Найти себя. Вернуть себя?

Проходит не меньше пары месяцев, за которые Акира успевает выполнить несколько десятков или даже сотен мелких и не очень поручений Гильдии Искателей приключений и, кажется, перезнакомиться с большей частью жителей Мондштадта. Дважды она даже выполняет задания вместе с капитаном кавалерии, а Лиза по–секрету делится, что она первая с кем парень работает, не ища отговорок. Акира же в отличие от Джинн и других, не удивлена этому, ведь, кажется, Кэйа уже считает её близким другом, которому доверил свой самый важный секрет, который знали лишь двое. Конечно, когда алкоголь выветривается, обеспокоенный рыцарь находит Путешественницу, а та заверяет, что умеет хранить секреты. Только Акире кажется, что парня больше беспокоило её дальнейшее отношение к «шпиону», чем раскрытие его секрета, а ведь от этого зависит его жизнь. Именно Кэйа приучил её ходить в Долю ангелов, и если они приходили не вместе, то, не интересуясь её мнением, утягивал за свой столик, что стало своеобразной привычкой. Так и сегодня Акира спокойно пьет за столом с рыцарями, что, во главе с Кэйей, явно что–то празднуют. Когда компания начинает расходиться, а дежурный рыцарь заходит за Розарией, монашка кидает на Путешественницу такой взгляд, что по спине пробегают мурашки. Но Акира, прижавшись к плечу капитана кавалерии, что–то шепчет ему на ухо, и усмехается, чувствуя в её взгляде всепоглощающую волну ярости. Проходит ещё около получаса, за столом остаётся двое, тогда Акира и предлагает парню прогуляться. Ей не нравится, что Кэйа снова слишком пьян, хотя и понимает причину: в голове всё крутятся его слова о том, что для народа Каэнри’ах, слово его Короля — закон, что не оспорим, превосходит волю любого Архонта и должен быть исполнен беспрекословно. Жестокие реалии этого Мира, с которыми её душа никак не может и не хочет мириться! А ведь парень просто хочет жить там, где его приняли, как родного, когда его собственный отец бросил маленького ребёнка, ничего толком не сказав и не объяснив. Несмотря на это, и дальше игнорировать его настолько откровенные приставания она не в состоянии. Ещё в прошлый раз она заметила тёмную подворотню у его дома, что на этот раз служит им укрытием от возможных случайных глаз ночного города. Именно в эту подворотню она и толкает капитана кавалерии, впечатав спиной в стену его собственного дома. Не позволяя отстраниться, затыкает грубым поцелуем, пока рука забирается под рубашку, требовательно и ничуть не нежно проходится по животу, рёбрам и выше, слегка царапает, а после зажимает между пальцами один из сосков. Не разрывает поцелуй, даже когда парень стонет ей в рот. Убирает ладонь с затылка, расстёгивает пряжку ремня, после чего запускает руку в бельё, сразу обхватывает стоящий член, пальцем касается головки, слегка надавливая и смещая крайнюю плоть. Только теперь разрывает поцелуй, позволяя парню вдохнуть столь необходимый воздух, что жжёт лёгкие. Она вполне неплохо видит и в темноте, потому наслаждается выражением его лица и попыткой отдышаться, хватая ртом воздух. Знает, как не причинить боль, но при этом ничуть не нежно оглаживает яички, а после пару раз проводит ладонью вдоль члена. Одновременно с этим кусает в шею, оставляя заметный след от зубов. Должно быть, на этот раз соседи точно услышали его, но Акире плевать. Перепачканная семенем рука перемещается на ягодицу, пока вторая по-прежнему терзает, то один, то второй сосок. Кэйа слишком ярко чувствует каждое прикосновение, каждое касание, что безмолвно утверждают свои права на его тело. Но стоит пальцам коснуться колечка мышц, как мозг тут же проясняется и, действуя на инстинктах, бьет тревогу, заставляя отстраниться. Ноги не держат и капитан кавалерии, дернувшись в сторону, путается в брюках и заваливается на асфальт. Видя взгляд загнанного в угол зверя, Акира фыркает и уходит прочь. Она не позволит играть с ней! А ещё она не уверена, что чувствует, ведь, к счастью или нет, но слишком самоуверенный парнишка, привыкший держать всё под контролем, в это раз, не был готов к столь нахальным действиям. * Очередной тихий вечер. Акира по обыкновению сидит на дереве, мотыляя ногами, наблюдая за вечерним городом и жизнью его жителей. Игнорирует причитания Паймон, что никак не успокоится, не понимая, как она могла отказаться от маленькой, но уютной комнатки в доме, променяв её на ночёвку на ближайшем дереве. Хотя Акира пыталась, честно пыталась привыкнуть к обычному для всех сну в кровати. Но за несколько лет путешествий, она так привыкла спать, где придётся, что безопасная мягкая кровать начала казаться пыткой — слишком хорошим сном, за которым обязательно последует какой-то кошмар. А единственная ночь, когда она спокойно спала в кровати — была после сражения с Ужасом Бури, когда её организм, видимо, просто отключился после пережитого стресса. Из мыслей вырывает пронесшийся неподалеку знакомый силуэт и Путешественница тут же спрыгивает с насиженного места. — Ну вот, сверзилась. А ведь я предупреждала… — вздыхает Паймон, но тут же замечает рванувшую куда-то девушку и спешит следом: — Акира?! — Там тот мальчишка в зелёном, — отвечает Акира, когда Проводник догоняет её за очередным поворотом. — Упустила… — Ты ведь можешь использовать чувство стихий. Девушка недовольно морщится, ведь найти нужный след не так просто, и в прошлые пару раза после использования чувства стихий у неё невероятно болела голова. Хотя Паймон и говорила, что с практикой все недостатки быстро уйдут. Сейчас же желание найти мальчишку из леса превышает инстинкт самосохранения и Акира закрывает глаза, как моментально находит нужный след — такой чёткий и яркий! Спешит по нему вплоть до огромной статуи Анемо Архонта на главной площади, где мальчишка уже играет на лире. Акира останавливается неподалёку, чувствуя силу, что исходит от барда. Чистая, сияющая и яркая, как и его элементальный след. Она словно видит его сияние и даже недоуменно моргает, уверяясь, что не использует чувство стихий. За пять лет путешествий она ещё ни у кого не чувствовала такой сильной ауры. — Пойдём же, наконец! Или ты передумала? — восклицает Паймон, и только теперь Акира замечает, что песня закончена, а слушатели начинают расходиться. Подойдя, знакомится с бардом и, кажется, частично пропускает разговор, не понимая, как такая сильная аура может успокаивать и нести покой. Выныривает из своих мыслей, лишь после того, как видит очищенный кристалл. — У меня есть ещё одна слеза. Сможешь очистить и её? — протягивает второй алый кристалл. Акира лишь берёт его в руки, когда он тут же очищается, а вот к Барду появляются всё новые и новые вопросы. Например, почему та слеза не очистилась при первом прикосновении? А так же, как он мог хранить слезу у себя, когда Лиза и Джинн не могли даже приблизиться к ней? — Ты, действительно, наделена удивительными способностями. Барды слагают баллады о таких, как ты. И снова он скрывает важные слова за какой-то глупой беззаботной чушью. Лишь на мгновение пересекается с ним взглядом и словно тонет в их глубине, задыхаясь в окружившей силе. Лишь мгновение… И Акира едва удерживает себя от твердого желания помотать головой, чтобы отогнать наваждение, словно это поможет понять истинность стоящего перед ней человека. — Даже если мы не будем трогать Двалина, жизненные силы все равно покинут его. Гнев сжигает его изнутри. «Такая тонкая манипуляция», — усмехается про себя девушка. — Я могу чем-то помочь? — на самом деле она просто не сможет остаться в стороне, ведь ей жаль жителей города и она не хочет, чтобы дракона убили, а теперь ещё этот бард! Насколько бы он не был странным, она отчётливо «видит», что он беспокоится и хочет спасти своего друга. Поблагодарить так, словно мы уже его спасли, заявить, что у него есть план, а потом сразу сбежать… Акира вздыхает и прикрывает ладонью глаза — снова она вляпалась в какую-то передрягу. — Присмотрим за ним, — произносит девушка, отвечая на все вопросы и возмущения Проводника, что едва успевает скрыться в «её подпространстве», чтобы не отстать от переместившейся Путешественницы.