У меня нет времени.

      Тэхён ничего не знал о своей сексуальности. Она была крепко погребена под слоями обстоятельств его жизни.       Первой бетонной плитой, которая давила сверху, была бесконечная физическая усталость от работы.       Следом были навалены кирпичи из боязни осуждения со стороны семьи. И этих кирпичей было много.       Чугунным грузом лежал кризис ориентации, который юный Тэ проживал не один год.       И, наконец, сверху на этой горе стоял тяжелый бегемот нетолерантного общества, который срал презрением и раскидывал его хвостом, как вентилятором.       Несмотря ни на что, юный и здоровый организм регулярно требовал разрядки. И Тэхён быстро и умело спускал в душе. Ключевое слово тут — быстро. У него не было времени на фантазии и перелистывание порно-ресурсов. Между мастурбацией и сном он всегда выбирал сон. Между едой и сном, он, кстати, тоже выбирал сон.       То, что произошло этим вечером с Чонгуком, было открытием ящика Пандоры. Всё, что спало, засовывалось в дальние углы, отодвигалось подальше, внезапно было разбужено.       Секс.       Секс оказался наркотиком.       — Я хочу еще, — сжав зубы и опустив глаза, простонал Тэхён, когда Чонгук шагнул из душа и начал вытираться полотенцем.       Тэ голодно смотрел на округлые мускулистые ягодицы младшего, на капли воды, стекающие по прокачанной спине. Оргазм, который был пять минут назад, оставил после себя чувство короткой разрядки, но кровь даже не ушла из паха, а возбуждение снова нарастало. Он глубоко дышал, стараясь успокоиться, но член опять пульсировал, а голову заливал красный туман.       Чонгук хмыкнул, поиграл бровями, протянул руку и обхватил кольцом пенис Тэхёна. Тот замычал, подаваясь вперед.       — Я думал, тебя надо медленно обучать всему. Но похоже, придётся прятаться от тебя по углам, — Чон начал мять мошонку, а затем поступательно водить вверх вниз по возбуждению старшего. — Пойдем в спальню. Будем учиться экстерном.       Тэхён покладисто закивал, похотливый туман в голове застилал стыд, который маячил на краю сознания. Быстро накинул полотенце вокруг бёдер и пошел за младшим. Он не знал, что его ждет, но заранее был готов на всё. Если Чонгук сейчас его раскроет и трахнет, то он готов.       Чонгук повалил его на кровать, накрыл своим телом и начал целовать ключицы, потираясь бёдрами о чужое возбуждение. Он засасывал вкусную кожу на груди, прикусывал на рёбрах, вылизывал вокруг пупка, и Тэхён от этого стонал так мучительно, будто не было перед этим двух оргазмов подряд.       Чон скользнул рукой к паху, и затем опустился на член губами. Тэхёна выгнуло. Никогда в жизни он не чувствовал ничего подобного: влажный и тёплый рот доставлял какое-то сумасшедшее блаженство, язык будто бы проходился по оголённым нервам, а сдавливание и вакуум перемещали сознание лишь в одно место на всём теле.       Чонгук делал что-то феерическое. Хотелось толкаться в эту глубину, хотелось продлить этот кайф до бесконечности, и, напротив, хотелось немедленной разрядки. Тэхён выстанывал на выдохе, впиваясь в простынь ногтями.       Стыдно? Невероятно.       Но хотелось еще и еще. Чтобы в этом мире остались только сон и секс. Или только секс. Да, лучше секс. Почему так хорошо?       А Чонгук внезапно облизал пару своих пальцев и нырнул ими между дрожащими ягодицами Тэ. Коснулся ануса, слегка надавил на вход, всего лишь подразнив чем-то большим, и услышал, как сверху всхлипнул Тэхён. Член еще больше налился кровью, и снова разрядился семенем.       — Это ненормально — постоянно хотеть, да? — тихонько прошептал старший, плавая в неге оргазма. Его тело и мозги сейчас были желешкой, но потихоньку накатывало смущение.       — Ненормально двадцать два года не заниматься сексом, — Чонгук оценил состояние партнёра и принялся сам вытирать его живот влажными салфетками.       — Я не хотел, чтобы это заканчивалось. Ты же научишь меня всему, да? Я ничего не умею. Я всего хочу, — доверчиво пробормотал Тэхён, обвиваясь вокруг Чонгука, который прилёг рядом. — Я думал, что сон и еда — это самые большие наслаждения в моей жизни. И зарплата. Да, еще зарплата. Но вот это то, что было сейчас, это лучше всего.       — Я сделаю с тобой всё, что захочешь, и разрешу тебе сделать это с собой, — Чонгук увидел, как встрепенулась макушка напротив. Тэхён впился в него любопытным взглядом. Младший заулыбался понимающе, отвечая на немой вопрос. — Я универсал. Не, не, не! Не прямо сейчас!       Он засмеялся, когда рассмотрел как загорелись глаза и приоткрылся рот у Тэ.       — Сейчас мы будем спать, а завтра после универа мы сначала поработаем, иначе у нас обоих не будет денег, — «работа» и «деньги» были стоп-словами для Тэхёна, и Чонгук ими намеренно воспользовался. — А потом мы сделаем всё, что пожелаешь.       — Надо завтра обработать хотя бы половину стоматологии, — Тэхён зевнул, вытягиваясь на простынях. — Что там у тебя с Юнги?       — Давай завтра. Нормально всё, — Чонгук поцеловал плечо, которое маячило перед глазами, и слегка потёрся о кожу носом.       Они отрубились, едва закрыв глаза, а их тела магнитами притянулись друг к другу, сплетясь во сне. Позы были откровенно неудобными, им было жарко, и даже сквозь дрёму пробивалась боль от затёкших конечностей, но ни один из них не разрывал объятия.

***

      Утро началось с хора из будильников. Тэхён взлетел на кровати, когда в углу затрезвонил допотопный монстр, а на столике заорали телефоны обоих студентов.       — Так можно и импотентом остаться, — пробормотал гость, выключая железный будильник и тыкая пальцем по экранам смартфонов.       Чонгук же безмятежно спал сладким непотревоженным сном. Его ничуть не потревожили звон, маты Тэхёна и уж тем более его аккуратные касания.       — Чонгук, вставай.       — М-м-м-м…       — Вставай, пора собираться, — Тэ начал трясти спящего за плечо всё сильнее.       Реакция была почти нулевая. Пациент на раздражители не реагировал.       — Ну хорошо, а если так? — Тэхён, стесняясь самого себя, нырнул рукой под одеяло и нащупал «утреннее приветствие» от Чонгука.       Слегка огладил стояк ладонью, затем сжал пальцы сильнее, кольцуя возбуждение, и начал неторопливо водить рукой вверх и вниз. Дыхание спящего стало коротким и прерывистым, а глаза под закрытыми веками забегали в быстром сне.       Брови Чонгука заломились, а рот раскрылся в невнятном стоне. Ему снилось что-то однозначно прекрасное. Тэхён ухмыльнулся понимающе, и облизал свои губы, набираясь решимости. Он собирался сделать первый в своей жизни минет человеку, который даже не оценит его стараний. Но тем легче осмелиться.       Крупная головка была налитой и гладкой, облизывать её было дико пошло и дико вкусно. Как хорошо, что Чон спит, можно не стесняться. Тэхён обогнул выпирающие части языком, продавливая уретру и поглаживая уздечку. Дыхание спящего сбилось, и Тэ пугливо взглянул вверх, не выпуская члена изо рта.       «Спи, спи! Не мешай мне играть!»       Стыдно было невероятно, но стыд глушил целый коктейль из дофамина, адреналина и окситоцина.       Тэхён аккуратно обхватил одной рукой мошонку, легко перебирая яички, а второй ладонью поглаживал нежными поступательными движениями по всей длине массивного члена. Хотелось попробовать заглотить поглубже. Крупный пенис манил размером и невероятно возбуждал. Собственный член был напряжён до боли. Тэ опустил одну руку и начал быстро дрочить себе.       Движения ртом стали агрессивнее, возбуждение рвалось наружу. Уже не боясь разбудить Чонгука, он стал насаживаться на ствол сильнее, стараясь создать давление во рту. Тэхён и не заметил, как удивленно раскрылись глаза и рот у спящего, как сжались пальцы до побелевших костяшек. Чон, не отрываясь, наблюдал, как пухлые губы растягиваются вокруг широкой плоти, как старательно двигается голова, как резко ходит рука на пенисе Тэхёна.       Это была чёртова мечта — проснуться утром от минета. И эта сексуальная фантазия прямо сейчас осуществлялась.       Уже не пытаясь скрыть факта, что он проснулся, Чон начал легонько толкаться бёдрами вверх. Тэ вздохнул пугливо, но принял игру. Слюна стекала по чрезмерно возбужденному члену, слышалось пошлое хлюпанье и тихое мычание. Тэхён доводил себя рукой, а младшего ртом, подстраиваясь под единый ритм.       И вскоре застонал утробно, когда к нему пришла разрядка, насадился еще глубже и резче, чтобы через несколько толчков поймать выстреливающую в глотку сперму.       — Давай прогуляем сегодня универ? — отдышавшись, поднял голову Тэхён. — Только один раз, а?       — А тебя кроет, — расслаблено засмеялся Чонгук, понимая, что спорить бесполезно. — Сначала завтрак. Ты уже немножко пошалил.       В игривом настроении они почистили зубы и по очереди приняли душ. Тэхён откровенно задержался под струями воды, и Чонгук подозревал почему.       Из ванны старший вышел раскалённый как сковородка, на которой сейчас шкворчала яичница. Жадными глазами смотрел он на обнаженный торс Чона, но трогать не решался. Едва не поперхнулся чаем, когда младший вышел из-за барной стойки и оказалось, что растянутые домашние брюки сползли, открывая вид на косые мышцы живота, уходящие выступающим треугольником под ткань.       Напряжение росло, будто между ними проложили электрический кабель. И очевидно, что закоротит первым Тэхёна. Он уже смотрел мутными глазами, трясясь от страха, от предвкушения, от будущей неловкости и от желания, которое недвусмысленно выпирало сейчас бугром на домашних шортах, что выдал ему хозяин квартиры.       — Я больше не могу, — проскулил Тэ, сжимая зубы.       Чонгук улыбнулся широко и властно, подцепил подбородок, заставляя Тэхёна привстать на носочки, и впился в губы требовательным поцелуем. Старший никогда не любил кофе, но сейчас горький вкус на языке Чонгука казался наркотиком, без которого не прожить.       — Пойдем в спальню, — Чон зацепил тонкие пальцы, и потащил за собой Тэхёна, у которого был абсолютно безумный плывущий взгляд.       Младший мягко толкнул Тэ на кровать, потянулся снять шорты вместе с бельем, затем встал на колени между слегка разведенных ног, разглядывая трясущегося от смущения парня.       — Ничего не бойся, я буду очень нежным, — Чон повёл ладонями по внутренней стороне бедра, пробираясь все выше к паху, сильнее развел ноги, наклонился, и начал бесстыдно вылизывать сжатую мошонку.       Тэхён захрипел и выгнулся дугой на кровати, упираясь плечами. Он даже не засёк момента, когда на простыни приземлились тюбик лубриканта и презервативы. И вздрогнул всем телом, почувствовав на сжатом анусе прохладную смазку и настойчивые пальцы. Опытный Чонгук был медленным и нежным, массируя пальцами стенки мышечного кольца, одновременно делая минет.       Чрезмерные ощущения. Подавляющие волю чувства. Тэхёну хотелось сгореть со стыда от развратной позы, хотелось раскрыться еще больше. А Чонгук не прекращал: он долго и мягко растягивал, заводя внутрь уже три пальца, придавливая их в сторону мошонки.       Толчок пальцами, еще толчок — и у Тэхёна закатились глаза. Надрывный стон стал сигналом.       — А вот и оно, банка кофе с надписью «соль», — младший пытался отвлечься, чтобы их первый секс не закончился позорно быстро. Он раскатал латекс, и стал медленно входить. — Если будет больно, говори.       Тэхёну не было больно. Он плыл под толщей новых ощущений, которые топили сознание. Волоски на руках вставали дыбом от каждого движения внутри. Чон явно знал куда целиться, потому каждый толчок вызывал острое удовольствие, которое разливалось по венам. Всё, чего хотелось — растянуть это блаженство.       Тэхён заскулил и начал подниматься сам, чтобы резче насадиться на член и получить больше стимуляции.       — Не дури, — прорычал Чонгук и придавил живот Тэ тяжелой рукой, прижимая стонущего под ним парня. — Это твой первый раз. Я тут пытаюсь быть бережным с твоей невинной задницей. Давай, потрогай себя.       Тэхёна затрясло от небывалой эйфории, когда он обхватил рукой свой член, от давления внутри, от ритмичных толчков. Ноги были задраны на плечи Чонгука, тот придавил его всем телом, заходя еще глубже.       Сильная судорога разрядки прострелила не только тело, но и мозг. Тэ захлебнулся в ощущениях, а Чонгук над ним буквально захрипел и ускорился, догоняя собственный оргазм.       Мысли разлетелись на атомы.       Тэхён лежал на кровати, раскинув руки и ноги, представляя себя млеющей морской звездой, которую выкинуло на берег. Мозги были будто забиты сахарной ватой. Хо-ро-шо.       Чон, привстав на локоть, лежал на боку и с нежной усмешкой смотрел на разнеженного партнёра.       — Это было в тысячу раз приятнее, чем я думал, — пробормотал бывший девственник. — Простата — это что-то великолепное. А секс — это лучшее, что я пробовал.       — Ты невероятно красивый, ты знаешь? — Чонгука сейчас заливало слабостью от того, как сильно нравился ему этот парень рядом. Секс, да, секс — это просто волшебно, но как бы оставить Тэхёна рядом с собой не только из-за утех в постели?       Пробраться бы в его систематизированную голову и занять там все ячейки. Внезапно Чон испугался своих чувств. Еще недавно он просто хотел этого красивого мальчика, а теперь было мало только его тела. Он протянул руку и положил пальцы на лоб Тэхёна, медленно обводя лицо.       — Ты невероятно красивый, — снова прошептал Чонгук, и почему-то стало больно от внезапных чувств, комком вставших в горле.       — Нам бы поработать. Там до хрена отбирать и обрабатывать, — Тэхён присел и смотрел вполне осмысленным взглядом. Сознание его явно вернулось в привычное русло, где всем правил график.       Чонгук мучительно скривился от быстрых метаморфоз, когда Тэ торопливо направился в ванну. И Чон не заметил, как старший болезненно закусил губу, пряча лицо.       Когда Гук так нежно гладил его сейчас на кровати, шепча глупости про красоту, доверчивое сердце Тэхёна сходило с ума. Маленькой птичкой билось оно о рёбра, надеясь… Надеясь на что-то большее.