Unknown number - (Jenlisa/Дженлиса)

На часах стояла ночь, в комнате парила кромешная тьма, только свет от экрана телевизора придавал ей некоторое освещение, которое окутывало две фигуры, спящие на диване. По комнате разносились негромкие звуки и диалоги из какого-то детективного сериала, время близилось к полуночи, погружая город в темноту и позволяя Эйфелевой башне сиять во всей своей красе. Короткие розовые локоны были слегка рассыпаны по бокам, несколько прикрывая половину лица, расслабленные веки, слегка надутые губы, длинные ресницы касались бледных щек. Медленное глубокое дыхание поднимало легкие и грудь, которые были прижаты к теплому телу рядом с ней, руки обвились вокруг талии, крепко обнимая, нос уткнулся в шею, пряча другую сторону лица в темных волосах. Легкое дыхание касалось шеи брюнетки, губы слегка касались кожи при каждом вдохе, что заставляло брюнетку наслаждаться подобием ласки. Дженни не спала, она просто лежала с закрытыми глазами и слушала телевизор, лениво поглаживая свободной рукой розовые волосы спящей рядом красавицы. По её дыханию брюнетка могла сказать, что та крепко спала. И она знала, что у Лисы были проблемы со сном, и что ей с трудом удавалось заснуть, и, вероятно, она сегодня очень вымоталась, поскольку сразу же отключилась, как только они легли на диван. Со стороны всех в последнее время Лиса выглядела чрезмерно жизнерадостной и энергичной, много шутила, дурачилась, улыбалась и смеялась, как будто сияла, она была похожа на солнце, выходящее из-за серых облаков, как будто произошло что-то хорошее. Многие заметили, что она стала какой-то другой, в хорошем смысле, хотя и молчаливой, но и разговорчивой, как бы странно это ни звучало. И это вроде как неплохо, верно? Это даже хорошо, не так ли? Для кого-то, может быть, это и хорошо, но не для того, кто находится в таком же состоянии, что и Лиса. Хотя депрессия у всех может быть разной, у всех она проявляется по-разному, каждый борется с ней по-разному, и каждый проявляет её по-своему. Но когда бензин в баке заканчивается, машина перестает движение. Когда серотонин, в смысле гормоны счастья, в организме заканчиваются, тогда весь накопленный кортизол, гормон стресса, берет верх над человеком, расплескиваясь по венам. Дженни также была одной из тех, кто заметил перемены в поведении Лисы, в хорошем смысле, потому что было заметно, как она изменилась, к тому же это было нескрываемо. Однако, если бы Дженни была давно знакома с таким, казалось бы, очевидным, но в то же время сложным человеком, как Лиса, и знала бы её как облупленную, она бы заметила, что вся эта выплескивающаяся жизнерадостность и веселье были тревожным сигналом. Лишь сама Лиса знала, что её радужное настроение было лишь началом бушующей бури, которую можно было увидеть где-то вдалеке, которая становилась всё ближе и ближе, она просто отмахивалась от этого и не обращала внимания, наслаждаясь приливом эмоциональной легкости и душевной эйфории. Остальное не имело значения, она цеплялась за землю ногтями, впиваясь в неё, от чего её руки и ногти становились всё грязнее и темнее. Она старалась не позволить себе упасть вниз, где были только кромешная тьма, боль и безнадежность. Она проделала слишком много восхождений для себя, карабкаясь вверх, и она делала это не для того, чтобы вернуться к тому, с чего начала. Она должна быть сильнее этого, сильнее того, что заставляло её падать духом, всех камней, которые падали на неё, пока она карабкалась вверх, она должна отбиваться от них всеми возможными способами, дабы не позволить им сбить её с пути к счастью и свету. Глубокий вздох слетел с её пухлых губ, за которым последовал зевок, когда тело Лисы пошевелилось. Веки сонно затрепетали, когда глаза медленно начали просыпаться. Ей было так божественно тепло, как будто она обнимала огромную грелку. Кто-то поглаживал её по волосам, делая её расслабленной и безмятежной, что заставило её веки снова на мгновение сомкнуться от приятной ласки. "Ты предложила нам посмотреть детективный сериал, а сама заснула." Она услышала жалобный, но игривый медовый голос, от которого у неё всегда щекотало в животе. Сонные бездонные оленьи глаза поспешно распахнулись, когда она поняла, что это вовсе не огромная грелка, как представлялось её сонному мозгу. Она выбралась из теплого убежища к источнику голоса и выпрямилась, тут же почувствовав утрату тепла. Бледные щеки слегка порозовели. Её встретили темно-шоколадные кошачьи глаза, которые выглядели слегка усталыми, но каким-то образом умудрялись сиять золотистым в темноте, подобно Эйфелевой башне. Рука потянулась к её лицу и легла на щеку, нежно поглаживая её, прежде чем рука поднялась и взъерошила её челку. "Эй! Что ты делаешь?" Надувшись, она запротестовала, убирая руку от лица. Брюнетка хихикнула. "Твоя челка была такой лохматой, что мне захотелось сделать её еще более лохматой." "Не-е-ет, не надо." Она возмущенно и сварливо проворковала. "Ты выглядишь так мило." Брюнетка тихо фыркнула с веселой ухмылкой. "Совсем как лев." После этого брюнетка зарычала, видимо изображая льва, но она больше была похожа на милую сексуальную и обаятельную кошечку. "Сама ты лев." Бормоча и закатывая глаза, она лениво улыбалась, несколько позабавленная выходками брюнетки. "Извини, я заснула не нарочно." "Ты извиняешься за то, что заснула? Тогда люди с моей работы должны извиниться передо мной, потому что они каждый раз осмеливаются клевать носом на совещаниях." Она хихикнула в ответ. Её взгляд поднялся к телевизору, где всё еще шел сериал, и неизвестно было, какой по счету эпизод. "Лиса?" "Хм?" Её взгляд вернулся к глазам, смотревшим на неё. "Иди сюда, я тебе кое-что скажу." Прошептала ей брюнетка, жестом подзывая к себе. "Почему ты шепчешь? Здесь ведь никого нет." Сказала она, хмурясь и весело улыбаясь, но, тем не менее, наклонилась вперед, в ожидании того, что же такое секретное могла поведать ей Дженни. "Ближе." Глаза лани сузились, и она наклонилась ближе, отчего её щеки заливались румянцем с каждым дюймом. "Еще ближе." "Куда еще ближе? Тогда я буквально навалюсь на тебя." По какой-то причине она тоже начала шептать. "Я не возражаю." Теплая рука легла ей на талию. Затем она поняла, что Дженни просто что-то замышляет и дразнит её, потому что почувствовала, как рука схватила её за талию, а пальцы ухватились за ткань её толстовки. "Мне кажется, что ты что-то замышляешь, и поэтому я думаю, что пойду отсюда." Игриво заявила она с улыбкой на лице. Темные локоны слегка взметнулись в стороны, когда обладательница кошачьих глаз покачала головой. "Ну, не уходи, я просто дразню тебя," Рука остановила её, притягивая к себе, не позволяя встать. "но на самом деле я хотела спросить, как ты себя чувствуешь?" Улыбка на её пухлых губах медленно сползла после вопроса, прежде чем улыбка снова проступила на её лице. "Почему ты спрашиваешь?" "Мне просто любопытно." "Я веду себя как-то странно?" Спросила она, задаваясь вопросом, не стала ли она вести себя более странно в последнее время, несмотря на то, что ей всегда казалось, что она ведет себя странно. Неужели она не могла скрыть своих плохих эмоций, и её лицо выдало её с поличным, и Дженни это заметила? "Может быть." Её брови под челкой удивленно поползли вверх. "Правда? Как?" Мягкий смешок сорвался с губ брюнетки. "Я просто шучу. Ты выглядишь счастливой." "Да?" "Да." Это заставило Лису на мгновение задуматься, действительно ли она выглядит счастливой? Так ли это на самом деле? Может быть, так оно и есть? Она хотела, чтобы это было правдой. То, что она чувствовала, было счастьем? Что же тогда таилось у неё внутри? Некая едва ощутимая тяжесть оседала у неё в легких, но тем не менее она была ощутима, хотя и не столь сильно, хорошие эмоции перекрывали плохие. На этот раз положительные эмоции одержали верх над негативными. Это успех. Дурное предчувствие уходит каждый раз, когда оно вот-вот захлестнет её. Это чертовски большая удача. Через мгновение она ответила: "Наверное, я просто выспалась." "Лишь по этой причине?" "А из-за чего еще?" "М-м, из-за меня?" Рука на её талии медленно опустилась на бедро, оставляя за собой горячий след, поскольку на ней были домашние шорты. Лиса сглотнула, глядя вниз на руку, лежащую на своей ноге. У неё перехватило дыхание. "Ты не, э-э, ну..." Невольно она заикнулась. И она заметила, как губы брюнетки растянулись в легкой довольной ухмылке, как будто ей доставляло удовольствие то, как её прикосновение, казалось, выбивало её из колеи. Она прочистила горло, отказываясь в чем-либо признаваться. "Кхм, как скажешь." Брюнетка ничего не сказала и просто продолжала нежно поглаживать её бедро большим пальцем, вероятно, для того, чтобы она привыкла к этому или чтобы позволить ей расслабиться и перестать нервничать. Однако из-за этих ласк она только наоборот занервничала, и кожа на её бедре разогрелась, посылая мурашки по всему телу. Было ли это её воображением, или она действительно заметила, как рука переместилась чуть выше, почти коснувшись края шорт? "Дженни?" Тихо прошептала она, наблюдая за рукой, прежде чем поднять взгляд на кошачьи глаза, которые пристально смотрели на неё, как будто искали какой-либо дискомфорт или неодобрение, но так и не обнаружили этого в ней. "Да, Лили?" Дженни ответила ей тем же тихим, рассеянным голосом. Тяжелый взгляд кофейно-черных оленьих глаз невольно опустился на слегка приоткрытые мягкие на вид губы, и у неё возникло внезапное страстное желание прикоснуться к ним своими, но она была слишком труслива и не знала, хотела ли этого Дженни. Однако, несмотря на это, ей было трудно отвести взгляд от соблазнительных розовых губ, по которым тут же пробежал розовый язычок, а нижняя губа оказалась зажатой между зубами. Она тут же резко отвела взгляд, и внезапно ей стало жарко, а ладони вспотели, сделав их влажными. Её сердце бешено колотилось в груди, заставляя кровь разгонять её по телу и оставляя яркий румянец на лице и шее, и она была уверена, что если прикоснется к своей коже там, то почувствует жар. Дженни откровенно соблазняла её. Делала ли она это нарочно? Заметное движение на диване вернуло её внимание к брюнетке, когда она увидела, что та поднялась и села, придвигаясь к ней поближе. Одна рука покоилась на спинке дивана позади неё, а другая - рядом с её коленом. Их лица были в нескольких дюймах друг от друга, оставляя между ними облако горячего воздуха. "Что ты делаешь?" Тихо спросила она. "Ничего." Брюнетка ответила ей невинно и спокойно, с нежной улыбкой на губах. "Я хочу сесть поближе к тебе. Ты не возражаешь?" "Н-нет, я..." И прежде чем она успела ответить или что-либо сделать, Дженни пошевелилась и села к ней на колени, оседлав её бедра с обеих сторон. С пухлых губ сорвался сдавленный удивленный выдох. Чарующая улыбка заиграла на розовых губах, а рука пробежалась по её волосам. Брюнетка, казалось, не смогла устоять перед искушением и медленно провела пальцами по всей длине розовых волос, наблюдая за тем, как кофейно-черные оленьи глаза наблюдали за ней. Лиса закрыла глаза от удовольствия и тихо вздохнула, когда теплая мягкая ладонь погладила её горячую щеку, а затем кончики пальцев скользнули к уголкам её губ. Прежде чем нежные пальцы не спеша заскользили по её губам. И она почувствовала, как её губы слегка приоткрылись, а сердце забилось быстрее. Слишком приятное согревающее тепло окутало её в тот же миг от таких интимных и сводящих с ума прикосновений, заставляя её желудок напрячься, а кровь прильнуть к лицу и куда бы то ни было еще. Она была так смущена, что не заметила, как тело медленно прижалось к ней, обвивая свободной рукой её шею. Теплая рука оторвалась от её губ, скользким движением опускаясь к шее. Лоб прижался к её лбу, их носы встретились в мягком приветствии, отчего их лица сблизились. Порывистое дыхание обдавало её лицо, согревая кожу. Она слышала дыхание Дженни, и с каждым выдохом горячий воздух достигал её губ, посылая волны жаркой грозы по животу. Горячие колебания щекотали её желудок, трепеща внизу живота. Вокруг витало слабое благоухание духов, которые явно принадлежали не ей. Она закрыла глаза, тайком вдыхая этот запах, он был таким же, как всегда, таким нежным и обворожительным, и она уверена, что этот аромат будет преследовать её повсюду. Она почувствовала, как большой палец нежно поглаживает её шею. Перед её глазами была лишь темнота, и она могла только чувствовать. Недавно прижатый лоб отстранился от неё, после чего она, к своему изумлению, почувствовала ленивые и легкие, как перышко, поцелуи на своей щеке и скуле. Сердце бешено колотилось о грудную клетку, отдаваясь ощутимым трепетом в теле. Эта нежная ласка, это теплое обращение к ней, эта бережность в прикосновениях, как будто она была пушистым легковесным облачком, которое могло легко раствориться в воздухе или улететь куда-то далеко, если на него дунуть или сделать что-то, что могло бы его отпугнуть. Белое облако становилось влажным, но не пошлым образом, хотя, может быть, и пошлым тоже, поскольку то, что происходило сейчас, было слишком приятным. Но возвращаясь к сути, облако становилось влажным из-за того, что что-то задевало его больные, чувствительные рельефы, из-за того, как его нежно целовали и обнимали, что собирало дождливую погоду внутри, делая облако серым. Ибо облако не привыкло к такой солнечной погоде, когда солнечные лучи буквально целовали его, согревали своим теплом и заботились о его интимном космосе, наблюдая, нравилось ему это или нет. Нос слегка поглаживал круги на её щеке, мягкие губы едва касались кожи, оставляя нежнейшие поцелуи. Брюнетка на этот раз, нежели в предыдущие разы, делала маленькие шаги, чтобы оставить один большой решающий шаг для неуверенной в себе Лисы. Её продолжали целовать, оставляя легкие поцелуи на её подбородке и шее, заставляя розоволосую тайку тонуть в блаженстве и тихо вздыхать. Её худые руки бессознательно поднялись с дивана и легли на мягкие бедра, медленно скользя ладонями к талии, где она сразу же услышала тихий вздох, отчего горячий порыв воздуха коснулся её чувствительной шеи. Это было так, как будто Дженни давала ей выбор - прекратить или действовать. За всё время, проведенное с Дженни, Лиса стала в каком-то смысле более смелой в своих поступках, чем раньше, стала более уверенной в каких-то мыслях или решениях. Это подтвердилось, когда она вслепую подняла свои не столь уж холодные, колеблющиеся, но убежденные руки к мягким щекам брюнетки, обхватив их пальцами и подняв её лицо на уровень своего лица. Бездонные кофейно-черные оленьи глаза встретились с шоколадно-темными кошачьими глазами. У обеих было слегка прерывистое дыхание, которое было слышно им обеим. Брюнетка не пошевелилась, просто продолжала смотреть на неё сверху вниз своими темными соблазнительными кошачьими глазами. Два больших пальца тайки опустились почти на уголки розовых, манящих губ, прежде чем она медленно обхватила ладонями лицо, заставляя мягкие губы напротив прижаться к своим собственным. Это действие, по-видимому, заставило старшую понять данный ей ответ, заставив её обхватить тонкую шею руками, притягивая ближе к себе, дабы позволить поцелую стать глубже и чувственнее. Едва слышный непроизвольный звук, похожий на стон, сорвался с её пухлых губ, когда она почувствовала, как по её губам внезапно пробежался язык. Бледные щеки тут же покраснели от смущения из-за того, что сорвалось с её губ, и из-за того, что она не знала, что услышит от самой себя. Смутно она почувствовала улыбку на своих губах в порыве поцелуя, вероятно, её непроизвольный звук был услышан не только ею. Через минуту она оказалась над лежащей на диване темноволосой красавицей, которая потянула её за собой, заставляя прижаться друг к другу. Из-за давления и ощущения мягких грудей, прижатых к её собственным, а также ощущения того, что её тело прижималось буквально к каждой частичке миниатюрного тела. В животе у неё вспыхнул эйфорический фейерверк. Её руки были по обе стороны от темноволосой головы, одна из её рук была согнута в локте, когда руки на её шее притягивали её ближе, насколько это было возможно. Что побуждало её нервничать, так это то, что её промежность была буквально прижата к бедру, поскольку у неё не было времени не то что лечь поудобнее, но даже просто что-то осознать, потому что она была совершенно затуманена ощущением невероятно нежных и восхитительных на вкус губ на своих собственных. Её панические и нерешительные мысли, казалось, улетели за пределы того места, где она находилась, они витали где-то неподалеку. Её тело словно горело, и ей не нравилось, что её тело так легко и бурно реагировало на любое прикосновение изящных рук обладательницы кошачьих глаз и деяния умелых губ, оставлявших на её шее множество поцелуев, от которых её сердце таяло, как масло на сковороде. Нежные руки медленно, любовно блуждали по её телу от плеч до талии, пальцы скользнули за спину, опускаясь к пояснице. Их губы двигались в плавном поцелуе, страстно и блаженно ощущая губы друг друга, подобно тому, как горячая волна накатывает на берег в середине зимнего декабря, делая их тела жаркими. Лиса ничего не знала о Дженни с точки зрения того, что она чувствовала и что испытывала в данный момент, она описала лишь себя. Но то, что она почувствовала немного позже, было то, что, как теплые пальцы пробрались под край её толстовки и достигли её кожи, медленно скользя вверх по спине, вызывая мурашки по всему телу. У неё перехватило дыхание, что побудило её невольно прикусить мягкую губу. Тихий вздох донесся до неё, обдав горячим дуновением её губы. Их губы сплелись в собственном танце, кружась в сокровенном порыве страсти. Они были очарованы ласками друг друга. Через мгновение она отстранилась, прерывая поцелуй, когда воздуха в её легких, казалось, становилось всё меньше с каждой секундой. Она переводила дыхание, облизывая губы, сразу же почувствовав привкус бальзама для губ, что побудило её неосознанно облизать свои губы снова. Шоколадные кошачьи глаза брюнетки смотрели на неё, с приоткрытых губ также слетало прерывистое дыхание, пальцы ласкали её кожу, оставляя после себя покалывающие искры. В этих глазах цвета темного шоколада сверкали белые искорки, они напоминали светлячков в ночном лесу, где парили маленькие желтые фонарики, сверкающие посреди лунной ночи. Они были так прекрасны, что ими можно было любоваться вечно. Слово "вечно", вероятно, слишком протяженное по значению времени, но она хотела бы, чтобы эти глаза не покидали её или, наоборот, ушли навсегда, чтобы она не думала о хозяйке этих глаз в будущем, если что-то пойдет не так и они не смогут видеться друг с другом или быть вместе. Она всегда думала о плохом, даже там, где всё хорошо, особенно там, где всё хорошо. Она всегда верила, что там, где всё хорошо, всегда есть что-то плохое. Точно в соответствии с её настроением, когда оно хорошее, она знает, что где-то её поджидает затмение меланхолии и безнадежности. Легкие поцелуи на уголках её губ выдернули её из задумчивости, когда она заметила, как лицо Дженни склонилось к ней, чтобы оставить несколько нежных поцелуев. Она слегка покраснела и улыбнулась, её сердце любовалось и сжималось от того, с какой нежностью брюнетка обращалась с ней. Ей так этого не хватало, не то чтобы все относились к ней жестоко или что-то в этом роде, не совсем, скорее, она была слишком чувствительна к холодному отношению к себе со стороны людей, которых она знала, особенно раньше, нежели сейчас. "Пенни за твои мысли?" Лиса лишь покачала головой. Кошачьи глаза смотрели на неё, изучая её лицо. Теплая рука поднялась к её щеке и погладила кожу. "Что-то случилось?" Изменилось ли её лицо каким-то образом, или оно как-то невесело дрогнуло? "Ничего." "Это из-за поцелуя? Тебе это не понравилось?" Слегка усмехнувшись тому факту, что Дженни могла подумать, что она расстроилась из-за поцелуя, она ответила робким взглядом: "Нет, о чем ты говоришь, Дженни? Поцелуй был... великолепен." "Великолепен, и только?" Брюнетка поддразнила её. "Заткнись." Проворчала она со смущенной улыбкой, розовыми щеками и взволнованным сердцем, закатывая глаза в сторону. "Хорошо, я заткнусь, тебе лишь нужно заставить меня." Ей бросили вызов. Кофейно-черные оленьи глаза сузились, после чего она приложила ладонь к дразнящим губам, которые недавно целовала, заставив брюнетку молча уставиться на неё. "Я подумаю над твоими словами." "М-мх-м-м-хм?" Лицо Лисы исказилось в веселой манере. Она убрала руку. "Извини." "Точно ничего не случилось?" "Да, конечно, я просто.. наконец-то по-настоящему счастлива, наверное, за долгое время," Прикрыв нижнюю губу зубами, она улыбнулась и тихо добавила: "и это прекрасно. Я думаю." "Правда?" "Возможно." "Это же здорово, Лили! Конечно, это прекрасно. Нет ничего важнее счастья." "Если ты счастлива, я тоже счастлива." Добавила Дженни с улыбкой, ущипнув её за розовую щечку и сжав её большим и указательным пальцами. Она не возражала, позволяя брюнетке терзать её щеку. "Это довольно банальная и ванильная фраза, тебе не кажется?" Поддразнила она со счастливой и веселой улыбкой, убирая руку от своего лица и робко беря её в свои. "До этого ты не была счастлива?" Свободной рукой брюнетка похлопала по месту рядом с собой на диване, приглашая её лечь рядом с ней, что Лиса и сделала, и они оказались лицом к лицу, лежа рядом друг с другом. Черный кофе встретился с темным шоколадом. Их лица были в нескольких дюймах друг от друга. Робкий взгляд оленьих глаз сопротивлялся попыткам отвернуться от пристального, открытого, мягкого, теплого взгляда кошачьих глаз. "Я гораздо счастливее, когда счастлива ты." Лицо Лисы смягчилось, и на её пухлых губах появилась нежная улыбка. Возможно, в её глазах и блеснули слезы, но они исчезли в тот же миг, как появились. Есть люди, которые доводят тебя до слез. А есть люди, которые заставляют тебя - улыбаться. Однако есть также люди, которые вызывают у тебя как слезы, так и улыбки. Длинные тонкие руки заключили миниатюрную брюнетку в искренние душевные объятия, обвиваясь вокруг тонкой шеи, заставляя ту прижаться всем телом. Уткнувшись лицом в изгиб теплой шеи, она вздохнула. Этот вздох был похож на что-то вроде осознания чего-то столь незнакомого или, наоборот, давно желанного. Руки обняли её в ответ, отвечая на объятие. С обеспокоенной ноткой медовый голос прошептал ей на ухо: "Что случилось?" "Мое настроение намного лучше, когда я с тобой." "Я всегда рядом." "Ты не обязана ничего делать для меня, абсолютно ничего, но... спасибо тебе." "Лиса..." Её имя было произнесено так, словно её собирались отругать, но голос над её ухом звучал слишком спокойно и незлобиво для этого. "Ты права, я ничего не обязана, но я делаю то, что считаю правильным. Делать тебя счастливее - одна из моих главных и важных вещей." Лисе не понравилось, как это прозвучало, но она ничего не сказала. Она почувствовала себя сломанной игрушкой, которую постоянно нужно запускать, чтобы она работала. Приличный увесистый ком осел у неё в животе, создавая не самые приятные ощущения. Но всё это исчезло, когда она почувствовала что-то мягкое на своей шее. Губы оставляли нежные поцелуи на её коже, посылая волну мурашек по всему телу. Теплые ладони поднялись к её лицу, обхватив обеими руками челюсть, когда они слегка отстранились друг от друга. Они молча смотрели друг на друга. Прежде чем их носы медленно коснулись друг друга, а затем их губы слегка задели друг друга. Где в тот же миг они слились воедино вплетенным поцелуем, сперва он был легким и неторопливым, мягким, и это продолжалось до тех пор, пока поцелуй не стал нуждаться в большем. Их поцелуй стал жарче, эмоциональнее и глубже. Чарующие губы оторвались от её губ, оставляя поцелуи на щеке, подбородке и шее. Губы посасывали её кожу возле горла, прежде чем нежно облизать, вызывая у неё блаженные вздохи и побуждая прикрыть глаза. Она чувствовала влагу на своей шее каждый раз, когда легкий ветерок касался её кожи. "Твоя кожа такая нежная." Горячее дыхание коснулось её, когда она услышала бормотание. "Ты такая красивая, Лиса." Дженни поцеловала её в шею. "Иногда я любуюсь тобой каждый раз, когда ты этого не видишь." Губы вновь запечатлели несколько поцелуев. "Это звучит жутковато, да?" Дженни отстранилась, подняв голову, чтобы заглянуть своими страстными, живописными кошачьими глазами в глубокие, потемневшие глаза лани. Неосознанно тонкие длинные пальцы Лисы легли на её мягкие щеки, прежде чем притянуть её к себе для смелого и отчаянного поцелуя, несмотря на свое раскрасневшееся лицо и громко бьющееся сердце в груди. Лиса боялась сделать что-то не так или коснуться там, где ей не позволялось прикасаться. Она была уважительной девушкой, уважавшей личные границы других людей, и Дженни не была исключением. Она уважала Дженни больше всего на свете и не хотела делать то, что ей не понравилось бы или заставило бы её чувствовать себя некомфортно. И пока она сопротивлялась своим неуверенным мыслям, её руки сами собой нашли путь к тонкой талии, прежде чем лечь на поясницу поверх тонкой черной футболки. Возможно, её разум был затуманен из-за приятного чужеродного чувства в груди, животе и душе каждый раз, когда она была с Дженни, потому что она на мгновение терялась в том, где она была, она знала только, что Дженни рядом с ней. И эти губы, на которые она часто тайком поглядывала в течение всего периода их общения, целовали её сейчас сказочным образом. Голоса из телевизора доносились фоном, в комнате по-прежнему царил полумрак. Две девушки нежились на диване, находясь в собственном пузыре пристрастия друг к другу, их губы нащупывали путь друг к другу, дабы прочувствовать всё, самозабвенно погружаясь в пелену чувственности. Их тела устремлялись навстречу, прижимаясь друг к другу, удовлетворяя потребность быть ближе и желание разделить свои эмоции. Телефон вибрировал где-то неподалеку, в кармане желтой толстовки Лисы, где на экране через передний карман высвечивалось имя звонившего "Джису", а также виднелось несколько сообщений от того же звонившего и её матери. Никто из них ничего не слышал. Тонкие руки Лисы робко путешествовали по изящному телу склонившейся над ней брюнетки, от которой у неё всегда захватывало дух, и это происходит до сих пор. И вряд ли это когда-нибудь прекратится. Яркое и открытое солнце сияло в ясном голубом небе. Солнечные лучи заливали теплом большую зеленую поляну, где время от времени Лиса гуляла со своей собакой. Также на этой поляне люди время от времени выгуливали своих собак или устраивали пикники, семейные посиделки. Несколько собак свободно разгуливали по траве, наслаждаясь солнечной погодой и легким ветерком. Хозяйка черного долговязого добермана, гулявшего неподалеку, сидела под деревом. В ушах у неё играла музыка, отчего окружающий мир выглядел перед ней иначе, на коленях лежала книга, которую она пыталась прочитать, но так и не смогла сосредоточиться. Её мысли возвращались ко вчерашнему дню, вернее, к вечеру. Если у кого-то возник вопрос о том, был ли у них секс, то ответ - нет. До этого не дошло, что, наверное, и к лучшему, поскольку Лиса вряд ли смогла бы до этого добраться. Она была не совсем в том состоянии, чтобы заниматься чем-то столь интимным и серьезным. И, похоже, Дженни тоже это понимала, это было заметно по неторопливым ласкам. Ей казалось, что они приближались к этому, но прежде чем что-либо из этого произошло, многократные звонки в дверь, словно иглой в шарик, лопнули их пузырь страсти. "Кто это?" "Не знаю.. пойду посмотрю." "Хорошо." "Проклятье." "Что такое?" "Ох, э-э, это.. это моя подруга." "В двенадцать часов ночи? Чего она хочет от тебя в такое время?" "Я не знаю." "Зачем ты выключила телевизор?" "Прошу, не говори так громко." "Я говорю совсем негромко. Разве ты не собираешься открыть ей дверь? От этого звонка у меня начинает раскалываться голова." "Прости... На самом деле, мы вроде как поссорились или что-то в этом роде, я не знаю, и мне действительно не хочется пересекаться с ней. Давай притворимся, что никого нет дома, и подождем, пока она не уйдет?" "Хорошо." "Спасибо." "Если хочешь, я поговорю с ней, и она отвалит от тебя. Для меня это не проблема, если она тебя чем-то обидела." "Что? Нет-нет, в этом нет необходимости, всё в порядке." "Ты уверена?" "Да, мне бы совсем не хотелось никаких конфликтов." "Я бы просто могла поговорить с ней по душам." "Например?" "Например, послать её в долбаный Неаполь по-итальянски." "Я бы послушала твой итальянский, и я уверена, что он звучал бы великолепно. Но давай, э-э, притворимся мертвыми минут на десять?" "Звучит чертовски весело." "Ш-ш, смейся потише.." "Хорошо-хорошо, подожди, я включу беззвучный режим. Ты не могла бы нажать на кнопку, она где-то сзади, я не могу до неё дотянуться." "Дженни.., ты невозможна." "И я тебя люблю." "Гм, э-э, к-как ты думаешь, она уже ушла?" "Может быть, я уже минут десять не слышу звонка в дверь. Послушай, извини, если я спрашиваю тебя, но из-за чего вы поссорились?" "Честно говоря, это пустяки, ничего настолько серьезного." "Ты всегда так говоришь. Думаешь, я не заметила, как ты избегаешь её?" "Ты знала?" "Конечно, Лили." "Просто каждый раз, когда мы общаемся, всё сводится к ссоре, к разногласию во мнениях. Конечно, я понимаю, что мнения людей не всегда сходятся, но мое настроение просто превращается в дерьмо, но в то же время она чувствует себя нормально. Я не знаю, как это объяснить, но я чувствую себя лучше, когда держусь от неё подальше." "Лиса, не забывай, что это твое полное право исключать людей, которые заставляют тебя вычеркивать их из твоего окружения. Пошли её к чертовой матери, если она причиняет тебе боль, если ты этого не сделаешь, тогда это сделаю я, хочешь ты этого или нет." "Дженни, не надо. Не злись, всё в порядке. Я не хочу втягивать тебя в это, и это мои проблемы, и я не хочу, чтобы они касались тебя, без обид. Я просто разберусь с этим сама." "Как, избегая её?" "Да, это мое решение проблем. Я не люблю подливать масла в огонь, я предпочитаю держаться от огня подальше." "Просто знай, что я всегда на твоей стороне, хорошо?" "Да... Спасибо тебе, Дженни, это.. очень согревает душу. Хотя ты и не обязана этого делать-" "Не продолжай. Я всегда буду на твоей стороне, хорошо? Ты можешь положиться на меня." "Ты тоже можешь положиться на меня, хотя я вряд ли хороша в чем-то подобном, но я... я всегда постараюсь помочь всем, чем смогу." После этого они не продолжили с того места, на котором остановились, а лежали на кровати под негромкий шум телевизора. Лиса рассеянно смотрела какое-то историческое шоу, в то время как кошачьи глаза наблюдали за ней. Она рассказала почти всё о ситуации с Джису, не совсем всё, но в обобщенном кратком варианте. Было приятно, что её внимательно слушали, ей не говорили, что и как она должна была поступить, ей лишь сказали, что в том, что она сделала и делает сейчас, нет ничего плохого, если было такое желание сделать это, значит, это было необходимо. Как говорится, что сделано, то сделано, и нет смысла корить себя за то, что уже сделано. Дженни знала многое из того, чего не знали даже её друзья или даже сестра, с которой она была ближе всего. Лиса чувствовала в Дженни, что она могла бы рассказать ей всё, что предпочла бы оставить при себе. Это как-то происходило само собой, это было что-то вроде интуитивного доверия, интуитивного слепого шага навстречу тому, к чему она не привыкла, не привыкла давать волю мыслям и чувствам. Через некоторое время они заснули. Ну, Лиса, вероятно, заснула первой, даже не заметив этого. Однако она проснулась чуть позже, в середине раннего утра, часы показывали половину четвертого утра. За окнами всё еще было темно, город освещался лишь уличными фонарями. Лиса медленно и тихо выползла из постели, чтобы не потревожить крепко спящую рядом с ней особу, и вышла на балкон, где её сразу же встретили порывы довольно прохладного ветра. Однако она не обращала внимания на дрожь своего тела, на ней были одни шорты, да футболка, её кожа покрылась мурашками, отчего конечности заледенели. Стоя у перил, тонкие руки опирались на локти, сонные оленьи глаза смотрели вниз, перебегая то к одному, то к другому уличному фонарю, который тепло мерцал посреди ночи. Она не знала, почему проснулась, но ей нужен был свежий воздух, и ей нужно было о многом подумать, слишком о многом, честно говоря. Она стояла там как идиотка в пижаме на холодном ветру, в то время как в её теплой постели лежала темноволосая красавица. Ей просто вдруг стало тревожно, и ей захотелось проветрить голову, отогнать от себя тяжелые мысли. Она попыталась успокоиться и взять себя в руки, чтобы вернуться в постель и согреться под теплым одеялом и теплым телом рядом с собой. Получасом позже она вскоре вернулась и попыталась заснуть, но это потребовало от неё немалого времени. Розовые волосы слегка развевались в стороны на весеннем ветру, голубые переливы открытого неба отражались в кофейно-черных оленьих глазах, белые пушистые комочки облаков плыли по неземному морю, несясь по течению. Приятный свежий ветерок ласкал бледную кожу. Её взгляд был устремлен вверх, упиваясь красотой того, что было так близко и так далеко в одно и то же время. Иногда кажется, что стоит лишь поднять руку, и ты можешь дотянуться до него, обхватить ладонью и ощутить бархатистость кончиками пальцев. Через некоторое время розоволосая тайка бегала по полю и смеялась, гоняясь за убегающим игривым доберманом, поскольку тот напрочь отказывался надевать поводок и не хотел возвращаться домой. Погода была прекрасна, середина апреля, ласковое солнце, теплый воздух - день прекрасен. Это был выходной день, и Лиса решила провести это время со своей бабушкой. Возвращаясь ближе к дому после прогулки, она, к своему беспокойству, заметила, что Лав начал вести себя странно. Он шел вяло и тяжело дышал. Она отмахнулась от этого, сославшись на жаркую погоду, и остановилась рядом с ним на тропинке, чтобы он мог отдохнуть и остыть в тени. "Что случилось, Лав?" С беспокойством на лице проворковала она, поглаживая гладкую, черную как смоль макушку. Долговязый доберман слегка помахал в ответ своим коротким хвостом, высунув язык и тяжело дыша. Он лег на землю, уткнувшись мордашкой в кроссовок своей хозяйки. Лиса продолжала гладить его, почесывая короткую шерстку, чтобы хоть как-то успокоить пса своей лаской. Тревожное чувство и беспокойство опустились на её сердце, когда она смотрела на неважное состояние своего всегда задорного, упрямого и жизнерадостного пса. "Ты в порядке, малыш?" Тихо спросила она его, поглаживая по голове, прекрасно зная, что он ей не ответит. Они просидели так около десяти минут, прежде чем вернуться домой. Она не хотела беспокоить этим свою бабушку, но не могла не сказать, что Лаву становилось всё хуже с точки зрения здоровья и возраста, конечно, её бабушка сама обратила на это внимание, потому что часто говорила о его вялости и усталости. Не так давно он так весело бегал по полю, а теперь был сам на себя не похож. Чуть позже, ближе к вечеру, Лиса отправилась в магазин, потому что её глупый брат был не способен на это по неизвестной причине, хотя нет, по очень даже известной причине - ему лень, или же он сходит позже, но в конце концов он никуда не пойдет и будет торчать в своей комнате. Обычно она иногда брала Лава с собой, но на этот раз решила обойтись без него. Выходя из большого магазина с двумя увесистыми пакетами продуктов и набитым рюкзаком, она смотрела себе под ноги. Её плечи и спина болели, руки горели от тяжести, усталое и учащенное дыхание срывалось с её губ, пока она шаркала ногами по тротуару. Подниматься по лестнице было невыносимо тяжело, и одышка и высокая утомляемость только усугубляли ситуацию. Испытывая легкое головокружение, она добралась до квартиры с упрямой, но измотанной волей. Следующие два выходных были паршивыми, для неё они были именно такими. И она как раз ужинала, смотрела какое-то видео в интернете. Всё было довольно мирно, пока ругань и возмущения не донеслись до неё сквозь наушники. Она в замешательстве нахмурилась, вынимая наушники из ушей. "Как же меня бесят эти кости на полу. Я уже устал наступать на них, мы словно в свинарнике живем!" Она услышала голос своего брата. "Ну, ничего страшного, подумаешь, никто не жалуется." Раздался ответный голос бабушки из своей комнаты, где дверь всегда открыта и всегда включен телевизор. "Потому что вам насрать на то, что у нас везде срач! Я что ли должен убирать всё это?!" Глаза лани закатились к потолку, а челюсть напряглась и сдвинулась, когда внутри неё вспыхнуло раздражение. "Никому они не мешают, одному тебе мешают." Бабушка вознегодовала. "Потому что, похоже, я единственный, кому не насрать! Зачем отдавать ему кости, если он оставляет их черт знает где!? Из-за этого стыдно даже приглашать кого-либо к нам домой!" "Мы никого не приводим домой." "Какая разница, это не отменяет того факта, что у нас в квартире сплошной срач!" "Раз кости мешают у порога, так убери их. Я же не жалуюсь, господи. Нашел из-за чего орать. Лав ведь не может сам за собой убирать. Если тебе мешают его кости, - убери их. Дай спокойно всем нормально поесть." Вмешалась она, заработав за это яростный и пронзительный взгляд. "Что ты сказала? Тебя, блядь, забыл спросить! Решила тут корчить из себя крутую? Я тебя вообще спрашивал? Вот и заткнись. Я не с тобой вообще разговаривал, сиди молча. Какого хрена ты вмешиваешься в разговор, а?" "Потому что ты орешь на всю квартиру, как ненормальный. Ты вопишь ни о чем. Устраиваешь сцену из-за каких-то костей, серьезно? Ты мог бы молча убрать их и не устраивать здесь словесный понос." "Рот закрой, поняла? Ты вообще как со мной разговариваешь?" "Я разговариваю с тобой совершенно нормально, а ты устраиваешь здесь чертов ненужный цирк из-за какой-то ерунды, серьезно." Свирепые карие глаза, точно такой же формы, как у неё, устремились на неё, когда он угрожающе направился к ней. "Слушай, ты! То, что ты съехала отсюда и нашла работу, не делает тебя крутой, ясно?!" Лиса стояла на пороге коридора, с раздраженным видом скрестив руки на груди. "При чем тут это?" "Потому что меня это бесит, ты пришла сюда вся из себя, лезешь, куда не надо, сидела бы молча в своей гнилой квартирке!" "Пошел ты." "Что ты сказала?" Сильные мускулистые руки схватили её за подол толстовки, заставив пошатнуться. Кофейно-черные глаза лани были ошеломлены, но не подали виду. Она была напугана. "Что ты там сказала, а?" Лицо её брата было в нескольких дюймах от неё, ярость, презрение и надменность горели в его глазах, это открыто читалось на его лице. Как будто он думал, что никто не прав, кроме него. С годами он действительно становился всё более эгоистичным, высокомерным, и с этим ничего нельзя было поделать. Внезапно твердые мужские руки схватили её за шею, как будто были готовы задушить в любой момент, но они этого не сделали, но это нисколько не уменьшило страх, панику и дрожь в её теле. "Ты что, не уважаешь меня?" Лиса попыталась отстранить от себя угрожающие руки, но она была слишком слаба и не могла сопротивляться силе этих рук, она была подобна легкому осеннему листу под натиском стального ветра. "Отвали от меня!" Зарычала она дрожащим голосом, колотя кулаками и вырываясь из тела своего брата. "Я спрашиваю, ты меня не уважаешь?!" "Уважаю, просто отпусти меня, твою мать!" В какие-то моменты она действительно уважала его, но абсолютно не в этот. В карих глазах её брата вспыхнуло удивление, как будто он совсем этого не ожидал, но, тем не менее, его руки по-прежнему остались на её шее. "Что у вас происходит? Прекратите ругаться!" Раздался голос бабушки. Она не могла их видеть, поэтому не могла знать, что происходит за пределами кухонных стен. И голос бабушки, казалось, заставил её никчемного и сумасбродного брата отпустить её, но перед уходом он бросил на неё странный взгляд, которого она не поняла и не собиралась понимать. Как только он ушел, весь адреналин, который сдерживал страх, вырвался наружу. Её тело сотрясала дрожь, а руки дрожали как сумасшедшие. Комок застрял у неё в горле, а в бездонных глазах выступили слезы. Она была вне себя и в то же время до смерти напугана. И ей было ужасно хреново. Она вышла из кухни с неистовым гневом и слезами на лице, накинула первую попавшуюся куртку, напялила кроссовки, стараясь не расплакаться. "Ты куда идешь, Лиса? Куда ты в такое время?" Послышался любопытный и взволнованный голос её бабушки, которая, казалось, заметила, как она топчется у порога. У неё даже не было сил вымолвить ни слова. "Мне нужно подышать свежим воздухом." Она что-то пробормотала в ответ, стиснув зубы. "Что?" "Ничего." И с этими словами Лиса вышла из квартиры, желая, чтобы кто-нибудь обнял и утешил её. И брюнетка с нежными руками и теплыми кошачьими глазами неизменно всплыла в её мыслях. И на мгновение она подумала о том, чтобы позвонить ей, но решила этого не делать, дабы не обременять её своими проблемами и заботами. Она устала быть проблемой для Дженни. Она устала быть объектом, который всегда нужно подбадривать или чинить, чтобы он был в порядке. Это был не первый раз, когда её брат срывался подобным образом, однако в прошлые разы все вспышки гнева были направлены не на неё, её сестра тоже попадала в подобную ситуацию. Был даже случай, когда пострадала микроволновая печь, которая каким-то чудом всё еще работала и продолжает работать до сих пор, после того как её брат швырнул её на пол со своей дури. Она выплакала все глаза, пока бродила по улице поздним вечером. У неё было желание сломать или ударить что-нибудь, или оторвать себе руку, дабы было чем швырнуть. Именно по этой причине она избегает конфликтов. Ей следовало бы промолчать, но она не могла сдержаться, потому что её брат ни с того ни с сего огрызался на бабушку. Она, конечно, тоже время от времени срывалась на свою бабушку, но она действительно старалась держать свое гнилье при себе, поэтому предпочитала хранить молчание, а не срываться, как некие люди. Она была невероятно зла на своего брата, она была вне себя. Но в то же время её мысли подсказывали ей, что она ничем не лучше его. Но Дженни всегда говорила ей обратное, она всегда говорила ей, что она прекрасна в любом виде и настроении. Дженни всегда делала её такой нервной, но в то же время такой безмятежной. Печальный и усталый вздох слетел с пухлых губ. Её стабильное настроение продержалось приличное количество времени, Дженни держала его на плаву. Черт возьми. Прямо сейчас она очень нуждалась в ней, но ничего не сделала, чтобы облегчить эту потребность. Ей не нравилось быть отчаявшейся и нуждающейся.