(Не)османка

Малороссия, окраина Тульчина, 2 июня 1825 года - Лара... Лара... - Миша? - задремавший около постели друга Сергей проснулся от того, что услышал тихий, взволнованный шёпот. - Не позволю! Нет! Лара, уходи оттуда! Лара... Любимая... Тут кто-то осторожно постучался, и мужчина пошёл открывать. - Доброго вечера, господин Вольф. - И вам того же, Сергей Иванович. Что на сей раз стряслось? - Ничего. Всё по-прежнему. Сильный жар, не спадает, лежит без сознания, бредит... - искренне переживая за друга, отвечал Сергей. - Вы даёте ему микстуры? - Да, но толку от них мало. - Увеличивали дозу? - До наиболее высокой возможной. - Что ж... Пройдёмте, я его осмотрю. В течение всего процесса Михаил ни разу не открыл глаза, но постоянно повторял имя Иларии. - Ничего нового, пожалуй, не скажу, - заключил Вольф. - Сама по себе болезнь не серьёзная, однако обострилась вследствие каких-то тревог, переживаний. Возьмите, - Сергею дали пузырёк с жидкостью, по цвету напоминавшей чай. - Одну каплю на стакан воды. Давайте три раза на дню. - Понял вас. Благодарю. Когда друзья остались вдвоём, Муравьёв-Апостол, поставив лекарство на стол, повернулся к несчастному Мишелю, который так и продолжал бредить... - Миша, Миша... Как же угораздило тебя? - Лара... - Она скоро приедет, - мужчина взял ладонь друга в обе свои. - Обязательно приедет. Обещаю, - он поправил одеяла, которыми был укрыт Михаил, погладил его по голове, словно маленького ребёнка и тихо запел: - Играй, Адель, Не знай печали; Хариты, Лель Тебя венчали И колыбель Твою качали; Твоя весна Тиха, ясна; Для наслажденья Ты рождена; Час упоенья Лови, лови! Младые лета Отдай любви, И в шуме света Люби, Адель, Мою свирель... - Мою свирель, - повторил молодой человек, при этом не просыпаясь. - Да, Мишенька, твою, - чтобы не заплакать, Сергей посмотрел на ярко горевший, словно солнце, огонь в камине. - Скоро и наше пламя разгорится. Пламя виктории, свободы... - глаза мужчины сверкнули, но тут же потухли, как только он услышал громкий, надрывающийся кашель. - Сейчас, Миша, сейчас. Обожди немного. - Сергей молниеносно взял стакан, налил воду, капнул лекарства. Затем, придерживая шею и голову друга, осторожно вливал прозрачную зеленоватую жидкость ему в рот. - Ну вот и всё. Ложись, брат, ложись. - Для наслажденья ты рождена... - Да, друг, для наслажденья, - последовал ответ, и одной слезе, а затем и второй, удалось выкатиться из глаз мужчины. - Люби, Адель, мою свирель... Сергей грустно улыбнулся. - Будет любить, Мишенька. Будет. Обещаю... *** Стамбул, дворец султана Махмуда, 2 июня 1825 года - Доченька, доброго тебе утра! - И вам, маменька, - Лара потянулась и села на кровати. - Скорее одевайся, завтрак уже подают. Могу приказать, чтобы принесли сюда. - Не нужно. Я с девушками буду. - Хорошо, - сказала Анна и ушла. - Гюлер! - позвала юная султанша свою верную подругу и служанку. - Что такое, госпожа? - Ступай и принеси, пожалуйста, моё розово-зелёное платье. - Будет сделано, госпожа. Когда Гюлер помогла Иларии одеться, девушка пожелала посмотреть и надеть украшения, недавно подаренные отцом. Выбор пал на небольшое кольцо с редким розовым бриллиантом, окружённым мелкими изумрудами так, что он походил на цветочный бутон. В дополнение к кольцу шли золотые серьги, украшенные горным хрусталём также розового цвета. Тот же камень был и в причудливом колье, которое было очень удобно застёгивать. - Благодарю, Гюлер. - Рада быть вам полезной, госпожа. - Пойдём к остальным? Когда они спустились, все уже сидели за столами и поедали завтрак из рисовых булочек, булгура с клубничным джемом, молока с мёдом и пахлавы. - Джалибе, ты слышала, что сегодня должны приехать шехзаде Абдул-Меджид и Абдул-Хамид? - Да, Нургюн. - Как бы я хотела попасть в гарем к одному из них... - Можешь забыть об этом, - засмеявшись, ответила Джалибе. - Знаешь ведь - у обоих шехзаде есть фаворитки: Арифе-хатун - у младшего, а у старшего - Бингюль-хатун. - Кто мне запретит мечтать... Тем временем Илария вместе с Гюлер слушали этот разговор, но не подавали вида. Когда всё было съедено, девушки ушли к себе. - Госпожа, позвольте узнать... - Что такое? - Действительно ли приезжают шехзаде? - робко поинтересовалась служанка. - Да. А почему ты спрашиваешь? - спросила Илария, внимательно посмотрев на подругу, но та в ответ лишь молчала. - Хорошо, не буду допытываться. - Благодарю, госпожа. Около часа они сидели и вышивали шёлком. Гюлер понравились цветы, а Лара пожелала изобразить море по заранее заготовленному на ткани наброску. - Как же там мои братья? - думала она, следя за тем, чтобы игла не уколола пальцы. Вдруг кто-то постучался. - Войдите. - Михримах-султан, вам просили передать письмо. - Благодарю, - девушка отложила вышивание, подошла, забрала конверт и распечатала. "Дорогая наша сестрёнка! Спешим сообщить новость, которая может порадовать тебя: твои записи очень пригодились одному нашему хорошему знакомому, который желал передать тебе благодарность. Искренне надеемся, что скоро увидим нашу прекрасную принцессу османов. Пусть у неё всё будет хорошо. Хотим уверить тебя в том, что у нас всё замечательно, лишь скучаем... С любовью и ожиданием, Серёжа и Миша" Лара улыбнулась, сложила письмо и убрала к себе. Затем вернулась к своему занятию. Внезапно она почувствовала лёгкий укол в указательный палец. - Что случилось, госпожа? О, Аллах, как же вы так?.. - Всё хорошо. Принеси тарелку и воду, промою. - Да, госпожа. Вскоре место укола было промыто, и девушки решили отдохнуть от вышивания. Илария размышляла над произошедшим: - Неспроста это, неспроста... *** - Абдул-Меджид, Абдул-Хамид. Мои храбрые сыновья... - Приветствуем вас, повелитель, - в один голос ответили братья. - Как всё обстоит с Манисой и Кютахьей? - Слава Аллаху, всё благополучно. - Прекрасно. - Повелитель, - говорил Абдул-Меджид, - разрешите узнать, где же наша сестра Михримах? Мы сразу же, как узнали, поспешили приехать сюда. - Она скоро будет, - и словно в подтверждение слов султана двери открылись, и в залу вошла... - Здравствуй, сестра, - оба юноши протянули к девушке руки с целью обнять её. - Рада вас видеть, дорогие братья, - Лара светло улыбнулась и обняла их в ответ. - Ты прекрасна. - Вы также не обделены красотой, шехзаде. Пройдёмте, скоро подадут обед. - Повелитель, разрешите говорить... - попросила девушка, когда все сидели в покоях султана. - Что такое, моя луноликая? - Отец, меня уже признали вашей дочерью, и я хотела просить вас об одном деле... - Я помню. Корабль уже снарядили. Завтра можешь отправляться в путь. - Правда? - Истинная. Я же дал тебе обещание и обязан его сдержать. Только прошу, будь осторожнее. Поедешь с сопровождающим. Разрешаю тебе выбрать самой, с кем отправиться. Мы с матерью доверяем. - Благодарю вас, повелитель, - Илария не могла сдержать своей радости, от которой сияли глаза. - Постой, Михримах, куда ты отправишься? Мы же только увиделись... - Абдул-Меджид, я хотела навестить своих друзей в России. - Но зачем? - не понимал Абдул-Хамид. - Они... помогали меня растить и знают меня с самых малых лет. - Ясно... На следующий день юная султанша уже сидела в своей каюте и махала рукой своим родным, с которыми прощалась несколько минут назад. - Лара, ты готова? - Да, Матвей. Можем отправляться. - Хорошо. Уже когда берег Стамбула пропал из виду, Илария поднялась на палубу. Её обдувало морским воздухом, и длинные волосы развевались по ветру. Лара думала о том, что совсем скоро увидит своих братьев. За бортом плескались волны, а вдали светилось закатное солнце, похожее на огонь, горевший в душе одного из них...