парафраз былого величия

      Джозефу отчаянно не везло. Он даже не помнил, когда это началось — ни отличная учёба в школе и университете, ни победы в конкурсах, ни даже успешные результаты учеников общую ситуацию не улучшали. А столкновение с университетской любовью — Чарли Доджсоном — и вовсе выбило из колеи. Откровенно говоря, для преподавания детям он годился куда лучше самого Джо, всегда предпочитавшего старшеклассников или студентов в качестве аудитории, да только как будто роль директора в преподавании! Он недовольно взглянул на коктейль и затянулся подходящей к середине сигаретой. Директорское кресло принесло бы с собой столь любимую административную работу, возможность проводить лекции лишь изредка и для старшеклассников лицея, но куда там… он всё понял ещё в ту минуту, когда увидел Чарли, с его кошачьей улыбкой и стопкой книг в руках. Оказалось, что болезненные, ненужные чувства, которые он столько времени пытался из себя вытравить, никуда не делись. Джозеф рефлекторно коснулся рёбер сквозь ткань рубашки, вспоминая, как танцевал по ним скальпель в собственных подрагивающих пальцах. Затянулся снова, сделал большой глоток чего-то крепкого и горького из стакана и тихо вздохнул. Надо бы район поменять, а лучше город, потому что сталкиваться с этим всем снова… увольте, университета хватило.       — Ты обиделся? — прозвучало вдруг справа знакомым мягким голосом, а он отпрянул в сторону и повернул голову. Доджсон. Черт.       — Нет, — односложно ответил Джозеф, сделав вид, что безмерно увлечён коктейлем, и едва не подавился, почувствовав, как тот сел рядом и положил руку на плечо.       — А что случилось?       Интонация была участливой и искренней, а у него в голове от этого всё переворачивалось с ног на голову и весело вращалось вокруг свой оси. Эти словами не могли быть обращены к нему, Керру, потому что не могли никогда. Потому что глупое университетское соперничество, затеянное, чтобы избавиться от чувств, к выпуску превратилось почти во вражду, так и не достигнув цели. Потому что он наговорил сегодня в порыве таких отвратительных вещей, что впору язык с мылом мыть (впрочем, постирать так мысли было бы очень хорошо).       — Ничего, — попытался было ускользнуть от разговора он, но тут для Чарли принесли коктейль и стало понятно, что он не отстанет. Была у него какая-то потрясающая природная интуиция, позволяющая находить людей, которые в нём нуждались. Это передавалось в университете тихим шёпотом, пожарищем почти магического слуха, и Джо его, конечно же, знал. Потому и старался не сталкиваться, сбегал каждый раз, малодушно надеясь, что к следующей встрече все эти ненужные химические реакции в мозгу на него пройдут.       — Когда ничего не случилось, не напиваются в баре, — вполне справедливо заметил Доджсон и пронзительно взглянул на то, как он потянулся к пачке. — Не стоит пятую подряд, тебе не кажется?       Он подавил желание огрызнуться, зная, что это ни к чему не приведёт, и действительно оставил сигареты в покое. Терпение Чарли стало в студенческих кругах легендой и поводом для шуток. Если он был уверен в своих словах или хотел поговорить, пытаться его обидеть было бессмысленно, он игнорировал любые неприятные слова и, более того, говорить начинал всё мягче, словно с маленьким ребёнком или сумасшедшим, и всё равно оставался в выигрыше. Его даже Бегемотом из-за этого прозвали: в большинстве своём флегматичный, он совершенно менялся, увидев цель, и не видел больше никаких препятствий. Хотя ещё, конечно, из-за той русской книги, манеры шутить про чистый спирт, кошачьей пластики и мурлыкающего голоса.       — Ничего нового не случилось, — повторил Керр свой ответ и невесело улыбнулся. — Не стоит беспокойства.       Чужие пальцы сжались на плече, а потом — он не поверил своим ощущениям и на всякий случай вцепился в стакан с коктейлем покрепче — ласково по нему прошлись, поглаживая. В голове творилось что-то похожее на беспорядочный тайфун, сердце подскочило куда-то в горло, а дыхание, казалось, перестало функционировать без команды.       — Стоит, — возразил Чарли. — Тебе же плохо.       — Ты радоваться должен, я же твой соперник, — попытался перевести всё в шутку он, но выражение знакомого лица стало вдруг почти пугающим.       — То-то ты каждый раз меня взглядом ощупывал, когда я с больничного выходил.       Джозеф замер. Это было ударом под дых и фактическим признанием его полной неспособности скрыть эмоции. Так и правда бывало, когда после пары недель тот приходил на лекции, он всегда какое-то время особенно болезненно следил, переживая. Вот только думал, что этого никто не видит.       — Бороться с ослабленным противником неспортивно, — помертвевшими губами проговорил он и постарался сделать самый независимый вид, когда потянулся к сигаретам, прикуривая. Пальцы снова погладили плечо, а он почти вздрогнул от этого ощущения. Доджсон не мог, не должен был испытывать сочувствия в этой ситуации! Но явно испытывал, и не только это, потому что улыбка у него была мягкая и понимающая. Твою мать.       — Нет смысла бороться вообще, — парировал он с легкой усмешкой. — Дашь затянуться?       Керр сначала протянул сигарету и только потом подумал. Где-то в то мгновение, когда теплые губы коснулись подушечек пальцев, а лицо его оказалось настолько близко. В голове загудело, будто весь выпитый алкоголь решил подействовать одномоментно. И вот что это вообще такое? Глубоко вздохнув, он постарался сделать вид, что ничего необычного не произошло, и взялся за коктейль.       — Так что у тебя случилось? — Чарли обезоруживающе улыбнулся.       — Давняя невзаимная любовь, — озвучил очевидное он, поняв, что проще уж сказать, чем пытаться понять, как ещё этот невозможный человек будет вытягивать информацию. — От этого не умирают.       Стало вдруг очень сложно дышать. Джо затянулся быстрым, судорожным почти жестом, и попытался понять, как не проболтаться. Будь они друзьями, было бы проще, уже бы адаптировался, но столько лет наблюдения со стороны не могли научить общению. Тем более, что тот явно решил всё выяснить прямо сейчас.       — Неужели никаких шансов? — удивился Доджсон столь искренне, что это показалось почти болезненным. — Ты же, вон, идеальный парень, девочки мечтали о твоём внимании.       Он недоумённо моргнул — из университетских лет не помнилось ничего такого. Впрочем, он сам тогда ничего, кроме лекций и вот этого чудовища, сидящего сейчас почти вплотную, не видел и не замечал.       — Для кого-то идеальный, а для кого-то тот, на кого не посмотрят, даже если буду последним человеком на планете, — философски пожал он плечами, затушил сигарету и снова взялся двумя руками за стакан с коктейлем.       — Она тебе сама это сказала?       Джозеф смерил его задумчивым взглядом и вдруг легко усмехнулся:       — Он. Нет, не говорил, но я неплохо читаю намёки.       Он и сам не понял, попытку чего только что предпринял: каминг-аута, признания или прекращения разговора. Надеялся подспудно на две реакции сразу, и это почти разрывало, пока Чарли молчал и внимательно всматривался в лицо.       — Насчёт последнего я бы поспорил, — наконец сказал он и спрятал улыбку за своим коктейлем, но лёгкие морщинки в уголках глаз выдали с головой. — Тебе при мне трое в симпатии признавались, а ты даже не заметил.       Керр посмотрел на него потерянно, роясь в памяти и не находя там даже примерно подобного, пожал плечами, а потом встряхнул головой:       — Я отойду ненадолго, пожалуй.       Он бежал. Трусливо, нехарактерно для себя бежал от разговора, чтобы сделать хотя бы небольшой перерыв: в голове всё перепуталось и риск высказать ему всё, что наболело за годы, был слишком высоким. В зеркале туалета отразился потерянный, почти испуганный человек без малейшего признака самоконтроля в глазах. Джо снял очки, положив их на раковину, потёр лицо, а потом расстегнул рубашку до половины, стягивая на плечи, открыл холодную воду и сунулся под поток, закрыв глаза. Всего этого не должно было быть никогда, он просто не должен был оказаться с Чарли в одном баре и обсуждать такие темы. Тот даже подходить не должен был после сегодняшнего, но нет, вывернул ведь всю душу на изнанку этим разговором, разбудив нелепые, глупые надежды, которые были старательно похоронены под ворохом дел, запретами самому себе и железной уверенностью в невзаимности.       — Заболеешь, — его вытащили из-под ледяного потока, заставляя встать ровно. Горячие пальцы стёрли воду со щёк, он открыл глаза и уставился на размытый силуэт напротив.       — И чёрт с ним, — хрипло сказал Джозеф, следя за тем, как чёрный силуэт очков пропал с чужого лица.       — К слову, ты просто отвратительно читаешь намёки, — заявил Чарли, крепко взявшись за плечи, по телу в ту же секунду словно током ударили. За паузу в три секунды он совершенно не успел понять, почему, а потом разум померк и осталось только ощущение поцелуя. Джо по-дурацки обнял его за спину, прижимаясь ближе.       — Придурок, — Доджсон улыбнулся. — Я же только на тебя и смотрел.       — Придурок, — согласился он и задохнулся, почувствовав, как чужие пальцы начали застегивать обратно рубашку.