Unknown number - (Jenlisa/Дженлиса)

Как только ранним утром оленьи глаза разомкнулись под напором солнечных лучей, её тело показалось таким тяжелым, что у неё даже не было сил встать с постели. Это также повлияло на её настроение, которое было абсолютно никчемным. Она чувствовала себя такой усталой, как будто вместо того, чтобы спать, она всю ночь участвовала в марафоне. Как будто что-то медленно и непроизвольно трескалось внутри неё, образовывая трещину, которая становилась всё протяженнее и многограннее. Это происходило медленно и незримо, но ощутимо, это было тягостное ощущение. Она снова стала бояться засыпать без музыки каждый день, тишина снова стала для неё пугающим испытанием. Всё возвращалось к тому, к чему она боялась вернуться, - к этим постоянным назойливым мыслям, приступам паники, страха и агрессии, сердечной боли и моральному удушью. Ей снова приходилось отвлекаться на какие-либо вещи, дабы не сломаться и не рассыпаться на осколки, как хрустальная ваза, падающая со сотого этажа на асфальт. Её самооценка упала, как будто что-то поставило ей подножку, сделав её еще более неуверенной в себе, асоциальной, подавленной и раздражительной. Вдобавок ко всему неприятному, ей нужно было идти на работу. Ей потребовалось десять минут или даже больше, чтобы просто встать с постели. Она мысленно заклеила пластырем растущую трещину в груди, разгоняя по венам силу, которой, к её неспособности, было недостаточно, чтобы быть хотя бы немного более продуктивной в предстоящий день. Она подняла глаза к потолку и вздохнула. Она просто не выспалась, вот и всё. Да, именно так. К её досаде, она также была поймана Джису, как только спустилась вниз. "Доброе утро, Лиса." Лиса просто кивнула и слегка вежливо улыбнулась, спускаясь по лестнице и глядя себе под ноги. "Слушай, иногда бери трубку, чтобы я была спокойна, хорошо?" Та не ответила, лишь поправила рюкзак на плече и направилась к выходу, пробираясь мимо буфета, где стояла обладательница губ в форме сердечка в блузке цвета кофе с молоком и черной юбке с черным фартуком на талии. Её темные, слегка волнистые волосы были собраны в конский хвост, а карие глаза наблюдали за необычным поведением тайки. "Лиса, ты в порядке?" Ответа не последовало, лишь пожатие плечом. "У тебя болит голова? У меня есть аспирин, хочешь, я..." Ответа снова не последовало. "Неужели так трудно мне ответить? Могла бы и спасибо сказать за то, что я подвезла тебя вчера." Ответа по-прежнему нет. Лишь на секунду оленьи глаза встретились с карими, которые смотрели на неё, прежде чем отвернуться. "Как долго ты будешь со мной не разговаривать? Лиса." Оленьи глаза устало моргали, глядя на входную дверь, в то время как ноги медленно ступали. У неё не было сил разговаривать. И она задалась вопросом, неужели это не заметно? Она тихо извинилась. "Извини, Джису." "Эй, Лиса. Лиса! Что с тобой такое? Что я сделала не так на этот раз?" Лиса молча вышла из кофейни и направилась на работу, завернув за угол и дожидаясь автобуса на автобусной остановке, которая находилась неподалеку. "Лиса!" Далекий голос окликнул её где-то позади, но её самой больше не было видно. Музыка заиграла у неё в ушах, слегка отдаляя её от реальности, когда она воткнула наушники и сделала музыку погромче. Чувство вины немного грызло её, но она отмахнулась от него и просто стала ждать автобуса. Она надеялась, что Джису не побежит за ней и не устроит сцену на глазах у всех. Ей этого абсолютно не хотелось. Ветер слегка трепал её вымытые волосы прошлой ночью, утепленная серая джинсовая куртка поверх неё защищала её от прохладного ветра, под ней были обтягивающие черные джинсы, а на ногах - светлые кеды. Единственным желанием сейчас было поскорее отработать и вернуться домой. Только выйдя из дома, она уже хотела вернуться домой. Ей хотелось завернуться в одеяло и спрятаться от всего, что было вокруг. Чуть позже черная машина внезапно остановилась у бордюра. Темное окно опустилось. Однако взгляд Лисы был прикован к своим рукам, где она безучастно теребила пальцами резинку для волос. Немного позже ей бросилось в глаза пара туфель перед её носом, заставляющая её медленно поднять голову. Она встретилась с изучающим взглядом кошачьих глаз. Всё утро она была так занята приведением себя в порядок, чтобы выглядеть на работе абсолютно морально нормальной, чтобы на неё не посыпались вопросы, что совершенно забыла, что Дженни должна была заехать за ней. Однако в данный момент она могла сиять лишь для Дженни. Откуда-то из глубин её души, где еще теплился свет, он выплеснулся наружу так, что её губы улыбнулись, а глаза засверкали. Она слегка улыбнулась и тихо сказала: "Привет." Оленьи глаза моргнули, когда теплые ладони легли на её щеки, а большие пальцы пробежались по коже, прежде чем опуститься на ладони, заставляя её прекратить возиться с резинкой. "Садись в машину." Послушно оказавшись в машине, приятный запах как всегда обволок её нос, немного расслабляя и так её довольно сонливое и усталое тело. "Ты в порядке, шпионка? Ты какая-то поникшая." Она ответила легкой улыбкой и пожатием плеч. "Нет, да, я в порядке." Если бы кто-то другой спросил, она была бы раздражена и ответила бы молчанием, потому что не знала, всё ли с ней в порядке и что с ней происходит. Ей не нравились вопросы, на которые она не могла ответить, она чувствует себя беспомощной из-за этого. Как будто она настолько беспомощна, что не может ответить даже на самые элементарные вопросы. "Ты уверена?" "Конечно. Почему ты спрашиваешь?" Она снова надела свою маску, на которой была нарисована непринужденная улыбка. "Почему я спрашиваю? Потому что ты выглядишь так, словно проплакала всю ночь, у тебя опухли глаза." Брюнетка нажала на очевидное. "Лиса, что случилось?" "Что? Нет, я просто... Я просто съела немного острой лапши на ночь." Она придумала это на лету, но втайне запаниковала. "Дай мне посмотреть на тебя." Рука потянулась к её щеке, и лицо склонилось к ней. "Что? Нет. Зачем? Я в порядке." Она отстранилась и отвернулась к окну, нервно поправляя волосы. Дженни была чертовски внимательна, и иногда она ненавидела её за это. Нет, хотя на самом деле это неправда, она всегда была очарована её внимательностью, но, тем не менее, сейчас это совсем не играет ей на руку. Она пожалела, что не надела кепку, она совсем забыла об этом. Она стала совсем рассеянной. "Ты странно себя ведешь. Скажи мне, ты ведь знаешь, что можешь сказать мне." "На самом деле ничего." Её улыбка становилась всё более натянутой. "Я же переживаю." Брюнетка нахмурилась. "Не нужно." "Как это не нужно? Ты мне небезразлична." Она прикусила губу, отводя взгляд куда-то в сторону. Она должна держать себя в руках, она не должна позволять своей сверхчувствительной вспыльчивости и уязвимости омрачать отношения, которые всё еще были для неё сказкой и чем-то невероятным, а главное, далеко неравнодушным. Ей бы не хотелось огрызаться на Дженни, это самое меньшее, чего бы она хотела. "Прости," Она вздохнула и потерла рукой шею, виновато поворачиваясь к брюнетке на водительском сиденье. "я просто не выспалась, наверное." Улыбка снова появилась на её пухлых губах, словно для убедительности или чего-то в этом роде. "Ты плохо спала сегодня?" "Немного." "Почему бы тебе не остаться у меня на ночь?" "Сегодня?" "Когда тебе будет угодно, Лиса." Неуверенность снова начала наталкивать её на мысль, что она обуза или что её обществу не будут рады. Она знала, что Дженни так не думает, но это чувство всё равно не покидало её. "Я так не думаю." Разочарование и печаль вспыхнули в кошачьих глазах, как будто в последнее время они часто слышат отказ. Что заставляло её чувствовать себя виноватой. "Извини." В её голосе слышались вина и сожаление. Брюнетка отвернулась от неё, уставившись на дорогу впереди, и вздохнула. "Всё в порядке, я просто хотела побыть с тобой. Я не обижаюсь на тебя, мне немного грустно. Мне кажется, ты снова замыкаешься в себе. Мало ли, ну, у тебя что-то происходит, а у тебя явно что-то происходит, а я не знаю, что именно. Ты молчишь или просто отмахиваешься, когда я спрашиваю. Я чувствую себя паршиво из-за того, что не могу тебе помочь или, по крайней мере, услышать правду. Неужели ты мне совсем не доверяешь?" "Дженни, я-" "Думаешь, я не заметила, как ты стала какой-то отстраненной, словно погруженная в свои мысли, ты почти не реагируешь на мои звонки или сообщения. А когда я решаю навестить тебя, тебя нет дома." Рука в отчаянии провела по своим темным шелковистым волосам, зачесывая их назад. Лиса лишь вздохнула. Черт возьми, она сейчас чувствует себя такой проблемной, если бы она не была такой зажатой в угол, сентиментальной, поврежденной, замкнутой, странной и молчаливой, и если бы не вся эта чертова мрачность, похожая на черную липкую слизь, окутывающую её сердце - всё было бы прекрасно. Ну же, Лиса, что ты вытворяешь? Просто соглашайся и не веди себя как идиотка! Мысленно она отругала себя. Она никогда в жизни больше не хотела видеть этот взгляд, он ей сразу не понравился. Да, она стала чаще оставаться дома и игнорировала телефон. Она просто хотела побыть одна. И она не знала, как объяснить эту потребность в уединении, даже когда Дженни знала, что она борется с некой меланхолией. Но, по-видимому, эта меланхолия была не настолько заметна, особенно до этой недели, поэтому Дженни подумала, что, вероятно, всё закончилось, она чувствует себя лучше и что проблем больше нет. И у них всё в порядке. И у них действительно всё в порядке. Просто Лиса устала. Ей просто хотелось целыми днями валяться в постели и пялиться в потолок. Да, она всегда уставала, но на этот раз эта усталость тяжелее, словно железный доспех, который на самом деле должен был защищать её, но он сдавливал её легкие. У неё не осталось сил скрывать эту усталость даже от самой себя. "Дженни, я доверяю тебе." Это было чистой правдой. "Тогда скажи мне правду, не ври мне. Пожалуйста." "Я не вру." Однако это было ложью. "Неужели?" "Да." "Неужели, Лиса?" "Да, Дженни." Сказала она медленно и несколько раздраженно, упрямо продолжая лгать. В некоторые моменты солгать гораздо легче, чем сказать правду. Правда может быть трудной для провозглашения, когда ты не хочешь признаваться даже самому себе, тебе не хочется казаться слабым перед людьми, особенно перед человеком, перед которым ты хочешь быть сильным. Лиса хочет быть сильной перед Дженни, но у неё это плохо получается. Поэтому она будет делать то, что у неё получается лучше всего, а именно - тонуть на дно навстречу агонии. Никто не имеет права ругать её или осуждать за это. Несмотря на недавние хорошие и солнечные дни смеха и веселья, не принимая во внимание момент с её братом и тому подобное, её глубоко укоренившаяся депрессия так легко не пройдет, она может вернуться в любой момент. Прежде чем осуждать кого-то, побудь на его месте, пройди его путь, проживи его жизнь, побудь в его ямах, в которые он падал. Споткнись о каждый камень, о который он споткнулся. Почувствуй его боль, попробуй на вкус его слезы, узнай, с какими трудностями он борется. И только после этого говори ему, как жить и кем быть. Депрессия - это, опять же, болезнь, и не только психологическая, но и физическая, она также воздействует на организм телесно, как уже было сказано ранее, депрессия - это медленный процесс умирания. Она медленно убивает тебя, даже несмотря на то, что тебе кажется, что всё в твоей жизни довольно хорошо и даже очень здорово. Ты можешь быть в полной любви, у тебя может быть любящий парень, девушка, муж, жена, хорошие друзья, у тебя может быть хорошо оплачиваемая работа, любящая семья, ты здоров и вполне счастлив. Но что-то тревожащее сидит внутри тебя, заставляя тебя постепенно разрушаться, как облупляющаяся стена, по которой постоянно наносят удары стрессом, подобно кувалде. И это, вероятно, звучит так мрачно, как будто это неизлечимо. Но нет, это излечимо, многие люди с депрессией излечиваются и продолжают жить, но уже яркой и сочной, ну, может быть, не так банально приукрашенной, но спокойной жизнью после мрачных скитаний по темному затерянному лесу, где нет ничего, кроме потерь, сожалений, страха и безнадежности. "Тогда почему ты не хочешь сказать мне?" В медовом голосе звучала некоторая грусть и нетерпение, из-за чего Лиса вновь почувствовала себя вновь виноватой. "Дженни, я... У меня ничего не случилось, честное слово." Сказала она с усталостью в голосе. Дженни всегда было труднее лгать, нежели другим. Она просто подождет, пока ей не станет лучше, и она снова сможет шутить и смеяться, быть более живой и энергичной. Сегодня просто плохой день, вот и всё, верно. У всех так бывает, верно? Просто паршивый день, и ничего более. "Прости меня, ладно? Хорошо, я останусь у тебя на ночь." Почему она продолжает лгать, что она в порядке? Брюнетка покачала головой, скрестив руки на груди. "Лиса, такое чувство, что прямо сейчас ты делаешь мне одолжение." "Что? Предложение? Нет, я.." Лиса слегка нахмурилась в замешательстве, и её бледные щеки слегка порозовели. Кошачьи глаза тут же уставились на неё, на нахмуренных губах заиграла легкая улыбка. "Предложение?" С мягких губ сорвалось мягкое фырканье. "Звучит заманчиво. Но нет, милая, я сказала "одолжение"." Недавняя печаль и разочарование несколько исчезли из шоколадных глаз. "О, э-э.." Она неловко поерзала, покраснев еще ярче. Она услышала тихий смешок, за которым последовал вздох. На некоторое время над ними повисла тишина. "Дженни?" Упомянутая подняла на неё свои очаровательные глаза. "Да?" "Я останусь у тебя на ночь." Тихо произнесла она. Нежное выражение появилось на лице брюнетки. В ответ на это она была одарена небольшой улыбкой. "Лиса, я не хочу принуждать тебя к чему-то, чего ты не хочешь." "Я хочу. Просто.. сегодня у меня, э-э, сегодня всё как-то не очень.., я не знаю, просто, наверное, я встала не с той ноги или что-то в этом роде. Я просто не хочу, чтобы ты видела меня в таком настроении, меня сразу же охватывает чувство вины, если я ненароком скажу тебе что-нибудь не так, но потом не смогу извиниться, потому что это чертовски тяжело." Её язык, казалось, выплевывал слова, в которых почти не было связной речи. "Но что, если я хочу видеть тебя во всех аспектах, хороших или плохих? Это не имеет значения, Лиса." Лиса поджала губы, не зная, что ответить, провожая глазами проезжающие мимо них машины. Казалось, Дженни не стала больше давить на неё вопросами и просто молча завела машину, трогаясь с места. "Можно я кое-что тебе скажу? Я просто хочу, чтобы ты знала." "Конечно, Лиса. Что такое?" "Я хочу заранее извиниться." Брови брюнетки нахмурились в озадаченности. "Извиниться? За что?" Её нога начала непроизвольно подергиваться, как будто это помогало ей в том, что она хотела сказать. И кошачьи глаза, казалось, заметили её нервозность. Но, в конце концов, она обошла свои слова стороной. Она неуверенно приоткрыла рот. Она сказала что-то, что помнила. И ей было не по себе от того, что эта фраза каким-то образом напоминала её саму. "Ты знала, что когда собака начинает болеть, она проводит больше времени со своим хозяином, прежде чем тихо уходит умирать в одиночестве?" В кошачьих глазах было непонимание, но они пытались понять. "О чем ты говоришь? Я не понимаю." Она говорила о себе. Но знаете, что она также заметила? Она заметила такое поведение у Лава. Это заставило её сердце замереть. По какой-то причине она думала, что Дженни поймет, что она имела в виду. "Что-то случилось с твоей собакой?" Но Дженни поняла это только с одного края. Может быть, это и к лучшему. Иногда в жизни ты решаешь уйти не только от плохих людей, но и от хороших. Просто так нужно, - говорят тебе твои мысли. Ты посчитал, что это правильно. "Ох, э-э, нет, с ним всё в порядке, я просто вспомнила фразу. Я просто хотела, эм, узнать, знаешь ли ты." Она отмахнулась от всего, что велело ей рассказать, и вместо того, чтобы опустить стены вокруг себя, раскрыться, её стены поднялись еще выше, преграждая путь к сердцу. "Печальная фраза, однако." Брюнетка ответила задумчиво, совершенно не предвидя посыла фразы. Лиса в ответ только промычала что-то в знак согласия. В бездонных оленьих глазах была печаль, пока они смотрели перед собой, на пухлых губах играла легкая улыбка, которая, однако, не выражала веселья. Честно говоря, она не знала, хотела ли, чтобы Дженни поняла её. "Но за что ты хотела извиниться?" "Хм?" "Ты хотела заранее извиниться передо мной. За что?" "Ох, э-э, я хотела..." Тихий вздох сорвался с её пухлых губ. "я просто хотела извиниться за то, что тебе приходится всё время подвозить меня." Это была половина правды из того, что она действительно хотела сказать, однако это было единственное, что пришло ей в голову. Кошачьи глаза посмотрели на неё, голова склонилась набок, отчего темные локоны рассыпались по плечу. На неё посмотрели взглядом, который велел ей перестать извиняться за то, что ей незачем извиняться. И она вроде как знала это, но тем не менее продолжала извиняться за те вещи, за которые извиняться не нужно. "Лиса." "Да, я знаю-знаю. Извини." Глаза продолжали пристально смотреть на неё, но она отвела взгляд, прежде чем эти глаза смогли прочитать её, как открытую книгу. Она уставилась перед собой, нетерпеливо ожидая, когда загорится зеленый свет. "Дженни?" Тихо спросила она через некоторое время. "Да?" "А мы, ну, не могли бы заехать в пекарню?" Брюнетка с улыбкой кивнула. "Конечно. Хочешь купить себе обед на работу?" Она задумчиво ответила: "М-м, да." "Ты завтракала?" "М? Ах, да, конечно." Она солгала в энный раз за эту неделю. "А что ты ела?" Она не ожидала этого вопроса, и это заставило её на мгновение замереть и погрузиться в раздумья, пытаясь вспомнить что-нибудь из еды, потому что она не завтракала и буквально всё вылетело у неё из головы. "Хм, э-э, омлет и чай." Как только машина остановилась у края тротуара, в поле зрения Лисы показалась скромная пекарня. "Оставайся в машине, ты устала, я схожу. Что тебе купить?" Спросила её брюнетка. "Что? Нет, я могу сходить сама." "Для меня это не сложно, Лиса. Я как раз хотела посмотреть, продают ли они шоколадные маффины." Брюнетка улыбнулась, доставая из сумки кошелек. "Спасибо." Она благодарно улыбнулась. "Я буду тоже, что и ты." "Я сейчас вернусь." Пока Дженни покупала им обеды, Лиса поспешно достала из рюкзака блокнот и вырвала листок бумаги, нацарапала что-то ручкой, прежде чем оставить записку в бардачке. Она надеялась, что Дженни найдет записку и прочтет её. Шмыгнув носом, она вытерла слезы, прежде чем они успели пролиться. Она действительно плакала прошлой ночью, чувствовала себя паршиво. Без всякой особой причины ей просто очень хотелось плакать. Как же она ненавидела это чувство, как будто внутри неё сидела большая глыба льда с острыми углами, царапающая её внутренности. Когда ты не в порядке, очень трудно делать вид, что с тобой всё в порядке. "У них не было шоколадных маффинов." Расстроенно сказала брюнетка, плюхаясь на водительское сиденье и закрывая за собой дверцу. "Это печально." Лиса ответила натянутой улыбкой. Черт, ей нужно убираться отсюда как можно скорее, иначе она сломается прямо здесь, перед девушкой, перед которой она устала быть уязвимой, её самооценка, казалось, была размазана в ничто, делая её такой маленькой, размером с муравья. Дженни была слишком хороша для неё, Дженни была достойна самого лучшего, она была достойна гораздо лучшего человека, чем она. Она никуда не годная девушка, она никчемный испорченный человек, она устала. Она устала каждый раз взвешивать всё хорошее и плохое, она устала сравнивать себя с людьми, она устала от этой неуверенности внутри, от тяжести в груди. Если бы она сейчас рассказала Дженни о том, что думает и чувствует, ей бы от этого не стало легче. Нет, может быть, от этого она почувствовала бы себя лучше, но это чувство не осталось бы с ней надолго. Дженни всегда держала её на плаву, она не давала ей утонуть, всегда подбадривала её, шутила, успокаивала и давала ей возможность дышать. Сам факт, что меня кто-то подбадривает.., помогает мне дышать. Но сейчас этот воздух становился всё более тяжелым и ядовитым, каждый вдох причинял ей боль, вот насколько она была уязвима. Что даже самый заботливый луч солнца начал вызывать ожоги на её коже. Когда машина остановилась у знакомого здания, где она работала, она перекинула рюкзак через плечо. Повернувшись к обладательнице кошачьих глаз, она уставилась в шоколадные круги, словно пытаясь вобрать их в себя. "Удачи на работе, шпионка." Лиса лишь молча слабо улыбнулась в ответ с благодарностью. "Почему ты так на меня смотришь?" Она задумчиво поджала губы, прежде чем разомкнуть их. "Прости меня еще раз." "Что? За что на этот раз, Лиса?" Спросила её брюнетка с доброй ноткой в голосе. "За всё." С этими словами она смело наклонилась вперед и запечатлела нежный поцелуй на мягких, трепетных губах, которые часто заставляли её теряться. Она попыталась ощутить это чувство подольше, ощутить эту мягкость, этот вкус, прежде чем отстраниться, тихо попрощаться и выйти из машины с расстроенным сердцем. Она не оглянулась, только с грузом на душе устало вошла в здание, готовясь к тому, что ей нужно было сделать на работе. Просто молча делать свою работу, ни на что не обращая внимания. Прошла неделя. Прошла неделя, как она не видела и не слышала Дженни. Она избегала её. В тот вечер она не пришла, как обещала. Дженни, вероятно, злится на неё, она, вероятно, расстроена, обижена и растеряна. По правде говоря, она избегала не только её, но и кого только можно. Она не хотела ни с кем общаться и никого видеть. Она напрочь игнорировала телефон, а также звонки и сообщения. Она чувствовала себя стервой, но вскоре смирилась с тем, что она уже и так была дерьмовым человеком и не заслуживала ничего хорошего. Она не заслуживала, чтобы кто-то беспокоился о ней, она не заслуживала быть любимой, потому что она не умела любить. Дни шли и тянулись, как тучи над Парижем. Но в то же время мимолетно, но мучительно непонятно, как будто перед ней был сплошной туман, который не позволял ей что-либо видеть. Работа, работа и еще раз работа, она была практически занята работой целыми днями напролет. Она нагромоздила на себя гору дел, дабы избавиться от мыслей и того, что заставляло её думать о многом, думать о вещах, о которых она не хотела, или думать о ком-то, из-за кого она чувствовала бы себя дерьмово. Она наказывала себя работой. Её дни проходили словно на автопилоте. Как гребаная заезженная пластинка. В течение нескольких дней ей удавалось видеться только с Джису. "Удавалось" - звучит скорее неподходящее слово, скорее ей приходилось встречаться с ней, потому что она постоянно попадалась ей на глаза. И в какой-то неудачный для неё день, когда ей не посчастливилось не быть застигнутой врасплох, она была втянута в очередной скандал вместе с ней. Лиса была слишком не в настроении для всего этого, она просто-напросто хотела стать невидимой для всего мира и тихо бродить по земле. В кофейне царила тяжелая неприятная атмосфера, повсюду лилась ругань, споры, однако Лиса была невозмутима, вернее, сдержанна, тем не менее, кровь кипела у неё в жилах. Она чертовски устала. Из пухлых губ вырвался усталый вздох. "Это всё?" Она слишком устала для подобного дерьма. Пронзительная тишина нависла над ними, как темные тучи над городом. Как будто Джису не могла найти слов для внезапной перемены в поведении Лисы, как будто она стала какой-то другой. Где та милая девушка? "Боже... Когда ты успела стать такой стервой?" В ответ последовало только молчание. "Я видела, как ты огрызалась на свою бабушку, и это поразило меня, Лиса.. Ты всегда такая застенчивая, всем улыбаешься. Я не ожидала, что ты можешь так обращаться со своей бабушкой. Это неправильно. Не думала, что ты способна на кого-то так кричать. У тебя что-то случилось?" "Ничего не случилось." "Несмотря ни на что, ты должна ценить свою бабушку, Лиса. Она не вечна." Джису говорит это так, как будто она сделала что-то ужасное, хотя это была просто обычная очередная ссора. И как Джису вообще её увидела? Черт возьми. И почему именно в момент ссоры? Она сжала челюсти, раздраженно провела языком по зубам, прежде чем сделать глубокий вдох. "Собираешься опять учить меня жизни, Джису? Я не просила совета, не говоря уже о лекциях о том, что и как делать. Я не хочу еще и с тобой ссориться, дай мне пройти." Джису, бесспорно, отступила в сторону, чтобы дать ей пройти. Если бы Дженни была сейчас на месте Джису, её бы так легко не отпустили, но она была только благодарна за её участливость. "Я просто забочусь о тебе, Лиса." Голос Джису раздался у неё за спиной, заставив её немного замедлиться. Она обернулась через плечо, и её встретили те сияющие заботливые карие глаза, которые она любила в Джису. "Ты назвала меня стервой, Джису," Слезы заблестели в бездонных печальных оленьих глазах, но им не позволили показаться и пролиться. "хотя я ничего не сделала, я просто устала пытаться всем угодить. Я тоже человек, я не могу быть милой и улыбаться вечно, даже когда мне совсем не весело. Я и так знаю, что я дерьмовый человек, я не нуждаюсь в напоминании." "Лиса... Я не.. Это не то, что я хотела сказать. Я не знала, что у тебя проблемы, ты мне ничего не рассказываешь." "Проблемы не у меня. Проблемы во мне." Лиса быстро вытерла слезу, которая собиралась скатиться по её щеке, рукавом своей желтой толстовки. Карие глаза Джису расширились, выглядя так, словно она впервые видит, как её подруга плачет, и вообще, что она когда-либо плакала. Это заставило её на мгновение потерять дар речи. "Спасибо тебе за твою заботу, Джису, правда. Но твоя забота иногда вызывает ненависть к тебе и к самой себе тоже. Всё, что ты мне говоришь, я знаю, что ты хочешь мне помочь, и я ценю это, хотя я и не говорю тебе этого, но эта помощь - не та, в которой я нуждаюсь." Лиса вздохнула, проводя рукой по своим розовым локонам, отчего её челка растрепалась в стороны. "Я знаю, что помощь не выбирают, но..." Её голова качнулась в стороны, и в её мыслях не было ни одного точного выражения, которое выражало бы то, что она хотела сказать. Поэтому она просто не стала продолжать и вышла из кофейни. Самый простой способ уйти от проблем - это убежать. Ты можешь снова убежать. Можешь убегать вечно, однако от себя не убежишь. Впрочем, гораздо легче убегать от проблем, нежели идти им навстречу. Кому вообще пришло в голову смотреть проблемам в глаза? Или там говорилось о страхе? Хотя какая разница, что одно, что другое - чушь собачья. Однако голос остановил её. Нет, её остановило то, что она услышала. "Лиса, постой же ты, я.. я люблю тебя!" Её шаги медленно прервались, а тело застыло. Её лицо исказилось от замешательства, когда она обернулась. Она ничего не сказала, она не могла ни думать, ни помыслить о чем-либо еще. Было раннее утро, и вокруг почти никого не было, лишь машины проносились мимо по дорогам. Лицо Джису выглядело нервным и противоречивым, как будто она не собиралась говорить ничего подобного, но всё же это сорвалось с её губ.