парафраз былого величия

      — Мне страшно, — Аня поёжилась в платье, которое больше подошло бы не для поездки за город к родителям новой подруги, а для похода в театр или на бал, и вцепилась в цепочку сумки.       — Не переживай, папа не кусается, — Лёля мягко рассмеялась. — Он просто обожает вечера с танцами, как в начале прошлого века, вот и развлекается иногда.       — Я танцевать не умею, — почти панически прошептала она, забыв всю жизнь разом, и остановилась на каменной дорожке, переведя взгляд на коттедж, открывшийся взгляду. Ар нуво, кажется? В груди забилось почти до боли, давая понимание, что с ней, выросшей в роскоши и искусстве, себя даже сравнивать не стоит, заведомо ясно, кто проиграет. Она сглотнула и сжала в руках крепче маленькую сумочку.       — Ань, — теплая ладонь коснулась плеч, — это всё неважно. Там обычные люди, такие же как я и ты, никто турнир по бальным танцам устраивать не будет.       — А я КМС по бальным, — невпопад ответила она и застыла взглядом на мягком светлом локоне, выбившемся из идеальной укладки.       — Тем более, — Лёля светло улыбнулась и взяла за руку. — Идём?       Всё и правда оказалось нестрашно. Люди в дорогих костюмах и украшениях ходили по саду и первому этажу, много смеялись о своём и то и дело пели. Аня старалась от подруги не отходить, чтобы не потеряться и не оказаться в одиночестве, а потому вежливо улыбалась всем и старательно не пялилась на обстановку.       — Лёлик, а ты чего не знакомишь? — загрохотал рядом чей-то бас, и она испуганно обернулась. Высокий мужчина стоял совсем рядом — и она сразу же поняла, в кого подруга пошла внешностью.       — Отрывать тебя от спора с Альбертом Сергеевичем? — серебристо рассмеялась та и покачала головой. — Вдруг вы там новую симфонию обсуждаете? Папа, это моя подруга Аня, ты про нее слышал. Аня, это мой папа, Александр Лаврентьевич, композитор, преподаватель…       — Лёлик, ну хватит, мы же не на конференции, — мужчина улыбнулся точно так же, как всегда улыбалась она, и будто зеркало показало человека с разницей в тридцать лет. — Вы хорошо поете, Анна, желаю успехов. Рад, что вы наша гостья сегодня.       Он в следующую секунду уже будто испарился, а Аня только моргнула недоуменно. Как странно. Она думала, что это какой-то очень серьезный мужчина должен быть, который на всех смотрит с презрением, а он оказался совсем другим.       — Не обращай внимания, — Лёля осторожно взяла ее за руку, и сердце забилось в груди. — Следующим будет его любимое танго, убежал искать Роберта… вон они, видишь?       Аня с трудом заставила себя вернуться в реальность и проследила чужой взгляд. Робертом оказался стройный, чуть более молодой мужчина с тёмными кудрями и огромным количеством колец на пальцах.       — Больше никто здесь не умеет его танцевать так же хорошо, поэтому папа каждый раз ловит его и очень расстраивается, если не получается.       — Он танцует с мужчиной? — она прикусила губу изнутри и осторожно переплела их пальцы. Страшно. Аня ещё помнила, как когда-то давно, в десятом классе, за такой же жест получила по лицу. Но сейчас всё оказалось иначе — её погладили большим пальцем, а взгляд из-под ресниц заставил на секунду вспыхнуть.       — Он танцевал бы и с лягушкой, если бы она умела, — мягкий смех отозвался падением в солнечном сплетении. — Но если ты об их отношениях… Не знаю. После смерти мамы он два года отойти не мог, а сейчас ничего мне не говорит. Хотя принципиально, думаю, это возможно. Вон, видишь?       Аня видела. Танцевали оба действительно прекрасно, уверенно, точно зная своего партнера и подстраховывая, еще и разговаривать умудрялись. Она не могла не признать, что это красиво, и не могла не признать, что остальные присутствующие по уровню не дотягивали. Она сама, наверное, могла бы… но после тренировки и в другом платье.       — Твой папа потрясающе танцует, — она чуть сжала пальцы и, услышав первые ноты знакомого вальса, вдруг улыбнулась. — Пойдем и мы?       — Я гораздо хуже, — Лёля сверкнула глазами и склонила голову. — Пойдем, только ты веди.       Маленькая Аня в ее голове панически нарезала круги и кричала, что так нельзя, что кто-то увидит, что это опасно, но Аня настоящая смотрела в пронзительные голубые глаза подруги и совершенно это игнорировала. Они были совсем близко, так нельзя было по любым правилам, от общественных до танцевальных, но сердце заходилось в груди каждый раз, когда она прижималась ближе, пропуская кого-нибудь. На губах её сияли мириады частичек и лёгкая улыбка.       — Кажется, папа уже составляет план, как тебя на все такие вечера доставлять, — лукаво сощурилась Лёля на очередном повороте, скорчив рожицу кому-то за спиной.       — Почему? — Аня прижала ее к себе совсем-совсем плотно, чтобы не задеть стол, обмирая под платьем, и отпустила обратно.       — Потому что я не танцую, — та совершенно непринужденно осталась очень близко и сжала руку. — Давай сбежим в сад? Не хочу объясняться.       Ускользнуть, прихватив с собой пару бокалов шампанского, вышло легко и почти непринужденно — Александра Лаврентьевича отвлекла какая-то очень странно одетая дама, а они попросту сбежали, долго петляя по каменным тропинкам, и оказались в самым углу участка, где стояли большие садовые качели и слабо светящийся фонарь.       — В детстве я обожала это место, — Лёля потянула за собой, опускаясь на качели и придвигаясь ближе совершенно естественным движением. — Особенно когда к нам гости приходили.       — Ты же любишь людей? — не поняла Аня и замерла, когда она практически прижалась к боку, а потом осмелела и приобняла ее за обнаженные плечи.       — Они все причитали, как я выросла и какая я умница, буду папу радовать, сонаты сочинять, — та закатила глаза и покачала в тонких пальцах с коротким маникюром бокал шампанского. — Бесило. Поэтому, только услышав, что подъезжает машина, я выбиралась через окно и бежала сюда. Родители делали вид, что не знают.       — Бедный ребенок, — она улыбнулась и погладила ее по убранным в узел волосам.       — Ох, точно.       В два движения светлые волосы рассыпались по плечам, а Ане на секунду показалось, что никого красивее она в жизни не видела. Она была идеальной: фигура, лицо, поведение, история жизни. Аня до сих пор иногда задавалась вопросом, как этот ангел вообще ее выдерживал, ходил вместе на концерты и без осуждения оставался в её съемной однушке с советским ремонтом, везде с собой принося спокойствие и тепло. В неё невозможно было не влюбиться, пообщавшись чуть дольше и дальше случайных знакомых.       — Ань? — Лёля придержала чуть не перевернувшийся бокал. — О чём задумалась?       — О любви, — она улыбнулась и сделала пару глотков терпкого шампанского, чтобы не разлить случайно. — Точнее, о том, что мне не везет все время влюбляться невзаимно.       Сергей был ошибкой, миражом, который она сама себе придумала. Окунулась в чувства, позволив поверить в речи, которые изначально были сказкой для наивной провинциальной дурочки. А она… она была светом, к которому страшно прикоснуться, чтобы не запачкать. Правильная, благополучная, уверенная в себе и своей привлекательности — впору было бы завидовать, но не получалось. Получалось только смотреть завороженно и желать почувствовать хоть немного тепла.       — А вот я недавно поняла, что влюбилась… впервые в жизни, наверное, — вина в чужом бокале осталось совсем немного. — Странные ощущения.       — Оу… — Аня задавила в себе неуместный порыв заплакать и разве что выпила весь остаток шампанского в несколько глотков, отставляя бокал, — и кто он?       — Она, — Лёля под рукой замерла напряженно, но она только погладила по плечу успокаивающе, мол, все хорошо. — Лучшая девушка в моей жизни. Ни разу от нее не слышала, что веду себя неподобающе или что-то не то говорю.       — Ну… — давай, взяла себя в руки и начала поддерживать, она не виновата в том, что ты влюбилась, глупое создание, — разве не все близкие должны тебя принимать, какая ты есть? Как это вообще, неподобающе себя вести?       Тут же, конечно, поняла, что далеко не все и вообще не должны, но исправлять другого человека это вообще какая-то спорная идея. Лёля тоже допила шампанское и вдруг развернулась, глядя в глаза:       — Вот поэтому я тебя и люблю, знаешь? — голос её взволнованно просел. — Я могу материться, надеть два разных носка или начать внезапно что-то петь, а ты только улыбаешься. Ань, прости, я…       Мозг, не успевающий за колотящимся сердцем, осмыслил слова только сейчас, а она потянулась ближе и легко коснулась губ:       — И я тебя люблю.       Страшно было жутко, а еще внутри вся кровь стала шампанским, и хотелось рассмеяться. Вместо этого она торопливо вытащила из сумочки салфетку, стирая с губ помаду; осторожно провела второй по чужим губам, убирая блеск.       — Всегда мечтала, что сбегу с какого-нибудь папиного вечера и буду здесь целоваться, — горячо зашептала Лёля и прижалась ближе. — Но даже не позволяла себе думать, что с тобой.       Аня улыбнулась пьяно и счастливо, и осторожно коснулась чужих губ, а уже через десяток секунд целовала своего ангела крепко и ласково, запустив пальцы в волосы. В голове не осталось ничего, кроме ощущений. ​