(Не)османка

Малороссия, окраина Тульчина, 3 января 1825 года - Миша, ты здесь? - спросил Сергей, войдя в дом к другу. - Да, Серёжа. Что-то случилось? - Крайне важное дело. Спускайся. - Что там? - Присядь. Нам письмо пришло. - От кого? - поинтересовался Михаил. - Неужто... - Да, от неё. Долго не приходило - с почтой были некоторые проблемы. Не беспокойся, я не вскрывал конверт. Решил, что прочитаем вместе. - Спасибо, Серёжа, - Миша достал листок и начал читать. На последних строках он чуть улыбнулся, и из его глаз полились слёзы. - Серёжа, как она узнала?.. - Не знаю, друг. - Она удивительна. - Согласен с тобой. - Ты прости меня, что я уже столько раз это говорил, но... - Ты по ней тоскуешь, - закончил фразу Сергей. - И я. Но она ведь сообщила о том, что скоро прибудет. И потому не грусти. - Стараюсь. - Ты успокаивайся, нам ещё на собрание идти. - Куда? - К Павлу Ивановичу. Он просил к семи часам вечера. А сейчас без пяти четыре. - Я... Я напишу ей письмо... - Хорошо. Михаил сел за стол, находившийся здесь же, в гостиной, взял лист бумаги, обмакнул перо в чернила и стал писать: "Лара, родная, Мы получили твою весточку. Сердечно рады, что у тебя всё хорошо, хоть и тоскуем по тебе. Ждём тебя с нетерпением, дорогая. Надеемся, что встреча состоится как можно скорее. А коль тебе позволят, и ты останешься ненадолго пожить рядом с нами, то будет очень хорошо. Со столь же сильной любовью, твои братья Миша..." - Серёжа... - Я понял тебя, - мужчина подошёл и дописал: "и Серёжа". - Ты закончил? - Да. Хотя... Обожди немного, я ещё хочу добавить, - ответил Михаил и продолжил: "P.S. Это Миша. Благодарю тебя за поддержку. Ты самая красивая, добрая и замечательная девушка на всём свете. А твои глаза сияют ярче звёзд, когда ты смеёшься, словно вольная птица на рассвете. Безмерно по тебе тоскую. И хочу тебе сказать..." - здесь у Михаила от сильного волнения и нахлынувших чувств немного задрожала рука, и капля чернил пролилась на бумагу. - Что такое? - Всё хорошо, Серёжа. Просто переживаю, вот и всё. - Возьми чистый лист. - Я подожду, пока засохнут чернила и допишу здесь. Спустя некоторое время молодой человек закончил: "...что мы дорожим тобой и желаем, чтобы твоя улыбка всегда озаряла окружающих людей своей искренностью. Люблю тебя, Лара" - он вздохнул, - "наша необычная сестрёнка. Когда увидимся, скажу тебе одну важную вещь... Не беспокойся, всё хорошо, родная. Миша" Михаил свернул бумагу, запечатал конверт и отнёс на почту. Вернувшись через десять минут, он предложил: - Серёжа, будешь чай? - С удовольствием, друг. А что же ты так бледен? - Волнуюсь... Серёжа, я не могу ей признаться. Не имею права. - Почему? - Не хочу портить её только начавшуюся жизнь. Ты же знаешь, как она чувствительна. Коли узнает всё, то станет меня жалеть. А я не терплю подобного. Давай пить чай, скоро на собрание. - Хорошо. *** Стамбул, дворец султана Махмуда, 7 декабря 1808 года - Салиха, подойди же скорее! - Что такое, Гюльфидан? - Как же быстро идёт время. Уже завершились эти долгие несколько месяцев подготовки... - Я рада за тебя, сестра. - А как у вас с Дживанмертом? Письмо не прислал ещё? - Нет... Но думаю, что скоро получу. - Надеюсь, дорогая. Тут раздался стук в дверь. - Войдите. Что такое, Разие? - Госпожа, вы просили сообщить, когда прибудет почта. Её привезли. - Хоть бы там было от него пусть даже несколько строчек... - заволновалась Салиха и быстро удалилась. - Беги скорее, сестра! - крикнула ей вдогонку Гюльфидан. - Только осторожнее! - Госпожа, вам не туда... - сказала служанка, когда Салиха дошла до главного входа. - А куда же? Почту ведь сюда привозят... - Ступайте за мной, госпожа. Через пару минут Разие открыла калитку в розовый сад. - Ждите здесь. - Разие, что происходит? Зачем ты... - начала говорить Салиха, но служанка уже ушла. Прошло около пяти минут. Или десяти. Девушка не знала, сколько именно времени она сидела на скамейке в саду, периодически вставая и прогуливаясь от одного куста к другому. - О, Аллах, что же это такое? Прикажу её высечь. Так обращаться с дочерью повелителя мира просто... - Салиха хотела сказать "недопустимо", но не успела, потому как к ней сзади подошли и закрыли глаза ладонями. - Кто это? - испуганно спросила она, потрогав чьи-то мужские руки, которые казались ей очень знакомыми... - А ты не изменилась, - услышала девушка тихий шёпот. - Дживанмерт... - столь же тихо произнесла она. И тут же ладони с её глаз были убраны. Салиха взяла их в свои, обернулась и повторила: - Дживанмерт... Ты пришёл... - Ради тебя хоть до края света готов дойти, - с нескрываемой нежностью говорил он. - У нас совсем немного времени, прежде чем султан проведёт смотр отрядов. Чего бы ты пожелала, моя солнцеликая госпожа? - Давай просто посидим тут, среди прекрасных роз... - Они не так красивы, как вы, моя госпожа, - его чёрные глаза неотрывно смотрели на девушку. Она повернулась, о чём пожалела, ведь этот взгляд её манил, притягивал и не желал отпускать. Дживанмерт наклонился к ней и прошептал на ухо: - В этих закатных лучах вы словно Аиша, которая находится выше всех красавиц мира, как писал Мухаммад аль-Бухари... - Я не знаю, что ответить... - И не нужно, - он снова посмотрел ей в глаза и поцеловал, взяв её лицо в обе ладони, что стало волнующей, будоражащей душу, но от того не менее приятной неожиданностью. И она ответила. Прошло пару минут, и Салиха с Дживанмертом, сияя от счастья, молча любовались друг другом. - Госпожа... - услышали они тревожный шёпот Разие. - Мне пора. До скорой встречи, моя солнцеликая Аиша... - попрощался с юной султаншей молодой человек, поцеловав ей руку. - Я буду ждать тебя... И Салиха, светясь словно яркая звезда, ушла обратно во дворец.