У меня нет времени.

      Тэхён далеко не сразу понял, что дело мутно. В стоматологической клинике класса даже не «люкс», а «поднебесье» его встретил солидный сорокалетний мужчина в дорогом костюме. Кан Джу Ик — пиар-менеджер сети медицинских центров еще раз повторил техническое задание, провёл в нужные кабинеты и договорился на съёмки живого приема с пациентом. Потом предложил небольшой перерыв, на который уставший Ким с благодарностью согласился. А в кафе пиарщик, не теряя времени, прямо-таки по взрослому взял быка за рога.       — Тэхён-щи, вы очень привлекательный молодой человек, — проговорил мужчина медленно и выжидательно уставился, наблюдая за реакцией фотографа.       Тэхён обречённо поднял на собеседника широко раскрытые глаза, надеясь, что ему показалось. Он не готов к такой активности вокруг себя. Жизнь бедного паренька из Тэгу к такому повороту не готовила. Вчера вечером, после того, как он слил в облако фотографии из деревеньки, пришлось звонить менеджеру Ли Су Мину. И это был разговор ужа и ежа — один хотел ускользнуть, второй откровенно сожрать. Как аккуратно съехать с внимания еще одного поклонника, Тэхён совершенно не понимал.       — Вы в отношениях? — бульдозером пёр Кан Джу Ик, не теряясь от замешательства молодого фотографа. Опыт подсказывал пиарщику, что юноша еще в полёте и такую птичку надо успеть схватить.       — Э…эм, да, в отношениях, — прокашлялся оробевший от натиска Тэхён, который решил приукрасить действительность.       — Серьезно? — мужчина недоверчиво хмыкнул, а затем резко привстал, перегнулся через небольшой столик, наклонился и внезапно поцеловал тонкое запястье фотографа. Ким отдернул руку, звеня браслетами. Пиарщик же лишь сверкнул идеальными зубами и присел на место как ни в чем не бывало. — Я позвоню вам как-нибудь вечером, сходим выпить.       И пока Тэхён ошалело хлопал глазами, сорокалетний мужчина ювелирно перевёл тему в рабочее русло. После перерыва оставалось отснять портреты персонала клиники. Фотограф подозревал, что еще пара часов работы лёгкими не будут. Он не ошибся.       Пиарщик смотрел ласково и масляно, не к месту похлопывал по плечу, про личное пространство он и вовсе позабыл.       Тэхён, тренированный многочисленными подработками, не был нежным цветочком и всегда умел за себя постоять.       Но сейчас, во-первых, не было откровенного хамства, на которое Ким научился отвечать резко и бескомпромиссно.       Во-вторых, Тэхён боялся подставить Чона и его развивающуюся контору.       Чонгук сегодня чувствовал жопой. Пятая точка и душа были не на месте, когда он отправил своего прекрасного фея на очередные съёмки. Черный BMW уже подкатил на парковку стоматологической клиники, когда Чон набрал фотографу.       — Слушай, ты заканчиваешь? Я сейчас зайду, — Чонгук услышал, как радостно и даже облегчённо ответил ему Тэхён, и поспешил зайти.       Как раз вовремя! Молодой фотограф стоял у ресепшен и с загнанным видом что-то отвечал взрослому представительному мужчине. Тот удерживал Кима за предплечье, и его липкий взгляд говорил о многом:       — Так я найду тебя, Тэхён-и, — пиарщик растягивал слова и сладко улыбался.       — Тэ! — Чонгук резко вклинился между ними, быстрым движением скинул чужую руку со своего работника, а затем, не думая о том, как это воспримет Тэхён, поцеловал его в уголок губ. — Я заберу своего фотографа. Вы уже закончили?       Чонгук улыбнулся саблезубым тигром, затем сжал рот и с силой толкнулся языком за щекой. Максимально агрессивное выражение было истолковано правильно. Пиарщик раскинул руки в примирительном жесте, всем видом показывая, что всё понял:       — Тогда жду снимки, господин фотограф. До связи, — он чуть заметно поклонился и ретировался с поля боя.

***

      Всю дорогу до дома они молчали. Чонгук включил музыку погромче, а сам гонял в голове вид Тэхёна после показательного поцелуя. Тот неосознанно прижал ладонь к краешку губ, будто бы кожа в этом месте горела.       Всё, что хотелось, это повторить и углубить поцелуй. Просто коснуться. Потрогать. Прижать. Чонгук не замечал, как разгоняется в своих мыслях и утапливает педаль газа, стремясь поскорее добраться домой. Он даже не подумал отвезти Тэхёна куда-то еще.       Безмолвный договор вел их на двадцать четвертый этаж квартиры Чона, а внутри всё сильнее сжималась спираль предчувствия. Тэхён задерживал дыхание на каждом выдохе, чтобы успокоить внутреннюю дрожь.       Когда за ними захлопнулась дверь, Чонгук молча взял старшего за плечи и легонько прижал к стене. Глаза говорили без слов, руки кричали о нежности. Он повёл ладонями выше, обрисовывая изгибы шеи, зарываясь пальцами в непослушные волосы. Тэхён чуть закатил глаза от новых ощущений и откинул голову назад, подставляясь под ласку.       А Чон решил продолжить с того места, на котором они остановились в стоматологии и прижался губами к краешку рта, что сводил его с ума уже пару недель. Язык скользнул по уголку, коснулся ряда зубов и лишь слегка прошёлся по пухлым губам. Страшно.       — У тебя мягкие губы, — ляпнул Чонгук первое, что пришло в голову.       — Ты прям не пытаешься сделать менее неловко, — Тэхён отводил взгляд.       — Не пытаюсь, — медленно проговорил Чонгук и прикоснулся пальцем к сомкнутым губам. — Я бы… повторил.       Тэхён набрал в грудь воздуха и замер. Внутри, где-то в самом низу его живота появилось новое чувство — нервы, возбуждение, страхи стягивались в давящий узел. Глаза заметались. Он не знал, как реагировать на слова Чонгука. Какие правила у этой игры? У него нет опыта.       — Эй, выдыхай, — Чонгук заметил остекленевший взгляд. — Не хочешь, не буду.       — Х-хочу, — Тэхён и не знал, что у него могут так сильно дрожать руки.       Взгляд Чона стал острым, препарирующим, зрачки заметались по лицу, разглядели тремор тела напротив, окаменевшую позу. И пока Тэхён не передумал, Чонгук потянулся вперед и уже без сомнений накрыл своими губами чужие.       Чон был нежен, трепетно проник языком в рот Тэхёна, медленно оглаживая верхнюю десну, упиваясь дрожью, наслаждаясь мягкостью.        А гостя будто сорвало.       Этот раскаленный прут в паху — это возбуждение? Эти скрученные внутренности, сжатые даже в желудке мышцы — это страсть? Это желание кусать кожу, пить кровь и слюну — это похоть? По телу Тэхёна разливалась магма, сжигая разум. Мысли метались, руки впились в рёбра Чонгука, под ширинкой стало больно от прилившей крови. Он не знал как целоваться, не понимал, как это делается, но хотелось больше, еще больше!       Тэхён замычал в приоткрытый рот и, поймав язык Чонгука, с силой втянул в себя и начал сосать его. Это… это так ошеломительно! Слюна такая сладкая. Запах тела такой одуряющий. Руки вспотели, сердце грохотало, член пульсировал нестерпимо, так что стало неприятно. Он резко оторвался от губ, вскинул голову вверх и выдохнул. Чонгук смотрел голодно и с туманом во взгляде:       — Это было безумно, — он протянул сильные руки вперед, поймал бёдра Тэхёна, приподнял и вдавил тонкое мускулистое тело в себя. Ночной гость охнул, когда почувствовал крепкие ладони на своей заднице, а Чон понимающе усмехнулся, когда его живота коснулась заметная твердость. — Ты такой возбуждённый. Пошли на диван. Обхвати меня ногами.       Чонгук в несколько шагов добрался до гостиной, упал на диван, усаживая на себя старшего. Сильнее развёл руками чужие ягодицы, так чтобы стало еще плотнее. В промежность Тэхёну утыкался член. Обоим хотелось двигаться, хотелось продолжения и разрядки. Тэ выгнул спину, прижимаясь к животу Чона, и начал ёрзать по бёдрам.       — Давно не было секса? — спросил Чонгук, утыкаясь в ямку между плечом и шеей, втягивая кожу и лаская языком.       — Никогда не было, — тихо пробормотал плохо соображающий Тэхён.       — Что? — Чонгук вытащил ладони из-под ягодиц Тэ и поставил их ему на грудь, слегка отстраняя дрожащее от возбуждения тело. — Погоди-ка. Ты никогда не пробовал с парнями?       — Я никогда не пробовал ни с кем, — почти шёпотом, сбиваясь пробормотал Ким.       — Ох, мой цветочек, — Чон смотрел в полуприкрытые совершенно пьяные от желания глаза, чувствовал, как трясётся на нём жадное тело. Нежно приподнял пальцами подбородок старшего и запустил в его рот язык. С неопытным девственником надо быть трепетным.       Правда он не учёл одного — у самого неопытного девственника буквально сорвало башню. Он снова заёрзал на бёдрах Чонгука, всё сильнее вдавливаясь промежностью в окаменевший член под собой, тёрся собственным возбуждением о живот Чона, а ногти впились в плечи напротив. Ему не хотелось нежности, ему хотелось разрядки.       — Сделай что-нибудь, — простонал Ким сквозь зубы злобно и умоляюще.       Чонгук трясущимися руками расстегнул пуговицу на брюках Тэхёна, вжикнул молнией и запустил в бельё руку, сразу обхватывая жесткий член. Впервые в жизни ощутив, как его трогают в самом интимном месте, Тэхён замычал так громко и низко, что Чон задохнулся и начал двигать бёдрами, вбиваясь собственным возбуждением сквозь ткань в задницу над собой, и при этом резко водить рукой, сжимая пенис Тэ.       Тэхён думал, что сдетонирует. Уже через пару минут по всему телу прокатилась обжигающая волна приливающего оргазма, стало горячо и мучительно. Разрядка взорвалась фейерверком. Семя пачкало одежду Чонгука, который продолжал двигать рукой, удлиняя оргазм. От вида закатившихся глаз, поднятого подбородка, раскрытого рта над собой Чонгуку стало почти плохо. Напряжение прорвалось плотиной, он сильнее вдавил свой уже изливающийся член в ягодицы Тэхёна и до крови закусил губу.       — Мне стыдно, — пробормотал Тэ, зарываясь лицом в волосы Чона.       — Мне нет, — расслабленно ответил хозяин дома.       — Я… я хочу еще, — очень медленно, почти мучительно вытягивая из себя слова, прошептал Тэхён.       — Сколько тебе говоришь лет, двадцать два? — вдруг с тихой усмешкой спросил Чонгук. Он начал целовать шею, прикусывая кожу. — Я так понимаю, что всё, что ты накопил за годы воздержания, ты сейчас выплеснешь на меня? М-м-м. Мне это нравится. Пойдём в душ, а потом продолжим.       — Я сам, мне неловко, — промычал Тэ.       — Поздно, моя принцесса. Неловкость в сексе бессмысленна. Не хочу шокировать твою невинную душу, но красиво не будет. Будет кайфово.       — Я вообще-то смотрел раньше порно, — Тэхён выпятил губу.       — Серьёзно? Я не видел в твоём расписании графы «Половое воспитание», — Чонгук вёл гостя за руку в сторону ванной.       — Плохо смотрел, — Тэхён дёрнул рукой. — Я сам помоюсь.       — О-о-о нет. Тебя помою я. Я хочу видеть тело, на которое дрочу уже хрен знает сколько, скоро волосы на ладонях отрастут.       — О боже… Надо было оставаться в рамках работодатель — наёмный сотрудник, — бурлил Тэхён сквозь ткань, когда Чон стягивал с него майку.       — Я откормлю тебя, — Чонгук провёл пальцами по выступающим ребрам и остановился на тазовых косточках. Опустился на колени и поцеловал впалый живот, по коже Тэхёна тут же побежали мурашки.       — Я как раз голоден.       — О, кто-то опустился до плоских шуточек? — Чонгук стянул с Тэхёна брюки и, нисколько не смущаясь, разглядывал вновь эрегированный член. — Флагшток готов. Знамёна подняты.       — И этот человек рассказывает мне про плохие шутки, — старший с волнением смотрел, как легко скидывает одежду на пол Чонгук, впиваясь глазами в мускулистое тело. Его член дёрнулся, когда Чон стянул трусы. — Красиво.       Тэхён видел обнаженного парня впервые в жизни (порно не в счёт). И у него дрожали колени от предвкушения, от волнения и от того, что сейчас может произойти. Это заводило и тревожило. Чонгук был крупный. Весь. Массивный и толстый член с пропорциональной головкой создавал довольно агрессивное впечатление.       — Э-э-э, можно я спрошу? — Тэхён с трудом начал формулировать мысли, когда на них сверху полилась вода из душа, и младший начал водить руками в самых нежных местах. — Это ведь хорошо, что ты такой большой? Будет приятнее?       Чонгук видел и возбуждение, и страх в глазах напротив. Напомнил себе, что ему достался абсолютный девственник, и решил, что сейчас не время для похабных шуточек. Время просвещения.       — Во-первых, сегодня мы не дойдём до конца, расслабься. В сексе есть масса других затейливых вещей. Во-вторых, если совсем откровенно, большой член вовсе не залог крутых оргазмов. Как ты думаешь, где у тебя простата?       — Ну-у, там… — задумчиво обронил Тэхён.       — Там — банка на полке с надписью «кофе», а внутри сахар. А простата — здесь, почти на входе, точнее выходе, — хмыкнул умудрённый опытом Чон и внезапно легонько пощекотал под яичками, на что Тэхён просто таки выпучил глаза от смущения и от новых ощущений. — Её пальцами достать можно, просто надо знать, куда давить. А я знаю.       Чонгук налил на руку гель для душа и начал размазывать его по телу старшего, спускаясь руками к паху. Скользнул ладонью между ног Тэхёна и слегка сжал яички, затем перехватил его крепко стоящий член:       — Тебя природа тоже не обидела. Хотел бы я назвать тебя крошкой, да не выйдет, — Чон подтянул обмирающего от ласк Тэ к себе ближе, и обхватил ладонью оба пениса. — Давай, помоги нам. Твои длинные пальцы — мой фетиш. Делай, как ты любишь.       Тэ шумно выдохнул, когда Чонгук дотянулся до какой-то банки, полил сверху ароматной маслянистой жидкостью, которая потекла по пальцам и по членам. Разлился запах цианида, который будто прострелил своим ядом мозг. Пальцы старшего окольцевали два прижатых к друг другу пениса, создавая идеальное давление и скольжение. Он водил рукой в том темпе, как любил сам, слегка грубо оттягивая нежную кожу, а Чон не отрывал взгляда от тонких пальцев.       — Господи, я не выдержу долго… — простонал младший, прижимаясь лбом к плечу Тэхёна и не отводя взгляда от ставших резкими движений внизу. — Ещё, ещё! О, чёрт!       Оттянуть оргазм не вышло, хотя Чон очень старался продлить удовольствие. Но эти руки, которые снились ему в грязных снах, не оставляли шанса на долгие ласки. Чонгук видел, как трясёт Тэхёна от созерцания чужого оргазма, от вида выплёскивающейся спермы. Тот не стесняясь размазал белёсую жидкость по себе, используя вместо смазки. И этот пошлый жест стал катализатором для него самого — старший застонал утробно и излился.       — Мы же повторим еще? — прохрипел Тэхён, отходя от оргазма.       — Непременно, — поддержал Чонгук.