Unknown number - (Jenlisa/Дженлиса)

Мы все рождаемся такими красивыми. Великая трагедия заключается в том, что некоторые убедили нас в обратном. Все говорят нам, что мы никто. Все говорят нам, что наши проблемы - чепуха. Мы все чего-то хотели в жизни, но все говорили нам, что у нас ничего не получится и что мы ничего не сможем добиться. Но мы лучше, чем думаем, мы заслуживаем большего, мы сильные и способные. Однако для всего этого требуется крепкая хватка, чтобы ухватиться за цель и мотивацию и не упасть в землю. Перед нами открыты все двери, но мы боимся сделать шаг в социальную и незаурядную жизнь. Мы боимся блистать, потому что для этого требуется много сил и упорства. Для всего есть свое время. Мы не должны бояться искать себя, мы должны найти свое место в этом мире, иначе всё это превращается в бессмыслицу. Жить без интереса, цели и стремления к чему-то - это самое худшее в жизни. С этим и жить-то совсем не хочется, лишь просто наглотаться снотворного и навсегда уплыть в глубокие спокойные сны. Когда Лису посещали суицидальные мысли, то, если бы она планировала покончить с собой, единственным, чем она воспользовалась бы, - это снотворное. Поскольку это, пожалуй, самый безболезненный и спокойный способ порвать связи с жизнью. Если бы только мы могли отбросить всё плохое и гнетущее, что нам внушали с раннего детства. Нам никогда не поздно начать любить себя и начать новую жизнь. Нам позволено оставить то общество, которое давило на нас, делало нас слабыми, дешевыми и несчастными. Если на кону стоит душевное здоровье, то мы должны исключать людей, которые наносят ему вред. Родителей тоже можно привести в пример, но, к сожалению, от них не так-то просто отделаться. Мы должны научиться смотреть в лицо страху перемен и чего-то нового. Чужое мнение нас нисколько не должно касаться, мы должны пропускать его мимо ушей, это нелегко и легче сказать, чем сделать. Но даже простое представление о том, как всё было бы проще, если бы мы не думали о мнении других, приносит - облегчение. Мы можем достичь всего, и мы можем реализовать всё в нашей жизни. Мы настолько могущественны, что можем практически всё. Конечно, не буквально всё, но есть так много всего, что мы действительно можем сделать, есть так много вещей, которые мы могли бы сделать, но мы боимся. Но, кроме того, несмотря на всё это, для этого требуется желание, смелость и воля. Но когда жизнь кажется нам бессмысленной, когда у нас нет ни сил, ни желания, как мы можем что-либо сделать? Апатия по отношению к жизни может быть настолько сильной, что даже и умываться по утрам кажется пустой тратой времени. Никто не может предсказать сюрпризы жизни. И люди, или человек, появившийся в нашей жизни, может перевернуть нашу жизнь с головы на ноги, в хорошем смысле этого слова. Когда жизнь уже была перевернута вверх дном, тогда те, кто вошел в нашу жизнь, возвращают её в нормальное положение. Лиса встала на ноги, когда в её жизни появилась Дженни. Может быть, она встала на ноги не сразу, но в конечном счете. Мы не должны слушать никого вокруг, особенно тех, кто тянет нас на дно. Те, кто нас тормозит, определенно нам не друзья. Нам нужно держать рядом тех людей, которые протянут руку помощи, когда мы споткнемся, ну или дружелюбно подшутят над нашей невнимательностью, но тем не менее помогут нам подняться. Не ищите в себе недостатков, идеальных не бывает. У каждого своя роль в жизни, у каждого есть свои недостатки, и каждый пытается их скрыть. Даже у тех людей, которых мы считаем красивыми и идеальными, есть масса комплексов и недостатков. Каждый человек в мире уникален, человек с кучей минусов по-своему особенный, каждый недостаток - это его особая изюминка, как внешне, так и характерно. Нам также нужно понимать, что никто не будет любить нас сильнее, чем мы сами. Никто не сможет успокоить нас в стрессовой ситуации, кроме нас самих. И если вы одиноки и никто вас не понимает, вы не странный и не слабый, наоборот, вы сильный и неповторимый. Это звучит легкомысленно, может быть, так оно и есть, но того факта, что вы понимаете себя, достаточно. Достаточно понять самого себя, а остальное не важно. Когда в жизни розоволосой тайки появилась некая миниатюрная брюнетка с кошачьими глазами, то временами, когда её душа совершала падение, то она повторяла про себя слова: Я должна повторять себе, что я сильная. Я прошла через многое, что многие люди даже не знают о том, через что мне пришлось пройти. И я не собираюсь никому об этом рассказывать, и это не делает меня слабой, это мое дело, и именно я решаю, что с этим делать. Я должна перестать сравнивать себя с другими, я должна сосредоточиться на себе, на своей истории жизни, на своем пути, не оглядываясь по сторонам и не заглядывая в жизни других людей. Когда я плачу, даже тогда я должна считать себя сильной, несмотря на то, что я плачу, даже когда вокруг нет ни души, это не делает меня слабой, это делает меня сильной. Лучший собеседник - это вы сами. А зеркало - наш лучший друг. Если мы плачем, оно никогда не смеется. Может быть, у меня и нет самых красивых глаз или самого сладкого смеха, много денег, красивой одежды, славы. Может быть, я не могу считать себя красивой, или, может быть, у меня нет самых больших целей в жизни, большого количества друзей или большого контроля над собой и своими эмоциями. Может быть, я не знаю, как гордиться собой и хвалить. Может быть, у меня не было высоких оценок в школе, и я предпочитала тихое времяпрепровождение дома, а не где-нибудь на школьных вечеринках. Возможно, я не достигла того, чего хотела и к чему стремилась моя душа, полного покоя, но я должна даже гордиться тем, что встаю с постели и начинаю новый день. Я должна гордиться этим, этим незначительным поступком. Потому что, несмотря на мою потерю жизни и бессилие перед своим существованием, я нахожу в себе силы встать с постели. И это действительно стоит того, чтобы гордиться. И Дженни придает мне сил. Дженни считает меня сильной, так что и я должна считать себя такой. Я сильная и не должна позволять негативу и плохим вещам влиять на меня, я должна давать по яйцам тому, кто приносит мне один только негатив, если это возможно. Я должна жить, даже если мои руки по локти в крови. Я должна жить, несмотря на все проблемы, жить, даже если я захлебываюсь слезами от постоянной боли. Я должна жить, даже если все против меня, даже когда моя семья думает, что я ничто, даже когда мои друзья думают, что я надоедливый кусок дерьма. Вдруг со временем у меня появится стимул жить для себя, или он уже появился? Что, если я полюблю жизнь и научусь ценить её? Что, если я уже делаю это? Дженни научила меня быть сильной. Она научила меня относиться к плохому несколько равнодушно и находить хорошее в мелочах. Она научила меня ценить и любить себя, ценить свои достижения, те маленькие шажки, которые я делаю каждый день, какими бы незначительными они ни казались. Мой характер совсем не изменился, он всё такой же, каким был, на то это и характер, он не меняется. Вместо этого изменилось мое душевное состояние, мое мировоззрение и отношение к людям. Я стала спокойнее, мое беспокойство, которое душило меня своей крепкой хваткой, несколько покинуло меня и оставило в покое, мои мрачные мысли никуда не делись, но посещают меня всё реже. Возможно, после того поворотного момента и той ночи, когда я пришла к ней, и времени, проведенного с ней около трех месяцев, это было что-то вроде свежего понимания жизни и набора новых сил. И это так вдохновляет, когда возникают те чувства и ощущения, которые ты уже забыла, как их чувствовать и пробовать на вкус. То получается вдвойне приятное послевкусие, если в этом вообще есть смысл. Мне так долго было трудно найти что-то хорошее в жизни, что я начала думать, что в жизни так мало хорошего, и с каждым днем его становилось всё меньше и меньше. А после разлуки с Дженни всё хорошее исчезло полностью, словно огромный торнадо, снесший все цветы радости. И, вспоминая то время, когда я чувствовала себя так дерьмово и паршиво, я не хочу чувствовать это снова. "Наш долг - прожить свою жизнь как можно ярче. Однако мало найдется людей, которые платят этот долг, наслаждаются самим фактом своего существования, стараются сделать смерть самым близким спутником. Чтобы мы могли, наконец, хотя бы на секунду, на мгновение оценить то время, которое нам отмерено в этом мире. Мы не должны бояться жить, и тогда мы не будем бояться умереть. Время безжалостно, и мы никогда не были ближе к смерти, чем сейчас." - Мудрые слова Джонни Деппа из фильма "Во всё тяжкое". Возможно, слова были несколько изменены по сравнению с оригиналом, но сама суть, что мы должны ценить время, которое нам уготовано судьбой. И каждое мгновение, проведенное с людьми или даже с домашним животным, которое делает нас счастливыми, важно в жизни. И действительно ли так плохо жить для кого-то? В конце концов, это гораздо лучше, чем жить в тоске и разочаровании. Цепляйтесь за то, что делает вас счастливыми, неважно, что это или кто это, просто делайте то, что приносит вам счастье. Жить за счет счастья - это неплохо. Счастье - это самое важное в жизни, разве нет? И счастье, что вы подразумеваете под этим словом? Веселье, много смеха и радости? Может быть, и так, но скорее счастье - это душевный покой. Счастье - это быть там, где спокойно, это быть с тем, с кем спокойно. В тайне, мы все нуждаемся в человеке, который любил бы нас. Мы все нуждаемся в глазах, которые смотрели бы на нас с любовью и обожанием. Нам всем так нужен голос, который мы любим, который шептал бы нам нежности и ободряющие слова, когда нам было бы грустно и плохо. Мы все нуждаемся в словах, даже самых простых, которые нам так хотелось бы услышать. Мы все нуждаемся в утешающих объятиях, даже в самые простые моменты. Когда мы задыхаемся, мы все нуждаемся в воздухе, когда воздух, которым мы дышали, потерял путь в наши легкие, мы также нуждаемся в человеке, который делился бы своим воздухом, целуя нас в губы с любовью. Однако почему самые близкие люди часто причиняют боль в жизни, а не другие люди, которые появились в нашей жизни не сразу? Неужели в этом действительно есть какой-то регламент? Как будто в этом была какая-то закономерность. Иметь поддерживающую и понимающую семью - такое редкое явление, что многие люди часто мечтают о простой вещи: быть понятыми и иметь поддержку, хотя бы небольшую. И в какой-то момент в нашу жизнь приходят люди, которые нас совсем не знают, но в то же время у них нет цели толкнуть нас на путь осуждения. Это люди, которые приходят, чтобы дружить с нами, любить нас, поддерживать нас, извиняться за свои ошибки и прощать наши собственные промахи. За эти полгода Лиса стала очень жадной, жадно относящейся к своему времени. Она перестала тратить свое время на людей, с которыми у неё было неподходящее мышление. Она перестала тратить время на то, что не входило в план её мечты, мечты - наладить свою жизнь. Она перестала тратить его на тех, кто вызывал злобу, грусть и ненависть. Она была такой, и ей не хотелось снова быть злой, печальной и полной ненависти, поэтому она решила больше не тратить на это время. Потому что это пустая трата времени, а время - самый ценный ресурс. "Почему ты улыбаешься? Мне кажется, в такую погоду люди обычно не улыбаются." Спросил медовый голос за спиной улыбающейся тайки, прервав её задумчивость, когда взгляд бездонных оленьих глаз был обращен к окну, по которому стремительно стекали капли дождя. "Я люблю дождь. Он успокаивает и заглушает тишину, барабаня по окну." Она ответила, почувствовав, как чьи-то руки обвились вокруг её талии, а мягкая грудь прижалась к лопаткам, мгновенно посылая волну тепла. "Тебя снова беспокоят плохие мысли?" Теплые губы прижались к её коже, уткнувшись носом в шею. Она закрыла глаза, позволив своим длинным ресницам коснуться щек. Улыбка тронула её губы. "Не совсем, с тобой я всегда чувствую себя спокойно." "Да?" Брюнетка приглушенно промурлыкала что-то ей в шею. "Тогда я буду проводить с тобой время чаще." "Ты и так делаешь это так часто, что невозможно делать это еще чаще." Лиса усмехнулась, растворяясь в ласках и теплых объятиях. "Всё возможно." Просто ответила брюнетка. И это правда. Всё возможно. Нет, она не будет говорить о шаблонной фразе "всё возможно, нужно только захотеть", когда-то её брат обесцветил эту фразу, и с тех пор она перестала ей нравиться. Но если Дженни произнесет эту фразу, то, возможно, когда-нибудь со временем она ей понравится вновь. "С тобой возможно всё." Поправила Лиса. Две фигуры безмятежно стояли у окна, в то время как перед ними лил проливной дождь, смывая за собой все дороги. На дворе сгущался вечер, тем самым окрашивая улицы Парижа в персиковые и шоколадные тона, заставляя уличные фонари озаряться светом. Окно было расплывчатым из-за дождя, что позволяло видеть только размытые очертания перед собой. "Мне нравились твои розовые волосы, но тебе так идут черные." Сообщила ей брюнетка, вдыхая аромат её волос, прежде чем отстраниться и расчесать пряди пальцами. Та, что повыше, наблюдая за дорожками дождя на стекле, мягко улыбнулась. Прежде чем она повернулась к обладательнице кошачьих глаз, которая улыбалась нежной обожаемой улыбкой, глядя на её волосы. Прежде чем эти глаза посмотрели на неё, и улыбка стала шире. Вместо розовых коротких локонов волосы Лисы за это время отросли ниже плеч и были выкрашены в угольно-черный цвет, что, по словам Дженни, придавало ей утонченности и деловитости, но больше всего очарования. Как-то на днях у неё нашлись силы и желание сходить в парикмахерскую, немного обновить свой имидж или что-то в этом роде, когда её пригласили. Они втроем, она, Дженни и Рози, отправились на выходных в парикмахерскую. Так что прошлые в выходные получилось что-то вроде девичника. Глядя на стоящую перед ней брюнетку, можно было заметить, что шоколадные волосы, которые были в точности под цвет глаз, были немного короче, чем были несколько дней назад, кончики были ровно подстрижены. Её взгляд поднялся к глазам, смотрящим на неё, и их глаза, казалось, улыбнулись друг другу. Она почувствовала, как пальцы пробежались по её волосам, зачесывая черные пряди назад, ногти легонько царапали кожу, от чего у неё невольно побежали легкие мурашки по телу. Руки Лисы поднялись к тонкой талии, медленно поднимаясь вверх по бокам. "Я хотела порадовать тебя." В ответ на это последовала улыбка, делавшая лицо брюнетки очаровательным. "Я очень рада. Но главное, чтобы тебе тоже нравилось." "Мне нравится. Иначе я бы не красилась." Она с улыбкой пожала плечами. Та, что пониже, наклонилась, нежно обхватила её затылок рукой и поцеловала в губы. "Tu es une beauté." (Ты красавица.) На её щеках появился румянец, а на пухлых губах заиграла застенчивая улыбка. Она игриво ответила: "Je sais." (Я знаю.) Брюнетка улыбнулась теплой улыбкой, как будто была рада такому ответу, хотя и знала, что это было сказано в шутку. "Кто здесь такой самоуверенный?" "Ты заразила меня этим, я не имею к этому никакого отношения." Игривая улыбка плясала на лице Лисы, когда она послала ехидный взгляд. Её тонкие пальцы поднялись к темным волосам, накручивая кончики прядей на палец. Теплый поцелуй коснулся её лба, прежде чем губы приблизились к её уху, прошептав: "Ох, мне жаль." В её голосе явно не присутствовало сожаления. "Неужели?" Со счастьем и воздушным блаженством в сердце, прошептала она, обнимая брюнетку за талию и опуская голову ей на плечо с закрытыми глазами. Миниатюрное тельце приветливо прижалось к ней, и губы вновь нашли путь к её шее, очерчивая мягкие очертания кончиком носа. Вскоре она услышала приглушенное мычание в шею, в котором послышалась улыбка, за которой последовал легкий смешок, тем самым послав горячее дыхание. "Я люблю тебя." Длинные ресницы оленьих глаз приоткрылись, когда её сердце и желудок сделали сальто от того, что она услышала. И так происходит каждый раз, когда она это слышит. От этого её легкие наполнялись кислородом, а сердце обретало крылья, делая его невесомым. Глубоко зарывшись лицом в темные волосы с горячими щеками, она прошептала: "Я люблю нас." В один из следующих дней Лиса пригласила обладательницу темно-шоколадных кошачьих глаз съездить с ней кое-куда, в одно место, хотя изначально она хотела отправиться туда одна. Но Дженни была частью её жизни, и она хотела всё делать вместе с ней. Таковы были перемены: то, что она раньше делала в одиночку, теперь делалось противоположным путем. Время близилось к обеду, когда они приехали и оставили машину неподалеку от лесопарка, совсем недалеко от дома её бабушки. Их руки были переплетены, разделяя тепло и не давая пальцам друг друга замерзнуть. Они были тепло одеты, их плечи время от времени мягко соприкасались, когда они медленно брели бок о бок по неровной тропинке, где чуть позже Дженни спросила и пошутила, почему её вели куда-то в чащу леса? На что Лиса ответила: "Я хочу кое-кого навестить." Лучи послеполуденного солнца свободно проникали сквозь пушистые ветви деревьев и колючие ели. Земля была промерзшей, из-за чего почва под ногами казалась твердой, трава по-прежнему была зеленой, но уже несколько сухой и хрустящей. Время от времени мимо них проходили люди, но чем дольше они шли, тем реже им встречались люди. Стоял ноябрь, одиннадцатый месяц по счету, и это был последний месяц осени, за которым вскоре со всей готовностью стояла зима. Париж был раскрашен в изумрудные, золотые и рубиновые цвета, трехцветные опавшие листья деревьев украшали голые дороги, подобно пушистым перьям из-под подушек. Ветер гонял лепестки по многолюдным бульварам, дорогам и зачастую одиноким лесным аллеям, напоминая всему городу о приближении декабря. Две пары женской обуви гармонично ступали по земле, едва затянутое облаками небо над ними следовало за ними по пятам, разные виды высоких стройных столбов деревьев приветствовали их, когда они проходили мимо. Ветер овевал лицо черноволосой тайки, когда её взгляд метнулся вбок к безмятежному, задумчивому, расслабленному профилю миниатюрной брюнетки, которая, вероятно, была сбита с толку, задаваясь вопросом, что они забыли в лесу. Темные шелковистые локоны развевались на ветру, слегка разбрасывая их в стороны, что побудило её поднять свободную руку и провести ею по волосам, аккуратно зачесывая их назад, что она и сделала. Чем привлекла внимание кошачьих глаз, которые тут же оглянулись на неё с любящим выражением на лице. Прежняя она, вероятно, отвела бы взгляд, но она этого не сделала, вместо этого она приняла любовь смотрящих на неё глаз и послала ту же волну любви, безмолвной любви. Она мягко улыбнулась, продолжая убирать непослушные волосы с лица своей девушки. Но та, что пониже, отмахнулась от неё рукой, как бы говоря, что это бесполезно, и прижалась к её телу, обернув её руку вокруг себя и положив голову ей на плечо. Минута за минутой, дерево за деревом, они в конце концов приблизились к месту, где сквозь мох и траву виднелись две деревяшки в форме креста, торчащие меж деревьев. "Ох..." Она услышала, как медовый голос рядом с ней ахнул слабым голосом, когда брюнетка, казалось, поняла, что она имела в виду. Лиса остановилась, с горем и печалью глядя туда, куда смотрели кошачьи глаза. "Это.. он?" Брюнетка не успела договорить, как получила кивок. "Почему ты не сказала мне об этом сразу?" Её брови сочувственно изогнулись, когда она поднесла руку ко рту, что выражало шок. "Я не знаю." Та тихо ответила с меланхоличной ноткой в голосе. "Я хотела, чтобы мы пришли сюда вместе. Мне не следовало этого делать, да?" "Нет, что ты, Лиса, я просто не ожидала. Боже..." Вздох со смесью горечи и удивления сорвался с розовых мягких губ, создав клубок пара, который тут же растворился в воздухе. Кошачьи глаза оглянулись на неё, словно читая её настроение и состояние. Раньше Лисе не нравился этот взгляд, потому что она думала, что из-за того, что она казалась такой уязвимой, а она такой и была, то за ней нужно было постоянно присматривать, как за ребенком. Но сейчас? Со временем она просто поняла, что этот взгляд не означал ничего из перечисленного выше, этот взгляд означал - любовь, заботу и волнение. "Хочешь, чтобы я оставила тебя? Я могу немного прогуляться вокруг." Предложила ей Дженни с грустным видом. "Что? Тебе не обязательно уходить." "Я знаю, тебе хочется побыть одной." Глаза лани на какое-то мгновение уставились на обладательницу шоколадных кошачьих глаз, прежде чем безмолвно послать благодарность. Её губы растянулись наподобие легкой, кривоватой, признательной улыбки. "Я знаю, как сильно он был тебе дорог, и я знаю, что ты хочешь побыть с ним наедине." Её брови проникновенно изогнулись из-под вязанной шапочки, прежде чем тихий вздох сорвался с её пухлых губ, выпустив облачко пара перед носом. "Спасибо, Дженни." Брюнетка скорбно улыбнулась, прежде чем оставить теплый, любящий поцелуй на её губах. Их щеки слегка порозовели от пронизывающего ветра третьего месяца осени, но щеки Лисы покраснели не только от этого. "Я буду поблизости, если что-нибудь случится, хорошо?" На что она молча кивнула с той же улыбкой на губах, сжимая теплую мягкую руку в своей, и чуть позже почувствовала, как рука сжала её в ответ и медленно отпустила. И она наблюдала, как брюнетка попятилась от неё и начала уходить. Лиса хотела остаться одна, и Дженни почувствовала это, и предоставила ей возможность уединиться. Она осталась наедине с могилой своей любимого пса, где на торчащей из земли доске было криво нацарапано сердечко, которое Лиса нацарапала кухонным ножом накануне утром после того, как её брат поздно ночью похоронил долговязого старого добермана в близлежащем лесу вместе с его любимым плюшевым единорогом. Прошло два месяца с тех пор, как его не стало. И его смерть была так свежа в черноволосой головке Лисы, что она ясно помнила ту ночь. И каждый раз, когда она вспоминала и думала о нем, она винила себя за то, что не смогла быть рядом с ним в такой трудный момент. Однако она была там, она была с ним в ту ночь. На часах в тот момент было три часа ночи, вся её семья крепко спала, но она не спала. Она мирно рисовала на кухне и пила горячий чай, но в перерывах заметила странное поведение своего любимого пса, он носился по квартире, цокая лапами по кафелю в прихожей и часто подходил к ней и радостно смотрел на неё, высунув язык. Однако позже она начала понимать, что это не было признаком счастья. Её долговязому черному доберману было трудно дышать, и, улыбчиво раскрыв пасть и высунув язык, он так старался набрать в легкие кислорода, но воздух упрямо отказывался удовлетворять его потребности. И в этот момент сердце Лисы неприятно сжалось, когда тревога обдала её острым веером. Сначала она подумала, что это был очередной приступ из-за жары, который как всегда проходил через несколько минут, но в последующие минуты улучшений не наблюдалось. Лиса бросила всё, что делала, и не знала, как ему помочь. Он просился выйти на улицу, сидя в коридоре и глядя на дверь. Но Лиса не могла выпустить его на улицу, было очень поздно. Страх терзал её сердце. Всю кухню и весь коридор окутал кислый и неприятный запах, который оставляло учащенное дыхание тяжело дышащего черного добермана. Его шоколадная грудная клетка поднималась и опускалась в невероятно быстром темпе, маленькие кофейные глазки метались по сторонам в страхе и непонимании того, что с ним происходило. С длинного языка стекали слюни, оставляя капли повсюду на полу. Ей действительно хотелось как-то помочь ему, но она не знала как. Поэтому всё, что она могла сделать, это сидеть с ним на полу и гладить его короткую шерстку, тихо говоря нежности, она старалась утешить его и быть рядом. В какой-то момент она настежь распахнула кухонное окно, и бедный доберман тут же подбежал к окну, запрыгнул на стул рядом с ней, ловя пастью воздух, но, похоже, это обошлось неудачей. В тот момент, когда её псу становилось хуже и вместо того, чтобы неугомонно носиться по коридору, он вяло сидел в коридоре, задрав нос кверху, надеясь всё-таки глотнуть свежего воздуха, с каждой минутой его худенькое тельце бессильно сползало на пол. И в действительно нужное мгновение она не была вместе с ним. Она застыла в коридоре, наблюдая, как её жизнерадостный любвеобильный милый доберман медленно умирает у неё на глазах. Её тело окаменело, как глыба, не в силах даже пошевелиться. И вместо того, чтобы быть с ним и показать ему, что он не один, что она рядом, она спряталась за стеной и прижалась к ней спиной, не веря в происходящее. Это было похоже на какой-то сон, как будто всё было нереальным, она надеялась, что всё это просто очередной кошмар, и, ущипнув себя, она проснется в своей постели и увидит счастливого короткошерстного добермана, радостно виляющего своим коротким хвостом. Но это был не сон, это была реальность. Отвратительная и долбаная реальность. Она забилась в угол, как последняя трусиха, и яростно, безмолвно рыдала, крепко зажимая рот дрожащими руками. Бездонные стеклянные глаза лани, залитые слезами, не мигая смотрели на настенные часы, как короткая секундная стрелка совершала прыжки. В то время как где-то в метре от неё, в коридоре, её комочек счастья умирал в полном одиночестве. Она слышала множество хриплых вдохов, сдавленных хрипов, это были последние звуки, которые её десятилетний драгоценный пес издавал. Где чуть позже наступила пронзительная оглушительная тишина. Внезапно стало оглушительно тихо, и это ударило по ней, как "Титаник", разбивающийся насмерть об айсберг. И эта тишина могла означать только одно. Это означало, что он был мертв. После резкого приступа тишины её плач стал еще сильнее, когда до неё дошло это осознание. Лав умер. "Прости, что меня не было рядом..." Прошептала Лиса, глядя на неряшливую могилу, и на её глаза навернулись слезы. Черная зимняя куртка зашуршала, когда она медленно присела на корточки. Её колени поверх спортивных штанов коснулись бледно-зеленой травы длиной по щиколотку. "Ты был так напуган и хотел, чтобы кто-нибудь был с тобой, но меня рядом не было. Тебе, вероятно, чертовски хотелось, чтобы в последний момент с тобой был кто-нибудь рядом, но вместо этого ты был совершенно один. Прости меня..." Она шмыгнула носом, её горло и губы задрожали, а по щекам потекли слезы. Её голос звучал прерывисто и едва слышно, слова слетали с её губ шепотом и с тяжелым грузом вины. Когда она, наконец, осознала его смерть той ночью, она проплакала еще около получаса, прежде чем в слезах побежала к брату, а затем к бабушке, совершенно не оглядываясь и не подходя к тому месту, где безжизненно лежал обладатель маленьких глазок, чье сердце больше не билось. Она до сих пор помнит выражение лица своей бабушки, оно было полно шока, боли и слез, ведь она любила его до глубины души. "Я была напугана, Лав, я.. мне так жаль. Ты, наверняка, ненавидишь меня. Мне жаль, я такая дерьмовая и никудышная хозяйка. Я так боялась смотреть правде в глаза, наблюдая, как ты умираешь, что в конце концов просто спряталась, игнорируя реальность, что не сделала самой простой вещи. Никто бы не поступил так на моем месте..." В этот момент она изливала свою душу, извиняясь за свой бессердечный поступок, печально глядя на могилу перед собой. Она старалась не плакать слишком сильно, но прежде чем смогла остановиться, внезапно почувствовала себя в объятиях, чье-то тело прижалось к её боку, обнимая её. Дженни пришла утешить её. Она всегда так делала. Дженни знала всю историю целиком, потому что однажды она рассказала ей об этом ночью, когда они лежали в постели и собирались ложиться спать. И в ту ночь Дженни была там, чтобы утешить и поддержать её. Дженни всегда рядом, чтобы утешить меня. Я так сильно её люблю. "Всё в порядке, Лиса, ты ни в чем не виновата, хорошо?" "Но меня не было с ним, когда он умирал." "Он знал, что ты была рядом, ты утешала его до этого времени. Он знал, что был не один." "Но.. когда он умер, я видела, как он лежал и смотрел прямо на кухню, где была я..." "Он таким образом прощался с тобой, поверь мне, Лиса." Заверила её брюнетка с грустью, но убежденностью в голосе. Лиса ничего не ответила, продолжая шмыгать носом и вытирать слезы, что-то бормоча себе под нос. Через мгновение она почувствовала движение рядом с собой, и внезапно перед ней оказались заботливые, обеспокоенные кошачьи глаза, и прежде чем она успела что-то сказать, теплые ладони легли на ее щеки, приподнимая её лицо. "Это не твоя вина, не вини себя, пожалуйста-" "Дженни!" Кофейно-черные оленьи глаза расширились. "Нет, стой! Ты же наступишь прямо на него!" "Ох, черт, прости..." Упомянутая фигура тут же отскочила от места, из-за чего они, пошатываясь, повалились на землю. "Боже..." Вздохнув, Лиса мягко покачала головой с безобидным видом, прежде чем подняться с земли. Она протянула руку, чтобы помочь Дженни подняться, и мягкая ладонь тут же взяла её за руку. "Прости, Лиса, я не хотела наступать на него." Брюнетка извинилась перед ней с виноватым видом. "Всё в порядке." "Иди ко мне." Рука притянула её к себе, и она сразу же очутилась в любящих и теплых объятиях, на которые мгновенно ответила взаимностью, крепко прижав к себе миниатюрное тельце. Вздох легкости сорвался с её губ. Она почувствовала какое-то медленное успокаивающее чувство в своей груди, умиротворение разлилось по ней и несколько прогнало чувство вины. Каждый раз, когда Дженни обнимала её, это было так приятно, как будто она была там, где должна быть, она была там, где хотела быть. Объятия действительно могли исцелять, раньше она в это не верила, но за эти месяцы многое изменилось, казалось, что эта вера зародилась в ней. Вера в то, что в её жизни будет еще много хорошего, хотя и знала, что не сможет обойтись без плохого. "Лав действительно была замечательным и очаровательным псом," Нежно нашептывал ей медовый голос. "и он ни в чем тебя не винит, он любит тебя, Лиса. Он не может ненавидеть тебя, он всегда будет любить тебя, и ты всегда будешь любить его." "Да, я буду." Прошептала она в ответ, уткнувшись подбородком в плечо. "Он будет делать то же самое." Руки обняли её крепче, прижимая к себе. В объятиях друг друга они нежились в тепле, в то время как порывы ветра проворно пробегали мимо них, лаская их лица холодными прикосновениями. Через некоторое время она услышала, как брюнетка тихо спросила её: "Как насчет того, чтобы мы поискали какие-нибудь цветы и положили их рядом с ним, что скажешь?" Лиса слегка улыбнулась, её глаза слабо приоткрылись, длинные ресницы медленно моргнули. Она крепко обняла миниатюрное тельце, прежде чем неторопливо отстраниться. "Но здесь нет цветов." Она слабо отозвалась, слегка оглядываясь по сторонам. "Это лес, они определенно должны быть здесь." Большой палец пробежался по её щеке, вытирая недавние слезы с её кожи, прежде чем мягкие губы оставили на ней нежный поцелуй. "Мы соберем большой букет и укутаем его цветами, и в зимнее время года ему будет тепло." Её взгляд с грустью вернулся к могиле, и ей очень хотелось, чтобы Лаву было тепло, несмотря на то, что для многих людей это прозвучало бы безумно и странно. Тем не менее, она сочла это милым. Она согласилась, слегка кивнув. "Спасибо тебе, Дженни." Искренне промолвила она, переплетая их руки и с любовью глядя на девушку, стоявшую перед ней. "За что, милая?" "За всё, за то, что ты есть." Ласково улыбнувшись, Дженни в ответ лишь молча поправила её шарф, плотнее укутывая от ветра неприкрытую шею, обняла и поцеловала в щеку, как бы говоря, что не считает это поводом быть благодарной за это. К тому времени, когда они покинули лес, недавно неухоженная могила была аккуратно усыпана различными видами лесных цветов в форме заглавной буквы "L". И Лиса надеялась, что ветер не унесет их прочь к тому времени, как они уедут. Её болтающийся брелок на ключах с той же первой заглавной буквой её имени больше не ассоциировался с её именем, он напоминал ей о нем. И сначала это заставило её опечалиться, когда она смотрела на брелок, но это также делало её счастливой, создавало близость к нему, несмотря на то, как далеко он находился, высоко на небесах. Когда она сказала, что время не лечит, она несколько ошиблась. Возможно, время было для неё не совсем лечением. Но со временем её чувство вины улеглось, подобно тихому безмятежному морю, и вместо плохого она отдавала себя хорошему в этом мире. Поскольку плохие вещи и так были распространены в её жизни, а на хорошее она вообще не обращала внимания. То она позволила хорошему сиять чаще и ярче. Как бы сильно Лиса ни хотела наладить отношения с людьми, с которыми ей было нелегко, это было хлопотное дело. Вероятно, это означало, что этим людям не место в её жизни, не так ли? Примером могла служить Джису. Ей было трудно наладить с ней отношения, хотя она долгое время отказывалась настраивать что-либо между ними. Однако Джису, казалось, была исключением. Им удалось уладить всё дерьмо между собой. Лиса никогда бы не подумала, что у них это получится, но, к её удивлению, к счастью или нет, у них это получилось. Джису так сильно не хотела терять их дружбу, несмотря на свои романтические чувства к ней, которые в конце концов угасли, когда она встретила одну девушку в своей кофейне, что она попыталась всё уладить и вернуть всё на круги своя между ними. И несмотря на то, какой жадной Лиса была к своему кругу общения, она впустила в него Джису вновь. "Лиса, пчела!" Воскликнула Дженни, когда они вернулись домой после очередного свидания, или, скорее, как назвала бы это Лиса, просто восхитительной романтической прогулки вдвоем по берегу моря. Лиса подпрыгнула, озираясь по сторонам. "Что, где?" "Пчела! Она залетела тебе под блузку! Расстегни пуговицы, пока она тебя не ужалила!" "Боже, Дженни! Зачем ты меня так пугаешь?" Упомянутая девушка рассмеялась, прежде чем прикусить губу, в то время как кошачьи глаза уставились на неё. "Но это правда, тебе нужно расстегнуть свою блузку." "Интересно, для чего?" Подкрадываясь, брюнетка приблизилась к ней и положила руки на подол её бежевой шелковой блузки, медленно расстегивая верхнюю пуговицу. Глаза взглянули на неё из-под опущенных век. "Для меня." Волна жара поднялась по её шее и лицу, заставив сердце учащенно забиться в груди. Она опустила глаза и наблюдала, как ловкие, тонкие пальцы без особых усилий расстегивали пуговицу за пуговицей, отчего у неё защекотало в животе. Она почувствовала, как бархатные теплые пальцы коснулись её кожи под блузкой, когда пуговица у основания её груди расстегнулась, обнажив черный бюстгальтер. Она затаила дыхание, когда ладонь смело легла ей на живот, заставив его напрячься. Пальцы легким касанием обвели рельефы пресса, прежде чем соскользнуть к талии. Мягкость губ внезапно возникла на её щеке, касаясь, как перышко, постепенно приближаясь к её губам. Оленьи глаза сомкнулись, когда губы прижались к её собственным. Тихий вздох удовлетворения, казалось, невольно сорвался с её губ. Её худые ладони покоились на тонкой талии, касаясь кончиками пальцев бархатистой ткани черного платья, которое грациозно и соблазнительно обнимало стройное тело брюнетки, чьи руки тут же обвились вокруг её шеи. Их губы слились во французском поцелуе, медленно и томно исследуя губы друг друга, вызывая мелодичное возбуждение и самозабвенно погружаясь в пелену чувственности. Чувствуя, как бархатистые руки брюнетки приятно блуждали по её телу, Лиса наслаждалась прикосновениями, которые шаг за шагом ползли по её обнаженному животу и поднимались к плечам, обнажая их. Мурашки пробежали по её телу, словно ласкающий жаркий прилив. Им пришлось отстраниться, прервав страстный поцелуй с тихим чмокающим звуком, когда воздуха в их легких, казалось, становилось всё меньше и меньше. Горячее дыхание обдавало лица друг друга, в то время как шоколад и кофе смотрели друг на друга, бездумно растворяясь и превращаясь в единый горячий сладкий напиток. Дженни что-то прошептала ей, напоминая, чтобы она этого не забыла. "Я люблю тебя." Нежные эмоции зажглись в кофейно-черных глубоких оленьих глазах, в груди у неё затрепетало, а по венам разлилось бурлящее удовольствие. Румянец выступил на её лице, прежде чем она обхватила ладонями мягкие щеки и наклонилась навстречу тому, что чувствовала. Она безмолвно прокричала о любви стоящей перед ней особе - поцелуем. Через мгновение она почувствовала, как что-то мягкое прижалось к её спине, когда они рухнули на кровать, и брюнетка последовала за ней, не прерывая поцелуя, прежде чем оседлать её своими соблазнительными мягкими бедрами. От чего черное платье задралось, обнажив красивое нижнее белье того же цвета, от которого Лиса с трудом сглотнула, и комок желания подкатил к низу её живота. Горячие бедра прижались к её обнаженному животу, вызвав у неё вихрь страсти и непроизвольный выдох, когда в её легких, казалось, скопился воздух, который она всё это время удерживала. Темные кошачьи глаза уставились вниз, томно глядя на неё сверху вниз. "Ты не сказала, что любишь меня." Прохрипела Дженни, как будто была обижена, тем самым покачиваясь на ней своей промежностью, намеренно описывая круги внизу её живота. Лиса тяжело выдохнула, когда почувствовала электрические волны у себя между ног. "Ты.. ты же знаешь, что это так..." "Что?" "Ты же знаешь, что я люблю тебя." Дженни прикусила губу, не сводя с неё глаз. "Я тоже тебя люблю." Прошептал ей в губы медовый хрипловатый голос, прежде чем его обладательница наклонилась и с любовью прижалась к ней губами. Они отдались своим чувствам друг к другу, стремясь подарить друг другу свою любовь поцелуями и прикосновениями. Чуть позже, через некоторое время, голос Лисы донесся из теплой темноты над ними, пока они лежали вместе, обнявшись. "Дженни?" "Хм-м?" Та замурлыкала. "Меня терзает множество сомнений. Но одно я знаю точно, - я хочу провести остаток своей жизни с тобой." "Ты говоришь такие вещи после секса, Лиса?" "Нет, Дженни." Лиса ответила ярким румянцем и смущением, игриво ударив брюнетку по бедру, отчего брюнетка тихо захихикала и блаженно расплылась в улыбке. "Я хотела сказать это, чтобы ты знала." "Я тоже хочу провести остаток своей жизни с тобой, Лалиса Манобан."

Конец 🖤