Unknown number - (Jenlisa/Дженлиса)

Говорят, что время лечит. Но это нихрена не правда. Время только калечит. Эта фраза была придумана только для того, чтобы человек знал, что, несмотря на то, насколько всё паршиво, ему просто нужно подождать, пока боль, проблемы и всё плохое пройдет. Просто отдаться времени, позволить ему залечить все те шрамы, которые образовались, изливаясь кровью. Но стоит ли доверять времени? Время может только притупить всё то, что мы пытаемся забыть или игнорировать, но время никак не лечит, всё остается внутри, время просто отодвигает всё на задний план. Однако это не значит, что всё это ушло. Когда человек не реализуется, он теряет себя, несчастлив и не может сделать счастливым никого вокруг себя. Но что делать, если человек не хочет реализовываться? Он не хочет иметь ничего общего с миром и людьми, что были в нем, и со всем, что с ними связано. Единственное, чего он хочет, - это спрятаться ото всех так сильно, что в конце концов он превратится в маленькую невидимую пылинку. Мир и общество начали пугать Лису с начальной школы, и с каждым годом неуверенность становилась всё более настойчивой и частой гостьей в её груди. После совершеннолетия мысли начали причинять ей боль, и к двадцати годам становилось всё труднее их ограничивать. И сегодняшний день был именно тем днем, когда заряд её морально-эмоционального состояния снизился до 1%. И этот 1% подсознательно привел её к Дженни. В этот же день её душа полностью покинула её, оставив после себя только опустошенное одинокое тело. Это было так, как если бы она и её душа пошли разными путями, в то время как вокруг них висел густой туман, не позволяющий им ничего видеть перед собой. Связь между ней и её душой была утрачена. Это происходит, когда человек теряется в смысле жизни и в смысле своего существования. Её душа потеряла свой путь к ней. Однако, несмотря на это, её душа нашла путь к Дженни. Когда человек болен или у него проблемы другого плана, он также не способен "сделать всех вокруг счастливыми". В эти моменты ему необходимы забота и понимание близких людей. Вот для чего нужна - семья. Правда, порой семья подводит нас, и вместо заботы и понимания приходит совершенно противоположное. Осуждения, критика и возмущения лишают нас крыльев надежды, надежды на спасение и поддержки, шанса вновь взлететь высоко и парить в голубом солнечном небе, как бабочка. Темный полумрак сгустился над спальней, когда часы показали около двух часов ночи. Вокруг царило глубокое безмолвие, только тиканье часов на стене напротив и едва слышное сопение нарушали безмолвное спокойствие этой ночи. Весь город был погружен в сон, прогуливаясь по своим длинным и узким французским бульварам сонных грез. Кофейно-черные оленьи глаза не были сомкнуты около пятнадцати минут, когда их обладательница проснулась примерно столько же минут назад. Эти глаза казались угольными в беспросветной обстановке, когда их ленивый взгляд неторопливо и задумчиво моргал куда-то в темноту. Её взгляд лениво блуждал по комнате, разглядывая лунные узоры на стенах, которые яркая луна писала пером на холсте за окном, не задернутым шторами. Чьи-то руки крепко обнимали её за талию, в то время как теплое тело позади было прижато к её спине. Горячее дыхание касалось её лопатки, мягкое тепло обволакивало её сверху донизу, не позволяя мерзнуть, в то время как её бодрствующий и опустошенный разум витал в облаках. Создавалось впечатление, что Дженни всё еще пребывала в беспокойном состоянии, как будто за этот месяц ушло много слез, нервов, волнений и неурядиц, это чувствовалось по крепкой хватке вокруг её талии. Эти руки прижимали её к себе как можно ближе, словно успокаивая себя, как будто у них зародился своего рода страх, как будто она всё еще могла убежать в любую секунду. Но Лиса не собиралась убегать. Она всё еще чувствовала себя небезопасно, но с Дженни ей было несколько лучше, чем с кем-либо другим. И в подтверждение этого она осторожно и медленно перевернулась на другой бок, никоим образом стараясь не разбудить особу рядом с собой. И, оказавшись лицом к лицу со спящей брюнеткой, она на мгновение уставилась на прекрасную безмятежность перед собой, восхищаясь её близостью и красотой. Прежде чем она наклонилась и уткнулась лицом в теплую шею, свернувшись калачиком и прижавшись всем телом к телу, которое продолжало обнимать её. Глубокий вздох с чувством облегчения и удовлетворения слетел с её губ. Она уткнулась носом так глубоко, что её лицо нежилось в мягкой коже, словно прячась от всего окружающего и внутренне зная, что там, где она сейчас находилась, было самое безопасное место, которое она знала. На поверхности её потерянной, сломленной души всё еще торчали заостренные копья сомнений и тревог. Но их острые верхушки несколько притупились в тот самый момент, когда она услышала пронзительный голос, разрывающий её совесть на части и распаляющий жгучее чувство вины, сказавший ей фразу, пропитанную болью. Которая всё еще крутилась у неё в голове. "Не смей, черт побери, снова вот так меня бросать!" Эта фраза прокручивалась в её мозгу, как пластинка. И в следующее мгновение она обнаружила себя на пороге, на полу, с горстью слез, комом в горле и объятиями миниатюрной обладательницы кошачьих глаз, которая плакала вместе с ней. Нет, поправка, которая плакала из-за неё. Лиса оторвалась от своих мыслей, когда тело рядом с ней пошевелилось, прежде чем раздался тихий, сонный и хриплый голос. "Ты не спишь?" Упомянутая ничего не сказала, только с закрытыми глазами плотнее прижалась к теплому телу. Она по-настоящему расслабилась в этих объятиях и, вероятно, могла бы заснуть. "Лиса?" Оставив легкий нежный поцелуй на бархатистой коже шеи, она отстранилась и подняла голову, где её встретили темно-шоколадные полусонные кошачьи глаза. "Прости, если я тебя разбудила." Пробормотала она. Губы брюнетки приподнялись в легкой сонливой улыбке, и она покачала головой. Прежде чем эти губы молча склонились к ней и прижались к уголку её губ, оставляя любовный поцелуй. Лицо оставалось рядом, в то время как глаза пробегали по её лицу. После этого лицо брюнетки вновь приблизилось к ней, прижавшись, как перышко, носом и губами к её бледной щеке. Ресницы кошачьих глаз сомкнулись, в то время как длинные ресницы глаз лани затрепетали от прикосновения, окрасив её щеки в розовые тона. "Ты можешь мне кое-что пообещать?" До неё донесся шепот, обдав горячей волной дыхания. "Да." Она также ответила шепотом, чувствуя, что её сердце в груди, казалось, обрело некоторую силу, чтобы забиться вдвое чаще. "Пообещай мне, что ты больше никогда не бросишь меня." Медовый голос с болью прошептал ей прямо в кожу. Рука скользнула вниз по её талии под одеялом, слегка забравшись под свитер и мягко коснувшись кожи кончиками пальцев. Мурашки пробежали по её телу, согревая его. Слегка дрожащий вздох сорвался с её губ, когда она прошептала: "Я дерьмовый человек, Дженни, мне правда очень жаль. Я совершила огромную ошибку, поверив, что так было правильно и к лучшему для тебя." Большой палец под свитером прошелся по её коже, после чего она почувствовала щипок в боку, когда рука проскользнула выше и ущипнула её за талию. "Это не то, что я хочу от тебя услышать." Лиса подавила жалобный стон в горле, который вот-вот должен был вырваться наружу. Она заерзала и поморщилась, всё еще чувствуя теплую ладонь, лежащую на её обнаженной коже. Пальцы удерживали её за талию, время от времени большой палец описывал круги на коже. Её глаза были закрыты, в то время как мягкие губы продолжали оставлять слабые поцелуи на её челюсти, горячее дыхание обдавало её ухо. В её голосе звучали тихие и виноватые нотки серьезности, она пыталась уловить то, что на самом деле хотела сказать, даже то, в чем была слишком робка, чтобы признаться. "Да, э-э, я знаю, я просто..." Она прикусила губу, прежде чем отпустить с тихим вздохом. "Я хотела сказать, что никогда еще не была так уверена в своей ошибке, как сейчас. Я просто поступила так, как поступала всегда, я хотела набраться сил и вернуться к нормальной жизни, чтобы не быть в беспорядке, я хотела быть сильной для тебя, но всегда получалось наоборот, я никого не ненавижу больше, чем саму себя, когда я в таком беспорядке. Я не хотела быть для тебя обузой, Дженни. Я привыкла к одиночеству, и мне трудно осознавать, что есть кто-то, кому я небезразлична." "Я люблю тебя, Лиса. Ты ведь знаешь это, верно? Я всегда думаю о тебе, когда тебя нет рядом, я всегда чертовски беспокоюсь о тебе, когда вижу, как тебе паршиво, но я всегда считала и считаю тебя сильной. Ты сильная для меня." Лиса покачала головой с выражением полного противоречия на лице. От трех слов, которые она услышала снова, у неё перехватило дыхание, как и в прошлый раз, вызвав слезы, а сердце двояко задрожало в груди. "Да, Лиса. Не спорь со мной. Ты настолько сильная, что взваливаешь всё на свои плечи и решаешь справляться с проблемами в одиночку, это не то, что делает слабый человек, понимаешь? Но это неправильно. Я не хочу, чтобы ты взваливала всё на себя, я хочу, чтобы ты знала, что я здесь. Я всегда буду рядом с тобой. И я хочу, чтобы ты помнила, что просить о помощи или делиться своими проблемами - это не слабость, я хочу, чтобы ты знала, что, несмотря ни на что, я всегда на твоей стороне. Ты ведь доверяешь мне, верно?" Она снова вздохнула, почувствовав, как губы приблизились к её уху, едва касаясь случайными поцелуями, а нос щекотал кожу, очерчивая контуры. Она кивнула, прошептав: "Да, очень сильно." Руки крепче обняли её, прижимая к себе, а лицо уткнулось в её шею, вдыхая запах кожи. Мягкие губы коснулись её разгоряченной кожи, оставляя дорожку из теплых поцелуев, похожую на мягкое разноцветное цветочное поле, где бабочки мягко садились своими крошечными лапками на лепестки, словно целуя их. "Мне всё еще больно, но не поступай так больше со мной, я не вынесу этого еще раз." Послышался надломленный, тихий голос брюнетки. У Лисы задрожало горло, и в глазах заблестели слезы. Её нерешительные руки поднялись по стройному телу поверх футболки, и она обняла её за шею так крепко, уткнувшись в темные волосы, якобы пытаясь безмолвно попросить прощения. Но она знала, что этого недостаточно, она прекрасно это понимала. "Мне очень жаль." "Нет, Лиса, прекрати извиняться, я не хотела, чтобы это прозвучало так обвиняюще и не заставляло тебя чувствовать себя виноватой." Мягкие губы прошлись от шеи к её губам, касаясь, подобно легкому дуновению перышка, когда она отстранилась. "Я просто говорю, что мне небезразлично, что с тобой происходит и что ты чувствуешь, мне больно, когда тебе больно. Это нездорово-зависеть от человека, но я завишу от тебя. И нездорово-держать всё в себе. Поэтому давай решать всё вместе? Хорошо? Мы всё решим, и мы всё уладим." "Ты не обязана, Дж-" Губы внезапно прижались к её губам, прерывая её последующие извинения. Её сердце наполнилось теплом, волной разлившимся по всему телу и лишившим её дара речи. "Я не обязана, но я хочу. Но это не то, о чем я тебя просила." Прошептал ей в губы медовый голос, медленно прокладывая ладонью путь под свитер к её спине. Прерывистый тихий вздох слетел с пухлых губ, она прошептала: "Я обещаю." "Что обещаешь?" "Я обещаю никогда тебя не бросать." "Хорошо." Слезы медленно стекали по её румяным щекам. Причинами слез были смесь чувства вины, печали, счастья и процветания, как будто тонкий яркий луч света прорезался в темный ящик, в котором она пребывала целый месяц, придавая очевидность сгустку пыли, которым она дышала всё это время. Эта пыль осела в её легких и сердце, сделав её душу пыльной и заброшенной. Но, тем не менее, это был луч надежды солнца, который согрел маленький уголок её озябшей кожи. Тем самым позволив ей приоткрыть глаза и увидеть хоть что-то помимо кромешной тьмы вокруг. Она нежилась в поцелуях, покрывавших её лицо, в то время как Дженни шептала ей нежности, постепенно ломая ящик, где с каждой секундой становилось всё светлее, а воздух - чище и свежее. Она глубоко втянула в легкие свежий воздух, разгоняя осевшую на стенках легких пыль. Кровь снова побежала по её венам, делая её более живой, реальной и воздушной, разжигая чувства, которые заледенели внутри неё за это время. Когда мягкие заботливые губы вновь очутились на её губах, Лиса убрала руки с тонкой шеи и подняла их к теплым бархатным щеки, нависшие над её лицом. Кошачьи глаза сверкнули в темноте и посмотрели на неё, порывы теплого дыхания щекотали её губы. Прежде чем она притянула лицо в своих ладонях, позволяя теплым губам прижаться к её собственным. "Я скучала по тебе." Пробормотала Дженни ей в губы, скользя кончиками пальцев по ребрам. "Я тоже скучала по тебе." Тихо пробормотав себе под нос, призналась Лиса. Их дыхание танцевало на лицах друг друга. "Поверь мне, я скучала по тебе больше." Теплые губы со вздохом прижались к её губам, оставляя затянувшийся поцелуй, прежде чем отстраниться и занять себя нежными поцелуями по всей правой щеке, щекоча кожу кончиком носа. "Этот месяц был дерьмовым для меня, потому что в нем не было тебя. Мне было так паршиво и одиноко без тебя, если бы ты только знала, Лиса." Дженни всегда говорила всё как есть, всегда говорила то, что чувствовала, и независимо от того, смущала её эта правда или нет, она всё равно говорила напрямую, и Лиса всегда поражалась этому. Как всегда, Дженни не видела смысла скрывать то, что можно было выразить словами, как есть. Эти поцелуи и прикосновения нежных пальцев чувственно пробежались по коже на её талии, брюнетка, казалось, хотела вспомнить, каково это - снова чувствовать её, желая избавиться от тоски внутри себя. "Но я не знала, каково было тебе, насколько тебе было плохо, Лиса. Но я надеюсь, что ты откроешься мне и позволишь мне быть рядом в трудные времена, позволишь мне быть рядом в этот момент. Я всегда буду рядом. Люди для того и рождены, чтобы поддерживать друг друга, и я хочу поддержать тебя. Возможно, я не смогу до конца понять тебя, но это не причина для меня не поддерживать тебя. Я хочу быть для тебя опорой, крепостью." "Ты крепость для меня." Тихо пробормотала она. "Правда?" В ответ она промычала в знак согласия. Дженни обхватила её лицо ладонями, нежно привлекая его ближе к себе. В результате вскоре что-то тяжелое опустилось ей на бедра, оседлав. Теплые мягкие бедра оседлали её. Их ноги были небрежно запутаны в одеяле, лунный свет лился на них из окна, очерчивая их силуэты. Руки брюнетки опустились и обвились вокруг её шеи, притягивая еще ближе, если это возможно, в то время как их губы затеяли чувственный нежный танец, двигаясь в своем ритме. Лиса подключилась не сразу, прежде чем рефлекторно отдаться мягким губам. Временами это было небрежно, но казалось, что они растворились в интимности друг друга. Мрачные, полные сомнений мысли Лисы были на заднем плане, они были отодвинуты куда-то в сторону, как будто они были отвлечены чем-то другим, чем-то более особенным с того момента, как она оказалась в объятиях особы с кошачьими глазами. Любовь - довольно замысловатая вещь. Кто-то считает любовь сказкой, такой необыкновенной и волшебной, кто-то считает её зависимостью, подобной наркотикам, кто-то редкой аномалией, которая случается лишь раз в жизни или напрочь никогда. Лиса никогда не верила в любовь, любовь для неё была чем-то вроде неизвестным помещением, дверью, которая была закрыта для неё, это было чем-то вроде банальной штуки. Даже слово "любовь" звучало для неё нелепо, наверное, потому, что для неё это было непостижимым чувством. Однако любовь может быть таким особенным чувством, когда случается, что на каком-то этапе ты чувствуешь себя настолько паршиво, что не знаешь, что делать, тебе кажется, что ты в тупике. Но, стоит только взглянуть на человека, который тебе нравится, к которому ты испытываешь особые чувства, который одним своим присутствием греет твое сердце, он заставляет тебя чувствовать... Это даже не передать словами, что именно заставляет тебя чувствовать этот человек, это специфическое чувство, будто в этом мире стоит жить и что жизнь прекрасна. Словесная банальность, не так ли? Возможно, так оно и есть. То, чего мы не понимаем, мы всегда считаем банальной глупостью. "Мне так хорошо с тобой, я хочу проводить с тобой время так всегда. Но с благоприятным беззаботным началом дня, а не с тем, как у нас всё обернулось." Прошептала ей Дженни, когда зарылась лицом ей в шею, вздыхая в её кожу с чувством наслаждения, как будто ей было там самое место. "Я тоже. Мне жаль, что я не пришла к тебе раньше. Но я рада, что пришла к тебе." Прошептав, согласилась Лиса, обнимая её. "Я боялась, что ты не будешь рада меня видеть, но ты всегда мне рада." "Да, это так. Я всегда рада тебе, шпионка. Абсолютно всегда." Нежность закружилась у неё в груди, делая её мягкой, как растаявший под огнем зефир, когда она снова услышала это прозвище, к которому так привыкла и по которому так скучала. "Я думала о тебе почти каждый день, несмотря на то, что запрещала себе это делать." "Почему?" Тихо произнесла Дженни. "Я запрещала себе это даже тогда, когда мы впервые познакомились." Её разум был странно расслаблен или, скорее, слишком утомлен, чтобы контролировать или сдерживать свои истинные чувства и мысли. "Почему?" Дженни осталась на том же самом вопросе. "Я не знаю." "Не знаешь или не хочешь говорить?" "Я правда не знаю. Ты просто слишком идеальна, недостижима и хороша для кого-то вроде меня. Я недостойна тебя." "Для кого-то вроде тебя? И какая же ты?" "Ты и так знаешь, Дженни. Ты услышишь мало хорошего." Она процитировала себя, когда впервые встретила Дженни на её работе. "Тогда я буду напоминать тебе, насколько ты замечательнее и прекраснее, чем ты думаешь." Горячее дыхание покинуло её шею, когда брюнетка отстранилась, чтобы посмотреть на неё. "Но, Лиса, разве не мне решать, достойна ли ты меня или достойна ли я тебя?" Кошачьи глаза внимательно наблюдали за ней, перебегая то к одному, то к другому глазу. Лиса тихо ответила: "Я не знаю." Глаза всё еще смотрели на неё, прежде чем рука поднялась к её лицу и приласкала розовую челку, затем приподняла локоны ладонью, чтобы прижаться губами к её лбу. "Я на тебя давлю, не так ли?" "Нет." Она вздохнула и отвернулась, уставившись перед собой, снова погружаясь в себя. "Мир давит на меня." Её голос звучал монотонно и изнуренно, как будто к ней вернулась та тяжесть, из-за которой её тело вновь стало весить тонну. "Но ведь и я тоже в этом мире. Так что это касается и меня тоже, разве нет?" Услышала она очевидный голос неподалеку у своего левого уха. Она ощущала на себе взгляд, но продолжала смотреть перед собой. Таким образом, ей удавалось лучше улавливать мысли и преобразовывать их в слова. Рука скользнула к её руке на животе, переплетая пальцы вместе, заставляя Лису опустить взгляд на их руки, прежде чем оглянуться на темно-шоколадные кошачьи глаза, которые излучали тепло и комфорт. Она сжала теплую шелковистую руку в ответ, на мгновение уставившись на круги темного шоколада, прежде чем отвернуться и уставиться куда-то вверх. Она ответила: "Нет, тебя нет в этом мире." "Нет?" В медовом голосе слышались любопытство и замешательство. "Ты на другом конце этого мира. Ты на светлой стороне, на стороне, до которой я не смогла добраться, потому что темная сторона поглотила меня, она подобна болоту, которое утянуло меня, заставляя замереть на месте и тонуть, ожидая, когда оно поглотит меня полностью." Она говорила бессвязным, погруженным в себя голосом, как будто слова сами вылетали у неё изо рта, и она просто позволяла словам плыть по течению. "Ты сияешь, Дженни. Ты всегда сияла для меня, как Эйфелева башня, такая яркая, и твои глаза подобны золотым гирляндам в ночи. Я каждый раз поражаюсь, как твоим глазам удается так сиять, когда вокруг сплошной мрак. Ты делаешь мои дни ярче и красочнее, ты всегда это делала. Но я увязла в темной яме безысходности." На некоторое время над ними повисла тишина, давая ей возможность завладеть комнатой. После этого мягко прозвучал голос брюнетки, позволив тишине прерваться. "Могу я тебя кое о чем спросить?" "Да." "Когда ты впервые почувствовала эту пропасть безысходности? Или, когда ты впервые почувствовала, что что-то не так? Мы можем поговорить об этом. Я хочу услышать твои мысли." "Включи телевизор и послушай диалоги." Она ответила усталым и невозмутимым взглядом. Её лицо выглядело бесстрастным, однако в голосе сквозила игривость. "Я не хочу слушать чужие разговоры. Я хочу послушать тебя." Лиса моргнула, задумчиво пробегая глазами по темноте и погружаясь в воспоминания. "Это было в рождественские дни, вернее, перед ними. В то время я очень увлекалась редактированием фотографий, которые делала со своего телефона. Я сидела на кровати, слушала музыку и как раз заканчивала работу над фотографией, но вдруг почувствовала такой острый приступ апатии буквально ко всему." "Это было настолько внезапно?" "Да, это было похоже на то, как будто меня окатили холодной водой, это было так внезапно, что ошеломило меня. Я потеряла интерес абсолютно ко всему. И, подумав о своих любимых вещах и увлечениях, я почувствовала - пустоту. Я ничего не чувствовала, никакого желания заниматься этим больше. И это напугало меня так сильно, до слез, потому что ведь так страшно потерять любовь и страсть к тому, чем ты так обожала заниматься, понимаешь?" Пальцы на её ладони сжались, как бы говоря, что она не одна и что её слушают. "Ох, Лиса, мне очень жаль это слышать." Её рука была поднята, прежде чем она почувствовала что-то теплое и мягкое на своей ладони, когда брюнетка пылко поцеловала костяшки её пальцев. "Я могу себе представить, каково это - потерять интерес ко всему, это страшно и чертовски паршиво. Жизнь может стать серой, когда нет ничего, что доставляло бы нам удовольствие. Хотя мне не доводилось сталкиваться с подобным, но я могу понять тебя, Лиса." Упомянутая прикусила губу от всё еще чуждого ей чувства взаимопонимания в свой адрес. Это избавило её от некоторой тяжести, поселившейся в ней, позволив глубоко вздохнуть с облегчением. Она проигнорировала внутреннее чувство негативной уверенности в том, что Дженни на самом деле не понимает её, а только делает вид. Она отмахнулась от этого чувства. "Всё хорошо. Спасибо, что рассказала мне, спасибо, что доверяешь мне, Лиса." Брюнетка искренне сжала её руку с выражением теплой благодарности на лице. Лиса лишь немного улыбнулась, чувствуя себя робкой и незащищенной из-за того, что она распахивала свои стены, которые возводила всё это время. "Я на самом деле не люблю говорить на эту тему, да и вообще обо всем, что связано с депрессией или моим состоянием, потому что есть огромная вероятность, что я не буду понята, или я получу кучу дерьма насмешек, гору критики или что-то в этом роде в свой адрес. Но я не могу не рассказать тебе, Дженни, я действительно доверяю тебе." "Я понимаю, милая. Спасибо тебе." Прошептал медовый голос. Кофейно-черные глаза лани отвернулись, а бледные щеки порозовели. Она ничего не сказала, потому что понимала, что благодарить её вообще не за что. Это не стоило благодарности. Время близилось к трем часам ночи. Они лежали в мирном молчании рядом друг с другом, позволяя ночным краскам окрасить их фигуры. Задумчиво лежа на спине и глядя в темный потолок, она могла ощущать, как горит её щека от наблюдающего за ней взгляда, но ей также казалось, что брюнетка уже давно успела уснуть. Её глаза слипались, однако спать ей не хотелось. Её тело бодрствовало, а глаза требовали отдыха и сна. Она поплотнее завернулась в пушистое одеяло, уткнувшись в него носом, где её сразу же встретил запах Дженни. Она невольно вдохнула поглубже, отчего нежный аромат защекотал ей нос. "Как ты себя чувствуешь?" Она услышала тихий и слегка хрипловатый голос брюнетки. Она моргнула и оглянулась на голос, пробормотав: "Я подумала ты спишь." В ответ раздалось мягкое отрицающее мычание. Она не сразу ответила на вопрос, прежде чем неопределенно и нерешительно слегка пожать плечом, неосознанно поглаживая большим пальцем теплую ладонь. "Я чувствую себя так, словно кто-то глубоко укоренился в моей душе и пытается вырваться наружу." "Что ты имеешь ввиду?" "Честно говоря, я не знаю. Я чувствую себя странно, как будто во мне есть какая-то тьма, которая проявляется время от времени, и я даже не знаю, откуда она берется. Но я думаю, что именно из-за неё я совершаю такие поступки, как выхожу на улицу с мутной головой, чтобы прогуляться под сумасшедшим ливнем глубокой темной ночью, заблудившись на бульварах города." "Боже, Лиса. Ты что, разгуливала по городу так поздно? Господи, ты должна быть осторожна. Это опасно, ты понимаешь? Никогда не знаешь, что взбредет в голову какому-нибудь мудаку-извращенцу." Она была отругана. "Ты говоришь как бабулька." Поддразнила Лиса с легким весельем, уставившись в потолок. Уголки её губ были слегка приподняты в улыбке. "Как ты смеешь, мне еще только 26!" Свободная рука старшей скользнула к её талии под одеялом, ущипнув за бок. Заставляя младшую вздрогнуть с тихим смешком. Оленьи глаза оторвались от потолка и вновь посмотрели в кошачьи глаза, где их обладательница лежала на боку, обнимая её одной рукой и глядя на неё. "Но ты смеешься, и я уже рада этому." Пробормотала брюнетка. Лиса медленно взмахнула длинными ресницами, молча глядя в два круга темно-шоколадного цвета с отблеском золотистого света. Она слегка приоткрыла губы, но только для того, чтобы снова сомкнуть их и зажать меж зубов. "Что?" Брови поверх кошачьих глаз вопросительно приподнялись. "С тобой невозможно не смеяться." Тихо произнесла она. Рука поднялась к её щеке, поглаживая большим пальцем. "Надеюсь, это комплимент?" Спросила брюнетка с оттенком игривости. Серьезные пухлые губы растянулись в чуть более заметной улыбке. "Конечно." "Тогда я должна сказать тебе спасибо. Мне нравится заставлять тебя смеяться. Так что, даже если мои шутки будут раздражать тебя, я не перестану шутить." "Я не хочу, чтобы ты прекращала. Я люблю твои шутки." Губы брюнетки растянулись в улыбке, прежде чем лицо склонилось к ней, целуя в губы. "Я обязательно сообщу им об этом. Они будут в восторге." Оленьи глаза закрылись, на лице появился застенчивый румянец, а губы пританцовывали напротив других губ. Она чуть приоткрыла глаза. "Обязательно сообщи им об этом." Кончик носа ласково прочерчивал её щеку. "Я обязательно так и сделаю." На следующее утро другого дня, когда за окнами уже рассвело, после того, как она вчера встретилась со своей сестрой, которая позвонила ей, когда она впервые после долгого времени включила свой телефон. Договорившись, они встретились у пекарни, и, честно говоря, было бы лучше, если бы она сказала, что занята или что-нибудь в этом роде. "Я хочу, чтобы ты расслабилась. Почему ты продолжаешь всё усложнять?" "Продолжаю всё усложнять?" Лиса нахмурила брови в замешательстве и раздражении. "Да." "Как именно? Я просто устала, ты можешь это понять?" "Что ж, вот почему я предлагаю тебе поехать со мной в город. Пойдем, прогуляемся, пройдемся по магазинам, может быть, сходим в кино. Ну же. Перестань использовать это как оправдание." "Использовать как оправдание?" "Ты знаешь, что я имею в виду." "Честно говоря, нет, я понятия не имею, о чем ты говоришь." "Ты всегда говоришь, что устала, но ты ничего не делаешь, чтобы как-то себя развеселить, взбодрить, понимаешь? Нужно же как-то себя мотивировать. И вместо тебя это делаю я. Так что, будь так добра, выпусти свою задницу, Лиса, и поехали со мной." "Послушай, я не чувствую радости от прогулки, или еды, или встречи с кем-то, или разговоров. Я просто... Я просто ничего не чувствую, я устала. У меня нет на это сил, Милли. Ты не понимаешь, каково это - просыпаться с мыслью: Лучше бы я вообще не просыпалась. Но в конце концов ты просыпаешься и каждый день спрашиваешь: Снова? Серьезно?" Она никогда не говорила так откровенно, но она просто чертовски устала, и, кроме того, у неё не было сил придумывать оправдания. "Со мной тоже такое случается." "Неужели?" Со скептическими нотками в голосе, её глаза сузились. Милли пожала плечами. "Конечно. С каждым человеком такое случалось, и ты не единственная." "Потрясающе." Оленьи глаза закатились в сторону с пылким вздохом, излучавшим колючий сарказм. "Послушай, Лиса, я прекрасно понимаю тебя, я понимаю, что ты чувствуешь-" "Нет, не понимаешь, Милли." Её голос прозвучал нетерпеливо и с повышенной интонацией, а руки эмоционально взметнулись в стороны. "Ты просто думаешь, что понимаешь, но это не так. Лучше, вместо того чтобы копаться во мне, покопайся в себе, ладно? Если твой парень в последнее время стал каким-то эгоистичным и придирчивым, тогда сделай с ним перерыв или что-то в этом роде. Чтобы он всё осознал. Спустя некоторое время вы вновь померитесь, я не знаю, и ты сможешь с ним гулять где хочешь и сколько хочешь. Почему ты терпишь его выходки?" "Подожди, это здесь совершенно не к месту. Это довольно несправедливо." "Жизнь такая. И чем скорее ты перестанешь постоянно давить на меня, пиная под зад из дома, пытаясь подбодрить меня или повеселиться, тем лучше. Я ничего не хочу, я не хочу веселиться, ладно? Я устала, единственное, чего я хочу, - это остаться дома, только там я смогу успокоиться. Дженни - единственная, кто по-настоящему понимает меня или, по крайней мере, старается это сделать." "Ну, черт возьми, прости, знаешь ли, я тоже стараюсь тебя понять, ты просто не позволяешь мне помочь тебе. И кто же такая эта Дженни? Твоя коллега?" "Это не суть важно." Бровь взлетела вверх, как будто спрашивая вызывающе, но в то же время озадаченно. "Почему? Ты не зря упомянула о своей супер понимающей подружке." В ответ последовало лишь молчаливое сдерживаемое недовольство. "Ладно, слушай, прости. Просто, как бы я ни приезжала, я вижу, что ты с каждым разом становишься всё более мрачной и раздражительной, и как сестра и как друг, я, ну, пытаюсь подбодрить тебя. Разве ты не поступила бы так же? И я всегда пытаюсь вытащить тебя куда-нибудь в свет, потому что ты будешь сидеть в четырех стенах, а от этого тебе не станет легче, поверь мне." Лиса, очевидно, не поступила бы так же, она дала бы своей сестре то, что та хотела, и не стала бы заставлять её делать то, на что у неё не было сил. Даже для того, чтобы просто выйти в город, например. Она всегда пыталась дать людям то, чего они от неё хотели, потому что хотела в какой-то степени почувствовать себя нужной, но она покончила с этим после того, как бросила свой первый колледж. "Лично я чувствую себя от этого лучше." "Сидеть одной в квартире? Неужели тебе не скучно?" "Я не одна." "Не одна? В каком смысле? И с кем же ты тогда? Джису составляет тебе компанию?" "Нет." "Тогда кто же это?" "Это не имеет значения." Пробурчала Лиса вполголоса с маленькой оборонительной ноткой, не желая говорить о личных вещах. "Ладно. Значит, ты не поедешь?" "Я же сказала тебе, что нет." "Ты уверена?" Вздохнув, она ответила: "Да, Милли. Я никогда ни в чем не была так уверена, как в этом." Она так устала от подобных ситуаций, что решила просто отмахнуться от них, пытаясь дать своей голове отдохнуть от тревог и беспокойств. Вернувшись к утру, две особы крепко спали на кровати. Лиса спала, уткнувшись лицом в теплую шею, из-под одеяла виднелась только её розовая головка. В комнате царило просветление, окутывая всё вокруг утренней атмосферой. Шум пробудившегося города, шум машин, снующих взад-вперед, весенний ветер проносился по улицам, лаская деревья и кусты. Небо было слегка затянуто облаками, окрашивая его в слабые грязноватые серо-голубые тона. К тому времени, когда они неохотно проснулись, как две сонные, явно не жаворонки, Лиса была одарена утренним поцелуем в уголок губ и сонным пожеланием доброго утра. Они проговорили всю ночь. И в ту ночь Лиса позволила своим стенам рухнуть, рассказывая о том, что она могла рассказать, исключая некоторые моменты и детали. Хотя, честно говоря, для неё этот месяц был чем-то вроде пробела в календаре, он пролетел быстро, но в то же время болезненно медленно, она мало что помнила. Она помнила только, как боролась с приступами раздражительности, тревоги, внутреннего напряжения и мрачных, ужасных мыслей. Она рассказала то, что считала необходимым, поэтому многое оставила при себе. Это действительно чертовски трудно - откровенничать, особенно когда ты не уверен, что это действительно столь важно, чтобы это было разглашаемо. Её мозг затуманил множество ситуаций и мыслей, которые негативно влияли на неё, которые вызывали стресс, как бы защищая её, но, видимо, этого было недостаточно. Когда Лиса встала, поднявшись с кровати и коснувшись босыми ногами мягкого ковра, у неё закружилась голова, и резкий всплеск жара прокатился по её телу. После чего всё начало сужаться и темнеть у неё перед глазами. "Что случилось, не выспалась?" Всё еще хрипловатым голосом Дженни поддразнила её, подходя к ней. Упомянутая ненамеренно не ответила из-за шума в ушах, поднеся руку к лицу. И когда она сделала шаг, то пошатнулась и споткнулась на месте, но прежде чем она упала или что-то в этом роде, обхватившие её руки удержали её на ногах. "Боже, Лиса, что с тобой?" "Ничего, я просто.. я слишком резко встала." Она заговорила сквозь вспышку контрастной слепоты перед глазами. "И что? Что не так, тебе из-за этого плохо?" Она не ответила. Чуть позже, почувствовав, что её усадили на что-то мягкое, что, вероятно, было кроватью, Лиса вяло плюхнулась на неё. Она сидела сгорбившись, тупо уставившись в одну точку, в то время как происходящее в её глазах становилось всё более незримым, а в ушах нарастали шум и звон. "Так лучше? Лиса? Ты вся побледнела." Голос звучал для неё откуда-то издалека, приглушенно и отдавался легким эхом. Но, несмотря на это, она привыкла к этому, поскольку сталкивалась с этим не в первый раз. "Лиса?" "Всё в порядке, мне просто нужно немного полежать." С чувством бессилия во всем теле она лениво откинулась назад, со вздохом плюхнувшись спиной и закрыв глаза. Звон в её ушах становился всё отчетливее, из-за чего она не могла слышать что-либо вокруг себя. Обычно это длилось недолго, и обычно это было терпимо, но на этот раз это было каким-то образом острее. Она почувствовала, что её губы стали покалывать и неметь. Это насторожило её, но с апатией в душе она отмахнулась от этого, не обращая внимания на сигналы своего тела. Она просто ждала, когда всё успокоится и пройдет. "Просто полежать? Ты говоришь это так, словно это нормально." Мгновение спустя она расслышала встревоженный голос, поскольку всё, казалось, медленно затихало. Теплая ладонь легла ей на лоб, откидывая челку вверх. Её лоб был влажным от пота, а конечности ног и рук замерзли, но она ощущала жар по всему телу. "Твой лоб, вроде бы, не горячий, но ты вспотела. Лиса? Скажи что-нибудь?" "Всë в порядке. Это нормально, просто кружится голова, ничего серьезного, это пройдет." Заверила она обеспокоенную брюнетку, медленно садясь, заставляя ладонь сползти со лба и опуститься на её бедро. "Ты уверена?" С недоверием спросила её Дженни. Она выдохнула: "Да." "Не похоже, что это нормально. Может, стоит сходить к врачу?" "Только не начинай." Лиса устало проворчала, поднося руку к лицу, протирая глаза, чтобы вернуть самообладание и взять себя в руки. "Ладно, не буду." Подчинившись, брюнетка вздохнула. "Спасибо." Пробормотала она, убирая руку от лица, прежде чем посмотреть на обладательницу кошачьих глаз. "Извини, я просто достаточно наслушалась упреков от своих родителей." "Я не упрекаю тебя, Лиса. Я просто хочу, чтобы мы сходили к врачу." "Мы?" "Конечно. Я схожу с тобой." "Не стоит." "Я подвезу тебя и подожду." Пухлые губы приподнялись в слабой улыбке признательности. "Это очень мило, правда, но всё в порядке. У меня просто низкий гемоглобин. Врач скажет мне то, что я уже и так знаю." Брюнетка задумчиво смотрела на неё, что-то взвешивая в своей голове. Прежде чем рука на её бедре заботливо сжалась. "А что, если врач скажет тебе что-то, чего ты не знаешь?" "Я не хочу никуда идти." Она ответила с внутренним раздражением, но не на сидящую рядом с ней женщину, а на всё, кроме неё. Женщина, о которой шла речь, казалось, хотела что-то сказать, но решила промолчать, дабы, по-видимому, избежать чего-то негативного и неблагополучного в самый ранний период дня. Темные спутанные волосы зачесались назад, когда по ним пробежала рука. С мягких розовых губ сорвался вздох, когда их хозяйка, казалось, ослабла в своем упрямстве и перестала стоять на своем. Дженни кивнула, признавая свое поражение. "Но ты ведь чувствуешь себя лучше, верно?" Теплые ладони легли ей на щеки, приподнимая её лицо. Лиса улыбнулась, мягко кивнув. "Гораздо лучше. Извини, что утро началось именно так." "Не говори глупостей, я просто переживаю за тебя." "Мне правда лучше." "Хорошо." Спустя довольно продолжительное время они устроились на кухне. Лиса, как обычно, молча сидела за столом, по привычке подтянув колени к груди. На ней был серый халат, тот же самый, что был на Дженни. Которая слонялась по кухне у плиты и что-то готовила. Шум кипящего масла на сковороде витал по кухне, перебивая тишину. Всё казалось таким домашним и уютным. Она представляла, как они просыпаются вот так каждый день, вместе завтракают и смотрят разные передачи по телевизору. Ничего столь нового и сверхъестественного, но в этом-то и суть, всё как в её обычные дни в жизни, однако с Дженни это ощущалось по-иному, чем тогда, когда она одна. Всё это неким образом успокаивало её тревожную душу. Позже, когда миниатюрная брюнетка поставила перед ними две полные тарелки, она не знала, как сказать, что у неё совсем не было аппетита что-нибудь есть. Она опустила взгляд на восхитительный омлет с сыром и беконом на тарелке, прежде чем виновато взглянуть в кошачьи глаза. "Я, э-э, честно говоря, мне не очень хочется есть." "Ты не любишь омлет?" "Нет, мне нравится омлет, он восхитителен, правда, просто, я думаю, что не смогу его съесть." Последнюю часть она пробормотала вполголоса. "Но тебе нужно что-нибудь поесть. Съешь хотя бы чуть-чуть." "Я не голодна, прости." "Пожалуйста, Лиса. Ради меня." Лиса некоторое время смотрела в обиженные угрюмые кошачьи глаза прямо перед собой. Она уже собиралась снова отказаться от завтрака, но вздохнула, не в силах ослушаться, склонила голову набок и отвела взгляд. "Хорошо." Она была одарена победной очаровательной улыбкой. И эта улыбка, пожалуй, стоила того, чтобы вытерпеть тошнотворное чувство даже от вида еды, и уж тем более от её вкуса. Комфорт бывает разным. Для кого-то это чашка кофе и книга, для кого-то запах свежей выпечки и мягкий плед, для кого-то - теплые родные глаза.