(Не)османка

Петербург, 1824 год - Доченька, вставай! - Маменька, можно ещё немного поспать?.. - Лара, знаешь ведь, что отец не любит, когда ты слишком долго собираешься. - Маменька, он же меня любит. Поэтому простит. - Хорошо... Тогда передам Мишелю и Серёже, чтобы они к нам не приходили, - Татьяна пошла на маленькую хитрость, всегда действовавшую безотказно. - Нет! Я встаю, - ответила Илария. - Вот и прекрасно. Одевайся скорее, - поторопила мать. - У тебя ещё занятия сегодня. - Помню... Девушка наконец-то поднялась с постели, подошла к шкафу, чтобы выбрать платье, в котором она будет сегодня. Взгляд упал на светло-серый, достаточно простой наряд, подаренный Серёжей на прошлой неделе в честь пятнадцатилетия Иларии. - Лазарева Илария Николаевна. Лин... - мысленно произнесла она инициалы. - Словно имя китайской принцессы. Никогда не была в Китае... Хотелось бы, однако у папеньки нет возможности. Или хотя бы в Османскую империю... Для чего же мне в таком случае учить их язык? Вот буду я старше, лет так через пять, стану учительницей и уеду в Стамбул... Мама рассказывала, что там очень красиво. И как я мечтаю познакомиться с султаном и его женой!.. Говорят, что дочь русского посланника - прибыла в столицу учительницей и по воле судьбы оказалась во дворце, где её полюбил сам султан Махмуд. А о том, как она спасла его от смерти, до сих пор ходят легенды. Красивая история... Если бы я внезапно оказалась во дворце, непременно постаралась бы подружиться со всеми, особенно - с семьёй султана. Однако это невозможно... Вдруг раздался лёгкий стук в дверь, и Илария услышала родной голос: - Лара, доченька, ты скоро? - Да, папенька, уже иду, - ответила она и открыла дверь. - Красавица моя, беги завтракать. - Хорошо, бегу, папенька. *** Стамбул, дворец султана Махмуда, 1824 год - Что скажешь, Асие? Лекарша закончила осмотр, помыла руки и печально склонила голову. - Что такое? Не томи душу, сейчас же говори, что бы ни было! - Госпожа... - начала женщина. - Мне очень жаль, но... - Что? - ...Вы не можете иметь детей. - Значит, не могу? Хорошо. Благодарю за то, что сообщила правду. А по какой причине? - Увы, мне неизвестно, однако есть одно предположение: возможно, это последствие давней травмы или чего-то иного. - Я помню, как получила рану в плечо шестнадцать лет назад. Пуля едва не попала в сердце. И она была отравлена. Правда, мне говорили, что яд удалось вовремя обезвредить... - Скорее всего, он уже успел каким-то образом подействовать на ваш организм, госпожа. Более сказать не могу, простите. - Ничего страшного, Асие. Спасибо тебе. - Рада служить вам, госпожа. Лекарша ушла. Спустя какое-то время Анна (получившая здесь от султана новое имя - Гюверчин, весьма необычное и странное для османов, однако оно очень нравилось Махмуду, потому и решил подарить своей "голубке" такой необычный подарок) услышала в коридоре громкий возглас: - Дорогу! Султан Махмуд-хан Хазретлери! Через минуту они стояли, обнявшись. - Что сказала Асие? - Я не могу иметь детей... - на этих словах султан слегка нахмурился. - Махмуд, ты разгневался на меня? - Анна виновато посмотрела на него. - Нет, моя Гюверчин, я никогда не смогу гневаться на тебя... Печальная новость, вот и всё. - Хуже и быть не может. - Согласен. - Давай отвлечёмся от грустных мыслей. - Как? - Помнишь нашу свадьбу? - Конечно. Для меня всё было таким необычным... Свечи, много свечей. Хор. И ещё... забыл слово. - Иконы? - Да, иконы. И рядом была ты: вся в белом, чистая голубка. Твоё лицо озарял слабый свет свечи, но мне и этого довольно. Главное, что ты была рядом. Ты, ради которой я оставил свою веру и принял твою... - И об этом так никто не узнал... - Да. Ты же знаешь: я вынужден скрывать это, дабы предотвратить борьбу за престол тех, кто его совершенно недостоин. - Я помню, Махмуд. И, помимо этого, никто не сможет справиться с управлением страной так же хорошо, как и ты. Ты единственный, кто заслуживает своего титула. - Моя Гюверчин, я не могу с тобой не согласиться. Твоё слово для меня - самое верное. - Очень этому рада. Прошло некоторое время, и они просто сидели, не выпуская друг друга из объятий и не произнося ни слова. Затем Анна нарушила молчание: - Дорогой, меня не покидает одна мысль... - Какая же? - Асие сказала, что из-за последствий ранения с последующим отравлением я не могу иметь детей, но ты помнишь, когда и почему я уезжала в Россию? - Конечно помню. Для нас это была большая радость, однако тебе не дали бы спокойной жизни во дворце, ведь тогда ты была беззащитна перед Хошьяр... Я поддерживал тебя как мог, но, увы, мне неподвластно всё. Я не смог бы полностью контролировать то, что происходит в гареме. И ради твоей безопасности позволил тебе отправиться на родину. - Мою благодарность не описать словами, Махмуд... - Анна предалась своим мыслям. - Она такая чудесная... - Не имею сомнений. Жаль, что пришлось оставить её там. Я написал тебе письмо, в котором просил срочно приехать... Хорошо, что Татьяна с Николаем согласились присмотреть за ней. И, раз уж разговор зашёл о них, то спрошу: есть ли от Татьяны какие-то вести? Или от Николая? Приедут ли они к нам? Ведь обещали это сделать через пятнадцать лет. - Недавно мне от неё пришло письмо. К сожалению, им никак не удаётся добиться разрешения у императора отправиться в Константинополь (Анна любила называть Стамбул его первым названием) даже помощником посла. А без этого ничего не выйдет. Но надеюсь, что всё будет хорошо. И я наконец увижу её... - Я тоже надеюсь, моя голубка...