(Не)османка

Петербург, июль 1824 года - Лара, запомнила? - Нет, Серёжа... - она посмотрела на мужчину умоляющими глазами и виновато добавила: - Скажи ещё раз, пожалуйста... - Хорошо... Илария старательно повторяла слова "повелитель" и "госпожа" на языке османов. - Серёжа, а зачем мне это? Разве это так необходимо? - Безусловно, моя хорошая. А что ты будешь делать, если вдруг окажешься во дворце самого султана? - Мне не суждено туда попасть... - отвечала девушка скучающим и немного грустным голосом. - Кто знает, милая, кто знает... Ещё около часа Лара практиковалась в своих уже достаточно неплохих знаниях одного из восточных языков, после чего спросила: - Серёжа, а откуда ты так хорошо знаешь османский? - Пришлось выучить, когда меня отправили на год в империю - ведь мы в то время имели с османами достаточно напряжённые отношения, и случилась небольшое противостояние. Слава Богу, скоро всё было улажено. Наш император - прекрасный дипломат, - на этих словах Муравьёв-Апостол слегка нахмурился. - Согласна с тобой, - тут Илария заметила в мужчине перемену настроения. - Всё хорошо, Серёжа? - А? Да-да, не переживай. Всё хорошо. - Хочешь, я чай сделаю? - Давай. Мишу попроси, пусть поможет тебе. - Благодарю за совет, однако я сама, - вежливо отказалась девушка. - Почему это сама? - Михаил услышал их разговор. - Разве ты забыл, как совсем недавно, пытаясь мне помочь, случайно рассыпал три сорта чая? Нам пришлось его выбросить, поскольку он был уже не годен к употреблению. - Я? Не припомню... - Мишель задумался. - Не было такого... А Лара, пока возникла маленькая заминка, быстро ушла на кухню и закрыла там дверь. - Стой, ты куда? Убежала... Что за несносная девчонка? - возмущался молодой мужчина. - Мишель, аккуратнее в выражениях. Ты же прекрасно осведомлён о том, кто она. - Да, помню... А Сергей тем временем думал: - Хорошая она всё-таки девушка. Ей бы рассказать, признаться во всём, а то меня уже совесть так мучает, так гложет, что невыносимо. Она не готова к правде... Родину любит, но и свободу не меньше. А то, что является моей мечтой - погибель. Верная для неё смерть. Она же совсем юная девчонка. Ей что скажи - сейчас же подхватит. А если что плохое, то переживать начнёт. Но всё же она сильная, несмотря на свой возраст. Эту силу, этот дух бы мне и моим товарищам - мы бы столько сил сумели набрать, что тотчас бы и решили, как спасти нашу Россию... Будь она юношей - принял бы её. А так, увы, не могу. Да и скоро она всё узнает... - Чай готов! - раздался радостный голос девушки. - Идём! *** Стамбул, дворец султана Махмуда, июль 1824 года Повсюду раздавался хохот наложниц, сидевших рядом с Хошьяр. Анна решила выйти из своих покоев и встретилась с ней взглядом. - Ну что, учительница, что лекарша сказала? - слова Хошьяр были проигнорированы, но та не обиделась. Напротив, её улыбка стала ещё шире и... ехиднее. - А, впрочем, можешь не говорить. Мне всё равно уже сообщили. Как я тебе сочувствую, учительница... - женщина смахнула притворную слезу. - Мне так жаль, что ты никогда не сможешь родить и увидеть, как твой ребёнок бегает и смеётся... - Хошьяр вздохнула, а затем добавила, вновь улыбнувшись: - Конечно, ты забрала моего султана. И пусть. Но зато у меня есть то, чего у тебя никогда не будет - ребёнок, да не простой, а шехзаде. А ты даже девочку родить не сможешь, - женщина громко засмеялась, и остальные жительницы гарема, находившееся рядом с ней, сделали то же самое. Анна спокойно ответила: - Я довольна тем, что имею, - и ушла. - Странная она. Настоящая русская. - Согласна с тобой, Азизе. Анна вышла в сад, который весь был усажен розами, хризантемами и лилиями. А недалеко стояла скамейка, на которую женщина и присела, чтобы в спокойствии и тишине подышать свежим воздухом и отдохнуть от дворцовых интриг и суеты. Она размышляла: - Они мне ничего не сделают. Обидеть, задеть - не смогут. Да, я не смогу родить. В этом они правы. Но только в этом. Они ничего не знают. У меня уже есть ребёнок. У меня есть дочь, пусть она и далеко. Я молюсь за неё и верю в то, что она скоро всё узнает и прибудет сюда, в Стамбул. И я никому и никогда не позволю её тронуть. Пусть всё случится как можно скорее. Мне не терпится посмотреть на неё, обнять... А этот прекрасный момент был уже очень близко...