это бесчеловечно. Она до сих пор помнит скулеж собак и выстрелы по ночам, это было ужасно. Ко всем чертям этих людей, которые сотворили такое с собаками. В спортивной ветровке, серых штанах и кепке она вышла во двор с небольшим тазиком, в котором было много костей от жареной курицы, а также с пакетом для мусора и буханкой белого хлеба. Было шесть часов вечера, солнце светило вовсю, освещая улицы теплыми красками. Дети гуляли и кричали во дворе, играя в догонялки. Пес лежал в самом начале лужайки и спал, прежде чем она позвала его и опустошила всё из миски. Он проснулся, хлопая своими маленькими глазками, но, вероятно, был сыт, так как просто наблюдал за ней. Вероятно, молча поблагодарил её, но вид у него был такой, словно он был недоволен тем, что его разбудили. Присев на корточки, она разламывала хлеб на кусочки и бросала их на асфальт, где чуть позже прилетели голуби, а чайки закружились в небе, сообщая своим сородичам о еде. Маленький шоколадного цвета воробей робко суетился неподалеку, боясь подойти ближе, поклевывая хлебные крошки. Взгляд Лисы наблюдал, как они клевали своими маленькими клювиками, и с каждой минутой прилетало всё больше разноцветных голубей, серых, белых и коричневых. Люди проходили мимо, поглядывая на неё, но она не поднимала глаз, погруженная в свои мысли и очарованная тем, как пернатые ели хлеб. Один белый голубь, казалось, был самым смелым из всех, он суетился рядом с ней, почти у её ног, проворно поедая кусочки хлеба. Пока она наблюдала за птицами, её голова невольно наполнилась мыслями о некой темноволосой обладательнице кошачьих глаз. Она просто не могла перестать думать о ней. Такое странное совпадение, что как только Дженни уехала, на следующий день у неё испортилось настроение. Но, вероятно, это было просто совпадение, не более того. Или как будто её настроение не нашло повода быть веселым и радужным, когда тот, для кого оно сияло, где-то далеко. Вероятно, скорее первое, чем второе. Может быть. Следующий день был еще одним выходным, и он был точно таким же, как вчера. Она много ворочалась по ночам и не могла уснуть, но вместо того, чтобы позволить своим мыслям овладеть ею, она либо смотрела что-то в своем телефоне, либо просматривала профиль Дженни в Instagram. Как бы ей не хотелось признаваться, несмотря на свою гордость, она скучала по брюнетке. Когда между человеком есть связь, она не проходит так просто. Ночью Дженни пожелала ей сладких снов сообщением, от которого ей стало еще тоскливее. Но она пожелала ей того же со смайликом луны в конце. Она хотела поговорить с ней, но не хотела быть навязчивой. Утром, проснувшись, она подумала, что всё её плохое немного исчезнет за ночь, но оно осталось, стало даже хуже, чем было. У неё не было никакого желания вставать с постели, как только её глаза открылись, она просто свернулась калачиком и уткнулась носом в одеяло. Как ужасно просыпаться в прекрасный солнечный день в слезах. И ради того, чтобы не быть резкой или сварливой и не портить никому настроение, она молчала. Однако её раздражало всё: упавшая прядь волос, неудобно сидящая одежда, любое прикосновение к себе, разговоры, звуки с улицы через открытое окно, которое она с раздражением закрывала в тот самый момент, когда больше не могла терпеть. Когда наступило обеденное время, она тихо сидела в своей комнате, устроившись в кресле, и сосредоточено рисовала что-то в своем старом альбоме, в то время как на заднем плане на её ноутбуке крутился какой-то французский детективный фильм. Старый белый плед с рисунком в виде маленьких авокадо окутывал её дрожащее тело, но руки по-прежнему были холодными, и прикасаться к ним было неприятно. Теплый свитер и домашние штаны едва согревали её, но, к счастью, плед немного ослабил её дрожь. За каждую ошибку она раздраженно, закатывая глаза, стирала всё ластиком. Она надеялась, что рисование как-нибудь успокоит её, а фильм позволит отвлечься, но безуспешно. Чуть позже, к её досаде, она отвлеклась от своих дел, когда к ней пришла бабушка и начала ей что-то рассказывать, как обычно, какие-то новости из телевизора. Так было каждый божий день, когда она жила здесь, она слушала одно и то же, она слушала то, что ей не было интересно, ей было всё равно, что говорили в новостях, и так продолжалось и сейчас. За все годы, что она прожила здесь, она наслушалась всякого, но сейчас у неё не было сил должным образом отреагировать. Черт возьми, почему у неё именно в эти дни настроение пошло наперекосяк? Серьезно, она не хотела быть сволочью, особенно по отношению к своей бабушке. Но она ничего не могла с собой поделать, она была крайне раздражена. Бабушка, казалось, ждала какого-либо ответа. Но всё, что она смогла сказать, было: "И что? Для чего мне нужна вся эта информация? Я не понимаю. Эта информация не дает мне абсолютно ничего." Её голос звучал монотонно и недовольно, а лицо выглядело совершенно незаинтересованным. "Ничего, я просто решила рассказать тебе, милая." Сказала ей бабушка, прежде чем она ушла вскоре после этого, наверное, ожидая иного ответа или реакции. Но она просто не смогла сдержаться. И в тот же момент, когда она снова осталась одна, карандаш резко полетел куда-то в сторону кровати, когда она его швырнула, и из её глаз хлынули горячие слезы. Она сразу же почувствовала острую вину и отвращение к себе, как будто прямо сейчас на неё смотрело множество пар глаз и осуждало её за поведение. После чего она дала себе пощечину, от чего её щека начала жечь и покалывать. Однако она и не подозревала, что её бабушка вовсе не была обижена или расстроена. В голове Лисы это казалось ужасным, но в действительности всё было не так. В её голове всё происходило иначе, чем было на самом деле. В мелких ссорах она видела большие катастрофы, в то время как другие не почувствовали бы ничего серьезного. В её же случае она испытывала безумное отвращение к себе и чрезмерное чувство погрешности. Вот как выглядит повышенное чувство вины, даже из-за незначительной вещи человек может испытывать сильную виноватость. Человек может даже чувствовать вину за то, что он вообще живет, когда страдает или умирает кто-то другой, совершенно незнакомый. Когда солнце спряталось, а Париж был залит ночными красками, розоволосая тайка прогуливалась со своей собакой мимо детского сада, который располагался недалеко от дома и вокруг которого она всё время гуляла в былые времена. Уличные фонари освещали дорожки теплым светом, в то время как она смотрела себе под ноги, медленно волоча их. На неё напала печаль, и она не знала как с ней бороться. Я так зациклена на том, чтобы быть идеальной, что начинаю путаться в том, кто я есть на самом деле. Я хочу перестать сравнивать себя с другими и, наконец, понять, что в мире нет идеальных людей. Скрывая каждый изъян, я продолжаю искать другой. И я не знаю, когда я достигну края, где не останется ничего, что можно было бы спрятать. Я словно стираю себя, как ластик карандаш, пытаясь стереть то, что невозможно стереть, потому что там всё в порядке, и что это просто назойливые мысли, которые заставляют меня думать, что я ужасна и никчемна. Она неторопливо прогуливалась по бульварам и пребывала в своем пузыре мыслей и размышлений, когда её телефон внезапно начал вибрировать. Сбитая с толку, она вяло достала его из кармана своей толстовки и уставилась на экран, от которого её лицо озарилось белым светом посреди ночного безмолвия. Ей звонила Дженни. Её сердце затрепетало в груди от неожиданности. Она, вроде бы, ждала звонка от неё все эти дни, но в то же время и нет. Но сейчас? Поднеся палец к губам, она торопливо раздумывала, отвечать на звонок или нет. С порывом ветра она поняла, что не может не ответить. Кто она такая после этого, если не ответит? Прижав телефон к уху, она решила ничего не говорить. Вскоре до неё донесся медовый голос с ноткой усталости, по которому она втайне скучала. "Привет, шпионка. Я хотела позвонить тебе вчера, но у меня совсем не было времени, и только сейчас я освободилась. Как твои дела?" Облизывая и поджимая губы, она не знала, что сказать. Черный доберман гулял рядом с ней, и его было едва видно, так как он почти сливался со мраком ночи. "Лиса? Ты здесь?" "Да, я здесь, извини." На другой линии на мгновение воцарилось молчание, прежде чем голос заговорил снова. "Ты в порядке?" Лиса прикусила губу, словно сдерживая себя от правды. Как Дженни поняла, что что-то не так? Неужели её голос звучит так уныло? Чуть позже с её губ невольно сорвался тяжкий вздох. "Лиса? Что случилось? У тебя болит голова?" "Да. Но.. не голова." Через некоторое время ответила она. "Что болит? Лиса?" "Душа.. болит." "Эй, что случилось? Всё в порядке, я здесь, ты здесь. Скажи мне, что тебя беспокоит?" "Я.. я не знаю, честно не знаю." "Хорошо, Лили, я имею в виду, это нехорошо, но позволь я приеду через несколько дней, и мы что-нибудь придумаем, хорошо? Мы пойдем туда, куда ты захочешь." "Мне не хочется никуда идти. И.. я не хочу тебя беспокоить." "Ты меня не беспокоишь, особенно ты, я буду только рада, если ты меня побеспокоишь. Давай прогуляемся по парку, покормим уток, купим мороженого, я обещаю, ты почувствуешь себя лучше." "Я не.. мне не хочется." "Ради меня, пожалуйста." Закусив губу и оглядывая машины, стоящие в ряд, ей совсем не хотелось появляться на публике, видеть людей, и уж тем более слышать их. Она просто хотела впасть в спячку, как медведь, и спать месяцами. Но, глубоко вздохнув, она тихо пробормотала: "Хорошо." Она не могла отказать ей, как бы сильно ей ни хотелось никуда идти. "Отлично! Всё будет хорошо, я обещаю. Я знаю, что это всего лишь слова, но всё будет хорошо. Я всегда рядом, даже если я далеко, знай это, хорошо?" На её глазах вновь навернулись слезы. "Спасибо, прости, что со мной так паршиво." "Лиса, не говори глупостей, я бы закрыла твой сладкий ротик своим за это, но я не могу. Но я обещаю, что сделаю это, как только приеду." Глаза лани закатились от смущения, а её бледные щеки порозовели. Она ничего не сказала. "А теперь улыбнись." "Улыбнуться?" "Да." "Зачем? Ты ведь не увидишь, улыбаюсь я или нет." "Если ты улыбнешься, улыбнусь и я. И совершенно не суть важно, увидишь ли ты мою улыбку, или увижу ли я твою. В конце концов, важнее не то, что мы видим, а то, что мы чувствуем. Это гораздо важнее. Верно?" "Я не знаю, наверное." Она ответила, слегка пожав плечом. "Мне напомнить тебе, что такое чудо, Лили?" Легкая, нежная улыбка заиграла на её пухлых губах, когда она вспомнила однажды сказанные Дженни слова. "Знаешь, что такое чудо, Лиса?" "М-м.., спонтанность?" "Нет. Хочешь знать, что это такое?" "Ну, да." "Это твое рождение, Лиса." Приблизившись ко двору, который пустовал, она тихонько присела на качели, а доберман расхаживал по двору, что-то вынюхивая. "Не нужно, я помню." Сказала она с теплотой в голосе. "Умничка." Похвалил её медовый голос. Они разговаривали около получаса о незначительных вещах, что в какой-то степени помогло ей отвлечься и на мгновение забыть о своих переживаниях и проблемных мыслях. "Не поздновато ли для прогулок? Уже одиннадцать часов вечера." "Мне нужно было выгулять Лава." "Будь осторожна, ладно? Избегай темных улиц." "Хорошо, мам." Сказала она с весельем в голосе. "Ни в коем случае. Инцест, конечно, дело семейное, но нет." "Как скажешь, пап." "Ни за что, Лиса. Я твоя тайная жена, которую ты скрываешь от всех, и я всё еще обижена этим, весь мир должен знать, что я твоя жена." С пухлых губ сорвался смешок. "Что ж, прости меня." "Хорошо, извинения приняты, а теперь возвращайся домой, иначе уже действительно поздно, и передай от меня привет Лаву." Она улыбнулась. "Он услышал тебя." Хихиканье защекотало ей ухо. "Мило. Совсем как его хозяйка." "Ты имеешь в виду мою бабушку? Она его хозяйка." "Ну же, Лиса. Я не сомневаюсь, что твоя бабушка тоже милая, но нет, я, конечно, имела в виду тебя." "Я милая?" "Да." "Вся в тебя." "Ох, неужели? Тогда мы идеальная пара, не так ли?" "Как скажешь, Дженни." Сказала она с веселой улыбкой на губах. Попрощавшись и вернувшись домой, Лиса выглядела намного лучше, чем час назад, на душе у неё, казалось, воцарилось некое облегчение и умиротворение. Она была рада, что Дженни позвонила ей, хоть поначалу и не хотела отвечать на звонок. Совесть всё еще грызла её, но уже не столь сильно, как раньше. Её бабушка забеспокоилась, спрашивая, почему она так долго, на что она ответила, что задержалась. Прежде чем лечь спать, они с бабушкой решили заварить себе горячего чая. И до полуночи смотрели какое-то забавное шоу по телевизору. Она немного успокоилась, зная, что бабушка не сердится и не обижается на неё. Чуть позже пришел её брат и почти сразу же ушел к себе в комнату. На самом деле, в их семье это нормально - ни здороваться, ни желать доброго утра и всё такое, это своего рода нормальная вещь. Кому-то это покажется нормальным, а кому-то нет. И, вероятно, именно поэтому Лиса выросла такой, так сказать, не слишком приветливой. Однако она была самой застенчивой из всех в своей семье. Вернее, единственная.