The Sugar Universe

Гарри входит в кабинет Тома и сразу слышит тихие проклятия и ворчание. Это не частое явление — Том настолько молчалив, насколько это возможно, и с любым делом он справляется с безупречным самообладанием. Гарри сомневается, что Том способен сказать что-то в порыве эмоций. Его парень — настоящий эксперт в манипулировании, ради желаемого результата он ведет себя так, как надо, и говорит то, что вызовет лучший отклик. Когда Том сосредоточен на задаче, он безжалостно эффективен. И тот факт, что Том в настоящее время сгорбился над экраном ноутбука, извергая проклятия, говорит о том, что он очень и очень зол. Вот почему Гарри стучит в дверь, а не просто входит, как обычно. Ответ Тома следует незамедлительно: — Я занят. К сожалению, это ожидаемый ответ. Гарри вздыхает — тихо, чтобы Том не слышал — и входит в комнату. — Я пришел проведать тебя, — говорит Гарри. — Я занят. Я закончу через… — Пауза, Том переводит взгляд в нижний угол экрана, где находятся часы. — Максимум час. Час или два. Гарри знает, что это ложь. Он подходит к столу и кладет руку Тому на плечо. Том хмурится, его мышцы тут же напрягаются, но через секунду напряжение исчезает, и плечо Тома теперь расслаблено под рукой Гарри. — Я сказал, что занят, — предупреждающе повторяет Том. Гарри скользит рукой по затылку Тома. Он чувствует, как Том дергается, а потом замирает. Гарри мрачно думает, что мания Тома контролировать каждый аспект своей жизни когда-нибудь сведет его в могилу. — Выходить из себя из-за стресса — нормально, — пытается достучаться Гарри. — Почему бы тебе не сделать перерыв? — Я в порядке. — Том продолжает печатать, вероятно, надеясь, что Гарри надоест, что его игнорируют, и он уйдет. Гарри смотрит на разбросанные на столе файлы и отчеты. Без сомнения, все они расположены особым образом, понятным только Тому. Если Гарри переложит хотя бы один из них в другую стопку, Том закатит истерику. С раздраженным Томом может быть трудно говорить, особенно потому, что он упрямый ублюдок, который так и не научился просить о помощи. Не то чтобы Гарри лучше умел просить о помощи, но обычно он хотя бы немного осознавал свою раздражительность. — Я могу сделать тебе чай? — предлагает Гарри. — Или легкий перекус? Я взял крекеры, которые тебе нравятся. Челюсти Тома напрягаются раз, два. Гарри ждет, не выдаст ли Том гневную тираду. Пока не похоже, что это произойдет, но с Томом никогда не знаешь наверняка. Руки Тома продолжают двигаться по клавиатуре ноутбука, но они достаточно замедлились, чтобы Гарри понял, что Том серьезно относится к его искренней просьбе. — Я бы не отказался от чая, спасибо, — говорит Том после слишком долгой паузы. — Хорошо. — Гарри улыбается, хотя знает, что Том этого не видит, и наклоняется, чтобы поцеловать Тома в висок. Том хмыкает в знак признательности и возвращается к набору текста. Гарри тихо закрывает за собой дверь и уходит. Он приготовит чай и положит сливочный сыр на любимые крекеры Тома. Затем он принесет этот поднос и поставит на дальнюю полку, на приличном расстоянии от всех папок на случай, если Том что-нибудь опрокинет. Если Том все еще не закончит через два часа, Гарри придется изменить свой подход. Пока что достаточно быть терпеливым. Они оба все еще узнают, как правильно поддерживать друг друга, и пусть Гарри учится немного быстрее, Том старается, и это самое главное. Несколько месяцев назад попытка Гарри вывести Тома из плохого настроения закончилась бы требованием, чтобы он ушел, или, еще хуже, каким-нибудь оскорблением. Гарри уже видел это с работниками Тома: кто-то слишком сильно надавит, и Том сорвется. Это некрасивое зрелище. Гарри видел, как Том в гневе доводил взрослых мужчин до слез — и это не преувеличение. Том пару раз пошутил о том, как доброе сердце Гарри немного смягчило его характер — самое смешное, что Гарри почти уверен, что это правда. Когда Гарри рядом, Том подавляет свои более жестокие порывы. Даже если это только потому, что они встречаются, это хороший прогресс, который распространился на все взаимодействия Тома. Тому плевать на других людей, но он заботится о Гарри, и Гарри научил его тому, что сдержанность так же ценна, как и напористость. Гарри достает из шкафа коробку крекеров и кипятит воду для чая. Когда он вернется в офис Тома, он получит рассеянное «спасибо». Если Том добился положительного прогресса за те пятнадцать минут, которые потребуются Гарри, чтобы приготовить крекеры и заварить чай, Гарри могут даже пригласить посидеть на диване. Хотя Том никогда этого не признает, он, должно быть, был очень одинок до того, как встретил Гарри. Жизнь Тома захватывающая, полная деловых сделок и связанных с работой драм, но не приносящая удовлетворения. Несмотря на то, что Том постоянно говорит об успехе и власти, он редко рассказывает о семье или друзьях. Гарри буквально снес эту дверь, повалил ее на пол и плюхнулся прямо в центр аккуратной, выстроенной жизни Тома. Том вселил в него уверенность, вдохновил на карьеру, о которой он мог только мечтать. Гарри сделает все возможное, чтобы показать Тому, что воссоединение с его человечностью стоит всех усилий. С такими мыслями Гарри осторожно поднимает наполненный поднос обеими руками и направляется обратно в кабинет Тома. Том теперь смотрит не только в свой ноутбук, но еще и на три разных финансовых отчета на столе и текстовый разговор на телефоне. Гарри ставит поднос на дальнюю полку. Сейчас он выйдет на цыпочках и заглянет позже, когда Том не будет так занят. Гарри берет с собой чашку чая; он выпьет его в гостиной, пока Том работает. Он уже почти у двери, когда Том говорит: — Куда ты идешь? Гарри открывает рот, чтобы ответить, но потом понимает, что у него нет нормального ответа. По правде говоря, он уходит только потому, что думает, что этого хочет Том. Вероятно, Том не это хочет услышать, и это заденет его чувства. — …Ванная? — неловко говорит Гарри. — О, тогда ладно. Я включу музыку. — Том бросает взгляд на поднос с чаем, затем возвращается к работе. Гарри тихо ставит свою чашку обратно. Мягкие звуки классической музыки наполняют квартиру, когда Гарри уходит в ванную, хотя на самом деле в этом нет необходимости. Это не «спасибо» и даже не настоящее приглашение вернуться, но это до странного мило. Как только Том закончит с тем проектом, который так его взбесил, он вернется к своему обычному очаровательному «я», и Гарри больше не придется действовать настолько осмотрительно. — Здесь две ложки сахара? — спрашивает Том, когда Гарри возвращается в комнату. — На вкус слишком сладко. — Да, придурок, — говорит Гарри, для верности закатывая глаза. — В твоем чае ровно две ложки. Если только ты не схватил мою чашку, и в этом случае это твоя вина. Том щурится на свою чашку, хмурясь. Это, конечно же, чашка Гарри. Том, должно быть, взял ее по ошибке. Гарри наблюдает, как Том делает еще один глоток чая, кривит губы от отвращения, затем ставит чашку на стол. Даже капризный, раздражительный Том умеет быть милым, с любовью думает Гарри, беря вторую чашку чая, в которой всего две ложки сахара, и устраиваясь на диване. Просто вытащить из него эту сторону требует немного усилий.